Грешники

       На экране монитора пестрят сообщения. Адам сидит перед ноутбуком и блуждает по сайту знакомств, точнее, он пробирается сквозь тонны шлака информации — выискивает развлечение для себя. Это не просто сайт, а бесконечный ресурс со шведским столом для извращенцев. Адам как раз из таких. Он тащится от еды и секса. Когда он не думает о еде, то думает о сексе. И наоборот. У Адама с детства нездоровый интерес к пище. Он обожал пробовать новые блюда — смаковал каждый кусочек. Любил рассматривать продукты, прикасаться к ним и в итоге поглощать.              С возрастом его начали одолевать разные эротические фантазии, так или иначе связанные с едой. Для Адама не существует одно без другого — совокупление допустимо исключительно на сытый желудок! В выборе партнера для коитуса у Адама есть важное условие: он обязан сводить в хороший ресторан и угостить ужином. Это его фетиш. Своеобразный пищевой кинк. Стоит упомянуть, что наличие симпатичной мордашки играет достаточно важную роль в данном безнравственном отборе. Да и член хотелось бы побольше. Но столь интимной детали Адам не научился предугадывать наперед. Косяк.              Успех. Адам лайкает фото приглянувшегося парня и кликает на него, чтобы рассмотреть поближе. На мониторе всплывает привлекательное лицо: пушистые русые волосы, светлые глаза, тонкий прямой нос. Адам удовлетворительно кивает изображению — подойдет. Он быстро отвечает на недавно присланное сообщение от симпатичного незнакомца. Волнительное предвкушение распространяющиеся по телу, как озноб во время лихорадки.              Адам щелкает пальцами. Дело в шляпе! Уже сегодня вечером он будет вкусно накормлен, оттрахан и полностью удовлетворен. Если все пойдет по плану. Адам не любит никаких «Если» и тратить время на размышление о провальных вариантах абсолютно не намерен. Зачем думать о фиаско, когда приятнее уповать на успех? Да и, в конце концов, если что-то пойдет не так, то всегда можно послать все к черту. Такое незамысловатое кредо вполне устраивало Адама и пока ни разу в жизни не подводило. Даже если он не будет удовлетворен сексом, то хотя бы полакомится в ресторане.       

***

      Ярко горящая надпись на крыше отеля гордо гласит: «Entrée au ciel». Адам останавливается напротив входа, мечтательно рассматривая ее, раздумывает над этим пафосным названием. Владельцы пятизвездочных хором многообещающе заявляют, что сейчас он переступит порог самого рая. Эта мысль забавляет Адама, он подавляет смешок.              Светлое и просторное помещение кишит людьми. Изысканные композиции с цветами расставлены по всему периметру холла, а персонал улыбается во все тридцать два. Правда, эти улыбки напомнили Адаму оскал хищников, но все же презентабельно. Администратор любезно провожает его до стеклянной двери ресторана с таким же пафосным названием, как и самого отеля, где Адама приветствует метрдотель и отводит к зарезервированному столику. Посетителей полно — хороший знак. Спутник Адама еще не появился, однако его это ни капли не беспокоит. Он пришел раньше, чтобы разведать обстановку. Конечно, было бы неплохо, если бы сегодняшний кавалер более чутко отнесся к их встрече. Явился пораньше, словно взволнованный школьник. Доля романтики никогда не повредит, пусть и напускной. Так считал Адам.                            Ужин в самом разгаре. Официант уже подает горячие блюда, каждый раз даря ослепительную улыбку, прежде чем опустить тарелки на стол. Адам заливисто смеется очередной глупой шутке. На самом деле ему не смешно. Просто он хорошо знает правила этикета, да и нужно отрабатывать угощение. Адам выкладывается на все сто.              Острый нож мягко входит в аппетитный стейк. Мясо буквально тает во рту. У Адама закатываются глаза от наслаждения, возбуждение внутри жадного организма растет. Оно проходит через желудок, отдает в пах и так по кругу. В конце концов, возбуждение оседает на стенках прямой кишки. Трапеза завершена. Адам смакует послевкусие от проглоченных блюд. Прожеванное удовольствие покоится в лагуне пищеварительных соков. Долгожданное насыщение прямо-таки подгоняет ко второй части извращенного ритуала. Адам знает, что буквально может обделаться, когда его будут долбить в зад, но это того стоит. Содержимое своего чрева он лелеет с особым трепетом и изо всех сил постарается не допустить такой осечки.              — Надеюсь, ты забронировал номер? — Адам соблазнительно стреляет глазками. Обезоруживающий взгляд попадает в цель.              — Обижаешь.       

***

      Вернувшись домой, Адам небрежно скидывает пиджак с затекших плеч и распускает туго затянутый галстук. Ступни назойливо зудят. Паршивое настроение усиливает накатившую усталость. Скидывая ботинки, он выругивается:              — Твою мать! Что за придурок? Даже отжарить как следует не смог! Еще эти дебильные шутки… Хвала небесам, ужин был довольно неплох, — Адам тяжело вздыхает и идет на кухню.              Он наливает себе вина, выпитого до этого казалось недостаточным. Алая жидкость наполняет бокал, следом отправляется в рот, который все еще разочарованно чертыхается. Адам вспоминает неудачный половой акт: член, напомнивший сардельку, коряво тыкал в его анус, а собственный причиндал так и висел, даже не соизволив встать. Да какой там встать, когда в тебя так вяло и неумело вбиваются… Адам облокачивается на стол и снова вздыхает. По ощущениям его анус теперь похож на разбухшую курагу. Неприятно. Адам уже задумывается о том, чтобы начать просить кидать незнакомцев фото своих фаллосов заранее. Еще хоть раз опростоволоситься — желание отсутствовало.              — Лошара! Повезло, что бабло есть… Отель и ресторан действительно были хороши!              Воспоминания вновь несут к сегодняшнему ужину. Воспроизводят в подсознании все вкусы и запахи — Адам заново возбуждается. Расстегивает брюки, выпускает наружу затвердевший пенис и обхватывает ладонью. Он скользит пальцами по влажной головке, двигает рукой вверх и вниз, увеличивая скорость. Импульс на дне живота растет. Сперма, разбрызгиваясь в разные стороны, струится наружу. Адам смотрит на заляпанную ладонь.              — Вот я и кончил. Жаль, для этого пришлось передернуть, — он хмуро констатирует факт, слизывая еще теплую влагу с руки.       

***

      Позавтракав сэндвичем с тунцом, Адам наливает себе вторую чашку кофе и садится за ноутбук. Ему поскорее хочется восполнить пробел, оставленный вчерашним разочарованием. Адам судорожно скролит ленту. Поисковая система фильтрует и накидывает ему предложения — заманчивые и недостаточно. Сегодня Адам придирчив. Допустить такую же промашку, как и вчера, ему не позволит гордость. Он обязан получить и насыщение, и оргазм. Компромиссы не принимаются — все или ничего.              Адам меняет старое фото в профиле на недавнее селфи, которое особенно хорошо удалось: голубые глаза выглядят еще более яркими, кожа, словно вся улитая хайлайтером, прямо светится, темно-каштановые волосы лоснятся здоровьем, а пухлые губы смотрятся очень чувственно в изгибе дерзкой ухмылки. Адам знает, что привлекателен, но это фото — фаворит. И он решает использовать свое секретное оружие, чтобы уж наверняка.              В углу экрана всплывает новенькое уведомление. Адам наводит курсор на иконку и щелкает мышкой. В учетной записи нет никакой информации, только снимок пользователя с поэтичным ником «Eat_Pray_Love». Адам приближает изображение: человек на нем выглядит слишком красивым, успешным и приличным для данного сайта. Несмотря на тонкий аромат подвоха — любопытство щекочет ноздри, разжигает интерес. Бесплатный сыр лишь в мышеловке, но кто не рискует… У Адама в профиле тоже не указано настоящее имя. Смешное «Сookie» красуется над недавно загруженным селфи. Незнакомец интересуется, нет ли у Адама желания провести с ним этот вечер, точнее, у «Сookie». Привлекательность мужчины зашкаливает, и Адам рвется в бой. Начинается виртуальный диалог, а может даже и флирт:              Сookie: «Я встану тебе в копеечку) И вообще, ты слишком мутный.»              Eat_Pray_Love: «Что же во мне такого мутного?»              Сookie: «Ты выбиваешься из контингента пользователей такого сайта. Слишком хорош. Конечно, если это твое настоящее фото)»              Eat_Pray_Love: «Настоящее. Об этом не волнуйся, как и о моих копеечках) Я могу себе позволить поход в дорогой ресторан. Видел, этот пункт прописан у тебя в профиле. Занятно.»              Сookie: «Все просто. Я люблю роскошь и хорошую еду.»              Eat_Pray_Love: «У меня к тебе немного другое предложение. Более интересное.»              Сookie: «Не думаю, что мой ответ будет положительным, но все же любопытно.»              Eat_Pray_Love: «Хочу пригласить тебя к себе в гости. Да. Дома у меня нет ресторана, но я шеф-повар и будь уверен, я тебя отменно накормлю, прежде чем поиметь. Все будет в лучшем виде.»              От вопиющей наглости собеседника Адам роняет челюсть на стол. За все время скитаний по фантомной сети настолько напыщенных индюков он еще не встречал. Адам сидит перед монитором и хлопает глазами, как голодный чихуахуа. Мероприятие намечалось сомнительное, хоть и весьма интригующие. Азарт настойчиво нашептывал в ухо: немедленно отправится в лапы этого нахального мудака, невзирая на все опасения. Мужик вполне мог оказаться маньяком. Адам понимал, что сегодняшним вечером есть риск стать закуской, а не пирующим принцем. Впрочем, он уже вошел в кураж. Адам принялся печатать ответ. Пальцы проворно застучали по клавиатуре. Набирая текст, он было хотел попросить скинуть фото содержимого штанишек самоуверенного повара — передумал. Уж до чертиков он офонаревший. Такой и правда скинет. Адам выбирает неведение, оставляет место для загадки. Пусть размер поварского хозяйства станет сюрпризом. Адам надеется — приятным.              Сookie: «Как беспардонно и самоуверенно.»              Eat_Pray_Love: «Так и есть. Но я не сомневаюсь, что ты будешь удовлетворен.»              Сookie: «А тебе какой с этого толк? Кроме моего тела, конечно.»              Eat_Pray_Love: «Ты любишь вкусно поесть, а я люблю готовить. Ты обворожителен. И мне хочется приятно провести вечер. У всех свои скелеты в шкафу. Да не бойся ты! Вернешься домой невредимым. Разве что зад будет саднить.»              Сookie: «Хорошо. Я согласен. Надеюсь, ты не окажешься психом.»              Eat_Pray_Love: «Скажи откуда и во сколько тебя забрать. Я пришлю за тобой машину.»              — Охренеть! Вот это сервис! Вот это на ферзя я нарвался! — присвистнув, изумляется Адам по окончанию переписки.       

***

      Адам решил не заморачиваться с прикидом — костюм надевать не стал. Не стоит добавлять излишней официальности. Широкий джемпер открывает обзор на ключицы, соблазнительно оголяя их. Джинсы сидят как влитые, подчеркивая округлость ягодиц. Вопреки прожорливости, Адам достаточно хорошо сложен: стройный, жилистый, с изящными плечами и ростом немного выше среднего. Адам вешает на шею подвеску. Последний штрих, точно бантик на подарочной упаковке. Пококетничав перед зеркалом, довольный собой, он обувается в лакированные коричневые челси и спешит в назначенное место.              К обочине подъезжает черный «Роллс-ройс», и Адам обалдевает пуще прежнего. Стараясь сохранить невозмутимость, он садится в машину. Водитель вежливо приветствует, заводит мотор. Машина срывается с места — пути назад нет. Адам нервно сглатывает. Волнение усиливается, отзывается нервным мандражом в руках. Мысли бегают, глаза мечутся по салону в поисках хоть чего-то отвлекающего. Бинго! Взгляд Адама падает на популярный журнал. Внутри сводки о лучших в мире ресторанах, шеф-поварах и изысканных блюдах. Он достает журнал из сетчатого кармана за водительским сиденьем. На обложке красуется великолепный трехъярусный шоколадный торт. Облизнувшись, Адам принимается разглядывать манящую картинку. Рот наполняет слюна. Счетчик волнения падает почти на нулевой уровень, все мысли заняты соблазнительным десертом.              Остаток поездки прошел без напряга. Весь путь учтивый водитель был достаточно молчалив. Профессионально вел машину и следил за дорогой. Сейчас он с вежливой улыбкой открывает дверцу «Роллс-Ройса». Они остановились у шикарного особняка, архитектура которого вызвала у Адама легкий приступ панической атаки. «Ну все! Мне точно крышка…» — думал он, когда шел следом за тем, кто доставил его сюда, словно пиццу. Они подошли к резным воротам. Водитель нажимает на кнопку домофона, после короткого сигнала раздается бархатный голос:              — Слушаю.              — Я доставил вашего гостя, Господин.              — Великолепно! Проводи его и можешь быть свободен.              Адама любезно сопровождают до точки назначения. Он неуверенно плетется сзади, все никак не может оправится после пафосного обращения «Господин».              В доме его встречает тот самый мужчина с фото. В реальности незнакомец выглядит еще лучше: высокий, мускулистый, с монгольскими скулами и четко очерченной линией подбородка. Проницательный взгляд карих глаз прожигает насквозь, кажется, что они пытаются проделать дыру в черепе. Пшеничные волосы аккуратно уложены, но пара прядей из челки все равно падают на прекрасное лицо. Он одет в льняную рубашку молочного оттенка. Не чисто белую и не с желтизной, а именно молочную. Она нахально не прикрывает подкаченную грудь, так как ее владелец не закупорился на все пуговицы. На ногах кофейные брюки свободного кроя из качественного хлопка и вместо домашних тапочек — эспадрильи небезызвестной фирмы. Мужчина выглядит достаточно стильно и одновременно просто. И впрямь слишком красив, успешен и приличен.              — Добро пожаловать! Я Симон, — говорит мужчина, протягивая руку.              — Адам, — подавая в ответ свою вспотевшую конечность, представляется Адам.              — Приятно познакомиться! Чувствуй себя как дома, Адам.              — Да. Хорошо.              — Ну что ж, пора перейти к самому увлекательному! Пойдем к столу? — Симон манит за собой, Адам кивает и послушно топает за хозяином дома.              Длинный стол ломится от изобилия закусок. Шикарная скатерть слепит глаза, вторит зажженным свечам на камине. По центру стоит колба с алой розой. Адам находит декор достаточно утонченным. Симон отодвигает стул с изящными узорами на ножках, приглашая присесть. Адам плавно опускается на мягкое вельветовое сиденье.              — Как тебе? — спрашивает Симон, удаляясь на кухню.              — Впечатляет, — честно отвечает Адам. Симон возвращается с подносом в руках. Он спускает с него изысканное блюдо. Потрясающий аромат распространяется по комнате.              — Это филе утки под брусничным соусом. Просто, но очень вкусно. Думаю, ты оценишь. Ничего, что я перешел на ты? Глупо фамильярничать. Итогом вечера все равно станет секс, — поясняет Симон и ставит тарелку перед Адамом, затем идет на свое место.              — Ничего. Симон, тебе не кажется, что ты все-таки слишком самоуверен? — Адам отрезает кусочек от несчастной птицы и кладет в рот. В душе он ахает от сногсшибательности вкуса, но старается не подавать вида. Нужно держать марку.              — Я по твоему лицу вижу, что ты в восхищении. Какая тут может быть неуверенность, — Симон невозмутимо пожимает плечами. — Ах, забыл налить вина! Какой же я рассеянный. Совсем забегался с этой готовкой, — он вскакивает из-за стола и несется к предварительно откупоренной бутылке.              Алкоголь с нотками мускатного ореха, черной смородины и сирени заполняет бокал — до неприличия благородный жидкий виноград. Симон дружелюбно кладет руку на плечо Адама, у того от неожиданности бегут мурашки.              — Вино ты тоже должен оценить, — Симон наклоняется ближе, мягкий шепот щекочет покрасневшие уши. Налив вина, он уходит обратно. — Не стесняйся, бери любые закуски. Все только для тебя!              Ужин просто потрясающий, у Адама сводит скулы от удовольствия. Он допускает вероятность, что это самый лучший прием пищи в его жизни. Гастрономический экстаз накрывает новыми волнами с каждым укусом и движением похотливой челюсти. Даже если секс будет неудачным, то качество блюд перебьет провал. Адам уверен в этом на сто процентов. Симон действительно гениальный повар.              — Основные блюда съедены! Пришло время десертов! — торжественно объявляет Симон.              Теперь на столе куча сладостей: крем-брюле, макаруны, тирамису, панакота, всевозможные кусочки тортов, собранные в единую композицию, конфеты ручной работы, соусники с сиропами, креманки со взбитыми сливками и другими топпингами. Стол просто ломится от изобилия сахара на сантиметры горизонтальной поверхности. У Адама глаза вот-вот вывалиться из орбит от кондитерского многообразия.              — Слушай, не слишком ли? — удивленно спрашивает он.              — Не слишком! Мне хотелось произвести на тебя впечатление!              — Все-таки ты с прибабахом, — заключает Адам.              — А что насчет тебя? — Симон пристально смотрит на него.              — Что насчет меня? — Адам растерянно хлопает ресницами.              — Да не нервничай ты! Мне просто интересно, почему твоим обязательным условием перед интимом является поход в ресторан?              — Прямо так интересно? — Адаму становится неловко.              — Да. Интересно! Хотя, возможно, я догадываюсь, в чем смысл. Скорее всего, мы родственные души.              — Родственные души… это ты к чему?              — Просто ответь.              — Ну… У меня особенные чувства к еде… Я не получаю удовлетворения от секса, не испытав удовольствия от еды перед ним. В моей вселенной одно без другого не существует, — Адам смущается еще больше.              — Ты очарователен, — умиляется Симон, — а я вот возбуждаюсь, когда красивые люди едят блюда, приготовленные мной. Особенно десерты. Это мой фетиш. Так что можешь не скромничать!              — Это комплимент? Про красоту.              — Это правда! Скажи, как тебе ужин?              — Самый прекрасный ужин в моей жизни! Даже если секс будет дерьмовым, ужин перекроет все! — откровенно отвечает Адам.              — Я не оставлю неудовлетворенным такой лакомый кусочек. Обещаю! А теперь будь паинькой и скушай для меня десерт. Я так старался!              Адам подвигает к себе блюдце с ванильным пирожным. Окунает палец в крем и демонстративно облизывает. Вкусовые рецепторы трепещут от восторга. Ложка пронзает воздушную массу, ломает бисквит и следом погружается в рот. Язык скользит по коже, собирая остатки крема с губ. Симон просто наблюдает — похотливо, настырно, ни на секунду не отводя карих глаз. Адам начинает распаляться. Этот гастрономический вуайеризм заводил не слабее волшебного вкуса пирожного. Адам тает под голодным взглядом, как сахар. Адам — обожженная карамель. Наличие зрителя побуждало устроить шоу.              Невозврат. Драйв овладевает Адамом. Он скидывает на пол тарелки, залезает на стол. Стягивает свой джемпер и бросает его в сторону. Воздух накаляется, становится плотнее и гуще. Воздух — облако амфетаминовой пыли. Одурманивает, раскрепощает, сносит крышу. Жертвы густых паров пойманы в невидимый капкан. Симон все так же безотрывно следит за бесстыдным спектаклем, разыгрывающимся на столе. Адам неторопливо расчищает себе путь. Сладкие преграды поочередно падают вниз. Адам ползет вперед, медленно, но решительно. Звон бьющегося стекла — аккомпанемент спонтанного представления, больше похожего на наркотический трип.              Адам застывает на середине стола, достает из колбы розу, резким движением отламывает нежный бутон. Сжимает кулак, разжимает — алые лепестки разлетаются по скатерти. После кладет в рот конфету и продолжает наступление. Симон смахивает прочь посуду перед собой. Вакантное место свободно. Адам достигает финальной точки, останавливается. Он стоит на четвереньках и заглядывает в глубину карих глаз. Зрительный контакт сквозит напряжением. Сексуальным напряжением. Симон не выдерживает и притягивает Адама коротким и сильным рывком. Они сплетаются языками. Страстный поцелуй отдает шоколадом.              Влечение — странная штука. Оно может проявляться с первых секунд, а может не возникнуть вовсе. В данном случае влечение выбило дверь с ноги и ворвалось в комнату. Симон берет уцелевший соусник с кленовым сиропом и льет на обнаженную грудь Адама. Прохладная и липкая субстанция медленно стекает к животу. Адам вздрагивает. Губы скользят по подслащенному телу. Симон слизывает сироп, посасывает напряженные соски, ловко стягивает с Адама джинсы. Симон гладит острые линии липкого тела, опускается к ягодицам. Стройность Адама — умелая маскировка чревоугодия.              — Подожди! Я хочу тебе отсосать!              Абсолютно нагой и перемазанный Адам слезает со стола и опускается на колени. Затем расстегивает кофейные брюки, оттопыривает резинку нижнего белья — миру открывается вид на каменный стояк. Адам смотрит на освобожденный член и невольно думает о французском багете. Размер полового органа напротив его лица шокирует. На секунду у Адама возникает желание сбежать куда подальше, дабы не рисковать. Ему совсем не хочется быть разорванным напополам. Помедлив, Адам все-таки принимает вызов — почтибагет погружается в рот.              Симон глухо стонет, сжимает каштановые волосы и подается вперед, все глубже и глубже внутрь. Ноющее горло сжимает пульсирующий член, густая сперма выливается в глотку. Адам проглатывает все до капли. Не в его интересах разбрасываться тем, что можно съесть. Свежевыработанный белок очень полезен.              Отшвырнув в сторону стул, Симон вскакивает с места. Хватает сидящего на коленях Адама и чуть ли не бросает на стол. Пальцы опускаются в соусник с кленовым сиропом, когда они снова выныривают наружу, янтарные нити тянутся следом. Симон вставляет их по одному прямо в Адама, растягивает тугой анус. Сиропная жижа хлюпает, смешиваясь с ректальной слизью. Непристойные всхлипы срываются с губ Адама, дыхание сбилось. Он полностью растекся — желе под палящим солнцем. Симон виртуозно выполняет роль небесного светила.              Симон приставляет влажную головку к размягчившемуся кольцу мышц и решительно вгоняет член на всю длину. Адам вскрикивает, у него буквально летят искры из глаз. Симон зависает над липким телом, дает время привыкнуть к своим габаритам. Спрашивает:              — Я начну двигаться?              — Вытрахай из меня всю душу!              Симону не просто дали согласие. Ему перерезали тормозные шланги. Теперь только бешенная скорость ненасытной похоти, только хардкорное ралли. Симон яростно вколачивается в извивающегося под ним Адама, тот все крепче прижимает его к себе скрещенными на бедрах ногами. Они впиваются в друг друга ногтями, губами и зубами. Бесконечный уроборос страсти не стихает ни на секунду. Два тела, две души, два извращенца утоляют свой неутихающий голод. Сейчас они предельно честны и откровенны в своих желаниях. Сегодня они настоящие — без масок, без напускной нормальности.              Оргазм не был похожим на стандартный фейерверк — разрывная граната, ни меньше. Симон и Адам, раздробленные, лежат на столе и изучают потолок — собирают себя по кусочкам. Роскошь скатерти небрежно помялась и испачкалась. Адам украдкой поглядывает на Симона, пытается прочесть его эмоции. Отчего-то сердце колотится под ребрами радикально по-новому. Хочется заговорить, но Адам не решается. Тишина и тяжелое дыхание наполняют комнату. Это электрическое безмолвие никто не решается оборвать. Адам играючи менял одноразовых партнеров каждый раз после очередного ужина. Он, как мотылек, загнанный под абажур торшера, все время бился о лампочку своих фетишей. На удивление, в этот миг все его мысли занимал лежащий рядом Симон. Судьба непредсказуема. В одно мгновение она может повернуть колесо фортуны и звонким щелчком изменить привычные ориентиры. Впервые в жизни Адама зацепило что-то настолько же сильно, как еда и секс. А может, даже сильнее.              — Может, как-нибудь повторим? — нарушив молчание, предлагает Симон.              — Я согласен, — губы Адама невольно расплываются в счастливой улыбке.