Милосердие

      В лифте ты замечаешь нервозность Саймона и предлагаешь ему вернуться.       — Нет, я в порядке. Просто... много времени прошло.       — Сай, не заставляй себя.       — Все хорошо, честно. Не переживай так, Дэвид.       Вот только ты не можешь не переживать, потому что идея изначально принадлежала тебе, а теперь из-за тебя ему приходится себя преодолевать.       Воздух на улице одуряюще свежий, и стоит тебе об этом подумать, как Саймон вдыхает его полной грудью и улыбается. Он останавливается возле скамейки, на которую ты садишься, чтобы оставаться рядом с ним. Ты оглядываешься в поисках доктора Пурнелла и находишь его у ворот, разговаривающим с охранником. Разумеется, он не думает, будто сейчас ты просто схватишь Саймона и сбежишь. Это просто еще одна формальность.       Да и зачем куда-то срываться, если здесь и сейчас ты именно там, где хочешь быть? Что касается Саймона... В голове зарождается идея, но пока что ты ее отодвигаешь и прячешь. Лучше насладиться остатком дня.       — Дэвид... Спасибо, что вытащил меня из палаты и привел сюда, — ты полагаешь, что все-таки заставил его, пусть даже он сам согласился. Он продолжает: — Быть снаружи... Не то, чтобы мне это не нравилось. Не знаю, почему, но это напоминает мне о маме. В детстве мы с ней часто гуляли, она водила меня в парки, на детские площадки. Я не знаю. Дневной свет напоминает мне о ней.       — Саймон... Какой у нее срок?       — Пятнадцать. Ей дали пятнадцать лет, то есть, если все будет спокойно, она выйдет через пять. Понятия не имею, что произойдет потом. Где она будет жить? На что?       — Я... думаю, они учитывают такие вещи. Типа, да, в тюрьме я не обращал на это особого внимания, но я помню, что об этом говорили. Восстановление и возвращение обратно в общество, семинары, курсы профессиональной подготовки. И, эм... Я тоже могу помочь. Я помогу ей, если нужно. Не знаю, как, но я что-нибудь придумаю, будь уверен.       Его взгляд отражает только недоверие. Но затем он качает головой и улыбается.       — Что, предоставить тебе решать все мои проблемы снаружи, а? Вот спасибо.       Ты берешь его за руку и целуешь костяшки.       — Ну, конечно. Я... Саймон... Я больше тебя не брошу. Это еще одно обещание, которое я даю тебе прямо сейчас. Знаю, что это меня не оправдывает, но я был не в себе. И это говорит о многом.       — Дэвид...       — Я бы жил здесь с тобой, если бы мог. Как думаешь, мне разрешат? Спрошу потом у врача. Я мог бы снимать ту комнату, которую сейчас занимаю, и...       — Дэвид! — он произносит твое имя со смехом и улыбается, и от этого твое сердцебиение резко становится беспокойным.       — Что?       — Успокойся. Ты не сможешь здесь жить. Ты должен жить там, чтобы решать мои проблемы, забыл?       — Но, Сай...       Он притягивает тебя ближе, так, что ваши лбы соприкасаются.       — Живи снаружи. Ради меня, хорошо?       Ты едва можешь дышать от того, что сердце в груди разбивается вдребезги и распадается на части, но ты не можешь себе этого позволить. Поэтому ты собираешь и склеиваешь его обратно и притворяешься, что ничего не произошло.       — Хорошо, Сай.

***

      Вечером в своей комнате ты достаешь мысли из дальних ящиков и позволяешь им обрести форму. Стоит ли позвонить ей и все обсудить? Или лучше отложить это до того момента, когда ты отсюда уедешь? Ты даже не знаешь, совершенно не представляешь, можно ли хоть что-то сделать.       Ты знаешь о том, что все звонки отслеживаются, но тебе нечего и не от кого скрывать. Ты набираешь номер по памяти. Прохладный голос на том конце отвечает:       — Бёринг и Вердер.       — Мисс Бёринг? Привет, это Дэвид.       — Дэвид! Как я рада тебя слышать! Ты в порядке? — как будто трубку поднял совсем другой человек: ее профессиональный тон теплеет, а интерес в голосе кажется вполне правдоподобным. Ну, все-таки она адвокат.       — Ага, все хорошо. Я просто хотел с тобой поговорить. И сказать спасибо. За то, что отправила меня сюда.       — Не забудь поблагодарить доктора Пурнелла. Он сделал для этого не меньше моего.       — Да, конечно. Слушай, а если бы я, скажем, нанял тебя для кое-кого другого, сколько жизней я выплачивал бы долг?       — Ох, Дэвид, — ее голос снова меняется и на этот раз звучит печально. — Кажется, я понимаю, о ком ты говоришь. Я изучала этот вопрос.       — Ты... это изучала?       — А как иначе? Он ведь твой парень. Я должна была убедиться, точно ли ничего нельзя сделать.       — ...И?       Ей требуется пауза в несколько очень долгих секунд, чтобы ответить:       — Мне жаль, Дэвид. Я не нашла доводов для изменения или смягчения его приговора. В его случае жертвами выступили офицеры полиции, а это все усложняет. Я изучила дело очень внимательно, но... Мне жаль.       — Блядь, — ты прикрываешь глаза и борешься с желанием швырнуть телефон через всю комнату.       — Поверь, я бы очень хотела помочь.       — Нет, ничего. Я и так знал, что шансов мало. Все равно спасибо.       — Я серьезно, Дэвид. Я очень рада твоему звонку. Приятно снова тебя слышать. Знаешь, я...       — Мисс Бёринг... Дана. Я должен что-то сделать. Саймон не должен сидеть взаперти до конца своей жизни.       — Дэвид. Не надо. У тебя ничего не выйдет, — будто она уловила отголосок твоей сегодняшней мысли о двойном побеге с Саймоном и намекает именно на это, а ее тон опять приобретает сдержанно-профессиональную окраску.       — Что? Я еще даже не знаю, что собираюсь делать, я только хочу попытаться. Но я точно что-нибудь сделаю, клянусь богами ада. Я не предвзят, честно. Но он заслуживает свободы.       Из трубки раздается громкий и протяжный вздох.       — Дэвид, я перезвоню.       Когда она обрывает звонок, ты недоуменно глядишь на аппарат в своей руке и пытаешься понять, какого хрена сейчас произошло. Ты только что все проебал? Она, похоже, блядски разозлилась. Ты не хотел ее злить. Неважно, спит она с твоим отцом или нет – если подумать, она действительно тебе нравится. То, как она с тобой разговаривает, как светлеет ее лицо при взгляде на тебя. Она относится к тебе как к сыну в гораздо большей степени, чем твоя собственная мать. А еще она очень милая. Неудивительно, что отец...       Ты осознаешь, что твои мысли сворачивают на очень странную и неуместную дорожку, поэтому отключаешь телефон и ложишься спать.