День, стоивший всего

5 июня 2012 Она просыпается от холода, что окутывает ее словно в кокон. Порывы ветра врываются сквозь открытое окно и проходятся по голым участкам ее кожи, оставляя за собой мурашки. Он приходил, понимает она и переворачивается на спину. Проводит рукой по его стороне кровати, ощущая тот же холод. Гермиона тяжело вздыхает, натягивая и кутаясь в тяжелое одеяло. Сегодня его день рождения, но он опять застрял на работе, как и последние полтора месяца. Тяжелое расследование, которое выжимает его до конца. Так он ей говорит все это время, когда возвращается в полночь, а уходит, лишь солнце начинает восходить. Она почти не видит его. И страшно скучает. Скучает просыпаться в его объятиях и тепле. Скучает по его касаниям. По кофе, что он делал по утрам на их кухне. Скучает. Скучает. Скучает… Она неохотно встает с постели, берет халат, что лежит рядом на кресле, и закутывается в него, вдыхая аромат мужа, который еще остался на вещи. Кажется, она даже начинает забывать его запах. Она надеется, что ей просто кажется. Гермиона принимает душ медленно. Не спеша. Сегодня она никуда не собирается. Ее жизнь вообще после ухода из Министерства немного замедлилась. Теперь все ее движения медленны и неторопливы. Она пытается жить для себя. Ради себя. Она все еще помнит день их с Драко ссоры. Помнит, почему та произошла. Помнит боль, что пронзала насквозь, когда она лежала в палате Мунго в очередной раз. Последний для нее. Она сама так решила. Они не могут так рисковать друг другом. Она не может так рисковать. Гермиона помнит страх в его глазах, когда он увидел ее в крови под обвалами. Это единственное, что она помнит о том дне. Она отдала Аврорату десять лет жизни. Именно там они с Драко начали встречаться. Первые победы вместе. Первые ссоры. Первые поцелуи. И уже восемь лет как они вместе и почти восемь как в браке. Теперь он работает лишь с Гарри. Ее муж Главный Аврор и заместитель Главы Аврората — Гарри Поттера. Отсутствие кофе на кухне заставляет ее прикрыть глаза. Она сдерживается, чтобы не расплакаться. Когда все пошло не так? Когда? Может, когда она потеряла их первого ребенка на шестом месяце беременности? Или, когда через два года это произошло вновь, только уже на четвертом? Или, после того, как врач сказал ей, что она не может иметь детей из-за круциатуса, что перенесла в том же доме, где сейчас живет. Она помнит взгляд Драко тогда. Он поддерживал ее как мог, но он хотел детей. Гермиона знала об этом. Пальцы правой руки плавно легли на живот, она опять не замечает, как это происходит. Они просто там. Гермиона опирается поясницей о кухонную тумбу, продолжая рисовать круги пальцами на животе. Она не говорила ему, но она опять. Опять беременна. Говорят, третья попытка удачная. Гермиона очень хочет в это верить, но боится. Ей страшно. Поэтому она так и не сказала об этом Драко, хотя прошло уже почти четыре месяца. Ее живот все такой же плоский. Ну почти, маленький бугорок внизу лишь начинает ощущаться под пальцами, но Драко этого не замечал. Они не были вместе больше месяца. Гермиона прикусывает губу, когда ощущает это непереносимое чувство внутри. Соленая слеза ненароком капает с ресниц и скользит по нежной коже, оставляя влажную дорожку. Она сжимает руками столешницу лишь бы не заплакать. Нельзя. Вредно для ребенка… Завтрак проходит в тишине, лишь капли дождя, что бьют по окну, наполняют комнату звуком. Она даже не включает телевизор, что висит на стене. Мэнор с появлением в нем новой хозяйки стал более продвинутым во всех отношениях. Теперь в нем было тепло и даже уютно, хотя Гермиона и обустроила лишь западное крыло для них. Восточное, то, где находилась старая столовая и комнаты тех, о ком ни Драко, ни Гермиона предпочитали не вспоминать, были заброшены, а пути к ним почти заблокированы. Драко мечтал исправить это, когда у них появится много детей, которые оживят это место полностью. Он мечтал… Гермиона допивает свой чай, который она на самом деле терпеть не может, и съедает булочку с малиной, что так заботливо подложила ей Джинни вчера, когда приходила сюда. Стрелка на часах пробивает десять часов утра, когда она заканчивает с завтраком. Она даже не смотрит на них, поднимаясь со стула и встречаясь ногами с холодными полами Мэнора. Без Драко здесь темно. Безлюдно и немного страшно. В начале июня, когда обычно солнце проникает через все окна здания, наполняя теплом и таким нужным светом, в этом году все иначе. Грозовые тучи уже почти месяц не покидают пределов поместья, лишь иногда они расступаются, и сквозь них можно лицезреть кусочки солнца. Лишь иногда… *** — Можете проходить, — произносит молодая женщина в розовом халате с белыми вставками, — врач уже ждет вас. Женщина улыбается Гермионе, пока та крепко сжимает руки между собой, периодически надавливая на фаланги пальцев до хруста. Она нервничает как никогда. — Спасибо, — тихо бросает она, вставая с кресла на трясущихся ногах. Раньше она не ходила в магловские клиники, пользуясь лишь услугами Мунго, но в этот раз она хотела, чтобы все было так. По-человечески, что ли. Она не знает, почему решила изменить в этот раз свой подход к беременности. Даже зная, что ее ждут, Гермиона все равно аккуратно стучит в дверь кабинета прежде, чем открыть дверь. *** От геля, что врач намазывает ей на живот холодно, и по телу разбегаются мурашки, но врач говорит, что это нормально и скоро все будет хорошо. Она спрашивает у нее вопросы про беременность. Гермиона рассказывает про выкидыши, которые у нее были и почему те случились. Она говорит, что это было в другой стране, потому что говорить о том, что раньше она лечилась у волшебников было бы глупо. Гермиона говорит почти о всех деталях, наблюдая за тем, как глаза врача иногда расширяются в темном помещении. Она молчит, когда врач начинает делать УЗИ, водя какой-то штукой, название которой Гермиона не знает. Аппарат УЗИ — это она понимает. Прикусив нижнюю губу резцами, она наблюдает за тем, как врач что-то нажимает на машине и водит округлым концом по ее животу. Врач обследует ее больше двадцати минут, внимательно смотря на экран, пока Гермиона неподвижно лежит на кушетке. — Хотите узнать пол и сделать фотографию, — наконец спрашивает врач, прерывая тишину помещения. Гермиона переводит взгляд на женщину. Она выглядит лишь на пару лет старше ее самой. С темными волосами, что убраны в пучок на затылке, и добрыми глазами, уголки которых приподнимаются от доброй улыбки. — Д-да, — неуверенно, — да, конечно. Врач усмехается, видимо из-за ее неторопливого ответа. Проводит еще раз по ее животу и разворачивает экран в сторону Гермионы. — Поздравляю, у вас мальчик. Женщина показывает на маленькое тело ребенка, что сейчас находится прямо в ней, и Гермиона вздыхает от удивления. Прикасается указательным пальцем к губам, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. — Мальчик, — шепчет она. — Да, вот, видите, — она указывает на что-то. Гермиона ничего не видит кроме очертания детских ножек. Боже, какой же он маленький. С ее губ слетает всхлип, и она прикрывает рот рукой не в силах сдерживаться. Эмоции переполняют, наполняют кровь таким нужным серотонином. — Вполне здоровый малыш, — спокойно говорит женщина, пока Гермиона плачет. Серая пелена застилает глаза. — Я бы рекомендовала вам больше не беспокоиться и проводить больше времени в постели, чтобы избежать инцидентов. У вас будет прекрасный здоровый мальчик, Гермиона, — нежно произносит женщина протягивая ей салфетки. *** Радость, что ее наполняет, окрыляет. Слезы все еще текут из глаз, когда она выходит из больницы держа заветную карточку, но улыбка сбивает все слезы. Она плачет от радости, спустя столько лет. Не верит. Это лучший день в ее жизни — день его дня рождения. Гермиона почти летит в Министерство, чтобы поздравить мужа с такой долгожданной новостью. В этот раз все будет по-другому, она чувствует это. В этот раз у нее будет маленький малыш. Их мальчик. Ее рука непроизвольно покоится на животе, что скрыт вязанным кардиганом, с деревянными пуговицами. Она пробирается на этаж Аврората со скоростью света, даже не оборачиваясь, когда кто-то зовет ее. Она сияет. Вся. Целиком. Гермиона проходит комнату с открытыми столами стажеров. Их около пятидесяти и все заняты своими делами, даже не обращая на нее внимания. Дальше идут отделы Авроров. У каждого своя команда и несколько кабинетов, со стеклянными стенами. Она улыбается, когда за одним из таких видит Коллинза и тот замечает ее. Он всего лишь на два года младше нее, но они учились вместе в академии Авроров. Они машут друг другу. Когда она заворачивает в коридор, в конце которого кабинеты ее мужа и лучшего друга, то случайно врезается в мужскую грудь. Гарри, сразу понимает она, когда тот обнимает ее за плечи и смеется. — Гермиона, — сквозь смех произносит он, — осторожнее. Ты аврор или кто? — Я бы сказала кто я, — улыбаясь и отходя от друга произносит Гермиона, — но боюсь тебе не понравится. К тому же, больше не Аврор. Гарри прикусывает губу и слегка наклоняет голову вперед. — Я скучаю по тебе здесь. — Я тоже, — на выдохе произносит она и касается его плеча правой рукой, — но так будет лучше. Ты же знаешь. Может вернусь через пару месяцев, — Гарри вскидывает голову, — в качестве аналитика или что-то такое, — поясняет она, зная, что точно не вернется. По крайней мере не в этом году, но возможно… Гермиона смотрит за спину Гарри прямо на черную дверь в кабинет мужа, замечая краем глаза его ухмылку. — Даже обидно, что ты так спешила поздравить его, — бросает Гарри улыбаясь. — Он мой муж, — ласково произносит Гермиона, — и я почти не вижу его из-за работы. Гарри хмурит глаза, но ничего не говорит. Гермиона не замечает этого, находя левой рукой в кармане джинсов фотографию скрининга. Ее улыбка теплеет. — Ты не видел его? — С собрания еще нет. Должен быть у себя, если ты об этом. Гермиона переводит взгляд на друга, заглядывая в зеленые глаза. Гарри тоже вырос, даже бороду отрастил и волосы. Оказываются они у него тоже вьются. — Я тогда пойду, — в качестве извинения протягивает она, надеясь скорее попасть к мужу. Гарри усмехается. — Не буду тебя задерживать. Гермиона уже делает пару шагов в сторону кабинета, когда до нее долетает: — Только заглушку поставьте. И смех Гарри разносится по коридору, заставляя щеки Гермионы розоветь, сквозь улыбку. *** Она врывается в нужный кабинет. Нет. Влетает с громким и радостным: — Дракооо! Влетает, только чтобы замереть на месте от страха картины, что мигом предстает перед ее глазами. И, Мерлин, как же это оказывается больно падать. Опять. Разбиваться на миллионы осколков, которые и так были прошиты красными от крови нитками. Смотреть в серые глаза, которые отвечают тебе равнодушным взглядом. Видеть руки, которые обхватывают голую спину какой-то женщины, что сидит у ее мужа на коленях. Фотокарточка в кармане мнется оттого, что ее руки непроизвольно сжимаются. Блондинка, что наконец соизволяет обернуться, хищно улыбается проводя левой рукой по волосам Малфоя. Они должны быть мягкими и шелковистыми, почему-то вспоминает Гермиона. Узнать в девушке младшую из сестер Гринграсс не составляет для Гермионы сложности. Это ясно как день, которого она давно не видела. В ее голове пусто. Нет ни мыслей. Не желаний. Ни-че-го. Только серые глаза, что почему-то также пусты, как и ее. В них тоже, ни-че-го. Она и забыла, что он так может. Забыла за все то время, что они живут вдвоем. Гермиона горько усмехается не в силах больше находится в этом помещении. В этом месте. Рядом с ним. Ей плохо. Боль предательства ощущается не легче потери. Так же больно, что разрывает. Она не аппарирует домой, нет. Гермиона направляется в парк, что так ей полюбился еще в детстве. Идет в самую глубь и садится на пустую скамейку. Достает помятую карточку и плачет. Громко. Сильно. Не скрываясь. Прикладывает правую руку к животу и шепчет, как мантру: «Все будет хорошо, малыш», «Мама обо всем позаботится», «Ты только не уходи, хорошо». Каждые слова отдают всхлипами боли. Она не выдержит если потеряет и его. Когда все пошло не так? Почему она не заметила этого? Почему… Картинка Астории сидящей голой на Малфое крутилась в ее голове с периодичностью, прерываемая лишь мыслями о малыше. Ледяной взгляд Драко. Хищная улыбка Астории, как будто она знала что-то. Как будто… Гермиона не замечает, как на улице постепенно начинает темнеть. Она сидит на этой чертовой скамейке почти пять часов. Не двигаясь. *** Мэнор встречает ее мертвой тишиной, когда она проходит через парадный вход. Девушка идет в зеленую гостиную, что так любила. Там огромный нефритовый камин, а напротив него зеленый диван из новой коллекции какого-то магазина. Она садится именно на него. Забирается с ногами и укрывается пледом, что лежал на нем. Гермиона сидит так, пока в соседней комнате не раздается треск гостевого камина, а чары поместья не оповещают ее, как хозяйку, о прибытии гостя. Она ждет, не решаясь идти дальше. Гермиона знает, что там не Драко. Не может быть он. Гермиона толкает дверь комнаты с особым безразличием, что накрыло ее еще днем. Замечая блондинистую голову, она горько усмехается. — Зачем пришла? — вырывается у Гермионы резко и злобно. Астория оборачивается. На ее губах притворная слишком сладкая улыбка. — Я беременна от Драко, — легко отвечает она и делает шаг вперед. Глаза Гермионы раскрываются шире, но она сдерживается. — А раз ты не можешь иметь детей, то он подает на развод. Гермиона шатается, делая шаг вперед. Земля уходит у нее из-под ног. Мерлин, хватит. Остановись. Не рви ее больше. Дальше некуда. Дальше конец. Астория протягивает белые бумаги на которых что-то написано. Гермиона не различает что именно. — Он имеет полное право на разрыв брака с той, что не может принести в его род наследника, — выплевывает она, — к тому же, наш, — она приторно притрагивается к собственному животу. От такого жеста Гермиону начинает подташнивать, — будет чистокровным наследником рода. В отличие от того, что мог родиться у вас. Так что… Давай по-хорошему, а? Он тебя не любит. Подпиши здесь. Давай. — Астория настойчиво сует ей бумаги. И Гермиона берет. Зачем? Не знает. Но она берет их и ставит подпись. Разбиваться так разбиваться, нестись прямиком на скалы. Астория что-то говорит, но Гермиона не слушает. Медленно развернувшись она выходит из комнаты и блокирует дверь, почти выметая Асторию из дома. Она успевает дойти лишь до середины гостиной, когда ноги подкашиваются, и она падает, ударяясь коленями о деревянный паркет. Беззвучный крик вырывается из ее рта, и она прикрывает его рукой, что немного трясет. Ей хочется это забыть. Забыть, как страшный сон, который слишком похож на реальность. Когда она в последний раз пила кофе утром и обнимала его со спины, она и не подозревала, что это будет в последний раз. Она не думала, что с ними может произойти такое. Гермиона слишком ему доверяла… Она кричит так, что горло начинает драть. И плачет. Разбиваясь в истерике, сложившись в клубок на полу. Ее дыхание глубокое и прерывистое не дает прийти в себя, забирая все силы. Потому что он тот, кто смог притронуться к ней. Тот, кто полностью владел ее сердцем с первого дня. Он ее все. И она потеряла его. Сегодня. Сейчас. Кольцо на пальце обжигает, но она не трогает его, лишь сильнее сжимает пальцы, пока не проваливается в темноту. Это должен был быть самый счастливый день — день его рождения. А стал днем ее смерти. Нет. Конечно физически она была жива, но вот душа. Душа разломилась так, что теперь не собирается воедино.