Критическая ситуация

После обеда началась настоящая суматоха. Пришла Вера, выгнала Диму, который отправился в ее дом к ее мужу и детям, и все женщины, включая меня, оказались на кухне и стали жарить-парить-варить. Я просто делала то, что говорила мне Анна Федоровна. В основном это было «порезать, почистить, выбросить», а вот она сама, Маша, Света и Вера создавали праздничный стол. Я так напомогалась, что к восьми вечера, когда все основные блюда были готовы, а горячее ждало своего часа в духовке, уже была без сил. Меня отправили приводить себя в порядок, и я радостно приняла это предложение. После душа я почувствовала себя гораздо лучше, но все же, завернувшись в полотенце, прилегла на кровать, с целью отдохнуть минут десять и начать одеваться. Не знаю, сколько прошло времени, но явно больше, чем десять минут, когда я услышала стук в дверь, но не поняла, что это ко мне. А открыла глаза только когда почувствовала, как меня осторожно трясут за плечо. — Что, упахала тебя маман? – усмехнулась Маша, глядя на мое растерянное выражение лица. В первые секунды я не могла понять ни где я, ни какой сейчас год, ни кто я такая в принципе. — Что? – нахмурившись, я попыталась сосредоточиться. — Ничего, — рассмеялась она, качая головой. – Через два часа Новый год. Все уже собрались и хотят с тобой познакомиться. — Как через два часа?! – удивилась я. – Было же восемь! Я на минутку прилегла. — Да, я заходила к тебе часа полтора назад, ты так сладко спала, что я решила тебя не будить. — Блин! Я же не успею собраться! – соскочив с кровати, я еле успела поймать полотенце, совсем забыв, что кроме него на мне ничего нет. — Не переживай, до полуночи еще полно времени. — Ты должна была меня разбудить! – грозно проговорила я, наставив на нее палец. – А теперь все будут ждать, когда я соизволю явиться. Будут думать, что я городская цаца. — А ты не городская? – рассмеялась Маша. — Городская, но… Мне хватает шуточек Димы на этот счет. А если еще и все остальные присоединятся, то уж нет, увольте. Вера и так на меня смотрит довольно странно. — Она не странно смотрит, она просто не понимает, откуда ты взялась, — снова улыбнулась Маша. – Я никогда не приглашала кого-то на Новый год. — Правда? – удивилась я. — Да. — Ну, я-то вынудила тебя пригласить меня, — пожала я плечами. – Так что тоже не считается. — Если бы я не хотела, то не стала бы приглашать, — серьезно ответила Маша. — Значит, ты хотела? — Я… Я просто… — она смутилась и опустила взгляд. – Да. Хотела. Я не спрашивала себя, зачем, просто… Так решила. — И я ценю это. Правда. Маша помолчала пару секунд, а потом кивнула. — Ну, собирайся и приходи к нам… — Нет, стой, — прервала я ее. – Можешь посидеть со мной? — Зачем? – удивилась Маша. — Ну… Мне так будет спокойнее. Если мы спустимся вместе. Маша с недоумением смотрела на меня, но все же согласилась. — Ладно. Если это так важно… — Спасибо, — улыбнулась я и осмотрела комнату в поисках своей сумки. – Дай мне… Минут десять. Я быстро. — Ради Бога, — проговорила она и уселась на кровать. Я нанесла макияж – ничего сложного, самый простой и естественный. Снова сбегала в душ, чтобы намочить волосы, и уложила их. Достала из сумки брюки, свитер и нижнее белье. Увидев бюстгальтер, глаза Маши расширились, когда она поняла, что я собираюсь снять полотенце и одеться. Она соскочила с кровати и развернулась ко мне спиной. — Можно подумать, ты чего-то тут не видела, — даже с какой-то досадой сказала я, снимая полотенце. Находиться рядом с ней и не иметь возможности даже коснуться было сложно. А видя то, как она бегает от меня и облегченно выдыхает, когда нас прерывают в «самые интересные» моменты, я не находила себе места. Я хотела ее, хотела, чтобы все было как раньше, с той поправкой, что я больше не буду над ней издеваться. Но то, как она себя вела, наводило меня на мысли, что если это и случится, то точно не в этом году. — Я… Не хотела бы неловких ситуаций, — пробормотала она, стоя ко мне спиной. – Все и так непросто. — Непросто, — повторила я со вздохом. Глядя на нижнее белье, лежащее на кровати, я замерла, а потом повернулась к Маше. Сделав два шага, остановилась за ее спиной. – Можешь повернуться. — Ты все? Оде… лась, — запнувшись, пробормотала она, вытаращив глаза на меня. Точнее, на мою грудь. – Что… Что ты делаешь? – помотав головой, она подняла взгляд к моему лицу и нахмурилась. — Не знаю, как тебе хватает самообладания, но лично я дико хочу коснуться тебя. Хочу поцеловать. Хочу почувствовать тебя. Пожалуйста… — Не надо, — снова покачав головой, прервала меня Маша и сделала шаг назад. – Не надо. Я… Я не могу. Я… Буду ждать тебя внизу, — бросила она и, резко развернувшись, направилась к выходу, оставляя меня одну. Что ж, это было… больно. Но, видимо, я заслужила. Странно, но на глазах выступили слезы. Я подняла голову, чтобы не растеклась тушь и помахала ладонями на глаза, подсушивая их. Вероятно, мой приезд все же ничего не изменил. И ее приглашение остаться – тоже. Праздничного настроения как не бывало. Я даже подумала, а не уехать ли мне прямо сейчас? Сослаться на какие-то важные дела и сорваться? Но поняла, что вряд ли в такое время я найду здесь такси. Да и Машу ставить в неудобное положение не хотелось. Поэтому оставалось только собраться с силами, одеться и спуститься вниз, делая вид, что все хорошо. Словно в замедленной съемке я начала одеваться. Поправила волосы, внимательно осмотрела себя. Я искала какой-то недостаток, недочет во всем этом, чтобы была причина задержаться в комнате еще ненадолго. А в голове так и крутились ее слова и выражение лица. Мои мысли прервал стук в дверь, и я обернулась. — Да? — Привет! – голова Димы просунулась в появившуюся щель. – Можно? — Конечно, заходи. Тебя Маша отправила проведать меня? – догадалась я, помня, что Дима единственный, кто мог быть посвящен в нашу с ней историю. — На самом деле нет, — ответил он и выглядел при этом довольно искренним. – Я просто понял, что у вас что-то произошло, и решил… не знаю… Проверить, как ты? — Очень мило с твоей стороны, — выдавив улыбку, я мельком взглянула на него. — Так… Что-то произошло? — Как посмотреть, — пожала я плечами и снова посмотрела в зеркало. — А как ты смотришь? – вкрадчиво поинтересовался он, не проходя дальше в комнату, а так и стоя у самого входа. — Я смотрю так, — начала я бодро, а закончила уже уставшим голосом, — я жестко облажалась. Но думала, что все легко исправлю. И, кажется, облажалась снова, когда была слишком амбициозна на этот счет. — Ей нужно время, — проговорил Дима, и по его голосу я поняла, что он знает все. – Просто время. — Я не уверена, что это поможет, — покачала я головой. – Она не простит. Я бы не простила. — Она не ты, — ответил он почти также, как и мой отец. — Не я. Но даже у нее есть границы. И я, кажется, пересекла их безвозвратно. — Я думаю, тебе просто нужно дать ей все обдумать. Я знаю, что она… Она ни о ком так не говорила, как о тебе. Правда. Она была настолько в любви, что меня в какой-то момент это даже испугало. И все ваши ссоры она тяжело переживала. Не буду скрывать – ты мне не особо нравилась по ее рассказам, — проговорил он, и я усмехнулась, соглашаясь. – Но ты не поверишь, как она каждый раз оправдывала тебя, находила объяснения, убеждала меня, что ты на самом деле не такая… Не такая… — Сука? – помогла я с эпитетом. — Типа того, — усмехнулся он. – И когда я познакомился с тобой, я понял, о чем она говорила. А то, что произошло… Ей было больно. Очень больно. И она не может просто взять и закрыть глаза на это или забыть, ты же понимаешь. Ей просто нужно время. — Да я готова подождать, если это действительно поможет! – воскликнула я. – Серьезно. Я дам ей столько времени, сколько нужно, если в итоге она решит дать нам шанс. — Ты сказала ей? — Что? — Что любишь ее? — Я… говорила, что она нужна мне, — протянула я. — Мне нужен новый комп, но это не значит, что я его люблю, — с сарказмом ответил Дима, строго глядя на меня. — Это сложно! Я никому такого не говорила! – начала я обороняться. — Скажи ей! Ты же это чувствуешь. В чем проблема? — Проблема в том, что я просто… Я не могу, — вздохнула я. – Я хотела. Правда. Когда приехала сюда. Но просто… Просто не могу. Словно скажу и все, окончательно ничего от меня не останется. Это как добровольно отдать всю власть человеку и признать, что ты зависишь от него. Да, я это чувствую, чувствую, что зависима, но признаться в этом… К тому же, я всю сознательную жизнь говорила о том, что любви не существует. И ей я это говорила тоже. А сейчас я стану заявлять, что люблю? Это абсурд. — Господи, как с вами, женщинами, сложно, — протянул Дима, закатывая глаза. – Короче, дело твое. Но мой тебе совет – скажи ей. Серьезно. — Я подумаю, — со вздохом согласилась я. — Хорошо, — кивнул он. – Так. Ты готова? Нас уже все ждут. — Да готова я! Сам заболтал меня, а теперь торопишь, — пробормотала я, направляясь к двери. Пропуская меня вперед, Дима покачал головой: — Кажется, я понимаю, о чем говорила мне Маша…

***

За праздничным столом мы сидели рядом, но было ощущение, что между нами километры. Маша явно чувствовала себя не в своей тарелке, и я это явственно ощущала. И лишь надеялась, что скоро она успокоится, и нам удастся поговорить. Может, я найду в себе силы сказать все, что я думаю на самом деле. Было шумно и весело – Машины племянники были похожи на муравьев – они не сидели спокойно ни минуты. И когда удалось их накормить, детей отправили играть на второй этаж в большую комнату, а взрослые остались за столом. Полночь близилась, и мое волнение становилось все более ощутимым. Я переживала, понравятся ли Машиной семье подарки, будут ли они довольны, но больше всего я нервничала из-за подарка для самой Маши. Я не собиралась дарить его при всех – хотела отвести ее в сторонку, сказать все важные слова и надеть подарок ей на палец. Нет, это было не обручальное кольцо и я не собиралась предлагать ей пожениться. Это было широкое стильное кольцо из белого золота с маленькими камнями. Оно буквально было создано для нее – я поняла это сразу, как только его увидела. И решила, что если я не могу сказать ей самых важных слов, то могу их хотя бы написать. На внутренней стороне кольца была гравировка – три заветных слова, которые я не произносила ни разу в жизни. Ни одна девушка не слышала от меня этих слов, ни к одной девушке я не чувствовала того, что чувствовала к Маше. И полтора дня, что я провела с ней и ее семьей, только убедили меня в этом. Да, мы были разными. Да, мы росли в разных семьях. Мы мыслим не всегда одинаково, и иногда мне кажется, что я не заслужила такую, как она. У меня было немало партнерш, и со всеми ними было гораздо проще, чем с Машей. Потому что к ним я ничего не чувствовала. Но она разбила все мои стереотипы, разрушила мой прежний мир, и теперь я не понимаю, как жить по старому укладу в этом новом мире. Видимо, никак. Потому что она не только отношение мое изменила, она изменила меня саму. И я уже не могу мыслить ровно так, как раньше. И понимаю, что этот новый мир я хочу познать вместе с ней. За пять минут до боя курантов начали готовить шампанское и бенгальские огни. А после речи президента вся женская половина и Дима стали писать желания на бумажках. Маша тоже писала, а я лишь пыталась подсмотреть, что она там карябает. Но не успела, так как начала смеяться над визжащим Димой, у которого перестала писать ручка. В итоге он не успел до конца сжечь бумажку и половину просто проглотил. Когда все поздравили друг друга, пришло время подарков. Семья обменялась коробками, все разрывали бумагу, благодаря друг друга. А когда пришла очередь моих презентов, я, к своему глубочайшему удивлению, начала дико краснеть. Анна Федоровна потеряла дар речи, увидев новую профессиональную камеру под подарочной бумагой. А Виктор Петрович пораженно крякнул, достав модный навороченный спиннинг. Остальные тоже остались довольны подарками, пусть и символическими. Конечно, родители Маши попытались отказаться от презентов, бормоча про «дорого» и «неудобно», но я заверила их, что у меня, в сферу моей деятельности, во многих крупных магазинах бешеные скидки, и вышло все очень недорого. Конечно, я врала, но если им так будет проще – то мне даже не стыдно.

***

Примерно к часу ночи все более-менее угомонились и празднование потекло уже спокойнее. К трем все окончательно выдохлись, и было решено расходиться по домам и комнатам. Выбрав момент, я попросила Машу пойти со мной. Она поколебалась, но все же согласилась. Правда, зашла сначала к себе. Когда она вышла, мы прошли в мою комнату, и я прикрыла дверь. — У меня есть для тебя подарок, но я не хотела дарить его при всех. Маша выглядела взволнованной. Она нервно усмехнулась и покосилась на меня: — Это же… Не какой-нибудь танец или что-то вроде того? Я сделала вид, что задумалась. — Мне нравится ход твоих мыслей, но нет, — ответила я, и она заметно расслабилась. Это меня не порадовало, так как Маша походила на подростка, который впервые остался наедине с девушкой и который понятия не имеет, что дальше делать. – Все гораздо приличнее… — У меня тоже есть для тебя подарок, — прервала меня Маша. – У меня не было времени придумать что-то получше, поэтому… Извини, — она протянула мне конверт, который лежал у нее в заднем кармане. — О, спасибо, — удивилась я. Не думала, что она что-то решит мне подарить. Открыв конверт, первым делом я увидела открытку. Это была обычная подарочная открытка со снеговиком и надписью «С Новым годом». Когда я ее открыла, то чуть вслух не чертыхнулась. Внутри было написано от руки: «Желаю счастья в Новом году!». Бабушке пишут более душевные поздравления! Но, не подав и вида, я улыбнулась и достала оттуда плотный листок бумаги. Развернув его, ахнула. Это был сертификат на обучение… в летной школе! — Ничего себе! – пораженно протянула я, глядя на логотип компании и описание. — Вдруг, решишь поменять сферу деятельности, — усмехнулась Маша и посмотрела на меня. — Спасибо! – абсолютно искренне воскликнула я и тут же кинулась ей на шею, обнимая. Она напряглась, но обняла меня в ответ. Не слишком крепко, но все же обняла. – Большое спасибо! Это… Это очень крутой подарок, правда. — Крутые подарки подарила ты, — снова усмехнулась она, отстраняясь. – У тебя же нет никаких скидок, правда? Я пожала плечами, продолжая разглядывать сертификат. — Может есть, а может нет, кто знает. — Понятно, — кивнула она с кривой улыбкой. — Так. Теперь моя очередь, — опомнившись, я убрала открытку и сертификат обратно в конверт и положила его на тумбочку. – Закрой глаза. — А… Это обязательно? – с опаской проговорила она, чуть отодвигая голову. — Не переживай, я не буду голая, когда ты их откроешь, — почти раздраженно ответила я, закатывая глаза. — Я не… — Закрой. Пожалуйста, — прервала я ее. Маша вздохнула, посмотрела на меня выжидающе, но кивнула и выполнила мою просьбу. Я быстро достала из сумки коробочку, открыла ее и, взяв Машу за руку, надела ей кольцо на средний палец. Все-таки у меня глаз-алмаз. Кольцо подошло идеально. Когда Маша открыла глаза, она подняла руку, чтобы рассмотреть свой подарок. — Мне показалось, что оно тебе очень подойдет. — Оно… Оно очень красивое. И оно мне нравится, — медленно проговорила Маша, наблюдая за игрой света на камушках. – Это… фианиты или… — Да, — тут же кивнула я. – Именно. Подумала, что бриллианты не в твоем вкусе. — Да. Без бриллиантов спокойнее, — усмехнулась она. — Видишь, я угадала, — соврала я второй раз за этот год. А ведь он только начался. — Спасибо. Мне очень нравится. — Я рада, — с улыбкой ответила я, понимая, что кольцо и правда ей очень идет. – И я… Я думаю, мы должны… Я хочу сказать, что… Я… — я буквально пыталась вытолкнуть из себя эти слова. Кто бы мог подумать, что сказать это будет так страшно. Ведь я это чувствовала, ощущала, почему так сложно?! Набрав в грудь воздуха, я нахмурилась, словно собирая всю решимость в кулак, и попробовала снова: — Я хочу сказать, что… — Не надо, — прервала меня Маша, которая все время моих попыток изъясниться, становилась все бледнее. — Что? — Не надо, — покачала она головой и вздохнула, начиная ходить по комнате. – Элин, я много думала. Правда. Я все смотрела, анализировала, пыталась понять. Пыталась заглянуть внутрь себя, чтобы узнать, что делать и как поступить. И я поняла, что не могу. У меня не получится, — она села на кровать и закрыла лицо руками. Мои мысли напоминали стадо бешеных мустангов, несущихся разом со склона, но я взяла себя в руки и, сев на корточки, положила ладони ей на колени. — Что не получится? — Все это, — тяжело вздохнула она. – Я просто не могу. Эти несколько месяцев были тяжелыми для меня, но и замечательными тоже. Пока я не узнала, как из-за тебя бывает больно. И… я не хочу этого еще раз. — А кто сказал, что это должно повториться? – чуть ли не с возмущением проговорила я, чувствуя, что мое положение еще более шаткое, чем я себе представляла. — Никто не сказал, — согласилась Маша. – Как никто и не сказал того, что этого не произойдет. Я больше не хочу рисковать. Любить тебя – было самое больное, что я испытывала. И самое тяжелое. И я готова промучаться какое-то время и переболеть этим, чем снова поставить на карту все, что есть. Да и… Давай будем честными, когда ты добьешься своего, есть вероятность, что ты снова передумаешь. Потому что… Ты ведь не для отношений, верно? Ты же не веришь во все это. Я медленно моргнула, отводя взгляд. Ее аргументами были мои же слова. Мои слова, которые я повторяла, чтобы она меня услышала, и она, наконец, услышала. — Поэтому я думаю, что лучше оставить все, как есть, — добавила Маша и, протянув руку, убрала прядь волос мне за ухо. – Ты была права, когда сказала, что я не подхожу тебе. Я не справилась, — проговорила она тихо и с сожалением. — Мало ли что я говорила, я была не в себе, — ответила я, подняв на нее взгляд. — Боюсь, ты единственная из нас, кто был в себе, — грустно усмехнулась она. – Ты замечательная. Правда. Ты потрясающая. Но ты мне не по зубам. Сказав это, она аккуратно убрала мои ладони и встала. — Прости, — сказала еле слышно и направилась к двери. Обернулась у самого выхода и улыбнулась. – Как бы то ни было, я все равно ни о чем не жалею. И с этими словами она вышла из комнаты. Через три часа, два из которых я ждала такси, пока все еще спали, я покинула дом, который забрал у меня последнюю надежду на счастливый финал.