Гори моим огнем

      Тоша стоял перед кабинетом Эрика, не решаясь зайти внутрь. Он уже должен был быть внутри, но осознание того, что ему придется целый час быть наедине с куратором, заставляло его стоять на месте и чуть ли не дрожать от страха. Но дверь вдруг распахнулась. На пороге стоял Эрик и улыбался.       - Так и знал, что ты будешь здесь стоять. Боишься меня что ли? Я не покусаю. – мужчина положил ладонь на плечо парня и завел того внутрь. – Располагайся, где тебе будет удобно. Можешь по классике на кушетку. Можешь в мешок. Можем вообще в углу на ковре полежать. Он довольно мягкий.       - Кто-то действительно просто лежит на полу во время сеанса? – Тоша смущенно улыбнулся, заходя в кабинет и осматриваясь по сторонам.       Комната была довольно светлой. Напротив двери стоял небольшой стол, который был завален какими-то папками, бумагами. Видимо это были данные подопечных, за которых отвечал Эрик Львович. Справа от стола стоял небольшой шкафчик с выдвижными ящиками, а рядом с ним та самая классическая кушетка, как из какого-нибудь фильма про психолога. Слева от стола стояло небольшое кресло, а за ним пара кресло-мешков, как в зале совместной терапии. И в углу действительно был постелен ковер с крупным ворсом.       - Да, есть одна девушка, которая всегда лежит там, когда мы проводим с ней консультации. И она тебе вполне знакома. Ты вроде как с ней подружился? – Эрик Львович сел за стол, что-то быстро доделывая.       - Вы про Свету? Ну… Наверное. Она явно хочет дружить со мной…       - А ты? – куратор поднял на парня взгляд, немного прибираясь на столе. После он встал и пересел в кресло, закидывая ногу на ногу.       Тоша прикусил губу, подходя к кушетке и садясь на нее. После он и вовсе лег на нее, закидывая ноги на подлокотник и закрывая глаза.       - Не знаю. Она милая, прикольная. С ней приятно общаться. Света говорит, что когда мы вылечимся, то обязательно вместе куда-нибудь поедем. Или вообще будем путешествовать. Не знаю правда на какие деньги. – Тоша усмехнулся, после посмотрев на куратора. Тот что-то записывал в блокнот. Парень засмотрелся на него, теребя край рукава кофты. Эрик видимо почувствовал его взгляд и поднял голову, посмотрев на парня. Тоша тут же отвел взгляд, краснея.       - Ты здесь уже две недели. Привык? С кем-то еще общаешься? У тебя же вроде как есть сосед. Хотя по документам, кстати, ты должен был жить со Светой. Может это судьба, что вы подружились?       - Ну, здесь явно лучше, чем в психушке. Камеры до сих пор смущают. Переодеваться приходится в туалете потому, что… - Тоша завел пальцы под рукав, касаясь выпуклых шрамов.       - Могу я попросить тебя закатать рукава? – Эрик поддался чуть вперед, мягко улыбнувшись. – Тебе не стоит этого стесняться. Это часть тебя. Твоя боль, твои чувства. Просто вот в таком олицетворении.       Тоша нахмурился, посмотрев на куратора. Ему действительно было стыдно и неловко кому-либо показывать свои шрамы. Света этого особо не стеснялась: она спокойно закатывала рукава или вообще носила футболки. Но и шрамов у нее куда меньше, чем у него. Сев, все же, на кушетке, парень осторожно закатал рукава кофты, после немного вытягивая руки вперед. Эрик Львович пересел на кушетку и взял его руки в свои. Он держал их за запястья, чуть поглаживая большими пальцами тонкие белые полоски.       - Их так много… Я редко встречал кого-то, у кого их такое обилие. – мужчина усмехнулся, после посмотрев на парня. Он заметил легкие покраснения на некоторых шрамах и осторожно коснулся их пальцами. – Как часто ты вредишь себе сейчас?       - Постоянно. – Тоше было безумно неловко. Он сильно покраснел, отводя взгляд и стараясь не смотреть на куратора. – Кусаю губы, щеки. Расчесываю шрамы. Даже волосы дергать снова начал. Пока просто по волоску. Это происходит непроизвольно, рефлекторно.       - Я понимаю, что это. – Эрик так же закатал себе рукава рубашки, показывая свои шрамы. У него их было в разы меньше, но был один довольно толстый, который шел вдоль руки.       - Вы тоже были на грани смерти? – Тоша заметил этот шрам, понимая, к чему такой мог привести. Он непроизвольно коснулся своего особенно толстого шрама.       - Да. Как раз-таки в больнице я и познакомился со своей девушкой, которая вытащила меня из этого ужаса. А как часто ты был на грани? – мужчина снял очки, откладывая их в сторону. Он посмотрел на парня, положив руку на спинку кушетки.       - Пока что дважды. Один раз из-за порезов. Меня сестра спасла, вернувшись пораньше домой. А второй раз в психушке, наглотавшись таблетками. Там особо не контролировали точно ли ты проглотил их. Поэтому я успел накопить, а после… - Тоша замолчал. Он стянул с ног мягкие туфли, после ставя ноги на кушетку и обнимая колени. – Мне понравились те ощущения… Когда я чувствовал, что умираю. Особенно в первый раз. Во второй было слишком скучно. Будто я просто засыпал. А вот в первый… Сначала было так страшно, а после будто эйфория. Такое облегчение, что вот-вот исчезнут мои страдания. Я тогда так разозлился на врачей, которые меня спасли.       - Тебе так хочется вновь испытать те ощущения?       - Да. – честно признался Тоша, после посмотрев на куратора. Затем он тихо прошептал. – Очень хочется. Это было лучшее, что я испытывал за всю свою жизнь.       - Поэтому ты ходишь к забору? Уже подумываешь сбежать? – Эрик мягко улыбнулся, подперев голову рукой.       - Вы… вы знаете? По камерам смотрели? – парень немного испугался того, что его могут наказать за это.       - Нет. Просто окна моего кабинета и моей комнаты выходят как раз-таки на это место, куда ты приходишь. Ну… и Света проболталась. – мужчина тихо хохотнул, зачесывая волосы назад и скрещивая руки на груди. – Ты не пробовал заменить эти ощущения адреналином? Мне помогло. Я прыгал с тарзанкой, с парашютом. Это очень классные ощущения. Внутри все сжимается. В какой-то момент может стать страшно. Но после невероятно хорошо.       - Звучит интригующе. Но я не уверен, что простой прилив адреналина сможет заменить те ощущения. – Тоша усмехнулся, уткнувшись подбородком в колени. Он смотрел перед собой, чтобы не встречаться взглядом с куратором, иначе он опять покраснеет.       - А ты ходил в комнату агрессии? Выплескивать негативные эмоции нужно. И побить какие-нибудь тарелки или старый телевизор в этом очень хорошо помогает. Сходи как-нибудь на днях. Можете сходить вместе со Светой. Не все же вам в арт-комнате торчать. Еще она говорила о том, что хочет начать ходить в спортзал.       - Да, она упоминала. Но стесняется туда ходить одна. А мне тоже особо не хочется. Надо будет переодеваться в футболку и шорты. И…       - И показывать всем свои шрамы. Тоша, ты же понимаешь, что здесь тебя никто не смеет осуждать за них? Здесь они есть даже у тех, кто не живет в вашем корпусе, кто приехал лечить другие проблемы. В этом месте к подобному относятся с понимаем.       - Да, но ни у кого нет их в таком количестве. – Тоша вскочил на ноги, обуваясь. Эрик тут же поднялся и встал перед ним, преграждая дорогу. – Отойдите. Я хочу уйти. С меня на сегодня хватит.       - Эй, успокойся. Посмотри на меня. Посмотри на меня. – Эрик положил ладони на плечи парня, стараясь заглянуть ему в глаза. Тот все же поднял голову и посмотрел на куратора. – Вот так. А теперь расслабься. Все хорошо. Я понимаю, что тебе тяжело. Ты, конечно, можешь уйти. Но давай попробуем все же продолжить беседу. Можем поговорить о чем-нибудь другом. Обсудить книги, фильмы. Можем говорить о чем угодно. Главное, расслабься. Сделай вдох, выдох. Давай. Вдох, выдох. Тоша сделал глубокий вдох носом, после выдыхая через рот. Повторив так еще пару раз, он кивнул и вернулся на кушетку.       - Что я за слабак такой? Чуть что, так сразу в бегство. – парень грустно усмехнулся, откидываясь спиной на кушетку. Куратор сел рядом, потрепав его по волосам.       - Ты не слабак. В страхе нет ничего плохого. Ты не должен стыдить себя за это чувство. Думаешь, что остальные ребята не сбегали с терапий? Ты же с Ромой живешь, да? Он на личные терапии вообще осмелился только через месяц. И до сих пор не может до конца досидеть. Это нормально в начале пути бояться открыть свои чувства. Я для тебя до сих пор чужой человек. Ну кто будет рассказывать о личных проблемах незнакомцу? Я бы тоже не стал.       - Но вы же типа психолог. Я должен вам рассказывать. Я же должен вылечиться. – Тоша посмотрел на мужчину, обнимая себя за плечи и вздыхая. Он повернулся боком, вновь подтягивая ноги на кушетку.       - Да, я психолог. Я твой куратор. Но ты ведь не уезжаешь через месяц. И даже не через два. У тебя впереди полгода проживания в этом месте. И кто сказал, что после наших с тобой терапий ты не должен ходить к другим специалистам? К тому же далеко не все уходят отсюда абсолютно здоровыми. Мы выступаем в роли начальной ступени. Если нам повезло тебе помочь избавиться от всех твоих проблем за время твоего проживания здесь, то это просто замечательно. Но зачастую, ребята, выходя отсюда, продолжают лечение, продолжают терапии. Некоторые даже возвращаются. В этом нет ничего плохого. Может случиться даже так, что ты начнешь мне открываться только к концу твоего пребывания здесь. И это тоже нормально. Я же не изверг, чтобы давить на тебя, выдавливать из тебя эмоции. От этого тебе может стать только хуже. Если для тебя так важно, то на этих терапиях мы можем поначалу просто постараться стать друзьями. Узнать друг друга поближе, чтобы ты смог открыться. Кстати. Света упомянула, что ты снова начал писать. И как твои успехи?       - Ох уж эта Света. – Тоша закатил глаза и усмехнулся, отводя взгляд в сторону. – Все уже про меня вам рассказала. Никак. Вообще ничего толком не выходит. Так пару строк каких-то набросал, но…       - А тебе хочется продолжать или хочется бросить?       - Не знаю. Наверное, все же хочется продолжать. Может сейчас тяжело из-за воспоминаний о прошлом, но… Мне все же нравится писать. Правда нравится. Да, тот еще стресс, когда ничего не получается. Но все же это дает свое особое удовлетворение, когда наконец-то получается. – парень мягко улыбнулся, после посмотрев на куратора. – Может я как-нибудь и вам прочитаю что-нибудь.       - А может хватит смелости и выступить на наших творческих вечерах? Я заметил, что ты все же их посещаешь. Думаю, для тебя было бы неплохим шагом вперед это выступление.       - Наверное. Может как какая-нибудь завершающая точка моего лечения? – Тоша усмехнулся, зачесывая челку назад. – Но пока что я точно не готов к этому. Свете даже не читаю толком. Хотя ей явно очень хочется.       - А если не свое? Если чужое? – мужчина поднялся и подошел к шкафчику. Выдвинув один из ящиков, он достал книгу, после возвращаясь на кушетку и протягивая ее Тоше. Это был сборник стихов поэтов серебряного века.       Парень взял сборник в руки и открыл оглавление. Он читал фамилии поэтов, не решаясь, кого выбрать. Неужели он действительно собрался читать сейчас Эрику? Тот этого так сильно хочет? Тоша глянул на куратора исподлобья. Тот сидел боком к нему, скрестив руки на груди и опустив голову. Он не смотрел на него, чуть улыбаясь и видимо ожидая момента, когда парень начнет читать. Тоша опустил взгляд обратно в сборник, после находя одно из любимых стихотворений.

Так беспомощно грудь холодела, Но шаги мои были легки. Я на правую руку надела Перчатку с левой руки.

      Поначалу его голос был тихим, чуть дрожал. Постепенно он становился уверенней, четче. Тоша не старался читать громко, этому стихотворению это было не нужно. Но он явно знал, как читать стихотворения. Интонации, чувства. Было заметно даже по этому прочтению, что поэзия для него не пустой звук.

Это песня последней встречи. Я взглянула на тёмный дом. Только в спальне горели свечи Равнодушно-жёлтым огнём.

      - Анна Андреевна. Какой интересный выбор. – Эрик посмотрел на парня, который только что закончил читать и завис на несколько секунд. Мужчина коснулся его плеча, от чего Тоша вздрогнул, захлопывая книгу.       - Да… Это… - парень сильно покраснел, прижимая сборник к груди. – Просто одна девчонка прикольно песню сделала из этого стиха. Вот и… А могу я взять этот сборник? Вы все по камерам будете видеть, сделаю я что-то с собой с помощью него или нет.       - Вообще, это не особо положено по правилам. Но… Думаю, могу позволить тебе подержать эту книгу у себя. Может творчества старых поэтов вдохновят тебя на собственные произведения? – куратор мягко улыбнулся и кивнул. – Прочитаешь мне что-нибудь еще? Может что-то из Маяковского? Там вроде была парочка его произведений.       До конца терапии Тоша больше не рассказывал о себе. Он читал куратору стихи, все больше погружаясь в это удивительное искусство. Парень уже успел забыть, как красивы могут быть некоторые произведения, как могут они трогать твою душу. Юноша даже расстроился, когда их время закончилось. Ему хотелось читать вновь и вновь, но пришлось закрыть сборник и пойти на обед. Эрик Львович уж точно не прогадал, когда дал эту книгу Тоше – она определенно сможет начать возвращать ему те забытые и прекрасные чувства.