Koi geba

      Санзу проснулся рано утром, явно рассвело не так давно. Мучо лежал рядом, закинув руку на парня, придавливая его к кровати.       Голова болела от недосыпа, так что Харучиё, немного повозившись, снова закрыл глаза и провалился в сон.       Он проснулся позже, когда солнечный свет, пробиваясь сквозь неплотные занавески, затопил всю спальню. Мучо явно проснулся, и теперь лежал, кончиками пальцев поглаживая волосы Харучиё, которые лежали у его лица. — Доброе утро, — пролепетал Санзу, касаясь плеча мужчины. Тот улыбнулся и потянулся было за поцелуем, когда Харучиё вдруг положил ладонь на его лицо. — Нет, сначала надо зубы почистить, — смущенно пробормотал Харучиё. Мучо чмокнул его ладонь, отодвигая её, и фыркнул. — Некоторые люди целуются по утрам даже если не чистят зубы перед сном. Это естественно, Санзу. И это вовсе не безобразно. Но, если ты не хочешь, то я принуждать тебя не буду.       Щёки Харучиё порозовели, но он всё же потянулся за поцелуем. И правда, противно не было. А ещё Мучо был горячим после сна и весьма податливым.       Они провалялись, наверное, ещё час, целуясь и болтая о всяком. Наконец, Харучиё дотянулся до телефона — тот почти разрядился — и охнул. — Уже так много времени?! — Санзу привстал, намереваясь начать собираться. — Дай-ка посмотрю, что ты сотворил с телефоном, — задумчиво пробормотал Мучо, протягивая руку. Санзу вручил ему телефон и сбежал в ванную — нужно было привести себя в порядок и возвращаться домой. Был почти час дня, а ему ещё нужно было сделать уроки.       Даже странно, что ему никто не позвонил. Ни одного звонка от Сенджу — неужели не заметила, что брат ночует не дома? А Такеоми? Тоже снова не был дома все выходные?       Когда Харучиё выпорхнул из ванной комнаты, одетый уже в свои вещи — увы, со штанами ничего сделать не удалось, но он ещё попробует отмыть их от крови дома — Мучо всё вертел в руках его телефон. — Такое ощущение, что телефон весьма старый. И точно пережил несколько падений.       Харучиё смущённо ответил: — Один раз я даже уронил его в унитаз. Благо, что в чистый. Иногда он сам по себе выключается, да и заряд плохо держит, но мне пока хватает.       Муто покачал головой, цокая. — Ну, ладно. Ты уже пойдёшь? — Ага, надо домой. Мне, конечно, никто не звонил и не писал, но, думаю, лучше я пойду сейчас.       Мучо кивнул и спустился вместе с Харучиё, чтобы проводить его.       У двери они ещё минут на пять зависли, целуясь и обнимаясь. Нацеловавшись вдоволь, Мучо тихо произнес: — Побольше отдыхай, не забывай делать перевязки, хорошо? Если будет что-то не так со швами, то напиши мне, я отвезу тебя к Изане.       Санзу удивлённо выгнул бровь: — Так ты же сказал не сохранять номер, нет?       Мучо на секунду замер, и Харучиё понял, что впервые сказал ему «ты». Заволновавшись, он тут же поспешно выпалил: — В смысле… — Всё в порядке. Просто хотя бы в школе обращайся ко мне на «Вы», хорошо? — Мучо снова наклонился, чмокнул Санзу в губы и погладил по щеке. — Давай, увидимся в школе.       Санзу снова порозовел и вышел из его дома, направляясь в сторону станции метро.       При каждом шаге швы немного тянуло, да ещё и болела нога, так что он немного прихрамывал, стараясь, впрочем, идти нормально. Ему нельзя показывать, что с ним что-то не так.       Мысленно он вернулся в сегодняшнее утро. Ему было так комфортно и спокойно лежать в одной кровати с Мучо, просто удивительно. Раньше он не мог бы и помыслить о подобном.       Санзу даже было не особо важно, что они ни о чём толком не поговорили. В смысле, об их статусе. Возможно, оно и правильно — их просто влечет друг к другу, так почему бы и не провести какое-то время вот так, обнимаясь и целуясь, когда учёба доканывает обоих?       И пока что никто из них явно не думал о том, насколько далеко они могут вместе зайти. Харучиё успокаивало лишь то, что он не чувствовал от Мучо никакой опасности. Не было в намерениях мужчины ни намёка на то, чтобы надругаться над ним и бросить одного разгребать последствия.       Дома было неожиданно тихо. Харучиё нашёл записку от Сенджу — оказывается, она осталась с ночёвкой у подруги на все выходные, домой вернётся только в понедельник, перед школой.       Такеоми также дома не наблюдалось. Как странно.       Прибрав немного квартиру, Харучиё приготовил обед, неохотно поел и занялся уроками. Вскоре ему это наскучило, так что он, прихватив аптечку, устроился в ванной, занимаясь перевязкой.       Изана успел объяснить ему, как обрабатывать швы и как их лучше бинтовать, так что, с грехом пополам, у Харучиё получилось сделать всё верно. Хотя швы болели, он, всё же, решил не пить обезбол. Ничего, потерпит.       Вечером вернулся Такеоми. Испачкал несколько тарелок и улёгся спать у себя. Чертыхаясь под нос, Санзу снова помыл посуду.       Как же он иногда ненавидел собственного брата…       Понедельник и вторник пролетели незаметно. В среду он неплохо позанимался с Мучо-сенсеем, улучив в конце занятия пару поцелуев в качестве награды.       Там же, прямо перед уходом Санзу, Мучо сказал, что суббота отменяется, но причину не назвал. Печально, но ничего не поделаешь.       Четверг пролетел мимо внимания Харучиё, а вот пятница…       В пятницу директор и завуч с цветами и какими-то конфетами поймали Мучо в коридоре. Санзу не подслушивал, вовсе нет, у него просто развязались шнурки на кроссовках. — Господин Муто, у вас завтра день рождения… Вот, решили хоть так вас поздравить, раз вы не хотите посидеть с нами в учительской за чаем.       Мучо что-то пробормотал в ответ, принимая подарок, а Санзу, стоя за углом, открыл календарь в телефоне.       Суббота, двадцать восьмое апреля. Завтрашний день.       Вот и причина отмены занятия. Санзу не обижался, нет. В конце концов, они не настолько близки, чтобы его пригласили на празднование.       Но Харучиё так сильно захотелось сделать учителю подарок, что он решился после школы побегать по торговому центру. Денег у него было не очень много, но и выбор ему предстоял не из лёгких.       Чем вообще увлекается Мучо? В его доме много гравюр и статуэток Будды, ему также нравится зажигать благовония.       А ещё Санзу, пошнырявшись по его спальне, нашёл гардеробную, в которой висела явно любимая, но потёртая кожаная куртка.       Если выйти из торгового центра, пройти пару кварталов и углубиться во дворы, то в одном из подвальных помещений можно найти магазин с товарами для байкеров и металлистов. Магазин достаточно старый, широко известный в узких кругах благодаря низким ценам на качественные вещи.       Поблагодарив свою память за то, что он удосужился посмотреть примерный размер той куртки, Санзу, попетляв по дворам, спустился в магазин. Там, как и всегда, было достаточно людно, но он сумел привлечь внимание своей внешностью.       Впрочем, ему было плевать на шепотки. Просмотрев кожанки, он приметил одну и подозвал продавца, спросив, есть ли нужный размер именно этой модели.       Тот, покопавшись на складе, вынес нужную куртку. Санзу внимательно её осмотрел на наличие брака, а потом попросил как-нибудь красиво завернуть.       Продавец, пожевывая зубочистку, ловко свернул куртку и сложил в приличный чёрный пакет без надписей. — Что, малышка, решила своему папику подогнать классный шмот? Судя по размеру, папик твой достаточно широкий.       Санзу, отсчитывая деньги, неопределённо пожал плечами и ответил: — Это моему учителю. У него есть похожая куртка, но она старая и потёртая. Решил, что лучше подарю ему новую.       Голос у него был достаточно мужским, чтобы у незадачливого продавца отвисла челюсть. Шепотки вокруг стихли. — А, ну… это. Классный у тебя учитель тогда, парень. Удачи там, что ли… — наконец, нашел слова продавец, протягивая Санзу пакет. — Ага. Спасибо большое.       И, перепрыгивая через ступеньку, он вынырнул из душного подвала, оставив в шоке суровых дядек, присматривавших себе обновки.       Он вернулся домой, сделал уроки на всю неделю, а затем залёг в ванной на целый час. Внутри него всё дрожало от нетерпения.       Он не собирался оставаться, он просто хотел прийти, отдать подарок, поздравить Мучо с днём рождения и уйти. И не больше.       Но в субботу этот его план посыпался прахом. Около двенадцати он позвонил в дверь Мучо. В доме что-то загрохотало, дверь приоткрылась. Мучо, ещё не повернувшись, сказал кому-то в доме: — Не знаю, ему ехать ещё полчаса, так что вряд ли это он… О, ты?       Харучиё неуверенно улыбнулся и вручил мужчине чёрный пакет. Тем временем, за спиной Мучо выросло сразу несколько мужских фигур разных комплекций. — О, это твой ученик? Какой милашка! — Мужчина со странным мелированием в волосах переложил леденец из одной щеки в другую и, отодвинув Мучо, затянул Санзу в дом. — Ты ведь Санзу, верно? Я Вакаса Имауши, можешь просто звать Вакаса. А вот этот здоровяк — Бенкей.       Харучиё неуверенно поклонился, но не слишком низко. Здоровяк Бенкей — реально высокий и широкий, даже шире, чем Мучо, — кивнул вместо приветствия.       В четыре руки эти двое вытряхнули Харучиё из кроссовок и повели в гостиную, оставив Мучо наедине с подарком Санзу. — Народ, смотрите, кто пришёл! Это Санзу Харучиё, ученик нашего сегодняшнего именинника, — Вакаса толкнул парня вперёд, и тот поклонился, отчаянно краснея.       В кресле справа сидел длинноволосый мужчина со змеиными глазами, волосы были выбелены. Его Санзу узнал — это Коконой. Тот и правда представился как Коконой Хаджиме и просил называть его Коко.       Рядом с ним — тоже блондин, но с более короткими волосами и ожогом, перетекающим со лба на левый глаз. Несмотря на шрам, выглядит он не опасно, даже наоборот, очень спокойно. Его Коко представляет как Инуи Сейшу.       В другом кресле — высоченный мужчина с выбритыми висками. Оставшиеся волосы собраны в длинную косу, а волосы чёрные. На одном виске — татуировка дракона. Он представляется сам — Рюгуджи Кен, но просит называть его Доракеном.       А на диване… Санзу жмурится на секунду, потому что тёмные глаза буравят его насквозь, такие знакомые — до боли в шрамах в уголках губ…       Вакаса на ухо шепчет, что это глава их компании, Шиничиро Сано, но Харучиё и без его подсказок знает это имя. Оно приходит к нему в кошмарах воплями старшего брата.       Сано. Это старший брат Манджиро. Того самого Манджиро, который испортил лицо Санзу в детстве. Того самого, что исчез потом вместе со всей семьёй, никаким образом не извинившись.       В лице Шиничиро — узнавание, а затем вина. Только Санзу плевать на то, чувствует он вину или нет.       Было и было.       Забыли.       Неуёмный Вакаса тащит к ним ещё и Мучо, вырывает из его рук пакет и, приговаривая что-то, достаёт кожаную куртку. И присвистывает. — Охренеть, тяжёлая! А пахнет как… Мучо, примерь!       Мучо примеряет. Сидит как влитая, слегка поскрипывая на сгибах. Ему чертовски идёт — подмечает про себя Санзу. И краснеет от этой мысли.       Мучо отбивается от шуток Вакасы и исчезает в коридоре, кивнув Санзу. Тот, понимая без слов, исчезает вслед за ним.       На кухне никого нет, и Харучиё становится легче дышать. Он и забыл, как это тяжело, когда вокруг так много новых людей, которые так и рвутся с тобой познакомиться.       Мучо притягивает его ближе, и Харучиё тихо бормочет: — С днём рождения. Если я мешаю, то я уйду. Я просто хотел отдать подарок. — Не уходи, — шепчет в ответ Мучо. Он наклоняется и осыпает лицо Харучиё мелкими поцелуями, запечатлевая в итоге самый долгий на его губах. — Мне очень нравится твой подарок. Как ты узнал? — У тебя в гардеробе висит похожая, но очень драная. Я решил, что тебе понравится что-то подобное.       Мучо прижимает его к себе крепче, а затем целует — и Санзу слегка ведёт. За неделю он успел соскучиться и по квартире Мучо, и по вот таким спокойным и нежным поцелуям. — Ты был прав. Я люблю ту куртку, но её уже просто стыдно носить. А эта новая, и она так пахнет кожей…       Санзу улыбается. — Тебе нравится запах кожаной куртки? — Очень. А ещё мне нравишься ты, — Мучо чуть приподнимает его, снова целуя, а затем аккуратно опускает. — Оставайся. Мы ждём ещё одного моего друга, а потом едем в клуб с бильярдом. Если хочешь, я даже научу тебя играть.       Харучиё улыбается так, будто день рождения у него, и кивает. — Хочу. Тогда я останусь. Надеюсь, не сильно отвлеку твоих друзей. Всё же, сегодня всё внимание должно быть сконцентрировано на тебе.       Мучо глухо посмеивается и снова обнимает Санзу, слегка приподнимая его над полом.       Пообжимавшись ещё несколько минут, они возвращаются к гостям, и там уже появилось новое лицо.       И Санзу знает его лично. Ран Хайтани — старший брат Риндо. Улыбается так, будто всё про всех знает.       Ран тоже его узнаёт и улыбается как старому знакомому. — Приветик, Санзу. Решил посетить наш клуб старперов?       Харучиё сдержанно посмеивается, накручивая прядку волос на палец. — Я тут случайно оказался, хотел просто занести подарок для Мучо-сенсея, но… Вакаса-сан решил, что мне обязательно нужно со всеми познакомиться. И Мучо-сенсей сказал, чтобы я оставался.       Ран смеётся, изящно прикрыв рот ладонью, и его глаза хитро блестят. — Это правильно, посмотришь хоть, с кем водится твой учитель вне школы. Обещаем устроить по возвращении сюда разврат и содомию.       Коко, услышав слова Рана, прикрикивает на него, требуя не доставать ребёнка, да и вообще не трогать его, на что Ран только ухмыляется и показывает язык.       Все в сборе, а потому, кое-как разобравшись с обувью, выскакивают на улицу. Санзу постоянно кто-то тянет вперёд, но его спасает Мучо, забирая в свою машину, на место переднего пассажира.       На заднее с грохотом бутылок усаживается Ран, тут же затаскивая на колени рюкзак, откуда и раздаётся грохот, за ним — Инуи с Коко.       Вторая машина принадлежит Вакасе, с ним на переднее садится Шиничиро, сзади — Бенкей и Доракен, насколько Санзу успевает заметить. У них грохот бутылок громче, их там явно больше. — Я думал, насыщенная программа будет только при возвращении в квартиру, — шепчет Санзу, придвинувшись к Мучо. Тот только хмыкает. — Этим алкоголикам, уж поверь мне, этого количества бутылок хватит только на пару часов. Потом всё равно придётся заехать в магазин за добавкой.       Харучиё задумчиво мычит, а потом уточняет: — Но те, кто за рулём, не пьют сейчас?       Мучо улыбается уголком губ. — Я точно нет, а вот Вакаса может. Но он быстро трезвеет, так что аварии не предвидится.       Они едут минут двадцать, и Санзу едва слышит свои мысли за переругиванием Коко и Рана. Инуи, сидящий между ними, стоически молчит, и Харучиё его почти жаль.       Клуб выглядит дорого, да и открывается он явно только по ночам, но, видимо, владельцу занесли немало денег, чтобы вся компания пришла пораньше. На несовершеннолетнего Санзу всем плевать, но он и не собирается пока что даже пробовать алкоголь. Лучше потом, когда они вернутся в дом Мучо.       Бильярдных столов три, их же — девять. Три команды, к Мучо и Санзу попадает Доракен, и они вдвоём пытаются объяснить не понимающему Харучиё правила.       В какой-то момент голова у Санзу включается, и он даже почти всё понимает, но вот с кием и шарами у него проблемы, так что Мучо учит его. Ну, как учит.       Нависает над ним, едва ли не укладывая животом на бильярдный стол, прижимается сзади и тихо говорит на ухо, что делать. От его низкого тона голоса у Санзу едва не встаёт, а руки дрожат, но постепенно он уже даже забивает пару шаров в лунки.       Голоса вокруг становятся всё громче и громче, Ран смеётся так громко, что слышно даже на улице. Коко играет мастерски, но иногда отвлекается, чтобы помочь Инуи.       Глядя на них, Санзу видит буквально их с Мучо со стороны. Эти двое точно встречаются, уж слишком они тесно стоят, да и понимают друг друга с полуслова.       У Вакасы с Бенкеем целое соревнование, но побеждает всё равно Шиничиро. Раз за разом. При этом не прекращая мило улыбаться и несмешно шутить.       Санзу старается не смотреть в его сторону, но всё равно сбивается и смотрит.       За бильярдом и распитием спиртного они проводят несколько часов, а потом, оставив кучу пустых бутылок, вываливаются обратно к машинам.       Мучо, как и обещал, ещё не выпил ни капли, а вот Вакаса явно ходит не так ровно, как раньше, однако вечерний воздух неплохо его отрезвляет. — Так, выпивохи, окна откройте и, если что, дышите в другую сторону! — Вопит он. К нему в машину подсаживается Ран, тесня широких Бенкея и Доракена, но зато Санзу облегчённо выдыхает. Хотя бы немного тишины.       И правда, без Рана под боком Коко почти всё время молчит, только просит включить радио. Мучо не глядя включает что-то с весьма старыми песнями, но музыка хорошая, Санзу даже тихонько подпевает.       Когда они останавливаются у магазина, и Коко с Инуи первыми выскакивают из машины, Мучо шепчет Санзу на ухо: — У тебя красивый голос. Ты прекрасно поёшь.       Харучиё сбивается, краснеет, пищит какую-то благодарность и вылетает из машины так быстро, будто его подгоняют.       Пьяная компания ужасно шумит, сгребая разнообразный алкоголь с полок. Продавцы подозрительно смотрят на Санзу, но Мучо загораживает его собой, и подозрительность спадает.       Бутылок так много, что Санзу даже не может их сосчитать. Зато послушно берёт один из звенящих пакетов. Второй — с закусками — забирает сам, потому что тот намного легче.       В доме они рассыпаются по поверхностям, кто с чем. Санзу лишь оттаскивает некоторые пакеты на кухню, где уже пытается что-то смешивать Мучо.       Пока никого нет, они целуются, и Мучо предлагает ему пиво — чтобы не сразу пить что-то крепкое. — А мне вообще обязательно пить? — взволнованно уточняет Харучиё, забирая бутылки с фруктовым пивом и изучая этикетки.       Мучо вздыхает, поглаживая его по голове. — Поверь, даже если ты не захочешь — тебя заставят. Но я постараюсь следить за тем, чтобы ничего крепче вина в тебя не влили. Если будут настаивать — зови.       Санзу, рассмеявшись, тянется за поцелуем — и получает его.       Они возвращаются в гостиную вместе, и Мучо получает почётное место на диване, а Санзу забивается куда-то в угол, поближе к Коко и Инуи. Музыка гремит на весь дом, но подбор песен хороший, Харучиё бы даже добавил парочку в свой плейлист.       Постепенно градус увеличивается. На пару часов музыка стихает — когда они все садятся играть в карты. Санзу с трудом вспоминает правила, но даже возбуждённый пивом мозг всё ещё работает как надо, так что пару раз он даже выигрывает.       Уже не стесняясь его, Вакаса и Шиничиро курят, стряхивая пепел строго в пепельницу. Мучо тоже достаёт сигареты — какие-то толстые, пахнущие шоколадом.       В последнем раунде Санзу обыгрывает его в карты и, глядя на абсолютно шокированное лицо мужчины, пьяно усмехается и крадёт сигарету из его рук, затягиваясь. — Не всё же мне проигрывать, Мучо-сенсей.       Тот пораженно вздыхает и мычит сквозь зубы: — Сигарету отдай, маленькое чудовище. Слишком юн, чтобы курить.       Санзу, ещё раз затянувшись, возвращает сигарету, игнорируя взгляды остальных.       Громкость музыки возвращается, Санзу успевает выпить бокал вина — и его окончательно развозит. Он танцует так, как никогда не танцевал, но его это не пугает, потому что рядом — ещё восемь таких же пьяных тел, пытающихся двигаться в такт.       После пары треков Харучиё отлучается в туалет, а затем уходит на кухню — перехватить стакан воды. Там же его находит Мучо — явно пьяный, хотя и не в полную зюзю. Прижимает к столешнице, мягко ведя губами по шее Санзу.       Харучиё плывёт и едва держится на ногах, но держится, хотя ему и приходится вцепиться одной рукой в Мучо, а второй — за столешницу.       Но их сбивает с приятного курса абсолютно пьяный Вакаса, врезавшийся в косяк и ругающийся так громко, что слышно, наверное, даже со второго этажа. Так что они отходят друг от друга, делая вид, что ничего не произошло.       Они заканчивают за полночь. Все ещё раз поздравляют именинника с днём рождения, а потом дружно выметаются из дома. Санзу даже интересно, как они уедут на одной машине, но это уже не особо важно.       Мучо явно устал, и Харучиё даже шутит про «старость — не радость», на что тот искренне смеётся. Решив, что убраться они могут и потом, они кое-как умываются, переодеваются в домашнее (Санзу снова утопает в чужой футболке) и ложатся спать.       Перед тем, как вырубиться, они даже ещё немного целуются, и Мучо просит, если станет плохо, добежать до ванной комнаты. Санзу только кивает, а затем засыпает, удобно устроившись головой на груди мужчины.       С днём рождения, Мучо.