Критическая ситуация

Она смотрела на меня таким взглядом, словно увидела призрака. Поначалу я даже не смогла придумать, что сказать, хотя времени на подготовку речи было достаточно. Слова застряли в горле. Мы не виделись почти месяц, и сейчас больше всего мне просто хотелось обнять ее. Но каким-то внутренним чувством я понимала, что это не лучшая идея. И мое желание полезть к ней с объятиями может быть встречено совсем не так, как мне бы хотелось. Поэтому, собравшись с силами, я выдавила еле заметную улыбку и тихо сказала: — Привет. Ее лицо было словно каменное, она смотрела на меня, как затравленный зверь, и ничего не отвечала. Мне было холодно и страшно. Страшно, что даже мой приезд сюда не изменит ровным счетом ничего. Она просто развернется и уйдет. Но губы разомкнулись, и я услышала ее голос. Тихий и усталый: — Что ты здесь делаешь? — Ну, ты так красочно описывала свою деревню, что я решила посмотреть все вживую, — улыбнувшись смелее, попыталась я пошутить, чтобы хоть как-то снизить это напряжение между нами. Потому что холод, звучавший в ее словах, обжигал куда сильнее того, что был на улице. — Зачем ты приехала? – без тени улыбки снова спросила она, и в этот раз я поняла, что шутить будет ошибкой. — Я… — было сложно говорить все то, что я должна была сказать. Что я хотела сказать. Потому что еще никто и никогда не слышал от меня таких слов. – Я знаю, что вела себя, как последняя тварь. Правда, знаю. И знаю, что очень обидела тебя. Я понимаю все это. Но… мне правда очень жаль. Вряд ли тебе от этого станет легче, но я правда сожалею о том, что я сказала и сделала. Я хотела… Я хотела сделать тебе больно, чтобы ты наконец оставила меня в покое, и я… — Тебе это удалось, — холодно проговорила Маша, отводя взгляд и смотря куда-то за мое плечо. – Я оставила тебя в покое. Я оставила тебя в покое, а ты заявилась сюда. Вопрос – зачем? Ее голос был спокойным, в нем не было обвинения, но я смогла прочувствовать всю боль, что она испытала. Испытала из-за меня. — Потому что я совершила ошибку, — выдохнула я. – Потому что ты… Ты меня с ума сводила все это время! Я… — разведя руками, покачала головой. – Я не хотела всего этого! Я сразу об этом сказала. Я не собиралась ни спать с тобой, ни тем более… что-то чувствовать к тебе. И меня все это жутко пугало. И я просто не справилась. Но все это время, что я была одна, я думала. Я искала ответы. И поняла, что… — руки бессильно опустились вдоль тела. – Что бы я ни делала, как бы не пыталась выкинуть тебя из головы, мне это не удается. И я ненавижу себя за то, что сама же все испортила. Маша моргнула, продолжая смотреть куда-то сквозь меня, и перевела взгляд на мое лицо. — Чего ты хочешь? — Тебя. Чтобы ты дала возможность попробовать еще раз. Маша вздохнула и натянула капюшон. Посмотрела мне в глаза, опустила взгляд на нос, губы, подбородок, и снова вернулась к глазам. — Это, конечно, очень здорово и мило, что ты бросила все и приехала сюда, каким-то образом раздобыв мой адрес… Хотя, кажется, я догадываюсь, каким именно. И все это очень романтично и, наверное, должно было заставить меня с ума сойти от такого поворота событий, но… — Но? – с нажимом спросила я, когда она замолчала. — Дело в том, что… — она говорила медленно, словно подбирала слова, чтобы не сказать что-то, что обидит меня или оскорбит. – Я не верю тебе. Когда я не ответила, она зажмурилась на секунду, и снова заговорила. — Элин, я не люблю ходить вокруг да около, я достаточно прямолинейный человек и обычно знаю, чего хочу. Ты права. Ты мне ничего не обещала, скорее, предупреждала, что у нас ничего не выйдет, но… То, что ты сказала… Ты унизила меня. Растоптала уже не только мою гордость, но и достоинство. За пять минут до этого я сказала, что люблю тебя, а ты заявила, что плевать на меня хотела, и что я никто. Так, очередная подстилка и постельное приключение. Ты уничтожила меня. Мне было очень больно. А сейчас ты приходишь и говоришь, что хочешь все вернуть? Вот так просто? Как будто ничего и не было? Она говорила все это спокойно, и я точно понимала одно – она это пережила. Она пережила эту боль, эту обиду. Вопрос только… Осталось ли что-нибудь от ее прежних чувств? Или они все похоронены под этим разочарованием? — Я понимаю, что именно я сделала и что ты ощущала… — Нет! — прервала меня Маша, повысив голос. – Ты не понимаешь. Тебе не понять, что я чувствовала все это время. Ты же просто издевалась надо мной, испытывала мое терпение, мучила меня, каждый раз поджаривая, как муравья через увеличительное стекло! Смотрела, докуда можно опустить меня, на каком моменте мое терпение кончится и я перестану глотать все это дерьмо! — Ладно, — кивнула я, соглашаясь. – Ты права. Ты права, все так и было. Я причинила тебе много боли, но… Если тебе станет легче, то все это время, что мы не виделись, мне тоже было больно. Только с той разницей, что ты могла винить кого-то другого в этом, а я знала, что виновата я сама. И я не считаю, что все просто и будто ничего не было. Я понимаю, что ты не собираешься закрывать на это глаза и что вряд ли получится взять и перевернуть страницу, забыв о том, что было. Но… Я бы хотела попробовать начать все заново. Я не могу обещать, что будет просто или что я стану совершенно другой. Потому что не стану. Но я могу дать слово, что не буду такой эгоисткой как раньше и постараюсь быть более открытой. Потому что ты нужна мне. И я… Я хочу, чтобы ты была в моей жизни. Сказав все это, я почувствовала, что меня покинули все силы и я еле держусь на ногах. — О, правда? – улыбка Маши была хищной. Я ни разу не видела у нее такого выражения лица. – Теперь ты хочешь все начать заново? Знаешь, Элин, ты часто обвиняла меня в том, что я играю, что у меня какие-то галочки на твой счет, хотя… По факту в игры играла только ты. И на самом деле странно слышать от тебя все это, потому что лично я думаю, что это просто какой-то новый уровень в твоей чертовой игре, и в конце я снова получу ни за что. Она замолчала, и мы просто смотрели друг на друга. В полной тишине. Она сказала все, что хотела сказать, а я… А я не ожидала, что все настолько плохо. Хотя, наверное, напротив, странно было ожидать другого. Я вела себя, как последняя тварь, и я получила по заслугам. Спустя несколько долгих секунд Маша вздохнула: — Извини, если мои слова прозвучали грубо. Просто… Я не верю тебе. Понимаешь, я не знаю, какая ты. Какая ты настоящая. Та, что сейчас или та, что была до этого? В те моменты, когда отворачивалась от меня и манипулировала? Я просто не знаю, – она провела ладонью по лицу и покачала головой. — Ты поверишь, если я скажу, что настоящая я сейчас? – тихо проговорила я, подняв на нее взгляд. И, не дожидаясь ответа, тут же продолжила. – Наверное, нет. Словам ты больше не поверишь. Но я и не прошу об этом. Я прошу возможность. Возможность показать, что я не такая уж и тварь, которой, признаюсь, и сама себя считала. Ты что-то изменила во мне, и так, как раньше, я уже не хочу. Маша снова тяжело вздохнула: — Я не знаю, что сказать тебе. Мне нужно время. — Я понимаю, — кивнув, я закусила губу. Конечно, в глубине души, очень глубоко, я надеялась на сказочный финал. Что она сожмет меня в объятьях и страстно поцелует, шепча на ухо слова любви. Но, как я всегда и говорю, сказки остались в далеком детстве. – Но, надеюсь, что… хотя бы на какое-то общение, дружбу я смогу рассчитывать. — Может быть, — ответила Маша, глядя на меня. Что ж, все слова были сказаны, итоги подведены. И меня тут больше ничего не задерживало. — Тогда, — пробормотала я, понимая, что сейчас мне предстоит еще черт знает сколько времени ждать такси, если оно вообще приедет, — спасибо, что все-таки вышла и… выслушала меня, — когда Маша кивнула, я добавила. – Ну, я поехала. Она посмотрела в одну сторону, потом в другую, а следом на меня: — На чем? У тебя велосипед в сумке спрятан? — Я имела в виду, что вызову такси, — ответила я и, стянув тонкую перчатку, достала из кармана телефон. От Маши не укрылось кольцо на моем пальце, подаренное ей. И когда я открыла приложение, мой телефон… выключился. Подняв голову, я уставилась в глаза Маши. Она смотрела с таким лицом, словно ждала, каким будет мой следующий шаг. — Хм, ты… не вызовешь мне такси? – как ни в чем не бывало, спросила я, показывая черный экран. – Телефон сел. Маша вздохнула (в тысячный раз?) и покачала головой: — Пойдем. — Куда? – удивилась я. — Ты хочешь здесь замерзнуть? В дом, конечно. — Но… Там твои родители… — пробормотала я нерешительно. — Элин, если бы ты не думала, что останешься здесь, то не отпустила бы такси, на котором приехала, разве нет? Тогда к чему ломать комедию? — Ладно-ладно, — проворчала я, сдаваясь. – Но я не думала, а надеялась. И я не знала, что мой телефон сядет! Я рассчитывала, что в случае чего, просто вызову другую машину. — Конечно, — кивнула Маша с таким лицом, что я поняла – она ни на йоту не поверила в эту историю. – И надень нормальные рукавицы, Бога ради! – ворчливым тоном сказала она и, стянув с себя варежки, протянула их мне. — Спасибо, — пискнула я, когда она подняла с земли мою спортивную сумку и открыла металлическую дверь. — В туалет надо? Если да, сходи сейчас, а то потом примерзнешь, — проговорила она, когда мы шли по дорожке к большому дому. — Что? – не поверила я ушам. – Туалет на улице?! — Конечно, — фыркнула Маша. – Мы же в деревне. Кстати, родители не признают туалетную бумагу. Тут в почете газеты. — Что?! Наверное, мое лицо было действительно забавным, потому что уже через секунду Маша расхохоталась. — Извини. Я не могла упустить шанс, — покачала она головой, все еще смеясь. — Ты меня надула! – догадалась я. — Просто хотела посмотреть, насколько быстро ты попытаешься сбежать, — пожала она плечами, идя рядом со мной. — Я бы не сбежала, — честно ответила я, а Маша искоса бросила на меня взгляд. Кажется, в эти слова она поверила. Когда мы оказались на пороге дома, я схватила ее за рукав и задержала. — Подожди. — Что? Все-таки решила сходить в туалет? – криво усмехнулась Маша, уже положив ладонь на дверную ручку. — Я сейчас слишком нервничаю, чтобы достойно парировать на твои искрометные шутки, — серьезно ответила я. — Ты нервничаешь? – брови Маши взлетели вверх. – Что творится, матерь Божья. — Не смешно, — не меняя выражения лица, сказала я. – Что… Что ты скажешь родителям? — По поводу? — По поводу того, что… Ты вышла из дома одна, а вернулась со мной. — Хм, — нахмурилась Маша, делая вид, что вопрос поставил ее в тупик. – Дай подумать. Мы можем сказать правду, тогда родители больше будут удивлены не твоему появлению, а моему каминг-ауту. Или мы можем сказать, что ты страшно одинока, и тебе не с кем отмечать Новый год, а я пригласила тебя к нам. Ты сначала думала, что у тебя не получится, но в последний момент все же решила приехать. Я слегка поморщилась, но кивнула: — Не слишком правдоподобно, но это лучше, чем первый вариант. — Не правдоподобно, потому что ты не одинока? – усмехнулась Маша. — Потому что странно приглашать малознакомого человека на Новый год. И… — протянула я, сделав паузу, — раз уж ты коснулась этой темы… Ты позволишь мне остаться? Я имею в виду на сам праздник? — А ты против? – подняла она бровь. — Нет-нет, — замотала я головой. – Просто интересуюсь. — Ну, если у тебя были планы… — пожала она плечами, делая вид, что совершенно не настаивает. Хотя, может, она и правда не настаивала. — Ничего, что нельзя было бы отменить, — быстро ответила я. – Спасибо. Маша просто кивнула и открыла дверь.

***

Виктор Петрович и Анна Федоровна оказались очень милыми людьми. В улыбке мужчины я узнала улыбку Маши, а ее глаза были копией глаз ее матери. Ее брат и сестра тоже были похожи на родителей, но не так сильно. Может, у них сходство сохранялось по убывающей. Странно, но после того, как Маша завела меня в дом и сказала: «Это Элина, моя подруга. Она приехала к нам на Новый год», никто не задал никаких вопросов. Все начали со мной здороваться, спрашивать откуда я, чем занимаюсь и так далее. Но ни одного косого или непонимающего взгляда я не заметила. Словно у них это было в порядке вещей – что кто-то просто сваливается на голову перед самым праздником. Меня тут же усадили за стол, налили чай и поставили тарелку с горячим ужином. Я так перенервничала, что даже не поняла, насколько голодна, пока не ощутила аромат блюда. Маша, ее отец и сестра сидели со мной за столом, Машина мать хлопотала на кухне, а Дима куда-то ушел. И почти полчаса я наблюдала, как то и дело они все обмениваются шутками и подкалывают друг друга. По-доброму, конечно. А когда Дима спустился со второго этажа, то я воочию увидела, что он и правда ее любимчик. Их связь ощущалась даже на расстоянии. Она начинала говорить, он заканчивал. Он что-то вспоминал, она добавляла подробности. Это было очень мило, и я впервые задумалась, а так ли хорошо, что у меня нет ни сестер, ни братьев. Но больше всего меня поразил дом. Я честно думала, что это обычная деревенская постройка с печкой внутри. К слову, печка и правда была, но в остальном все было не по-деревенски в привычном понимании этого слова. Двухэтажный дом был отапливаемым, газифицированным и с системой водоснабжения. То есть наличие туалета и душа подразумевалось по факту, в чем я и убедилась чуть позднее. Внутри обстановка была довольно сдержанной, но уютной. Я была во многих дорогих коттеджах и загородных домах, и, конечно, этот дом не был роскошным. Но именно уют, созданный родителями Маши, заставлял закрывать глаза на многие внешние недочеты. Когда все напились чаю с ватрушками, которые испекла Анна Федоровна, она же велела Маше показать мне дом, а также поселить в «комнате Веры». Я поблагодарила Машиных родителей, пожелала им и Дмитрию спокойной ночи и вылезла из-за стола. Оказавшись на втором этаже, я осмотрелась. По стенам всюду висели фотографии. Там была и Маша, и ее родители, и братья с сестрами, запечатленные в разные моменты своей жизни. Я увидела Машу подростком с ружьем в руках, увидела совсем маленького Диму, держащего огромную рыбину, которая была совсем немного меньше его самого. Увидела на фото и старших Веру с Лешей, которые были похожи между собой, как близнецы. Маша, заметив мой интерес, остановилась, позволив рассмотреть все снимки. — Вы много фотографировались, — сделала я вывод, когда мы двинулись дальше. — Да, мама любила нас снимать. Она раньше увлекалась фотографией, у нее были все эти прибамбасы для проявки фото. Какие-то баночки, растворы… Потом «мыльница» была. — А сейчас она не снимает? — Почему? Снимает, — кивнула Маша. – Уже цифровые делает. Но у нее старая камера, отец покупал ей на день рождения много лет назад. Она все жалуется, что на современных телефонах качество лучше, чем на ее зеркалке. Вот, кстати, твоя комната, — проговорила она, открыв деревянную дверь. Я вошла внутрь и оказалась в… невообразимо голубой комнате. Голубыми были стены, шторы, покрывало на кровати. Я сглотнула, пытаясь унять уйму комментариев. Маша, словно поняв это, усмехнулась. — У Веры в юности был «голубой период». — А у ее сестры, я так полагаю, розовый? – улыбнувшись, я сделала шаг к окну. — Ха-ха, — медленно проговорила Маша, поняв мою шутку. — Тут… очень мило, — кивнув, я развернулась к ней. – Спасибо, что не оставила меня замерзать на улице и пустила в свой дом. — Я бы не простила себе, если бы из-за меня мир лишился такой занозы в заднице. — О, — протянула я, подходя к ней ближе. – Значит, все-таки это было из жалости? — Скорее, по доброте душевной, — спокойно ответила Маша и сделала шаг назад. – Располагайся. Мне нужно поговорить с отцом насчет завтра, я поднимусь к тебе чуть позже. Душ напротив твоей двери. Чистые полотенца, если понадобятся, в шкафу. А судя по размеру твоей сумки, они понадобятся, — усмехнулась Маша. – Ты только косметику с собой взяла? — Нет, еще нижнее белье, — запустила я удочку, соблазнительно улыбаясь. Но… Увы, не сработало. — Если понадобится футболка или штаны – дай знать, — кашлянув, ответила Маша и отвела глаза. — Спасибо. Когда Маша собралась уже уходить, я снова заговорила: — Ты сказала, что хочешь переговорить с отцом насчет завтра. Что-то планируется? — Ага. Новый год, — усмехнулась она. — Я серьезно. Ты меня пригласила, но, может, это не входило в их планы. Я не хотела бы… мешать. — Ты не помешаешь, — заверила меня Маша. – Мы просто собирались с Димой завтра съездить в город. Он хочет докупить подарки для Лехи с Верой и племянников. И я хотела узнать, даст ли отец нам машину. Он к ней очень трепетно относится, — пояснила Маша, увидев непонимание в моих глазах. — А. Ясно. Ну… Если вы поедете, то, может, и меня возьмете? – мысль сформировалась мгновенно, и я тут же ее озвучила. Маша с сомнением осмотрела меня с ног до головы, словно оценивая. — Мы, конечно, можем тебя взять, но… Тебе придется встать в семь утра. Дорога занимает немало, плюс в ТЦ будут очереди. Дима, как обычно, все дотянул до последнего момента. — Не вопрос, в семь, так в семь, — бодро ответила я, хотя в голове звучало совершенно другая интонация: «В семь?!». — Ну, смотри, — усмехнулась она. – Ладно, я пойду, а ты… Ну, занимайся… Чем там… Чем надо, — пробормотав последнюю фразу себе под нос, сказала Маша и вышла из комнаты.

***

Лежа на голубых простынях, я листала книгу, которую нашла на полке. Один из томов про Ленина. Мягкий свет от бра освещал комнату, и я понимала, что текст настолько «интересный», что мои глаза уже начали слипаться. В этот момент в дверь постучали, и когда я сказала «войдите», Маша заглянула внутрь. — Не спишь? — Нет. Думала, почитаю и усну, но тут та-а-ак интересно написано про становление режима, что сон как рукой сняло, — покачала я книгой. — Это сейчас сарказм был? – усмехнулась Маша, подходя к кровати. — Очевидный, — кивнула я, смеясь. – Серьезно, две страницы, и я начала храпеть с открытыми глазами. — Ты не храпишь, — усмехнулась Маша и тут же покраснела, замолчав. Я прикусила губу, прекрасно понимая ее состояние. У меня было такое же. Может, с разницей в том, что я безумно хотела ее коснуться и поцеловать. Поэтому я подвинулась и похлопала на краю кровати. — Посиди со мной. Маша с какой-то опаской посмотрела на то место, куда я ее приглашала, но, поколебавшись, все же сделала пару шагов и уселась на самый край. — Договорилась с папой? – спросила я, пытаясь немного разбавить атмосферу, ставшую довольно напряженной. – Насчет машины? — Нет! – воскликнула Маша. – Представляешь? Сказал: «Езжайте на такси!». — А что у него за машина? – нахмурилась я, гадая, что за автомобиль он так бережет. — «Рено». Решив не комментировать это, я с улыбкой кивнула. — Подъем в семь? — Да. Поедем на такси. — Хорошо. Мне тоже надо кое-что купить. — Что? – с интересом спросила Маша, снова задержав взгляд на кольце на моем пальце. — Я не могу отмечать с вами Новый год и не подарить подарки, — пожала я плечами. — Ты шутишь? – нахмурилась Маша. – Не надо никаких… — Это был не вопрос, — категорично ответила я. – Ты же знаешь, я не передумаю. — Знаю, — вздохнула она с легкой улыбкой. Мы смотрели друг на друга в полной тишине. И, не знаю, что меня сподвигло, может, мозги отмерзли, пока я торчала на улице, но… Я протянула руку и положила ее на Машину ладонь. И еле слышно произнесла: — Я скучала по тебе. Глаза Маши были удивленные и… будто напуганные. Она смотрела на мою руку, лежащую на ее ладони, и тяжело дышала. А когда подняла взгляд на меня, мы услышали: — Машка! Ты где? — Это Дима. Мне пора, — пробормотала она и встала с кровати, выдохнув с облегчением. — Хорошо, — сдержанно кивнула я, хотя сейчас больше всего мне хотелось ударить этого Диму. Со всем уважением, но… очень невовремя. – Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — кивнула она и быстрыми шагами направилась к двери, за которой все еще голосил ее брат.

***

— Я сказал, я не доверю тебе машину. Я помню историю с твоей, — отрезал Виктор Петрович, окуная блин в варенье. — Ну, пап! Это было сто лет назад! – протяжным голосом ответила Маша, с негодованием глядя на отца. – И тогда даже не я виновата была! — Нет, — снова покачал он головой, а Маша с Димой только переглянулись. — Такси будет ехать сюда только два часа, — проворчал парень, в надежде, что это заставит отца передумать. – И тариф двойной. — Придется потрясти свою копилочку, — пожал плечами Виктор Петрович и усмехнулся. Подумав немного, я заговорила: — Виктор Петрович, прекрасно понимаю ваши опасения, ведь… Сами знаете, как молодежь любит гонять, — протянула я спокойным голосом, глядя ему в глаза. – Никакого доверия. — Именно, — подтвердил мужчина. – А у этого, — кивок на Диму, — даже прав нет! — Понимаю, — согласилась я. – Но, как правильно заметил Дмитрий, такси сюда будет ехать крайне долго, не говоря уже о тарифах, которые просто нечеловеческие в этот период. Может, вы окажете любезность и… доверите мне управление вашим авто? Я за рулем уже восемнадцать лет, и ни одной аварии на счету. Тьфу-тьфу-тьфу, — добавила я, хотя не особо верила в приметы. Виктор Петрович перестал жевать. Как и Маша. Как и Дима. Как и Света и Анна Федоровна. — А сколько вам лет, простите? – спросила мать семейства. — Тридцать шесть, — пожала я плечами. Виктор Петрович, наконец, проглотил очередной блин и, переведя взгляд с меня на Машу и обратно, спросил: — И вы с восемнадцати водите? — Да, — кивнула я. – И можно на «ты». — Ты, — медленно кивнул он, переваривая информацию. — Экзамен сдала сама. С первого раза, — добавила я для убедительности. Мужчина еще пожевал немного, сделал глоток чая (кофе в этом доме никто не пил), и снова посмотрел на меня: — Хорошо. Но! Под твою личную ответственность, — проговорил Виктор Петрович под открытые рты Маши и Димы. — Разумеется, — кивнула я, соглашаясь. – Даже заправлю на обратном пути. — Димка, неси ключи! – скомандовал отец с улыбкой.

***

— «Молодежь»? – шипела Маша, пока чистила машину от снега. – Ты меня на пять лет всего старше! — На пять с половиной. — Неважно! — Что ты возмущаешься? – рассмеялась я. – Вы хотели ехать на машине, я это устроила. В чем проблема? — Мой отец мне не дает тачку, а тебе, той, с кем познакомился вчера! Отдал спокойно ключи. Нормально вообще?! — Просто я внушаю доверие, — улыбнулась я и наклонилась, чтобы взять в руки снег. — Конечно, — проворчала Маша, повернувшись ко мне спиной и счищая снег с капота. – Ай! – взвизгнула она, когда я запустила в нее снежок. – Ты с ума сошла?! Я хохотала, глядя на ее красное возмущенное лицо. Маша бросила щетку и тоже слепила снежок. Я оббежала машину и пригнулась. Слыша ее шаги, я обходила машину в противоположную от Маши сторону. А когда она встала и тоже прислушалась, я выпрямилась и запустила еще один снаряд. И вновь попала в цель. — Черт! – Маша почесывала лоб, сдвинув шапку. – Спасибо, что не в глаз! — Я метила в лоб! – хохотала я, все еще прячась. — Ну, погоди! – угрожающе проговорила Маша и быстрым рывком оказалась на одной стороне со мной. – Попалась! Эй! Большой снежок угодил ей в колено, и от неожиданности она выронила свой. — Три-ноль! – прокричала я с ликованием и подняла руки. — Ах так?! Ну, ладно! – прорычала Маша и кинулась на меня. Не успев даже понять, что происходит, я оказалась в большом сугробе. Но это было так смешно и весело, что даже снег, попавший за шиворот, не так холодил. Мы смеялись, как безумные, пока не стали задыхаться. И когда успокоились, поняли, что наше положение очень компрометирующее – я была в сугробе, а Маша лежала на мне. И наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. И это был бы идеальный момент, но… Любимый Машин брат вновь появился невовремя: — Эм-м-м… Девочки, я бы не стал на вашем месте заниматься этим прямо здесь, — со смешком проговорил он, глядя на нас. — Мы… Мы просто… в снежки играли, — смущенно ответила Маша, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. — Да, — подтвердила я. – И я выиграла. Когда мы все оказались у автомобиля, Маша подняла щетку и достала из багажника еще одну, вручив ее Диме. Через несколько минут «Рено» сиял – чистый и готовый к поездке. Маша повернулась ко мне и улыбнулась: — Спасибо, что уговорила отца дать машину. — Пожалуйста, — кивнула я. — Но ты же дашь мне ключи, правда? Ты же не собираешься сама рулить? — С чего это? – фыркнула я, открывая водительскую дверь. – Я лично отвечаю за эту тачку, так что и за рулем сидеть буду я. — Ты серьезно?! – возмутилась Маша. — Абсолютно. Так что, в салон, молодежь! – хохотнула я и забралась в машину. — Тебя сделали, — рассмеялся Димка и уселся сзади. — Потрясающе, — пробормотала Маша и присоединилась к нам.

***

Оказавшись в городе, мы оставили машину на переполненной парковке и отправились в торговый центр. Там я оставила Машу с Димой, которому нужно было в компьютерный магазин за «оперативкой для Лехи», и пошла за покупками. Подарок для Маши я привезла с собой, знала, что подарить ее маме и отцу, но вот с остальной родней был тупик. Я понятия не имела, чем увлекаются ее братья и сестры, поэтому решила, что вполне приемлемо будет подарить им какие-нибудь новогодние наборы, а детям – сладкие подарки. Поэтому сначала я пошла в магазин цифровой техники, а потом в отдел для рыбаков и охотников.

***

— Что ты набрала? – пораженно спросила Маша, увидев количество пакетов у меня в руках. — Может, вы мне поможете оба? А не будете просто стоять? – проворчала я, понимая, что скоро либо пакеты порвутся, либо сухожилия в кистях. Они, как по сигналу, кинулись ко мне, забирая большую часть пакетов и сумок. — Так что ты купила все-таки? – снова спросила Маша, когда мы шли к машине. — Подарки, — пожала я плечами. — Какие? — Разные. Я не знаю твою семью, поэтому большая часть подарков – чисто символические. — Даже их необязательно было брать, — проворчала Маша. – Судя по их количеству, ты потратила немало. — Это моя забота, — спокойно проговорила я. – Мне просто хотелось сделать для них что-то, чтобы отблагодарить за доброту и гостеприимство. — Ну, полагаю, тебе это удалось, — пробормотала она, разглядывая упакованные подарки.