Милосердие

      Проскользнуть незаметным оказывается даже проще, чем ты думал. Хотя камеры движутся по определенной схеме, некоторые из них зафиксированы, что может означать как их неисправность, так и намеренное размещение для обзора важной зоны. Вот только ты свое дело знаешь. Поэтому просто меняешь траекторию, когда натыкаешься на одну из них.       Очень скоро ты оказываешься перед кабинетом Джонси. Камер над дверью нет, поскольку обычно их устанавливают в коридорах, где ходят пациенты, а не врачи.       Ты достаешь заколку, пожертвованную Линн, сгибаешь под прямым углом и вставляешь в замочную скважину. Не самый лучший инструмент для такой работы, но сойдет. Ты больше беспокоишься о том, что перед уходом дверь придется как-то запереть снова.       Когда ты слышишь этот сладкий щелчок, то резко дергаешь дверь на себя на случай, если она скрипит – тебе не нужен лишний шум. Но все оказывается тихо. Ты сразу направляешься к письменному столу. Если там есть закрытые ящики, они не останутся в таком состоянии надолго. Но они не заперты, зато совершенно пусты. Ты оглядываешь кабинет и замечаешь картотечный шкаф. В нем хранятся досье на всех пациентов, и тебе не составляет труда найти папку Саймона.       Изучая ее, ты не веришь своим глазам.       Ничего необычного.       Профессиональные заметки о его прогрессе, лекарствах. Есть даже запись о положительных изменениях в состоянии Саймона после того, как он начал общаться с тобой. Ты листаешь страницу за страницей, но не находишь никаких странностей.       ― Сука.       Из любопытства ты достаешь и свое досье. Все то же самое. Результаты диагностики, заметки о твоих собственных успехах в борьбе с зависимостью, те же комментарии о вашем взаимодействии с Саймоном.       ― Хуйня. Вот ведь ебаная хуйня.       Саймон не может все придумывать. Это не может жить только в его в голове. Джонси просто не может оказаться, без сомнений, мерзким, но в конечном счете невиновным.       Ты чувствуешь, как внутри закипает гнев на самого себя. Ты действительно об этом думаешь? Что, ты ему больше не веришь? Ты не можешь так просто сдаться. Должно быть что-то еще.       Ты снова раздраженно осматриваешься и ничего не видишь. Заглядываешь за картину на стене, но не находишь позади сейфа. Топаешь по кабинету, забывая о скрытности, но здесь нет никаких тайников.       На грани отчаяния ты вцепляешься себе в волосы. А затем замечаешь что-то в темном углу. Ноутбук, твоя последняя надежда. Ты осторожно его открываешь, чтобы не задеть зарядное устройство, и включаешь.       На системе стоит пароль, ну разумеется. И подсказка очень помогает:       "Помни".       ― Помнить что, гребанное пятое ноября? ― ты все же пробуешь этот вариант, но он ожидаемо срабатывает мимо. Какой он охуенный шутник. Суть подсказки заключается в том, чтобы помочь тебе, блядь, вспомнить.       Ты вводишь полное имя Саймона, потом перевернутое, потом только имя, потом фамилию. Пробуешь день его рождения.       Помни. Что помнить? В последнее время это слово только поганит тебе жизнь. Но ты должен. Должен помнить, что нужно думать, как Джонси. У тебя получится, в конце концов, у вас есть кое-что общее, не так ли? Пусть даже ты никогда не хотел об этом думать и не признавал этого до сих пор.       Вы оба одержимы Саймоном. Ты им одержим, это не получится спихнуть на простую любовь. Ты не можешь перестать о нем думать и в то же время не можешь без него жить. Иронично. И это объясняет, каким образом ты смог столько времени обходиться без других навязчивых идей. У тебя она уже была. Или ты решил, что излечился? Мало, блядь, вероятно.       Должно быть, это относится и к Джонси. Так что ты продолжаешь думать, как одержимый маньяк. И что же такого важного должен помнить о своем объекте страсти озабоченный?       Какое воспоминание о Саймоне приходит в голову самым первым? Стоит абстрагироваться от болезненных событий, связанных с гипнозом, как ответ приходит сам.       День, когда ты его встретил. Потому что он стал самым значимым днем в твоей жизни.       Ты возвращаешься к файлам и ищешь дату поступления Саймона в Святое Милосердие. Первый день не подходит, как и второй, но ты не сдаешься, это должно быть оно. Возможно, Джонси встретился с Саймоном спустя несколько дней.       Третий день после его приезда – совпадение найдено, и ты делаешь глубокий вдох, глядя на рабочий стол Джонси.       На заставке стоит фотография спящего Саймона.       Однако ты не можешь сейчас на этом зацикливаться, потому что должен найти секретную информацию. Ко всему прочему, у тебя возникло непреодолимое желание принять душ после того, как ты сравнил себя с Джонси.       Проверка истории его браузера заканчивается провалом, она пуста. И у него нет никаких сохраненных документов.       Ты не хочешь этого делать, ты клянешься, что не хочешь. Но ты открываешь папку с изображениями.       И вот тогда на тебя сваливается великое множество фотографий. На всех – Саймон, и все они сделаны скрыто. Спящий Саймон, Саймон, сидящий в своей палате или в комнате отдыха, возможно, перед сеансами группы. На некоторых он гуляет на солнце. Наверное, эти фото были сделаны в самые первые дни в больнице, ведь ты не видел его снаружи ни разу с тех пор, как приехал сам. А учитывая его бледность, он и впрямь не большой фанат солнечного света.       Ты листаешь дальше, и здесь Саймон уже без рубашки. Ты полагаешь, что это комната гидротерапии, хотя никогда там не бывал. И тебе определенно не нравится, к чему все идет.       Но ты снова листаешь. На этой фотографии Сисси и другой медбрат помогают Саймону раздеться. Ты задерживаешь курсор мыши над крестиком, чтобы закрыть этот файл. Затем возвращаешься и кликаешь по стрелке "далее".       Снимок сделан с приличного расстояния, но ты все равно можешь хорошо разглядеть медсестер, которые помогают Саймону переодеться в купальный костюм.       И впервые видишь, насколько искалечены его ноги.       Ты не можешь дышать, пока ищешь в себе силы закрыть фотографию и папку, а потом десятки раз судорожно жмешь на красный крестик, сдерживая рвущийся наружу крик.       Ты сделал это.       Буквально. Ты. Сделал. Это.       У тебя трясутся руки, а рана на шее начинает чудовищно зудеть. Ты срываешь повязку и царапаешь ее, впиваясь в шею ногтями. Ты чешешься и чешешься, а потом начинаешь смеяться, когда думаешь, что кому-то придется это обработать, и когда они спросят, что случилось, ты просто ответишь, что она чесалась, и ты без понятия, почему это так смешно, но это так, и ты смеешься, и смеешься, и смеешься, и       Лифт оглушительно звенит на этаже; ты резко замолкаешь и возвращаешься в реальность. В ужасе смотришь на распахнутую дверь и подскакиваешь, чтобы ее закрыть, но в последний момент замечаешь, что твои пальцы в крови, и в спешке вытираешь руки об одежду.       Ты медленно толкаешь дверь до упора и слышишь щелчок запорного механизма, что просто прекрасно, поскольку тебе, очевидно, не придется беспокоиться о повторной блокировке – это произойдет автоматически. После этого ты отбегаешь к столу и прячешься под ним.       ― Уверен, что звук шел отсюда? ― по звону ключей становится понятно, что это охранник.       ― Чертовски уверен, ― или даже два. Но это неважно, им тебя не найти. Ты просто дождешься, пока они уйдут.       ― Ты напугать меня хочешь, да? Никто не может смеяться в такое время. Тем более, на четвертом этаже.       ― Говорю тебе, я его слышал. Это был гребанный смех безумца.       — Значит, это было на одном из этажей для пациентов, иначе никак. Пошли, я не хочу здесь оставаться. Некоторые здешние врачи пугают меня даже сильнее, чем пациенты.       ― Клянусь тебе, это было здесь.       Голоса раздаются уже совсем близко, возле самой двери кабинета. Ручка начинает поворачиваться, когда из-за двери доносится третий голос:       ― Мальчики, чем вы занимаетесь? Если дело в том смехе, то он звучал со второго этажа. Я уже позаботилась об этом.       Только что Линн спасла твою задницу.       За разговором она уводит их от кабинета, и скоро голоса становятся почти неразличимы. Ты переводишь дух и выбираешься из своего укрытия.       Ты снова раскрываешь ноутбук. Слабыми пальцами заходишь обратно в папку, но на этот раз просто пробегаешься глазами по миниатюрам фотографий. И убеждаешься, что на всех фигурирует только Саймон – кроме последней, где в кадр попал и ты сам. На этом снимке ты сидишь на его кровати со сложенными в пистолет пальцами, а Саймона это, кажется, очень забавляет. Жестким щелчком ты закрываешь папку. Должно быть что-то еще.       Ты обращаешь внимание, что ноутбук стоит не на коробке, как тебе показалось. А на принтере. Ты заходишь в программу печати и изучаешь распечатанные ранее файлы. Список порядочный и в большинстве своем содержит фотографии из чертовой папки. Но в середине ты натыкаешься на HTML-документ. Доступ к нему ограничен, поэтому ты отправляешь его на печать.       Просыпаясь, принтер громко шумит, но печатает быстро, и ты хватаешь бумагу не глядя, потому что тебе действительно нужно убираться отсюда ко всем чертям. Но прежде, чем все выключить, ты понимаешь, что устройство продолжает печатать. Кажется, в спешке ты отметил не только файл документа. Когда принтер выплевывает теплый лист тебе в руки, ты почти сминаешь его, но ты же знаешь, что не можешь.       Игнорируя угрозу быть пойманным, ты медленно разворачиваешь его и грустно улыбаешься, глядя на профиль Саймона, который смотрит в окно.