Милосердие

      Ты показываешь доктору Пурнеллу свои рисунки, и он рассматривает их с одобрительной улыбкой.       — Не ожидал, что их будет так много, Дэвид. И я должен сказать, что ты очень талантлив. Ты когда-нибудь продавал что-то?       — Кроме результатов тестов в школе ничего не приходит в голову.       — Нет, я имею в виду твои работы... О, я понял, ты опять это делаешь, — ну, ты и не рассчитывал, что ему понадобится столько же времени, как доктору К, чтобы разобраться.       — Извините. Нет, я никогда не продавал того, что создал сам. Разве это не тупо?       — На самом деле, это довольно интересное занятие. Я хочу, чтобы ты продолжал, потому что у тебя хорошо получается.       Некоторые время ты обсуждаешь с доктором Пурнеллом свои каракули, отвечая на его вопросы и объясняя, почему нарисовал то или это. Затем ты спрашиваешь его насчет Джонси.       — Как... Как получилось, что у него было так много власти? Я имею в виду, он ведь увольнял людей. Забирал у пациентов личные вещи, и... и...       — Дэвид, — доктор Пурнелл испускает тяжелый вздох. — Что создает и решает большинство мировых проблем?       Это легко – ты смотришь Симпсонов:       — Алкоголь.       — Деньги.       — Оу.       — Он пожертвовал больнице крупную сумму, когда пришел сюда работать. А когда мы впервые отказали ему в его особых требованиях, он тонко намекнул, что прекратит финансовую поддержку, поэтому руководство просто оставило его в покое. Очевидно, поступать так было неправильно. Но мы ничего не могли сделать.       — За придурков все решают деньги.       Мгновение доктор Пурнел задумчиво на тебя смотрит, затем улыбается:       — В точку, Дэвид. Прямо в точку.       Спустя час ты с удивлением понимаешь, что за разговором совсем забыл про время. Он провожает тебя на групповое занятие, где ты встречаешь нового консультанта и уже не можешь перестать за ним наблюдать, готовый наброситься, как только он остановит взгляд на Саймоне дольше, чем на секунду. Ты, конечно, понимаешь, что не все наставники будут такими же. Но все равно опасаешься.       Кстати, как и все остальные. Потому что безумие Джонси возникло из ниоткуда. Никто не мог этого ожидать или предвидеть. Кроме, разве что, его цели. И теперь... Теперь все стали немного осторожнее, внимательнее. Ему наверняка устроили тщательную проверку перед тем, как нанять, и у тебя нет причин сомневаться в том, что этот парень чист как младенец. Он, возможно, даже знает, что за ним наблюдают, изучают и анализируют. Эта история была в национальных новостях. Не похоже, что он пришел сюда вслепую.       Через несколько минут после окончания терапии, когда ты сидишь на кровати и выбираешь тему для следующего рисунка, в дверь стучат.       — Войдите.       По какой-то причине ты уже знаешь, кто это будет. В палату заходит парень, с головы до ног одетый в серое, только разных оттенков. Ты тоже предпочитаешь темную одежду, но даже в твоем гардеробе найдется парочка разноцветных свитеров. А еще на его голове кепка, а тебе всегда казалось, что их носят только придурки.       — Привет, Дэвид. Знаю, я уже представился в группе, но я хотел прийти и познакомиться с тобой лично. Меня зовут Грей Андерсон.       Ого. Какое совпадение.       — Одеваешься ты соответственно.       — Что? О, ну да. Наверное.       Его голос... Ты не хочешь признаваться себе в том, что он тебе нравится. Мягкий и застенчивый. До этого момента ты не замечал, но он очень напоминает голос Саймона.       — Я знаю о том, что случилось с предыдущим консультантом, а еще я слышал, что ты сделал. Это был храбрый поступок.       — Если придется, я бы сделал это снова, — ты понимаешь, что запутался в словах, но не поправляешь себя. Твои глаза тщательно сканируют его лицо, изучая, и то, что ты видишь, немало удивляет.       Он напоминает тебе себя. И даже Саймона немного.       — Не сомневаюсь. Послушай, все остальные уже про меня знают, поэтому я хотел сам тебе сказать, пока до тебя не дошли какие-нибудь странные слухи. Я бывший пациент этой клиники.       — Ч-чего? — да он полон сюрпризов, этот парень.       — В... В прошлом я причинял людям боль. Я сам был болен. И я готов был сдаться, когда меня положили сюда. Но здесь меня окружили такой заботой, что вспоминать об этом сейчас кажется невозможным. Пять лет в этих стенах изменили всю мою жизнь. Говоря о ваших отношениях с Саймоном – ты, наверное, знаешь, в каком состоянии он сюда попал, и насколько его душевное здоровье стало лучше.       Разумеется, он читал все личные дела. Или это только тебе и Саймону так повезло? Ты просто не можешь отключить свою подозрительность.       — Когда я приступил к работе, мне дали задание: познакомиться с каждым пациентом лично и каждому рассказать свою историю, чтобы все поняли – я не такой, каким был бывший наставник.       — Можешь называть его гребанным уродом, я не возражаю.       — Судя по тому, что я читал про тебя – твое состояние тоже сильно улучшилось во время первого пребывания в клинике. Твою одержимость и паранойю вылечили, но... ты по-прежнему нуждался в помощи, когда уходил, не так ли?       — Да, мне... нужно было кое с чем разобраться, поэтому пришлось отсюда уйти.       — Верно, тебе нужно было разобраться с гребанным уродом, — ты улыбаешься, когда он использует предложенное тобой прозвище.       — Именно. Заодно мне пришлось разобраться с собой. То есть, заплатить за то, что я сделал.       Его следующий вопрос застает тебя врасплох:       — Сейчас ты чувствуешь себя так же, как тогда?       Ты вздыхаешь так глубоко, что голова начинает кружиться.       — Не совсем. Я чувствую себя как человек, который не отсидел в тюрьме и года, а нагрешил не меньше, чем на пятьдесят. Я чувствую, что... что это чувство вины всегда будет со мной, даже если Саймон меня простит.       — Дэвид, я... Иногда я тоже себя так чувствую. Вина не станет меньше, пока ты сам этого не захочешь.       Ты хмыкаешь и падаешь спиной на матрас, заложив руки за голову.       — И как мне это сделать?       Дверь мягко открывается, а Грей снова улыбается тебе из-за плеча:       — Ты поймешь, — и затем он уходит, негромко прикрывая ее за собой.       Кажется, только что он сказал, что тебя излечили от одержимости? Интересно, почему доктор К. не упомянул об этом во время твоей выписки.       На душе у тебя покой, потому что ты знаешь: теперь твои чувства к Саймону – это только любовь, безусловная и искренняя.