Критическая ситуация

Всю следующую неделю я вообще мало что понимала. Она приходила в те дни, когда я была в офисе, угощала меня кофе и какими-то сладостями, всегда разными, рассказывала какую-нибудь смешную историю или мы обсуждали что-то по работе, и уходила к себе. В среду правда ей удалось вытащить меня в небольшой ресторан на обед. Не знаю, почему я согласилась – раньше всегда отказывалась, а она все продолжала предлагать. Но в этот раз… Не знаю, захотелось наградить ее за усердие, что ли. Да и, что скрывать, я уже привыкла к тому, что она постоянно крутится где-то поблизости, а тут мы стали работать на разных этажах, и мне недоставало ее бормотания. Поэтому я согласилась пойти на обед. Это был ресторан вьетнамской кухни, и я поразилась тому, как много она о ней знает. Маша посоветовала, что заказать, чтобы не сжечь желудок, и мы почти час спорили о том, какое образование хуже и бесполезнее – педагогическое или юридическое. И перед тем, как выйти из лифта, она сказала, что в субботу мы должны сходить в одно крутое место, и что у меня есть еще два с половиной дня, чтобы придумать слова благодарности, когда мы туда попадем. Я лишь покачала головой и усмехнулась. Но когда осталась в кабинете одна, поняла, что все еще стою и улыбаюсь. Улыбаюсь тому, что мы должны встретиться в субботу. Пре-крас-но.

***

В пять я вышла из дома, получив смс от Маши, что она ждет меня у подъезда. Увидев, что вместо мотоцикла стоит ее обычная старая иномарка, я даже слегка расстроилась. Я много думала о той прогулке в лесу, вспоминая, как будоражила меня эта поездка, скорость и ощущение, разливающееся по телу. Это было возбуждение. Адреналин всегда вызывал во мне чувство возбуждения. Когда я была в какой-то экстремальной ситуации, мне хотелось секса. Но так как осуществить это было не с кем, напряжение копилось и копилось. И оставалось лишь надеяться, что эта встреча будет спокойной, и мы не пойдем лазать по горам или не будем сплавляться на байдарках по какой-нибудь горной реке. Хотя я не была уверена, что у нас поблизости где-то есть горные реки. Сев в машину, я увидела несколько коробок, что аккуратно стояли на заднем сидении. — Неужто ты переезжаешь от своей соседки? — Что? – не поняла Маша, но увидев мой взгляд, покачала головой. – А, это, нет. Работа на завтра. — Зачем ты работаешь курьером? – пристегнувшись, спросила я. – Я знаю твою зарплату и также знаю, сколько стоит аренда жилья. Тебе хватило бы на отдельную квартиру. Пусть не в центре, но более-менее сносную снимать можно. — Я не нуждаюсь в деньгах, — пожала она плечами. – Мне просто не нравится сидеть без дела. — То есть ты подрабатываешь, потому что тебе… скучно? – поразилась я. – Ты нормальная? — Нормальная, — рассмеялась Маша. – А чем мне заниматься? Ну, я хожу в спортзал, читаю книги, работаю иногда волонтером в приюте, хожу в музеи или на какие-то мероприятия, катаюсь на «Хонде»… — «Хонде»? — Мотоцикл, — пояснила она. – Но на этом, пожалуй, и все. Я встаю рано – привычка с детства. В шесть мы уже все были на ногах. Нет, конечно, иногда у меня бывают пробелы, когда я устаю и могу проспать чуть не до обеда, но в основном я пташка ранняя. И получается, что у меня много свободного времени. Поэтому стараюсь всегда где-то подработать. Не потому, что мне нужны деньги, хотя сейчас я коплю, — ухмыльнулась она, – хочу сменить байк. А потому что у меня просто есть время. Почему бы не потратить его на что-то полезное. — А там… встречи с друзьями, девушка? — Друзьями я тут не обзавелась, — пожала она плечами. – А девушки у меня, как ты знаешь, нет. Пока что, — добавила она со смешком. — Я – не знаю. Я об этом не спрашивала. У тебя столько разных занятий, что, может, у тебя три семьи параллельно. — Я бы так не смогла, — серьезно ответила Маша, глядя на дорогу. – Я, как и мой отец, и моя мать, однолюб. — О, ждешь единственную и неповторимую? – усмехнулась я. — Нет, просто не размениваюсь на первых встречных. У меня было немного отношений, но все они были продолжительными. — А вот это интересно, — поерзав на продавленном сидении, я приняла более-менее удобное положение и посмотрела на нее. – И сколько у тебя было отношений? Девушек? — Трое, — не задумываясь, ответила Мария. — Что «трое»? Девушек или отношений? — И того, и другого. — Ты серьезно? – поразилась я. – То есть… Ты никогда ни с кем… без отношений? — Нет, — покачала головой Маша, ловко перестраиваясь из ряда в ряд. – У меня такого не было. — Нормально. — А у тебя, полагаю, было? — Пф, — фыркнула я, а потом поняла, как странно это звучит. – Ну, не то чтобы очень часто, но… — Сколько длились твои самые долгие отношения? – прервала она меня, мельком посмотрев в мою сторону. — Самые долгие? – хмыкнув, я попыталась вспомнить. Четыре месяца считается долгим сроком? – Где-то около четырех месяцев. — Это самые долгие?! – воскликнула Маша. — Эй, я не ищу отношений! Это вообще было случайно. Два из этих четырех месяцев мы даже не виделись. — Поразительно. — Насколько мы разные? – усмехнулась я. — Да. Я… Я не то, чтобы в поисках отношений, но… Не знаю, как-то… Хочется найти своего человека. А не чтобы просто так. — Ну, ты, наверное, веришь в любовь и все такое. — А ты нет? — Я – нет, — фыркнула я. – Я живу на свете достаточно, чтобы понять, что практически все отношения – лишь привычка и удобство. — Господи, как можно быть такой циничной? – удивленно проговорила Маша. – Отрицать существование любви – это все равно, что отрицать гравитацию! — Ты звучишь так, словно пытаешься затащить меня в секту. «У вас есть минутка поговорить о любви?», — исказив голос, проскрипела я. – Это мое мнение. И оно подкреплено жизненным опытом. — Тебе что, никто в любви не признавался? — Признавались, конечно, и много раз. — И? — Что? — Что ты отвечала? — Как правило, что-то вроде «Сочувствую» или «Это не мои проблемы». — Боже мой. А сама ты, конечно, не любила? — Нет. Сама не любила. Я трезво смотрю на этот мир. — Сквозь призму лютого цинизма, — добавила Маша. – Ладно. Этот спор бесполезен. — Согласна. Так что там с отношениями? Ты вот свято веришь в любовь, но все твои попытки, как ты видишь, не увенчались успехом. О чем это говорит? — О том, что мы не были друг другу предназначены, — пожала плечами Маша. — О, конечно, предназначение. Судьба, фатализм, неизбежность, — монотонно пробормотала я. – И что пошло не так? Почему расстались? — В первый раз мы обе были слишком молоды. Очень редко, когда все складывается с первого раза. Мы были вместе два года. Второй раз… Были сложности с принятием себя. У девушки. Мы прожили почти три с половиной года и разошлись. — А третий? — Третий, — Маша провела рукой по темным волосам, убирая прядь с лица. – Третий просто был неудачным опытом. Я любила ее. Но… Это было невзаимно. Как выяснилось. Пока мы были вместе, она пыталась забыть свою бывшую. Но когда та вновь замаячила на горизонте, то моя девушка понеслась к ней со всех ног, оставив меня и полтора года совместной жизни. — Я бы всплакнула, но не буду, — прокомментировала я. – Потому что это только подтверждает то, что я сказала. Люди просто ищут место, где им удобно. Твоей третьей крале было удобно с тобой. Потом появился вариант, где будет более удобно. И она выбрала его. Нет любви. — Но я же с ней была не из-за того, что мне было удобно. — А из-за чего? — Потому что у меня были к ней чувства. Рядом с ней мне было хорошо. — Вот. Тебе просто было рядом с ней хорошо. Было бы хорошо с кем-то другим, ты бы любила этого, точнее, эту «другую». — Ты плаваешь на поверхности, но не смотришь глубже. — Напротив, я смотрю на самое дно. — Бесполезный спор, — покачала головой Маша. – Но, к счастью, мы приехали. Когда она это сказала, я посмотрела в окно. И мои брови удивленно поползли вверх. — Картинг?! — Ты же говорила, что любишь скорость. Решила, что тебе может понравиться, — пожала плечами Маша, паркуясь. – Не была тут? Ну, в смысле, на картинге? — Ни разу, — покачала я головой. – Но всегда хотела. — Тогда прошу, — улыбнулась она и заглушила машину.

***

— Что, прям тут переодеваться? – я посмотрела на сомнительного вида деревянную лавку и шкафчики. Вокруг были какие-то девушки, которые без умолку болтали о тренере. — Ну да. Тебе же надо надеть экипировку, — Маша спокойно стянула жилет и начала расстегивать рубашку. Она еще вчера прислала сообщение, чтобы я подготовила спортивную одежду. У меня был костюм для тренировок – его я и взяла. — Тут как-то негигиенично. — Можешь переодеться в туалете, если стесняешься, — усмехнулась она и… сняла рубашку. Я помимо воли буквально прилипла глазами к рельефному торсу, длинным сухим мышцам и венам, выступающим на руках. — Я… — сглотнув, я поймала себя на мысли, что неприлично долго разглядываю ее. Маша уже стянула джинсы, демонстрируя проработанные мышцы ног, а я все сидела и пялилась. Еще чего доброго подумает, что я запала на ее тело. К тому же, самое обидное, что это было правдой. Я почувствовала влечение. Ее тело было красивым, спортивным и подтянутым. А я уже довольно давно рассталась с очередной барышней, чтобы это не заметить. Поэтому, когда Маша развернулась, подставив моему взгляду небольшую, но с виду очень упругую задницу, я схватила одежду и отправилась переодеваться в туалет, решив, что так безопаснее. Прежде всего, для меня самой.

***

Это были самые лучшие полтора часа в моей жизни. Я готова была в этом признаться, как только мы покинули трассу и вернулись в здание, где были раздевалки и душевые. Я чувствовала такой эмоциональный подъем, драйв и столько адреналина в крови, что тело буквально вибрировало от возбуждения. — Господи, это так круто! Я приду сюда еще. Может, даже уже на следующей неделе. А ты пойдешь? Ты должна пойти. Теперь я знаю, как все работает, и непременно тебя сделаю, — тараторила я, не в силах себя сдерживать. – Это просто взрыв эмоций! — Очевидно, тебе понравилось, — рассмеялась Маша. – Ты тараторишь уже минут пять без умолку. — Мне очень, дико, безумно понравилось! – воскликнула я, когда мы вошли в пустую раздевалку. На картинге шли групповые занятия, поэтому основная масса людей была на улице. — Я рада, — спокойно ответила Мария и, открыв свой шкафчик, стянула с себя экипировку. – Нужно принять душ. Я вспотела, как загнанная собака. Я промолчала, покраснев. Потому что даже это меня возбудило. Мне противопоказаны адреналиновые развлечения. — Да. Душ бы не помешал, — кивнула я, соглашаясь. Желательно холодный. Ледяной. А то я становлюсь похожа на подростка. А это совсем не в моем стиле. — Я взяла для тебя полотенце, гель и шампунь. Не стала говорить тебе об этом, иначе ты бы испугалась и не пришла, — рассмеялась Маша, протягивая мне две маленькие дорожные бутылочки и свернутое в рулон махровое полотенце. – Оно новое. Совсем новое. — Спасибо. И ты права, — улыбнулась я в ответ. – Предложение взять с собой спортивную одежду, шампунь и полотенце звучит сомнительно. Маша кивнула и снова молниеносно стянула с себя одежду, оставшись только в нижнем белье. Я решила последовать ее примеру и также быстро разделась, завернувшись в полотенце. Избавившись от остатков одежды уже в нем, мы направились в комнату с душевыми. Несмотря на довольно замызганный вид раздевалок, душевая комната была очень современная. Там было несколько отдельных кабинок с непрозрачными стеклами и крючками у каждой из дверей. Только я собралась зайти внутрь одной из кабинок, как увидела, что Маша сняла полотенце, повесила его на крючок и открыла дверь. Загорелая кожа блестела, когда упругие мышцы спины двигались, и это вызвало непроизвольный спазм внизу живота. Господи, что со мной происходит? Мотнув головой, я стянула полотенце и зашла в соседнюю кабинку. Включив воду и отрегулировав напор и температуру, я выдавила на ладонь вкусно пахнущий шампунь. Щедро намылив голову, облилась гелем и вспенила его. А в следующую секунду краны протяжно застонали, и из крана полилась ледяная вода, словно она била из подземного ключа, а не текла по трубам. Я заорала от неожиданности и, отпрянув от струи душа, стукнулась об стену кабинки. — Эй, ты в порядке? – обеспокоенно крикнула Маша. — Нет! Чертова вода! Ледяная! – орала я, пытаясь стереть пену с лица, чтобы увидеть ручки крана и переключить воду. Глаза щипало — они слезились, и из-за того, что я ни черта не видела и вода была слишком холодной, я никак не могла подобраться к крану. Через несколько секунд я услышала щелчок, а потом почувствовала, что вода становится теплее. Еще через мгновение я смогла смыть с лица пену и открыть глаза. — Черт, — выдохнула я, понимая, что испытала только что настоящий стресс. И видимая красота душевых была только внешней – сантехника оказалась ненадежной. — Нормально? – Маша смотрела на меня своими серо-зелеными глазами, а взгляд ее был напряженный. – Ты в порядке? — Да, я… пена в глаза попала. Думала, выпадут. — Хорошо, — кивнула она и убрала с лица прядь мокрых волос. И только тогда я сообразила, что мы стоим вдвоем голые в одной душевой кабинке. И я не смогла не опустить взгляд. По ее плечам стекал шампунь, одна грудь была в пене, а другая была вызывающе обнажена, выставляя на обозрение аккуратный небольшой розовый сосок. Она напоминала амазонку, вышедшую из моря. И вода, стекающая по ее телу, только добавляла шарма. Но не одна я бесстыдно разглядывала чужое тело. Маша также жадно впилась глазами в мою грудь, а после опустила взгляд на живот. У меня не было рельефных мышц, но фигура была неплохая. Привлекательная. Она первая пришла в себя и нарушила наше молчаливое изучение друг друга. Прочистив горло, пробормотала: — Ну, тогда я… пойду? – слова прозвучали, как вопрос, а не как утверждение, и стало ясно, что решать придется мне. — Останься, — еле слышно проговорила я и облизнула губы. Она подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. Господи, как же она хороша без этих очков! Взгляд такой пронзительный, словно она смотрит в самую душу. Понимая, что она не сделает первый шаг, я двинулась вперед. Но Маша молча отклонила голову, избегая прикосновения моих губ. Подняв бровь, я взглянула на нее. — Что-то не так? – тихо спросила я, снова опустив взгляд к ее губам. Таким сейчас манящим и возбуждающим. — Ты знаешь, что, — с легкой хрипотцой ответила она. Вспомнив наш разговор, я невольно усмехнулась. — Зачем ты все портишь, — я снова подалась вперед, а она назад, лопатками прижавшись к стенке. — Скажи это, — она подняла голову, не давая мне коснуться ее. Во мне плескалось раздражение, смешанное с возбуждением. Я предвкушала то, что будет, и не могла уже остановиться. Проиграть битву не значит проиграть войну, ведь так? — Поцелуй меня, — прошептала я, глядя на ее сексуальный рот. Когда она не пошевелилась, добавила с нетерпением. – Пожалуйста. В следующее мгновение ее губы накрыли мои в жадном поцелуе.