Гори моим огнем

      Переживания и внутренние терзания не смогли пройти бесследно и на следующий же день Тоша слег с температурой. Уже утром к нему пришел Эрик, который забеспокоился о том, что парень пропускает завтрак. Поняв, что Тоша болеет, куратор сразу вызвал медика, который назначил парню больничный лежачий режим. Так как у Тоши не было соседа, его оставили в своей комнате, а Света вызвалась носить ему еду и лекарства.       - Ты как вообще умудрился заболеть? – Света сидела на кровати Тоши, у него в ногах и что-то рисовала в его тетради со стихами. Она в очередной раз принесла ему обед, и сейчас просто осталась в его комнате, хотя это было не положено.       - Наверное это просто нервное. Ну или я где-то до этого подцепил заразу, и сейчас на почве стресса она вылезла. – Тоша допивал чай, подтянув колени к груди, чтобы не мешать девушке. – Ты то не боишься заразиться?       - Я же в маске. – Света усмехнулась, подняв голову и поправив на себе предмет защиты. – К тому же. Ну заболею я. И что? Полежу пару дней с температурой, как ты. Подумаешь.       Девушка пожала плечами и опустила взгляд обратно в тетрадь. Периодически она все равно поглядывала на Тошу, видимо в очередной раз рисуя его. В этот момент дверь в его комнату вдруг распахнулась. На пороге стоял Эрик Львович.       - Так. А ну-ка. Чего это ты тут делаешь? – мужчина усмехнулся, подходя ближе к кровати и скрестив руки на груди. – Девочкам не положено быть в комнате у мальчиков.       - Так он по документам тоже девочка. Так что я ничего не нарушаю. – за эту фраза Света получила легкий пинок по ногам от Тоши.       Эрик Львович хохотнул и подошел ближе к парню, осторожно касаясь его лба.       - Ну вроде уже получше, да? Как себя в целом чувствуешь? Хороший ты, конечно, метод выбрал лето встретить. – мужчина мягко улыбнулся, после замечая тетрадь и карандаш в руках Светы. – А вот это тоже не положено иметь у себя в комнате. Особенно карандаш.       - Это мое. – Тоша забрал все это у Светы, после спрятав под подушкой. – Я… Я там пишу. Просто неудобно каждый раз в арт-комнату ходить. Да и не хотелось бы оставлять там свое творчество. Стыдно как-то.       - Два нарушителя на мою голову. И к забору они бегают, и карандаши воруют. Вот накажет меня Елена Ростиславовна. Получу по шапке из-за вас.       - Эрик Львович, но это ведь все на благое дело. Мы сближаемся и помогаем друг другу вылечиться. Разве это плохо? – Света усмехнулась, посмотрев на куратора. – Кстати. Вы нам обещали сводить нас к озеру. Лето же, надо купаться. Да и ночь Ивана Купала через месяц. Может получиться устроить какой-нибудь праздник?       - Тебе так хочется попрыгать через костер? – куратор скептически посмотрел на нее, чуть спустив очки на кончик носа. После он задумался, прикрыв глаза. – Вообще… Это действительно можно устроить. В целом, в моей группе вы к тому времени все будете достаточно долго, чтобы доверять вам и позволить подобное мероприятие. Но через костер прыгать не будем ни в коем случае. Может и разведем небольшой костерок, но максимум антуража из праздника будет пускание венков на воду. Тут из озера речушка маленькая выходит, так что подикась унесет теченьем, чтобы примета сбылась.       - Вот здорово! – Света радостно улыбнулась и даже аж в ладоши немного похлопала. – У меня как раз есть платье, подходящее для такого вечера. Да и вашей лагерной одежде есть длинные юбки. Так что все девушки смогут одеться более-менее подходяще. Ну, если захотят.       - Ладно. – Эрик Львович посмотрел на парочку, улыбнувшись. – Так уж и быть. Постараюсь вам устроить такой вечер. Но придется мириться с тем, что кроме нас там будут обязательно помощники из персонала. Я один за вами не услежу. Да и вам придется быть ну очень хорошими мальчиками и девочками и слушаться меня во всем. Я отвечаю за ваши жизни, и мне бы не хотелось чтобы что-то случилось. Хорошо?       Света и Тоша согласно закивали. Подобное мероприятие вполне интриговало, так как есть шанс попросту выбраться из этого лагеря, побывать на природе. Свежим воздухом они явно не обделены, но легкое ощущение заточения все же присутствовало. Поэтому подобная мимолетная свобода радовала.       - Ладно. Пей лекарства, лечись. И возвращайся на терапии. Соскучился уж я больно по тебе. – Эрик потрепал Тошу по волосам.       Мужчина улыбнулся, после все же уходя из комнаты, прикрыв за собой дверь. Света хлопнула Тошу по ноге и попыталась забрать у него тетрадь из-под подушки.       - Слыхал? Скучает он по тебе. – девушка все-таки вытащила тетрадь и карандаш, после продолжая рисовать. – Может и он в тебя влюбиться успел? Мы с ним немного обсуждали эту тему, и он говорил, что ему без разницы какого пола тот, кого он любит. Так что и ты можешь ему понравиться?       - Правда? – Тоша и не заметил, как радостно задал этот вопрос. Осознал он это только тогда, когда увидел довольную хитрую мордаху Светы. Парень покраснел, скрестив руки на груди и отводя взгляд. – Иди ты… куда подальше. Больно мне нужно, чтобы он влюблялся в меня.       Света тихо рассмеялась, спустив маску на подбородок. Она доделала какие-то штрихи в рисунке, после кидая тетрадь на колени к Тоше. Как всегда, было красиво. Парень взял тетрадь и чуть улыбнулся, после беря карандаш и подписывая сегодняшнюю дату.       - Надеюсь, что у Эрика Львовича действительно получится вывести нас на прогулку. Да и устроить ночь Ивана Купала. Это было бы очень круто. Может даже нам удастся найти цветок папоротника?       - Ты веришь в эти старые легенды? – Тоша усмехнулся, глянув на девушку исподлобья, а после опуская взгляд обратно в тетрадь.       - А почему нет? Не зря же говорят, что кто цветок папоротника найдет – тот счастье в ночь на Ивана Купала обретет.       - Разочарую тебя. Папоротники не цветут. Они размножаются спорами. И все эти рассказы про то, что есть какой-то мифический цветок, появляющийся раз в сто лет – это выдумки.       - И помечтать не даешь, изверг. – Света вновь хлопнула парня ладонью по ноге, после показывая ему язык. – А может мне хочется верить в сказки? Реальный мир слишком скучный и серый. А так в нем хоть какая-то жизнь появляется.       - В странные ты только сказки веришь. С подозрительной, какой-то неправильной надеждой. Вообще, во всех этих сказках надежды какие-то неправильные. Придет принц и спасет. И буду я счастлива. Найду цветок – буду счастлива. А просто счастливым без этих пунктов нельзя быть?       - Вот как с тобой вообще общаться? – девушка встала с кровати, поправляя футболку. – Ладно. Пойду я. Я записалась в бассейн, нельзя пропустить занятие. А ты – реально лечись. А то заколебал тут валяться. Мне тоже скучно без тебя.       Послав воздушный поцелуй, девушка убежала на свое занятие в бассейне. Тоша вновь остался наедине с собой. Он опустил взгляд в тетрадь, смотря на рисунок Светы. Из карандашных штрихов выходил его портрет, сидящим на кровати и держащим чашку в руках. Лицо толком не было прорисовано. Тоша взял карандаш и осторожно заштриховал его, делая полностью серым.       - Безликий юноша сидит… И примеряет маски… - тихо произнес парень, после задумавшись. Посмотрев на пустую страницу рядом с рисунком, он записал эти строки, после вновь повторяя вслух:

Безликий юноша сидит И примеряет маски. В нем нет ни грамма своего А лишь чужие краски…

      - Тьфу. Какие краски? Что за бред? – Тоша нахмурился, зачеркивая последнюю строку, а после продолжая писать:

В нем нет ни грамма своего Одни лишь личности чужие. И будто зеркало простое Чужие души отражает.

      - Хотя… Может оставить ту строчку с красками? Как такая аллегория? Блин, была бы Света, спросил бы у нее, как лучше. – парень вздохнул, зачеркивая все стихотворение и начиная писать заново.       За этим творчеством он и не заметил, как прошло несколько часов. Из своеобразного транса его выдернула Света, которая вернулась с ужином.       - Эй, проснитесь мужчина. – девушка помахала у парня перед лицом ладонью. Тот вздрогнул и посмотрел на нее.       - Ой, прости. Не услышал, как ты зашла. В своих мыслях просто. – Тоша закрыл тетрадь и отложил в сторону, после беря поднос и начиная есть.       - Опять пишешь стих? – Света вновь уселась у него в ногах, забирая тетрадь и находя нужную страницу. Она читала все строки, в том числе и зачеркнутые, покусывая нижнюю губу и чуть хмурясь. – Довольно интересно. Реально ведь бывают такие люди, которые просто копируют личности других. Мне нравится. Только чего ты вариант с красками зачеркнул? Он прикольный. Делает стих более непонятным, а от того и более интересным. Тебе не кажется?       - Я посчитал сначала, что глупо звучит. А вот сейчас думаю какой вариант действительно лучше. – Тоша вздохнул, отправляя в рот кусок котлеты. – Тебе видимо нравится с красками. Но вроде и второй вариант неплохой, но будто бы ритм сбивается. Сложно, короче.       Света лишь пожала плечами, продолжая листать тетрадь и перечитывать некоторые стихотворения. Тоша смотрел в сторону, стараясь пока что не думать о злосчастных строках, чтобы вернуться к ним с чуть более ясным разумом. Все же приятные это были ощущения, когда тебя вот так внезапно озаряло. Строки сами собой появлялись в голове мимолетными мгновениями. Нужно было просто успеть словить это неожиданное вдохновение. Иногда получалось написать лишь пару строк, которые только спустя время могли превратиться в полноценное стихотворение. А иногда вдохновение было чуть более щедро и за раз могло осенить тебя идеей полного произведения. Не сразу могло все выстраиваться в правильным ритм, в какое-либо логичное построение. Тоша просто записывал строки, которые приходили ему в голову, разбрасывая их по тетрадному листу, а после собирая как конструктор в полноценное стихотворение. Света от чего-то всегда поражалась этой его способности. Она говорила, что в рисовании ей было куда проще. Практически сразу в голове возникал нужный образ. А если его не было, то она просто отдавалась интуиции, судьбе. Просто начинала наобум что-то рисовать, и как-то само собой получалась готовая картина. Девушка говорила, что никогда не была сильна во всем этом литературном и даже сочинения в школе ей давались с трудом. Она жаловалась, что учительница ее постоянно ругала из-за этого, объясняя это тем, что Света ведь творческая личность, а значит и сочинения у нее должны быть хорошими. Некоторые люди не могли понять, что визуальное творчество отличается от словесного. Не все художники могли бы так красиво описать пейзаж словами, как делают это на своих холстах. И далеко не каждый писатель написал бы картину под стать своим феерическим описаниям.       - Я тут узнала одну прекрасную новость. – Света хитро улыбнулась, посмотрев на Тошу и поддавшись вперед. – У кое-какого куратора на следующей неделе будет день рождения. И он никуда не уезжает и остается праздновать здесь. Просто я случайно подслушала его разговор с Еленой Ростиславовной, которая пообещала приурочить следующий творческий вечер как раз этому событию. Я ему в подарок уже картину рисую. И ты тоже должен что-нибудь для него сделать. Попробуй написать лично для него стих. Ему обязательно понравится.       Тоша закатил глаза, после натягивая одеяло на голову. Он только отпустил от себя этот страх перед куратором, а Света взяла и напомнила. Но вдруг у него все же могло получиться? Быть может не со сцены, а позже наедине. Он бы прочитал Эрику свое стихотворение. Лично для него и больше ни для кого другого. В голове парня сразу предстал образ, как они стояли бы у забора за кураторским корпусом. Они сидели бы на земле, друг напротив друга. Эрик Львович скорее всего опять бы надел очки на макушку и сидел бы с закрытыми глазами, как он делает каждый раз на творческом вечере. Тоша прочитал бы ему свой стих, а после… А что после? Поцелуй? Вот так сразу?       Парень стянул с себя одеяло и тряхнул головой, сбрасывая с себя эти розовые наваждения. Уж слишком романтичными и нереальными они были. Но Света права. Пора было уже пересиливать свой страх: Тоша должен написать стихотворение для Эрика Львовича и прочитать его перед ним. Только перед ним. И никто другой не достоин был видеть и слышать эти строки.       Тоша выхватил у девушки тетрадь, после пытаясь найти чистые страницы. Таковых не оказалось, поэтому парню пришлось попросить Свету сходить за новой тетрадкой. Получив чистый экземпляр, Тоша вооружился карандашом и постарался набросать хотя бы несколько начальных строк, чтобы отталкиваться уже от них. Свету он попросил уйти. Та не стала обижаться, понимая важность этого события, и просто ушла в арт-комнату. Тоша остался наедине с собой, со своим творчеством. Со своими чувствами.