Милосердие

      Хорошо отдохнувшие глаза Саймона становятся немного опасными, и, как осел, я не знаю, что сказать. Поэтому он начинает за меня.       — Ты снова пытался покончить с собой. А я снова тебя ударил несмотря на то, что меня просили этого не делать. Это выше моего понимания. Я так борюсь за жизнь, и в то же время ты упорно хочешь умереть.       — Саймон... — как объяснить ему, что я просто не чувствую себя заслуживающим жизни? Что будет несправедливо, когда через несколько лет я выйду на улицу и буду свободен? Что я заслуживаю страданий? — Зачем... Зачем мне жить?       Кажется, он собирается ударить меня еще раз, но я даже не вздрагиваю. А он не бьет.       — Твою мать, Дэвид! Ты сказал, что никогда не забудешь обо мне. Ты солгал?       — Конечно же нет! Ты – самое чудесное, что со мной произошло!       — И все же ты хотел меня бросить. Я не понимаю.       — Я... Я сам не понимаю. Одно с другим не вяжется. Я не чувствовал... что заплатил за свои грехи, но просто знал, что должен заплатить хоть как-то. Ирония в том, что когда я думаю об этом, то забываю думать о тебе. Что тебе будет больно, если я умру.       — Дэвид... Черт. Тебе не нужно ни за что платить. Я просто хочу, чтобы ты остался здесь. Ты слышал, что я сказал тогда в суде? Что я простил тебя?       Я тихо склоняю голову.       — Ты не это имел в виду, Сай. Я знаю, когда ты врешь.       Все происходит так быстро. Он встает за секунду, как будто это обычное дело, и в следующий момент уже сидит рядом со мной на кровати, хватая руками мое лицо.       — Я прощаю тебя. Теперь веришь?       Блядь. Кажется, он только что пробил дыру в моей груди. Либо он успел стать таким хорошим лжецом, либо... не врет.       — Я не хочу, чтобы ты умер, Дэвид. Пожалуйста, не умирай. Я прошу тебя.       Я не знаю, что сказать. Мне нечего сказать. Как он себе это представляет?       — Дэвид.       — Все, что я делаю, причиняет тебе боль.       — Это не так, и ты полный идиот. Мне больно, когда ты занимаешься подобным дерьмом. Когда ты пытаешься покончить с собой. Когда бросаешь меня. Когда думаешь, что твоя жизнь ни черта не стоит. И я не один такой, Дэвид. Я знаю, ты не любишь говорить о своей семье, но я видел твоего отца в тот день. Видел его лицо. Ты даже не представляешь, как сильно он тебя любит. Неужели тебя не волнует, что его ты тоже заставляешь страдать? Черт. Я несу какую-то херню. Мне говорили об этом, но я...       — Это не так. Я... просто я не понимаю. На что я гожусь, — как же жалко звучат эти слова. Но что я могу поделать с правдой.       — Ох, Дэвид. Ты уже далеко зашел, не так ли? В своей попытке убежать. В чем хорош каждый из нас? В том, чтобы жить свою жизнь. Вот и все. Жить лучшей жизнью, на которую мы способны. Что-то делать, куда-то ходить. Любить. А на что гожусь я?       — Ты... важен. Для меня...       — Иди нахуй! Думаешь, ты для меня не важен? Почему это другое?       — Я... Я не знаю, — жалкое ничтожество.       — Дэвид. Подумай о своих чувствах ко мне. Я чувствую то же самое. Между нами нет никакой разницы. Мы с тобой одинаковые.       — Саймон... — он не может так говорить. Он так не думает.       — Пожалуйста? Пожалуйста, постарайся это понять. Ты важен. Ты заслуживаешь того, чтобы жить. Я клянусь. Верь мне. Я простил тебя, и у тебя нет причины умирать. Не делай свою смерть бессмысленной.       — Я... — из-за спазма в горле договорить не получается. Поэтому я киваю. Я не знаю, смогу ли в это поверить. Саймон прижимает мою голову к своему плечу, и я затихаю, пока он гладит мои волосы.       — Пожалуйста, поверь мне.       — Я... я верю тебе, — я не верю.       — Пожалуйста, поверь мне.       — Саймон...       — Ты думаешь, я не знаю, когда ты лжешь? Я буду просить столько раз, сколько потребуется. Пожалуйста. Поверь мне, — он мягко опускается на кровать и тянет меня за собой.       — Сай... Бля. Прости меня. Мне так жаль из-за всего. Какой же я кусок дерьма. Я постараюсь, хорошо? Это я тебе обещаю. Я постараюсь.       — Спасибо, Дэвид.       Какого черта я все порчу? Я наконец-то здесь, вместе с Саймоном, и я пытаюсь все разрушить. Там внутри сидит еще один монстр, или так себя веду я сам?       — Дэвид.       — Хм?       — Перестань думать о хуйне и спи, — он так легко заставляет меня улыбаться.       — Хорошо, Сай.

***

      Просыпаясь, я замечаю, что свет в палате уже не горит. Видимо, кто-то зашел, увидел нас спящими и погасил его. Глаза Саймона закрыты, и я любуюсь красотой его лица в лунном свете, проникающем через окно. Однако приходится признать, что это действительно жутко, так что я снова кладу голову на его плечо.       — Я разочарован. Я ждал, что ты станешь тыкать мою тупую родинку.       Стоило догадаться, что он на самом деле не спит. Когда я уже научусь?       — По-моему, произошла какая-то ошибка при установке, потому что каждый раз, когда я нажимаю на нее, вылетает только птичка.       Он отстраняется от меня и садится. Через секунду я повторяю за ним.       — Черт. Это неправильно.       Что?       — Что неправильно?       — То, как... как ты ко мне прикасаешься. Мне это не нравится.       О нет, блядь, что я сделал не так? Это ведь он потянул меня на кровать и начал обниматься.       — Прости. Что...       — Дэвид, ты все еще меня любишь?       Я трясу головой от абсурдности вопроса. Ему действительно нужно об этом спрашивать? Хотя, после всего, о чем мы сегодня говорили, полагаю, что да.       — Саймон, я люблю тебя больше всего на свете.       — Тогда прими меня, черт тебя дери! Терпеть не могу, когда ты так себя ведешь. Будто ходишь по гребанному минному полю. Я хочу, чтобы ты обнял меня по-настоящему.       Я хлопаю глазами.       — Саймон... Ты что, блядь, издеваешься? Это ты должен принять меня обратно!       Он хмурится и морщит нос:       — Ты в этом уверен?       Да какого же хрена мы делаем? Я притягиваю его ближе, и на этот раз уже его голова покоится на моем плече. Саймон весь просто светится. Так ярко, что мне почти приходится закрывать глаза.       — Позволишь мне вернуться, Саймон?       — А сам как думаешь? — я просто продолжаю его обнимать, на что он громко вздыхает: — Да, тупица!       — Тогда хорошо.       Все дерьмо прошлого ненадолго отступает в моих мыслях. Потому что, каким бы деструктивным я ни был, я не хочу портить этот момент. Как же приятно снова держать его в руках. Пальцами я дотрагиваюсь до его затылка, и они утопают во всей этой шевелюре.       — Дэвид?       — М-м?       — Ты не хочешь целовать меня из-за бороды?       Я фыркаю и наклоняю его голову, чтобы заглянуть в глаза:       — Боже мой, Сай. Я не настолько мелочный. Просто хотел насладиться моментом.       — Мне кажется, есть способ получше.       Не дожидаясь окончания фразы, я целую его так жарко, что мы сталкиваемся зубами. Борода щекочет кожу, но я только улыбаюсь в поцелуй. Как я мог забыть это божественное чувство? Как мог допустить даже мысль отказаться от этого? Отказаться от него?       Ведь именно это бы и случилось, верно? Если бы я умер, Саймон достался бы кому-то другому. Если бы я умер, то остался бы единственным, кто проиграл.       Я действительно не думаю, что мои проблемы решены. Нисколько. Но в этот момент...       В этот момент я просто хочу запереть их подальше и забыть про их существование.