Милосердие

      На очередном приеме доктор Келлогс сообщает тебе хорошую новость:       ― У меня не осталось причин держать тебя здесь, Дэвид. Проблемы, которыми ты со мной поделился, решены. Ты можешь идти.       Ты улыбаешься – пусть тебе не хочется покидать Саймона, но другие вопросы тоже ждут решения.       ― Но я же останусь в списке его посетителей?       ― Разумеется. Это необычная практика, но ваш случай тоже не самый типичный, не так ли?       Он назначает тебе амбулаторные посещения каждые две недели, а твою выписку – на следующий понедельник, через два дня. Сегодня суббота, поэтому вы с Саймоном не увидитесь. Ты надеешься, что сможешь попрощаться с ним завтра.       Он снится тебе всю ночь, а когда ты просыпаешься, оказывается, что уже закончился обед. Ты быстро поднимаешься к нему, но на твой стук никто не отвечает. Ты стучишься снова и ждешь пару минут, и, когда по-прежнему ничего не происходит, слегка приоткрываешь дверь.       ― Саймон? ― его нигде не видно. Ты заглядываешь в ванную, но там тоже пусто. ― Бля. Да где же ты, черт возьми?       У него никогда не бывает процедур по воскресеньям. Тогда чем он может быть занят? Ты закрываешь за собой дверь и оглядываешь коридор. На посту знакомая парочка охранников уминает пончики, и ты невольно отмечаешь, какое же это клише.       ― Привет. Где Саймон?       ― О, у мистера Хенрикссона была назначена на сегодня встреча.       ― Встреча?       ― Да. Он навещает свою мать в Кумле.       Именно сегодня? И – Кумла? Серьезно? Неужели в Стокгольме нет тюрем?       ― Это далеко?       ― Я бы сказал, часа два с половиной, плюс-минус. Но его повез доктор Пурнелл, а он очень аккуратный водитель. Я к тому, что пешком они дошли бы быстрее.       ― Потрясающе, ― ты рад, что у Саймона появилась возможность увидеться с матерью. Но это действительно нельзя было сделать в любой другой день?       На обратном пути ты сталкиваешься с Жанетт.       ― Привет, Дэвид. Ты ходил к Саймону?       И как она догадалась? В таком расстроенном состоянии тебе приходится сдерживаться, чтобы не нагрубить ей в ответ:       ― Да. Я не знал, что он поехал к маме, ― если бы такое случалось раньше, он бы точно тебе сказал.       ― Ага. Я встала сегодня пораньше, чтобы убедить его убрать весь этот мех с лица. Он должен выглядеть ухоженным для такого случая, как думаешь?       ― Точно.       Ты вскидываешь руку в прощальном жесте, но она тебя останавливает:       ― Ты ведь завтра уезжаешь?       ― Да, я просто хотел попрощаться.       ― Ох. Но... ты ведь будешь заходить в гости?       ― Ну, конечно. Каждый день, если получится. К тому же, мне еще нужно будет ходить на приемы.       ― Хорошо. Это хорошо. Не бросай его, Дэвид. Мне кажется... ты – его первый настоящий друг. Даже если вы поссорились, я не думаю, что у него снова появится кто-то вроде тебя.       ― Я... ― ты глотаешь свои чертовы слезы. ― Я тоже никогда не встречал такого, как он. Мне бы и в голову не пришло его бросить.       ― Я болею за вас, ребята, ― тепло улыбается Жанетт. ― Правда. Надеюсь, у вас все будет хорошо.       Ты возвращаешь ей улыбку:       ― Спасибо, Жан.       Когда ты добираешься до своей кровати, то не знаешь, чего сейчас хочется больше: плакать, кричать или кого-нибудь ударить. Может даже, все сразу. Но вместо этого ты закрываешь глаза и надеешься снова увидеть Саймона хотя бы во сне.

***

      Ты просыпаешься, ощущая изнутри холод и пустоту, и замечаешь, что комнату окутал густой мрак. Дерьмо. Ты проспал весь день? А Саймон уже вернулся?       ― Дэвид.       Неожиданный голос тебя пугает, но затем вызывает улыбку, ведь это – твой любимый голос.       ― Саймон? Я... Я заходил к тебе.       Когда глаза начинают привыкать к темноте, ты различаешь его фигуру возле своей кровати. Он протягивает к тебе руку, которую ты, приподнимаясь, сжимаешь между своих.       ― Дэвид... Поможешь мне лечь рядом?       Сердце начинает бешено колотиться, и ты пулей выскакиваешь из кровати.       ― Я могу тебя поднять?       ― Ага.       Ты двигаешься осторожно, чтобы не навредить ему, а еще – потому что сам до конца не понимаешь, спишь ли ты до сих пор. Но обнимать его снова так приятно, что тебе, на самом деле, все равно.       Кровать в комнате Саймона двуспальная, а твоя тесновата для двоих, но это не имеет значения. Ты ложишься на бок и ласково касаешься его лица:       ― Саймон, это действительно...       ― Заткнись. Не... не говори ничего. Я... просто хочу притвориться, будто мы вернулись на два месяца назад. Сможешь?       Ты целуешь его в лоб и продолжаешь смотреть.       ― Эй, Сай?       ― Что?       ― Я люблю тебя.       ― ...Я тоже тебя люблю.       Он притягивает тебя к себе и нежно целует. Тебе очень не хочется, чтобы он заметил твои слезы, но вскоре поцелуй становится соленым от его собственных. Как же ты ненавидишь себя за это.       В конечном итоге, никто из вас не настроен сегодня на что-то большее. И поэтому вы просто целуетесь – снова и снова, прерываясь только для того, чтобы повторить.       Ты моргаешь, а когда открываешь глаза в следующий раз – ты снова один в кровати, и нет никакого способа выяснить, насколько все это было реальным.       Ты собираешь свои немногочисленные свои вещи и уходишь, никому больше ничего не говоря.