Критическая ситуация

Вся неделя прошла довольно спокойно – Маша пришла в среду утром, угостила меня кофе и принесла эклеры. А в пятницу заявилась с заварными пирожными. Поблагодарив ее, я усмехнулась: — У меня складывается ощущение, что ты пытаешься меня откормить. Маша выпрямилась, посмотрела на меня критически, хмыкнула, чуть отодвинулась, продолжая пристально меня рассматривать, и, наконец, ответила: — Нет. У тебя хорошая фигура. Одно пирожное не повредит. — Ты сейчас что, оценивала меня? – поразилась я ее наглости. — Нет, — спокойно пожала плечами Мария. – Просто пялилась, — рассмеявшись, она сделала глоток кофе из своего стакана. — Какие планы на завтра? — Поработать. А потом у меня тренировка. Надо же будет избавиться от жировых отложений после этого пирожного и эклера в ту среду, — усмехнулась я, поглядывая на аппетитный десерт, к которому еще не притронулась. У меня хорошая сила воли. Но я сладкоежка. — Не придумывай, ты в отличной форме, — бросила она как бы между делом и уселась на край стола, который занимала ранее. – Вечером ты свободна? — Ты просто интересуешься или с какой-то целью? – вопросом на вопрос ответила я. — С целью. Я заеду за тобой в районе восьми. Возьми что-нибудь накинуть, а то опять будешь мерзнуть, — улыбнулась она, продолжая спокойно пить кофе. — А я разве сказала, что свободна? — Если бы ты была занята, ты бы уже оповестила об этом, — вздохнула Маша и встала с места. – А так как ты задала кучу ненужных вопросов, значит, ты свободна. — Интересная логика, — покачала я головой. — В общем, договорились. — Нет, не договорились! – воскликнула я. – Тебе вообще не пора работать? Кажется, твое рабочее место на другом этаже. — Я сказала начальнику, что у тебя было ко мне задание, — пожала она плечами и поджала в усмешке губы. — Пре-крас-но, — протянула я, цокнув. – Прикрываешься мной? — Исключительно ради твоего же блага. Ладно, я пошла. В восемь буду у тебя. — Я не сказала «да»! – прокричала я Маше уже в спину, но она даже не обернулась. Поразительная самоуверенность!

***

В субботу днем, когда я вернулась из спортзала, что располагался во дворе моего дома, от нее пришла смс. Мария СПТ: «Буду в 20:00. Оденься удобно и тепло!» Покачав головой, я только вздохнула и убрала телефон. Даже отвечать на это не стану. Но что она придумала, признаюсь, мне было интересно. Настолько, что я даже решила выйти к назначенному времени, чтобы это узнать. Погода стояла теплая, поэтому я взяла лишь тонкую толстовку. Уложив все необходимое в поясную сумку, надела кроссовки и направилась к двери. Когда вышла на улицу, осмотрелась в поисках грязно-серой иномарки, но не увидела ее. Зато мой взгляд привлекла фигура около… мотоцикла. Прищурившись, я уставилась на мотоциклиста, не веря глазам. По направлению ко мне шла… Маша. В черных джинсах, белой футболке и кожаной куртке она выглядела, как элитный головорез. В руке у нее был шлем, а на лице сияла улыбка. — Привет! – она подошла ко мне и осмотрела. – Отличный выбор одежды. Подходит. — Ты… Ездишь на мотоцикле?! – пораженно спросила я, глядя не на нее, а на большого двухколесного монстра. Он выглядел, как спортивный байк – черный, матовый, со стальными вставками на корпусе. У меня с мотоциклами не ладилось. Когда-то я мечтала научиться управлять им, но после того, как слетела с мопеда, разбив коленки и локти, передумала. Маша оглянулась на свое транспортное средство, словно забыла, что она приехала на нем, и, когда снова повернулась ко мне, кивнула. — Да. — Если ты думаешь, что я на него сяду, то ты очень ошибаешься. Пока, — усмехнулась я и развернулась, чтобы вернуться домой. — Стой-стой-стой! – Маша в два счета оказалась впереди меня и преградила дорогу. – Я хороший водитель, тебе не о чем беспокоиться! Я уже две недели, как получила на него права, — улыбнулась она. — Что?! – вспыхнула я. – Уйди с дороги. — Да подожди, — схватив меня за руку, она заставила меня остановиться. – Я пошутила, — отсмеявшись, Маша покачала головой. – Я езжу на мотоцикле с двенадцати лет. У папы был «Урал». В восемнадцать получила права на машину, а в двадцать категорию мото. Не переживай. Я вожу аккуратно. Ни одной аварии, — улыбнулась она, пытаясь меня успокоить. – Тьфу-тьфу-тьфу. — Слушай, я люблю скорость, правда, даже очень. Но не когда под моей задницей два всего колеса и никакой защиты. Мы не можем поехать на моей машине… Куда там мы едем? — Нет, туда не проедешь на машине. Даже на твоей, — покачала она головой. – Не бойся, пойдем. Я дам тебе шлем. — Конечно, дашь, куда ты денешься. Если будет нужно, я и твой сниму, — проворчала я. — Надевай два, если хочешь, — рассмеялась она и потащила меня за собой. Когда она дала мне белый круглый шлем, я с сомнением посмотрела на него. Постучав по нему пальцем, словно проверяя на прочность, перевернула его, отстегнула ремешок и надела на голову. — Давай помогу, — громко проговорила Маша, так как шлем уже глушил окружающие звуки. Она потянула фиксирующий ремешок и застегнула его. – Нормально? Я покрутила головой, понимая, что хоть внутри шлем был мягким, сам он весил не меньше килограмма, и кивнула. Мария взяла второй шлем и надела его. У нее был черный матовый, и выглядел он даже слегка агрессивно, как и ее мотоцикл. Я в них не разбиралась, но понимала, что это не самая бюджетная модель. Интересно, если у нее недешевый мотоцикл, почему такая стремная машина? Она села на мотоцикл и дала мне знак сделать то же самое. Вскарабкавшись на него, я осмотрелась, пытаясь понять, куда поставить ноги. Маша показала мне, где находится подножка и, повернувшись, подмигнула: — Держись крепче. Понимая, что другого выбора у меня нет, я просунула руки под ее куртку, обхватив туловище. Почувствовав аромат ее туалетной воды, я лишь могла быть благодарной, что она не пользовалась каким-нибудь лосьоном «Огуречный» или «Дипломат». Мария опустила щиток и уже через пару секунд я почувствовала, как мотоцикл под нами завибрировал. Я сжала руки вокруг ее талии еще сильнее, понимая, что уровень адреналина сейчас у меня на максимуме. А когда мы тронулись с места, клянусь, я даже вспомнила молитву, которой меня в детстве учила мама. Спустя полчаса я уже не пыталась сломать Маше ребра, а держалась достаточно спокойно, даже получала удовольствие от мелькающих пейзажей, от ощущения ветра, навстречу которому мы неслись, от теплоты асфальта, которую невозможно почувствовать, сидя в машине. И когда мы заехали по узкой дорожке на какое-то поле перед лесом, я прокричала: — Куда мы едем? Но Маша только головой покачала и лишь увеличила скорость. Амортизаторы работали прекрасно, иначе я бы отбила себе задницу. В начале десятого она остановилась и заглушила двигатель. Сняла шлем и повернулась ко мне. — Приехали. Вокруг нас был только лес, и я нахмурилась. — Куда? — Пойдем и узнаешь. Мы слезли с мотоцикла, и я слегка покачнулась. — Сейчас привыкнешь, — Маша без слов поняла мое состояние и улыбнулась. – С непривычки так бывает. — У меня задница все еще вибрирует, — пробормотала я, и она рассмеялась. Достав из бокового кофра рюкзак, Маша закинула его на плечи и, указав рукой куда-то вглубь леса, кивнула: — Идем. — Ты в самом деле думаешь, что я пойду? Ты понимаешь, как это выглядит? — Что? Как? — Ты привезла меня черт знает куда, взяла какой-то плотно набитый рюкзак и тащишь меня в лес! Может, у тебя там топор, лопата и пластиковые пакеты! — Нет, там ничего такого нет, — с абсолютно серьезным лицом ответила она и посмотрела на часы. – Идем, а то опоздаем. — Куда?! — В одно место. — Что за место? – не унималась я. — Слушай, я тебя могу просто закинуть на плечо и донести, если ты не пойдешь сама. Но мы же не будем до этого доводить? — Конечно, нет, — фыркнула я. — Тогда пойдем, — Маша снова кивнула и направилась в лес. Постояв несколько секунд на месте, я не придумала ничего лучше, как отправиться за ней следом.

***

— Мы в поход идем? У тебя там палатка? Я не взяла зубную щетку, — бормотала я, пока мы пробирались по лесу. Вокруг стрекотали насекомые и все еще пели какие-то птицы. — Господи, сколько вопросов, — протянула Маша, продолжая идти вперед и задерживая ветки деревьев, чтобы они не хлестали меня по лицу. — А тут есть клещи? Я не делала прививку. — Нет тут никого, — проворчала она, явно теряя терпение. – Ну, точнее, наверное, есть, но к тебе они не полезут. — Почему это? — У животных есть инстинкт самосохранения. — Очень смешная шутка, — скептично отозвалась я. – Я не хочу получить укус клеща и сдохнуть. — Есть риск, только если он энцефалитный. А они не такие популярные, как ты думаешь. — Ты говоришь, как профессионал по клещам! — С меня их не раз снимали, — рассмеялась Маша, пробираясь вперед. — В самом деле? — Конечно! Я же жила в деревне! Каждый год минимум по два цеплялись. Особенно, когда открывался грибной сезон. — С ума сойти, — пробормотала я, радуясь, что родилась далеко от деревни и не знала всех этих «прелестей». — Что, а ты, видимо, ни разу с ними не сталкивалась? – догадалась Маша. — Нет. Я никогда не была в деревне. — Что, совсем? – она даже обернулась от удивления. И в этот же момент ей прилетело по лицу еловой веткой. – Ай! — Вот. Вот они, плюсы похода – чтобы какое-нибудь дерево выткнуло тебе глаз! – поучительно проговорила я. — У тебя что, даже дачи не было? Бабушки-дедушки не жили в деревне? – продолжала допытываться она, но уже не оборачивалась, а внимательно смотрела вперед. — Нет. У нас есть загородный дом. Но он находится в коттеджном поселке. А бабушек-дедушек у меня не было. Точнее, они, конечно, были, иначе как бы я появилась на свет, но я их при жизни не застала. — Сочувствую. — Нечему сочувствовать. Я их не знала, — пожала я плечами. — Я сочувствую тому, что ты не узнала, каково это – когда бабуля печет твои любимые пирожки, как вытирает тебя махровым полотенцем после бани, как кричит на всю округу, зазывая тебя и твоих товарищей на обед. Это… Это круто. — Не вижу тут ничего крутого. Я родилась в городе и мылась в ванной. А пирожки… — я замолчала на секунду, вспоминая вкус маминых пирожков с вареньем. – Пирожки можно купить в магазине. — Какая же вы урбанизированная, Элина Германовна! – рассмеялась Маша и замедлила шаг. – Так, мы почти пришли. — Да неужели! Я уж думала, мы до утра будем блуждать в темноте по лесу! – проворчала я и чуть не врезалась в ее спину. – Что? Что там? Змея?! – шепотом спросила я, выглядывая из-за ее плеча. — Какая змея, Господи. Ежик! — Е… Ежик?! – поморщилась я. — Да! С ежатами! Смотри! – она наклонилась и отвела в сторону пышную ветку, и я увидела ежа, свернувшего клубком, и рядом с ним было два маленьких клубочка – ежата. — Ой, а они милые. — Да. Блин, даже угостить их нечем. — Вон какие-то ягоды растут, — я ткнула рукой в сторону куста, росшего совсем рядом. — Во-первых, эти ягоды ядовитые, — строго проговорила Маша. – А во-вторых, ежи – хищники. — Точно! – вспомнила я. – Я это знала. Еще удивлялась, когда видела на рисунках ежа с яблоком. — Вот змея бы ему подошла… — загадочно пробормотала Маша и усмехнулась. — Ты на что намекаешь?! – возмутилась я. — Просто сказала, — рассмеялась она и, осторожно опустив ветку обратно, снова двинулась вперед. – Идем. Мы почти на месте. — Я очень на это надеюсь. Через несколько минут мы вышли на большую поляну. Трава была короткой, а само место находилось будто на возвышении. С него открывался прекрасный вид на реку, по обеим сторонам которой был лес. — И что это? Мы шли сюда, чтобы полежать на травке? – ворчливо заметила я, когда Маша прошла на середину поляны и расстегнула рюкзак, из которого достала большой плед. — Потерпи еще десять минут, — проговорила она, взглянув на часы. Мария расстелила плед на траве, достала два стакана, небольшой термос и контейнер, в котором лежали два бутерброда. — Садись, — она похлопала по пледу рядом с собой и открыла термос. Уже через пару секунд в моей руке был стакан с горячим чаем. Аромат смородины пробирался прямо в ноздри, щекоча рецепторы. – Бутерброд? Я отрицательно покачала головой и осмотрелась. Мы в середине леса. На какой-то лужайке. Почти ночью. Просто чудесно. Маша пожала плечами и откусила здоровый кусок, тут же запивая его чаем. Она так аппетитно ела, что я почувствовала, как мое слюноотделение усилилось. — Ладно, давай свой бутерброд, — проворчала я, сдаваясь. И только хмыкнула над выражением лица Маши, когда она, ухмыльнувшись, протянула мне контейнер. К счастью, она ничего не сказала, иначе непременно узнала бы о себе много нового. Когда я уже доедала бутерброд, она пихнула меня в плечо и, подложив под голову рюкзак, улеглась. Просто взяла и легла! Я только открыла рот, чтобы что-то сказать, как услышала какие-то выстрелы. Непроизвольно вздрогнув, я подняла голову в сторону этих выстрелов. И поняла, что это не стреляли, а это были… фейерверки! На огромном небе почти прямо над нами рассыпались десятки и сотни разноцветных искр, то сливаясь, то отталкиваясь друг от друга. — Что… это… такое… — завороженно глядя на небо, спросила я. Я не была любителем фейерверков. Но то, что происходило здесь, напоминало какое-то световое представление, причем у нас были билеты на самый первый ряд. — На той стороне реки загородный клуб. Там каждые выходные свадьбы, — ответила Маша. – И шоу фейерверков – как подарок молодоженам от клуба. — Это… Это очень красиво, — искренне прошептала я, не в силах оторваться от этого зрелища. — Да… В городе такого не увидишь, — усмехнулась Маша и закинула руки за голову. – И это стоит того, чтобы тащиться сюда в такую даль. — Определенно, — кивнула я, тоже принимая положение лежа. Если бы мне предложили еще раз сюда съездить, хотя теперь я уже знала, сколько времени это занимает, то все равно бы согласилась. Шоу длилось около пятнадцати минут, и каждая из них стоила времени, потраченного на дорогу. Когда оно кончилось, мы с Машей почти одновременно сели. Она разлила по стаканчикам оставшийся чай и втянула ноздрями прохладный воздух. — Не замерзла? — Немного, — призналась я, понимая, что стоило взять с собой толстовку потеплее. — Держи, у меня есть еще кофта, — Маша достала из рюкзака широкий свитер с капюшоном и протянула мне. — У тебя рюкзак с каким-то секретом? – спросила я, натягивая ее кофту сверху. Она пахла ее духами. — В каком смысле? — Ты постоянно из него что-то достаешь, будто там есть второе дно. Как скатерть-самобранка. — А, нет, — рассмеялась она. – Он просто вместительный. — А почему не видно звезд? Мы же за городом, — проговорила я, обратив внимание, что небо темное без единой горящей звезды. — Скорее всего, тучи. Вон луна проглядывается, — Маша ткнула пальцем вверх, указывая на ночное светило. — Тут так тихо, — пробормотала я, понимая, что из-за фейерверков даже птицы заткнулись и притихли. — Здорово, правда? — Если бы не постоянное ощущение, что по мне кто-то ползает, то да, — тихо ответила я и услышала смешок Маши. — Ты неподражаема. Я лишь вздохнула на это заявление. Что есть, то есть.

***

Когда подул сильный ветер, Маша решила, что пора собираться. Встала и убрала все вещи обратно в рюкзак. — А мне только начало здесь нравиться, — прокомментировала я, убив очередного комара на своей щеке. – Даже укусы уже так сильно не ощущаются. Наверное, у меня уже аллергическая реакция – все словно онемело. — Ты – язва, — рассмеялась Маша и, согнав меня с пледа, собрала его, аккуратно сложив. Только мы двинулись вперед, освещая себе путь фонариками, как сверкнула молния и тут же прогремел гром. — Пре-крас-но, — протянула я, подняв голову. – Еще дождя мне не хватало. — Не успеем, — пробормотала Маша, тоже взглянув на небо. Вверху были видны небольшие черные пятна сквозь дыры в кронах деревьях. — Куда не успеем? — До того, как дождь начнется. — Почему? Я уверена у нас еще… — договорить мне не удалось, так как шум стал сильнее, и через мгновение я почувствовала первые капли дождя. – Ладно. Мы не успеем. — Черт, — прошипела Маша, поднимая воротник куртки. – Надень капюшон. Ливень будет. — Откуда ты знаешь? — Чувствую. — Ты у нас ходячая метеорологическая станция? – не смогла я промолчать, морщась от воды, что попадала на меня. — Я знаю, что когда дождь шумит вот так и с таким ветром, он будет сильным. Годы жизни на природе научили меня этому. — А-а-а, ну, конечно. А просто заглянуть в прогноз погоды нельзя было? Или такими благами цивилизации ты не пользуешься? У тебя дома поди еще солнечные часы? — Можешь язвить сколько влезет. Зато я умею выживать в дикой природе, а ты нет. — Если бы ты не затащила меня сюда, мне бы эти знания и не понадобились… Что ты делаешь? – не выдержала я, видя, как она подскочила уже к третьему дереву и задрала голову. — Иди сюда. Тут сухо и дождь сюда почти не попадает, — она махнула рукой, подзывая меня. Когда я оказалась рядом, Маша снова достала плед и, развернув его только на четверть, постелила прямо у ствола широкого мощного дерева. — Мы что, тут будем сидеть?! — А ты хочешь бродить в ночи по лесу под дождем? Все равно нужно дождаться, пока он кончится. Это правила безопасности. — Типа когда он кончится, то дороги сразу высохнут? – скептично поинтересовалась я, но все же уселась рядом. — Конечно нет, но будет гораздо проще. Я не хочу рисковать, — тихо ответила она и откинула голову на ствол дерева. Мы посидели в тишине какое-то время, и когда я почувствовала, что моя задница начала затекать, так как я уселась на корень, торчащий из земли, то не выдержала: — А если он будет идти всю ночь? — Скоро кончится, — спокойно ответила Маша, даже не открывая глаз. Было ощущение, что она медитирует или спит, сидя на земле. — Откуда ты знаешь? — Небо светлеет, — она подняла голову и указала вдаль. – А вообще я люблю дождь. Особенно, если в этот момент ты в теплом доме. В печи потрескивают дрова, на столе горячий чай с какими-нибудь пряниками… Тебе двенадцать и впереди еще вся жизнь… — Господи, что это за плач Ярославны? – простонала я. – Куда лучше – теплая квартира с видом на целый город, бокал вина и неприхотливая музыка в колонках. — Ты в самом деле считаешь, что город – это верх комфорта? – она открыла глаза и повернула ко мне голову. — Я – да, — кивнула я решительно. — Но тебе же не с чем сравнивать. — Почему? Я была… на островах. Чем тебе не дикая природа? — Это не то. Да и на островах ты наверняка не в бунгало жила. — Конечно, нет, в отеле, — рассмеялась я. – Мне нужна мягкая кровать и чтобы в ней не было никаких насекомых. — То есть, я полагаю, и в походы ты не ходила? — В походы? – ужаснулась я. – Конечно нет. Ни за что. Туалет с ямкой в земле и лопухом вместо туалетной бумаги? Нет, спасибо. — Ну, это же так приземленно! Зато сколько других плюсов! Это же… Новые ощущения, единение с природой… Чувствуешь себя первобытным человеком! Первопроходцем! — Вот именно – первобытным человеком. Люди столько лет развивали цивилизацию, а ты прешься в поход, добровольно отказываясь от прогресса. — За-ну-да, — рассмеялась Маша. — А ты, я так понимаю, любительница походов, палаток и песен под гитару у костра в шапочке «Лыжня-95»? — Я – да. Я такое люблю. Мой отец часто нас в походы водил. Правда, когда мы были совсем маленькими, оказалось, что он просто уводил нас в ближайший лес окольным путем. Там до дома можно было за двадцать минут добраться. Но нам казалось, что мы черти где и нас уже никто не найдет, — улыбнулась Маша, качая головой. — Твои родители живы? – неожиданно спросила я. Неожиданно, потому что меня саму удивил мой вопрос. Неужели мне интересно? — Да, слава Богу, живы, — ответила она и замолчала. — Ну? – с нажимом проговорила я и посмотрела на нее в ожидании. — Что «ну»? — Расскажи о них, — закатила я глаза, вздыхая. — О, правда? – довольно усмехнулась она. – Неужели тебе интересно? Или это на тебя так влияет местный воздух? — Ты во-о-от настолько, — показав указательным и большим пальцем крошечное расстояние, проворчала я, — от того, чтобы я пожалела о своем вопросе. — Ладно-ладно, — Маша подняла руки вверх, словно сдаваясь. – Как скажешь. Ну, что тут рассказывать? Они вместе целую вечность. Познакомились, когда еще в школе учились. — Тоже в деревне? – перебила я ее. — Ну… да… Ты думаешь, в деревнях нет школ? Мы все-таки не в пятнадцатом веке, — ворчливо заметила Маша, но продолжила. – В общем, вместе они со школы. Мой брат родился, когда им по семнадцать было. — Ого, — снова не сумела я промолчать. – Семнадцать! Это же дети совсем. — Ну, в деревне в семнадцать ты уже можешь сам позаботиться о себе. В смысле, что ты это умеешь. Но да, ты права, по сути, они были еще детьми. — И как они… справились? – недоумевала я. — Тут вступила в дело бабуля, — довольно рассмеялась Маша. – Она взяла всю работу и воспитание о Лехе на себя, чтобы мои родители хотя бы школу могли окончить. — А институт? — Там уже не до института было, — покачала головой Мария. – Папа ушел в армию, мама пошла работать. Когда он вернулся, через год родилась Вера. Потом еще через год я. Папа тогда тоже уже работал, так что мама могла заниматься с детьми. Ну, бабушка, конечно, помогала. Потом еще Светка с Димой родились. — С ума сойти, — покачала я головой. – Пять детей! Тут с одним-то я даже в теории не понимаю, как справиться, а тут… пять! Это… Это на четыре больше, чем один! И еще и в деревне! — А ты технарь, да? — В смысле? — Считаешь хорошо, — рассмеялась Маша. – Да. Пять детей. И знаешь, ты, может, и не поверишь, но мы все хорошо жили. Не нуждались ни в чем. Еда всегда своя, хозяйство. Молоко, творог, сыр, мясо. Все свое. Папа на охоту ходил, часто городским потом продавал мясо. Бабуля тоже помогала – у нее пенсия хорошая. Да, у нас не было брендовых шмоток, мы донашивали друг за другом, но… Нам они и не были нужны, — усмехнулась Мария. – Не навоз же месить в «Конверсах». — Ну, не знаю, — рассмеялась я. – Я навоз не месила. И не донашивала. У меня нет сестер и братьев. — Да. Я помню. Золотой ребенок. — Звучит как оскорбление. — Нет, это не оскорбление. Просто… Я никогда не пойму тебя, а ты не поймешь меня. Мы разные. — Это факт, — слишком горячо подтвердила я. — Но это не делает тебя чем-то лучше, ты же это понимаешь? К тому же… Я бы ни за что не променяла свое детство. Оно у меня было счастливое. Меня любили, у меня большая дружная семья, где все друг за друга горой. А это самое главное. — Ты навещаешь их? – спросила я, чувствуя какую-то ностальгическую грусть. — Да, раз в несколько месяцев я езжу в деревню. Путь неблизкий – полтора суток на поезде, потом еще на автобусе два часа. Но когда я приезжаю туда… — она мечтательно улыбнулась. – Словно в детство возвращаюсь. Плюс все мои братья и сестры остались там. Старшие завели семьи, у Веры уже двое детей. У Лехи один. Они живут в деревне, переехали только в отдельные дома, конечно. А Светка с Димой остались пока жить с родителями. — Почему, кстати? — Почему они там остались? — Скорее, почему ты уехала? — Ну, знаешь, в деревне не так просто найти себе пару, если тебе не нужен парень-тракторист или свинопас. Я понимала, что личного счастья не устрою, если останусь там. Поэтому, — она пожала плечами, — я уехала. Плюс, у меня есть амбиции. — А родители в курсе? — Про амбиции? Думаю, да. Я закатила глаза на ее шутку и покачала головой: — Про твою ориентацию. — Ах, это… Мы никогда не говорили об этом откровенно, но мне кажется, они догадываются. Не знаю. — А твои сестры или братья? — Только Дима. Он самый младший из нас, и мы с ним… Не знаю, родственные души, что ли. Он меня с полуслова понимает. С остальными у меня тоже хорошие отношения, но он… — Особенный? — Мой любимчик, — улыбнулась Маша и потянулась. – А какое у тебя было детство? Родители? — У меня было все нормально. Я носила хорошую одежду, еду мы покупали в магазине и все у меня было прекрасно, — почти скороговоркой ответила я. – Похоже, дождь почти кончился. Маша посмотрела на меня, но ничего не ответила. Встала, прислушиваясь, и кивнула. — Можем идти. — Наконец-то! – я бодро соскочила с места и включила фонарь на телефоне. – Пойдем быстрее, я уже устала от этого единения с природой.

***

Когда она привезла меня домой, было за полночь. Я очень хотела спать, и не скрывала этого – за последние десять минут пути я трижды зевнула. Поэтому, оказавшись на земле, я сняла шлем и отдала его Маше. — Спасибо за полянку, комаров и посиделки под дубом. Или что там за дерево было, — проговорила я. — Тебе нужно учиться видеть прекрасное в простых вещах, — рассмеялась она, подняв «забрало». — А тебе – планировать мероприятия в соответствии с погодой. И сменить очки. — Опять? – простонала она, запрокинув голову. — Снова. Ты обещала их сменить, если я схожу с тобой на свидание. — Да. А ты была уже на двух, точно, — кивнула Маша, улыбаясь. — Сегодня было не свидание. Я его так не обозначала. — Продолжай в это верить, — усмехнулась она, заводя мотоцикл. – Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответила я задумчиво. Кивнув на прощание, развернулась и направилась к подъезду. Я была уверена, что сегодня она попытается что-то предпринять. Как-то намекнуть, что-то сделать, чтобы добиться хоть какой-то доли интимности. Но Маша была спокойна и непоколебима. Вела себя, как друг, хотя и оказывала недвусмысленные знаки внимания. Это сбивало с толку. Я привыкла к другому. Ее же поведение я объяснить просто не могла. Если это ее способ заинтересовать, то он очень оригинален. И непонятен.