Милосердие

      Дома ты первым делом встречаешь отца – на диване, с трубкой во рту и газетой в руках. Его строгие глаза наблюдают поверх страницы за тем, как ты закрываешь дверь.       ― Твоя мать сказала, что ты проходил лечение. Это правда?       ― Эм... Да. Я... принимал болеутоляющие. Сильные болеутоляющие.       ― Ясно. Сейчас ты чист?       ― Да, абсолютно. Можешь спросить моего врача, если хочешь.       ― В этом нет необходимости. У тебя есть деньги? То, что приготовила твоя мать, совершенно несъедобно. Я ел в другом месте.       ― А где мама?       ― Где же еще? Салон красоты. Сказала, что устала быть рыжей и решила вернуться к своему натуральному блонду. По мне, она всегда была блондинкой в душе, ― что бы это, блядь, ни значило.       ― Тогда я... Тогда я приготовлю обед.       Ты бросаешь сумку возле кухонной двери и идешь мыть руки, качая головой. Едва ли вы с отцом хоть раз так долго говорили раньше.       Изучая содержимое холодильника в попытке выяснить, можно ли спасти хоть что-то от кошмарной кулинарии матери, краем уха ты слышишь, как отец по телефону увольняет горничную.

***

      Из распечатанного тогда документа ты знаешь фамилию Джонси, но в списке адресов находишь всего одного Джонси Принглтона. Даже его имя раздражает.       Ты идешь туда утром. Не лучшее время для незаконного вторжения, но ты знаешь, как быстро наступает три часа дня в Святом Милосердии. И тебе все еще нужно найти это место, взломать и отыскать внутри то, что ты ищешь.       Автобус высаживает тебя на конечной, но впереди еще приличный путь пешком, поэтому ты прибавляешь шаг и одновременно стараешься не привлекать к себе внимание. Вдоль дороги встречается не так много домов, но время от времени кто-нибудь все равно идет навстречу.       Нужный тебе дом на удивление простой, даже симпатичный. Ты шел в злодейскую обитель, а обнаружил маленький белый домик с заборчиком.       Ты обходишь его сзади, молясь, чтобы там не было собаки. А потом вспоминаешь: у него ее нет. Но он намерен ее завести. Кулаки сжимаются от гнева, и тебе требуется подышать несколько секунд, чтобы успокоиться.       Твои инструменты вскрывают замок куда быстрее, чем заколка Линн. И даже изнутри дом выглядит совершенно нормальным. Но ты точно знаешь, что здесь найдешь.       Ты бегло осматриваешь каждую комнату, а затем возвращаешься и изучаешь все внимательнее, выискивая тайники и секретные ходы. Стучишь по стенам, топаешь по полу. Пусто.       От внезапной мысли бросает в ужас. Что, если она не здесь? Вдруг он перенес эту... эту штуку в какое-то другое место?       Ты выходишь на задний двор и осматриваешься. Сарай для инструментов? Отсутствует. Оглядываешься и оцениваешь дом еще одним цепким взглядом. Он действительно красивый, и, вероятно, из-за крыши – гораздо более высокой, чем у других домов, мимо которых ты сегодня проходил. Ты бегом возвращаешься обратно.       Едва различим, но он есть. Прямо возле задней двери. Квадратный контур на деревянной панели потолка. Ты подтаскиваешь стул и забираешься на него, нащупывая дверцу лаза. Она открывается внутрь, но ты упорно обыскиваешь все вокруг нее и вскоре находишь веревочную лестницу, за которую тут же тянешь.       Вот и оно, логово Джонси. Ты поднимаешься на ноги и находишь выключатель. Стоит яркому свету озарить пространство, как ты обнаруживаешь, что смотришь прямо на нее. На ту самую вещь, чек на покупку которой ты распечатал в тот день.       Клетка. Большая, нет, даже огромная. Интересно, сколько времени Джонси потратил на то, чтобы ее собрать. Перевезти сюда по частям и превратить в эту камеру пыток. Засунуть в нее...       Засунуть в нее широкую, но низкую плетеную корзину, с какими-то тряпками и подушками внутри, ванну и блядское ведро. Ванная далеко не самая просторная, в такой, на самом деле, нужно сидеть, согнув колени, чтобы просто уместиться.       Стоит увидеть всю картину целиком, как на твою голову словно обрушивают тонну кирпичей. В животе образовывается черная дыра. Ты сгибаешься пополам и расстаешься с содержимым желудка. Сейчас ты уже не так уверен в том, что не станешь его убивать.       О, нет. Он должен быть жив, потому что заслуживает страданий, заслуживает боли, еще и еще.       Но       Будет ли полиции этого достаточно для ареста? Что, если нет?       Ты медленно спускаешься вниз и продолжаешь искать потайные ходы. Что... что, черт возьми, он собирался сделать? Просто похитить Саймона и надеяться, что никто не заметит его исчезновения?       Или       Смог бы он инсценировать его смерть? Каким образом?       Скорее всего, он устроил бы все так, будто Саймон сам свел счеты с жизнью. А потом... что? Как бы он "украл тело Саймона" и привез его сюда?       У него должен быть сообщник. Потому что для другого дела, которое он, очевидно, тоже намеревался провернуть, ему был бы нужен кто-то со знаниями в области... хирургии. Или он и сам знает, что и как нужно делать?       Нет, здесь есть кто-то еще. Кто-то, кто помог бы перевезти Саймона из больницы сюда. В Святом Милосердии вообще есть патологоанатом? Ты понятия не имеешь, кто бы это мог быть.       Но сейчас это не главное. Тебе нужно сосредоточиться на поиске улик. Ты заглядываешь в шкаф. Изнутри он... кажется меньше, чем снаружи, поэтому ты стучишь по задней стене, пока звук не становится глухим. Ты прощупываешь панель во всех местах и, наконец, ее отодвигаешь.       В этом небольшом куске пространства все поверхности обклеены фотографиями Саймона. А внизу лежит блокнот. Первые несколько страниц явно заполнены его рукой, ты узнаешь почерк по записке, которую он когда-то тебе передал. Ты читаешь о подозрениях Саймона по поводу Джонси, который замыслил что-то ужасное. На одной странице снова и снова повторяется слово "скучно". На другой ты замечаешь имя Софи, но ничего не можешь разобрать, потому что остальные слова зачеркнуты. Еще на одной странице написано: "Могу я теперь умереть? Я думаю, что заплатил за все свои грехи.", а на следующей: "Мне жаль. Я не это имел в виду."       Ты переводишь дыхание и продолжаешь. Есть страница-список, с цифрами и короткими фразами перед ними, но ты ничего не понимаешь в этой бессмыслице и листаешь дальше.       В середине блокнота ты находишь что-то другое. Очень похоже на почерк Саймона, но ты в состоянии определить, что это все-таки не он.       Это предсмертная записка.       Тому, кто это найдет       С меня достаточно. Больше нет причин здесь оставаться, их и не было, верно? Я думал, что нашел того, кто меня понимает, кого я могу назвать другом. Но он просто унизил меня, как и все остальные. Поигрался и выбросил. Думаю, в конце концов это моя вина, не только потому что я позволил себе снова довериться, но и потому что так и не понял, что он просто убивал свое время. Ему хотелось чем-то заняться. Или кем-то. Ну, по крайней мере, он оставил мне подарок, о котором я просил его перед отъездом.       Так что спасибо тебе, Дэвид. Встретимся в аду.       Саймон       Головой ты понимаешь, что это писал не Саймон, но тело все равно дрожит, и тебя практически рвет еще раз.       Помимо блокнота ты находишь полиэтиленовый пакет с несколькими предметами. Один из них, ты полагаешь, и есть тот самый подарок, о котором говорилось в записке. Лезвие бритвы. Другие – шприц и пузырек с синей жидкостью.       Теперь у тебя достаточно доказательств. Ты раскладываешь все по своим местам и выходишь из дома. Вот только... в отличие от кабинета Джонси, заднюю дверь его дома захлопнуть не получается. И ты знаешь, что часы уже перевалили далеко за полдень. Нет времени искать другое место и вызывать полицию оттуда. Придется делать это сейчас. Кто знает, когда он планирует начать свои отвратительные действия.       Блядь. На такой случай тебе бы очень пригодился сотовый. Ты возвращаешься в дом и используешь телефон урода:       ― Алло? Я хотел бы сообщить о похищении, ― черт, не так. Никого еще не похищали. Диспетчер спрашивает твое имя, и ты называешь первое, которое приходит на ум: ― Джон МакКлейн.       Ты едва заканчиваешь диктовать адрес, когда слышишь, как снаружи на подъездной дорожке паркуется машина. Сотрудница еще продолжает говорить, но ты молча вешаешь трубку в надежде, что для выезда им хватит и той информации, которую ты уже дал.       Ты собираешься найти укрытие, но тут же ловишь себя на мысли получше. Встаешь напротив входной двери, из-за которой слышен перезвон ключей. Пока он возится с замком, ты вспоминаешь про лужу рвоты, которую оставил на чердаке, и едва не смеешься вслух. В самый раз оставить все, как есть.       Удивление на лице Джонси, когда он открывает дверь, вызывает у тебя прилив сил, какого ты не испытывал уже целую вечность.       ― Пока-пока, ублюдок! ― и ты разносишь ему ебальник.