Гори моим огнем

      - Все-таки есть в тебе что-то женское. Вон ресницы какие длиннющие и густые. Губы пухлые, носик аккуратный такой. Мне кажется, что если тебя накрасить, то ты вполне можешь сойти за женщину. – Света сидела напротив парня, покачивая ногой под столом, от чего носок ее балетки касался иногда ноги Тоши. – А брови это у тебя прикол такой или ты просто светленький?       - Я половину своей жизни пытаюсь парнем быть. А ты из меня девчонку решила сделать? И, да, у меня родные волосы довольно светлые. Поэтому бровей почти не видно. – Тоша смотрел в сторону, рассматривая столовую, в которой они сидели.       Ничего особенного здесь не было: светлые стены местами с плиткой, бетонный пол, ряды столов со светлыми скатертями. Окна были небольшими, под самым потолком, а обычные стекла заменялись мозаикой из разноцветных стекляшек. В самом конце этого помещения была раздача, а за ней уже кухня, где Эрик несколько минут назад у поваров выпросил по паре бутербродов с сыром и теплый чай. Сам куратор до сих пор беседовал с одной из поварих, лишь иногда поглядывая на своих подопечных.       - Я видела, что у них тут даже посуда пластиковая. – Света вздохнула, откусывая бутерброд. – Это, между прочим, не экологично.       - Откуда ты знаешь? Может они моют эти тарелки каждый раз и заново выдают? Пластиковая посуда ведь бывает и многоразовой. А если говорить о производстве, то и не пластиковая посуда приносит вред. А ты что шибко экологичная? – Тоша усмехнулся, глянув на девушку и отпивая чай.       - Ну... Я стараюсь. Это ведь прикольно.       - Зачем беспокоиться о мире, в котором не будешь жить? – парень флегматично пожал плечами.       - Для других людей. Раз я не особо полезна в целом, то хотя бы тут принесу какую-нибудь пользу. Разве плохо? Да и... Вдруг я решу не умирать? У меня это волнами. Иногда волком выть охота от того, как плохо. А иногда в целом даже и нравится эта жизнь.       - А у тебя не биполярка часом? – парень подпер голову рукой. Почему он вообще продолжает болтать с этой девушкой? В надежде, что она и станет тем другом, с которым он сможет делиться всем?       - Ну довольно глупо ставить себе такой диагноз только потому, что у меня иногда меняется настроение. Сестра говорила, что так и при простой депрессии бывает. Типа... Тц. Как этой называется? А, маниакальная стадия. Во. Сначала ты весь такой депрессивный, жить не хочется, а потом, хоба, и желание жить просыпается. И, в целом, можно и посуществовать в этом мире. – Света в один укус доела пол бутерброда, после запивая чаем. Она глянула на Эрика и помахала ему рукой, после поворачиваясь обратно к Тоше и кивая в сторону выхода.       Парень посмотрел на свой надкусанный бутерброд. С едой у него в последнее время были проблемы. Он придерживался все той же своей логики: зачем что-то делать, если собрался умирать? Вот и с едой так же: зачем нормально есть или вообще питаться, если скоро сдохнешь? Умирать от голодной смерти ему не хотелось. Это слишком долго и скучно. Но и заморачиваться со своим питанием Тоша не собирался.       - По дороге доешь. – с набитым ртом произнесла Света, хватая парня под локоть и утаскивая на улицу. Бутерброд так и остался в руке Тоши.       - К чему такая спешка? Ты куда-то торопишься? – Парень все же продолжил жевать бутерброд, высвобождая свою вторую руку.       - Творческий вечер. – девушка все же дожевала и теперь говорила нормально.       - Чего? – Тоша непонимающе посмотрел на нее.       - В буклете прочитала. Раз в неделю проводится творческий вечер. Желающие ребята выступают с разными номерами: песни, игра на инструментах, стихи. Давай глянем.       Тоша скривился, после запихивая в рот остатки бутерброда. Не любил он подобные мероприятия. Неприятно отзывались они у него в душе, напоминая о прошлом. Когда Тоша еще был Антониной, мать пророчила ему светлое будущее. Он довольно рано начал писать стихи и какую-то мелкую прозу, и мама была уверенна, что он сможет стать знаменитым поэтом или писателем. В ее поддержке, конечно, были и эгоистичные порывы. Она всегда напоминала ему о том, что он будет обеспечивать всю семью, когда станет знаменитым. От части, наверное, поэтому Тоша забросил все свои писательские потуги. Особенно тогда, когда отношения в семье окончательно испортились из-за его преображения.       - Тебе не нравятся такие мероприятия? – Света заметила его реакцию. Она прошла чуть вперед, после разворачиваясь и идя задом наперед.       - Не то чтобы... просто... - парень посмотрел на девушку и вздохнул. – Но ты ведь явно обидишься, если я не пойду с тобой, да?       - Ну, не сказала бы. Мне бы хотелось все-таки хоть с кем-то знакомым там быть. Мне немного неуютно в толпе чужих людей. – Света пожала плечами, разворачиваясь и идя нормально. Она будто выделялась в этом месте именно сейчас. Шла слегка вприпрыжку, улыбалась. Будто наслаждалась жизнью. Будто и не была она той девушкой, что рвет на себе волосы от малейшей негативной мысли. И не было этих тонких белых шрамов на ее запястьях, которые выглядывали из-под коротких рукавов кофты.       - Тебе так сильно хочется со мной подружиться? Или ты уже успела втюриться в меня? – Тоша усмехнулся, стараясь идти с девушкой в одном темпе.       - Ой, больно ты мне нужен. Я парней с хуями предпочитаю.       - Это было грубо. – сухо произнес Тоша, отводя взгляд.       - Ой... Прости. Я не подумала. Я хотела пошутить, но видимо это не мое. Никогда не получается нормально в юмор. Всегда какую-нибудь глупость сморожу, а потом... - Света виновато посмотрела на парня, беря его за руку.       Тоша остановился и посмотрел на нее. Большие зеленые глаза так жалостливо смотрели, а пухлая нижняя губа была чуть выпячена вперед. Девушка сложила ладони вместе и наклонила чуть голову на бок.       - Это ты так прощение вымаливаешь? Не стоит. – парень не сдержал улыбку. – Я привык к подобному отношению. Просто не думал, что ты так можешь грубить. И вообще. У меня есть хуй. Ну... Как минимум его подобие.       - Да ну?! – Света аж поддалась вперед. – Блин. Хочется как в том меме тебе сказать.       - Это как? – парень непонимающе на нее посмотрел. Он особо за трендами в интернете не следил.       - Ну как? Ты не знаешь? Ты вообще тик-ток смотришь? Вообще эта фраза из мультика, но ее применяют в пошлом смысле: у кого чистая совесть – тому скрывать нечего. Показывай. Ну... Это мем такой. Я просто вспомнила потому, что... Интересно стало. – Света заметно покраснела, чуть отстраняясь и продолжая идти в сторону сцены.       Тоша аж хрюкнул от смеха, догоняя ее. Он похлопал девушку по плечу, пытаясь успокоиться.       - Слушай, не в обиду будет сказано, но ты хотя бы думай, прежде чем сказать. – парень зачесал челку назад, все же идя за Светой на этот творческий вечер.       - Прости. Да, у меня такое бывает иногда. Ну как иногда? Часто. Постоянно. Взбредет что-нибудь в голову, ляпну, а потом краснею. Ну ты это уже понял. Аж в двух случаях. – девушка смущенно улыбнулась. – А вообще... Мне правда интересно стало. Я просто никогда не видела таких людей, как ты. Транс-персон видела. У них просто. Если на операцию не ходили, то между ног то, что мать-природа дала. А с тобой интересней. У тебя...       - У меня что-то посередине. Есть и женское, и мужское. – Тоша сам начал немного смущаться. Он уже объяснял подобные темы друзьям, например. Но, как он вспомнил сейчас, ни разу не рассказывал подобное какой-нибудь девушке.       Парень не был на сто процентов уверен в своей ориентации, он никогда не отметал факт того, что может встречаться с девчонкой. Но, опять-таки, просто не видел в этом смысла. А тут Света. Еще и в таком месте. Вдруг здесь ему все-таки помогут? Тоша неоднократно задумывался над тем, какой бы могла быть его жизнь. Она точно была бы без университета, так как он не видел смысла в нем и без своих суицидальных наклонностей. Но вот девушка... Или парень?       От размышлений о, возможно, несбыточном будущем, Тошу отвлекла игра на скрипке. Пока он был в своих мыслях, они успели дойти до сцены. Это место, видимо, действительно раньше было настоящим детским лагерем. На заднем фоне сцены виднелись какие-то старые декорации, которые видимо решили оставить для антуража. Ну или в этом месте периодически делают театральные постановки. Крыша напоминала ракушку, раскрашенную в цвета радуги. Видать здесь действительно хорошо относились к людям с нетрадиционной ориентацией, так как по бокам до сих пор висели радужный флаг и флаг транс-сообщества, хотя месяц гордости уже прошел. Но в этом месте подобным людям явно нужно было несколько лишних напоминаний о том, что они нормальные.       Найдя свободные места, Тоша сел вместе со Светой и стал смотреть выступление. Сейчас на сцене была девушка, которая исполняла на скрипке какую-то плавную, мелодичную песню. Это расслабляло, успокаивало. Видимо для этого и проводятся такие вечера. Хотя для выступающего это был явно большой стресс. Было заметно, как девушка нервничает. Взгляд иногда бегал по присутствующим, руки слегка дрожали, от чего пару раз смычок выдал легкую фальшь. Но, когда она закончила играть, зрители все же довольно громко аплодировали. Девушку это явно приободрило. Она даже улыбнулась и поклонилась, после уходя со сцены. На ее место пришел парень с гитарой, явно намереваясь спеть.       - Могли бы и меня подождать. – тихий голос куратора, заставил Тошу вздрогнуть от неожиданности. Он поднял голову и посмотрел на мужчину. Тот улыбнулся и сел рядом. – Решили все же посетить данное мероприятие? Может и поучаствуете как-нибудь?       - Ни за что. – Тоша покачал головой, после переводя взгляд на сцену. Он сжал руками край кофты, стараясь внешне сохранять спокойствие. Теплое прикосновение пальцев заставило его вздрогнуть и покрыться мурашками. Парень опустил взгляд и посмотрел на свои руки. Эрик осторожно разгибал его пальцы. – Вы чего делаете?       - Заставляю тебя расслабить руки. Ты не заметишь, как твои пальцы начнут впиваться в кожу. А мы тут стараемся, чтобы вы не вредили себе. – Эрику пришлось чуть нагнуться к Тоше, чтобы тот слышал, так как мужчина говорил шепотом.       Парень сглотнул, краснея. Он переложил ладони на колени, держа их прямо и поглаживая собственные ноги. Куратор был так близко, что Тоша даже мог почувствовать его парфюм. Что-то цитрусовое. Это немного удивило парня. Вроде такой взрослый мужчина, а пахнет какими-то простыми апельсинами. Хотя со временем Тоша начинал чувствовать и другие оттенки аромата: какое-то дерево, немного ноток чая. Парень прикрыл глаза, осторожно вдыхая этот аромат. От него было так тепло и уютно. Будто вечер перед самым Новым Годом в деревянном доме. Подоконник, старая оконная рама, из которой поддувает. В руках чашка чая, а рядом кожурки от только что съеденных мандаринов.       Тоша резко открыл глаза, сбрасывая это наваждение. Он потер кончик носа, после глянув на куратора. Тот спокойно смотрел выступление, скрестив руки на груди. Очки были у него на макушке, и можно было чуть детальней рассмотреть его глаза. Можно было заметить небольшие мешки, а также легкие морщинки в уголках глаз. А также, из-за убранных очками волос, можно было заметить трио родинок на лбу мужчины, которые были чуть ниже уровня роста волос и составляли небольшую дугу.       - Да, он красивый. Но не стоит так пялиться. Это заметно. – у самого уха раздался шепот Светы, а после тихое хихиканье. Тоша покраснел, пихнув ее локтем в бок, а после переводя взгляд на сцену.       Это заставило все внутри сжаться. Парень вспомнил собственные выступления перед родственниками, в школе. К горлу непроизвольно подступил ком. Его руку вдруг резко схватили. Тоша удивленно посмотрел на нее. Оказалось, что он потянулся к собственным волосам, а Эрик остановил его.       - Не хочешь поговорить? – куратор кивнул головой в сторону, отпуская его руку. Тоша прикусил губу, не решаясь сразу ответить. После он все же кивнул и, вместе с мужчиной, осторожно встал и ушел в сторону.       Тоша засунул руки в карманы, медленно бредя по тропинке и опустив голову. Эрик Львович шел рядом, не торопя парня с разговорами. Но спустя пять минут он все же заговорил.       - Для тебя что-то значит искусство? – тихо произнес мужчина, осторожно коснувшись плеча парня.       - Не все искусство. Только то, что связанно с литературой. – Тоша вздохнул и остановился. Заметив скамейку, он присел на нее, вытягивая ноги и откидываясь на спину. Парень запрокинул голову и прикрыл глаза. – Я раньше писал. Стихи, рассказы.       - Раньше? Теперь перестал? – куратор сел рядом с ним, закинув ногу на ногу. Снова достаточно близко, чтобы можно было почувствовать его аромат.       - Мать постоянно давила тем, что я буду обязан кормить всю семью, когда стану знаменитым писателем. Поддерживала в этом только для этого. Постоянно говорила, что я должен тренироваться, писать больше. Иначе как я стану популярным, если буду плохо писать? А если я не буду популярным, то кто же мне платить будет? Она всегда говорила, что в творчестве ты кто-то только, если получаешь большие деньги. Если у тебя нет больших гонораров, то ты никто, и нечего тратить время зря. А мне наоборот не хотелось заниматься этим только ради денег. И я бросил все это. Плюсом начались мои изменения. Мать совсем перестала делать вид, что поддерживает меня, когда я сказал, что не собираюсь проходить никакие гормональные терапии, чтобы оставаться девочкой. Никто из семьи не понимал того, что я чувствовал. Как бы не пытался объяснять. Сказали, что раз я родился девочкой, в документах записано, что девочка, значит ею оставаться и должен.       - Людям старой закалки всегда сложно объяснить подобные переживания. Когда ты живешь в одном теле, но понимаешь, что тебе нужно другое. – Эрик положил ладонь на плечо Тоши, несильно сжимая. – И ты был абсолютно прав в том, что искусство не должно делаться только ради денег. Тогда в нем не будет души, оно не будет трогать сердца, запоминаться. Я советую тебе вновь начать писать. Можешь чисто для себя, можешь попробовать выступить. Но, в твоем случае, это может быть полезно.       - Как же мне помогут собственные каракули в тетради? – Тоша усмехнулся, посмотрев на мужчину.       - Между прочим, это неплохая эмоциональная разгрузка. Ты можешь выплеснуть свои чувства, переживания на бумагу. И станет легче. Подумай над этим. Вдруг, как раз-таки, от этой боли твои стихи станут еще лучше и возымеют популярность? Как минимум, в этом месте. Здесь подобное творчество очень многим может аукаться. – Эрик Львович поднялся и, потрепав парня по волосам, пошел обратно к сцене.       Слова куратора заставили Тошу задуматься: вместо того, чтобы калечить себя, он мог бы каждый раз, когда ему больно, писать об этом. Это могло помочь даже сильнее тех же порезов. Могло помочь как-то расслабиться, может быть даже отпустить какие-нибудь свои проблемы. Оставалось только найти в себе силы вновь взяться за письмо.