Моя реальность.

Недолго шла дружина к границам, ведь княжна им остановиться никак не давала, подгоняла речами своими, ведь надобно было землю защищать, а чем дольше они медлят, тем дальше пробирается враг. Устала сильно дружина, много воинов там было собрано, чуть ли не тысяча. И все старались быть как можно тише. Княжна так наказала, ибо кто же знает, где засели разведчики вражеские. Войско Аксинии должно было настигнуть их врасплох. И как думала об этом, блестели разноцветные глаза. Впервые девушка за собой единолично воинов вела. Не было с ней брата. Не было с ней мужа. Сэношэ и тот на Байкале остался в последний раз. Но были с ней сын и дочь. Уж сколько она пыталась отговорить их идти за ней. А всё-таки оба пошли за матерью. Ульвар умелым воином был, что же до Вигдис, то не желала она оставаться в городе. Утром тем же взяла коня из княжеской дружины и ринулась вслед за матерью и братом. Хорошо дочь Олафа стреляла из лука, да к тому же маленькой и верткой была, а потому о последствиях вообще не думала. Думала лишь что не комфортно ей будет оставаться в Киеве, с дядей, да женой его. А Анна же не простила Аксинии позор на пиру последнем, да люди, что верны ей были в тот поход отправились. Уже сидя у костра в последний день перед битвой, Акса задумчива была. Не покидало её предчувствие плохое, ведь не знала чем битва та закончится. А честно и знать не хотела, ведь ощущала, будто сознание её плывет и, словно вода, мутным становится, четко надеялась что не потревожит это её перед боем. Ульвар, сидя рядом с сестрой незаметно наблюдал за матерью, как глаза зажмурив она спокойна и думал отчего же это. Завтра бой, разведчики доложили что меньше мили до врага осталось, а никто так и не получил указания стратегии. —Матушка? —Отвлёк от мыслей княжну старший сын. —Не волнуйся, стратегия имеется и оглашу я её завтра. —Предугадала его мысли княжна, даже не открывая глаза. А на следующее утро построенная дружина, полная сил и решимости уже стояла на холме. А первой восседала на коне аловолосая женщина. Хорошо вооружённое войско выжидало, смотря на такое же воинство своих врагов, что посмели на границы напасть. И непонятно чего же они выжидали. Пока один из дружинников не подошёл к княжне, вручив ей тяжелое копьё. Сверкнув разноцветными глазами, девушка взяла оружие и на силу метнула во врага. Тут же и прозвучали возгласы дружины. —Княжна в бой пошла и мы за ней пойдём! Битва началась, дружина наша против войска вражеского, а и те и другие теперь яростно глотки друг другу грызут. Каждый сражался не на жизнь, а на смерть, вскрывая людям грудные клетки и отрезая конечности. Ожесточенная битва сбила Аксу с коня, но крепко держа меч в руках, она с размаху отрубила голову печенегу. В ушах звенело, высвобождалась ярость, вместе с ней безумие и бред. Одежда воительницы вмиг превратилась в ритуальное платье Киндиго, белое, с капюшоном, да разрезами на бедрах, со знаком луны на груди. Под платьем виднелись черные штаны, а потому нельзя было сказать что трансформация раздела деву. Но воткнуть меч в землю пришлось. Зверь, заволакивающий глаза черной пеленой, распустил ей волосы и пришлось их всё-таки собрать, и в тот момент не успела она от удара увернуться. Больно полоснули её по лопаткам сталью. Сперва растерявшись, взяла воительница в руки меч и умелым финтом, будто собирается ударить в голову, нанесла удар в живот, пронзая кожу вслед за открытым участком брони, повреждая сопернику желудок и печень, оставляя большую кровоточащую рану. Как только враг упал от нанесенного удара, резким оборотом девушка срубила ему голову с плеч, отрубленный череп покатился по траве, сохранив выражение ужаса, пока кровь, что текла из шеи, каплями впитывалась в платье княжны. Но и это не единственный, кто желал смерти девушке. Долго смотреть на труп не удалось бы, а потому лязг стали вновь заполонил пространство вокруг. Раны Аксы почти сразу зарастали, лишь алая жидкость оставалась, впитываясь в белую ткань. Где не успела отбивать оружием, девушка использовала магию, пуская луч энергии в противников, натравливая зверя. Она уже не так юна и совсем не использовала крылья и хвост, ей не хотелось. Спустя столько лет было сложно вновь привыкнуть к способностям зверя. Сейчас не то время и с ней нет никого, кто мог бы прикрыть спину, пока зверь отращивает хвост. Но и время сожаления проходит, пока разрубив голову последнему из нападавших на неё, княжна не засмотрелась на то, как из половинок головы вытекает мозг и хлещет кровь, как от этой смеси у глупца, снявшего шлем во время сражения, слипаются волосы. Оружие из чистого лунного серебра слишком острое, раскроить голову слишком просто. Но лучше наблюдать за этим, напряженно молча, пока кровь капает с меча. Дыхание княжны стало тяжелее, лёгкие горели изнутри. И вспышка пронзила сознание, как только она почувствовала, что по лицу полоснул кинжал. Небольшой, серебряный и освященный церковью, он заставил рану гореть и обильно кровоточить, ведь надрез проходил ото лба до щеки, прямо через точку между глаз. Один из трёх важных центров жизни киндиго задет. И сейчас княжне казалось что перед ней не один из воинов её же дружины, но она сама, в юности. Маленькая тварь, с пронзительной улыбкой, больше похожей на оскал, яркими алыми волосами и совершенно дикими, но сосредоточёнными глазами. Она билась не с воином, но с самой собой, просто юной. Молодая версия что-то говорила, надменно, оскорбляя. Но княжна лишь теряла силы, не в состоянии здраво отбиваться, почувствовала как холодное серебро создало разрез на груди. Сердце тяжело билось. Лёгкие горели. Боль пронзила тело. Всё решилось когда кинжал вошёл в тело стремительно. По прямой, касаясь сердца, касаясь седьмого позвонка. Все центры жизни повреждены. Пелена спала с глаз и быстро сориентировавшись, княжна убила нападавшего. Она его знала. Человек из её дружины, но держал в руках кинжал, из единственного металла, способного убить зверя. Битва заканчивалась, зажав рукой рану на груди, девушка выдохнула с облегчением. И несмотря ни на кого, ушла. Улыбаясь, еле переставляя ноги, Аксиния распустила волосы, зажимая рану на груди, осела под одинокое дерево. Битва осталась там, за холмом. —Из раны хлещет... Я вся в крови под деревом... —Посмеивалась княжна тяжело дыша, думая, как же сильно она напоминает своих жертв. —Жизнь непроста... Перед её глазами раскинулись родные поля и леса, окрашенные закатом, но разноцветные глаза лишь тускнели, пока она осознавала, что умирает. —Можно спрятать шрамы на руках, ногах, но к сожалению на сердце шрам спрятать сложнее... —Ирония не спасала ситуацию, но воспоминания только её и вызывали. —Спектакль кончился... Подождём оваций... Оглянула она себя, ведь вся в крови больше не могла зажимать рану. Из неё утекал густой ручей, вместе с ним и силы и дух. И даже не повернула голову, почувствовав, как перед ней появились белые лапы Лунного. Осуждающе смотрел на неё зверь, как та, кто обещал стать лучшим, по итогу медленно умирает, но всё же улыбается, хоть кровь на лице. —Умру в бреду, псы по следу пусть идут. Рождённая вне закона тут же и испустит дух... А ты... —Мельком глаза посмотрели на зверя. —Перейдёшь Вигдис. Даруй силу моей единственной дочери, как и велит обычай. —Но стоит мне тебя покинуть и ты сразу умрёшь. —Махнул хвостом зверь. — А дочь твоя не готова. Они тебя возненавидят. —Мне плевать. Ступай прочь. И зверь так и сделал. Он ушёл. Вспышка света озарила пространство битвы. Она была выиграна. Но юная девушка с пшеничными волосами сидела на коленях сотрясаясь. Вокруг неё на траве будто огнем выжжен был знак луны. В последние минуты её мать не видела ничего, а пульс останавливался. Но не её речь. —И тело найдут скоро... Но я даю слово!... Умереть, чтобы воскреснуть и вернуться снова!! Почти крикнула княжна, а после её дыхание замерло навсегда. Уже через несколько дней дружина возвращалась назад, домой. Под властью Ульвара, нового предводителя этого войска. Но никогда он не забудет как сотрясалась в страхе его сестра и как псы нашли на холме, сидящую под деревом мать, рядом с ней стоял черный конь, но выражение лица было подобно улыбке, хоть и с уже тусклыми глазами. Сын княжны держал поводья того самого черного коня, въезжая в город.