Koi geba

      Утро воскресенья началось… не очень радостно.       Харучиё проснулся от того, что его организм решил устроить ему головокружение прямо в постели, отчего его сильно затошнило. Благо, ванная была рядом, так что он успел доползти.       Голова болела и кружилась, Санзу успел отбить коленки об пол, падая перед унитазом, да ещё и потом долго не мог встать.       Внезапно включился свет, и Мучо устало выдохнул: — Ты тут уже почти час зависаешь. Не одному тебе плохо.       Санзу замычал, смывая воду в унитазе, и прислонился затылком к холодной раковине. — У тебя есть ещё одна ванная, иди туда, дай мне умереть здесь одному.       Мучо прижал прохладную ладонь к его лбу, а потом протянул бутылку с водой. — Пей, это поможет. Хотя всё равно потом ещё проблюешься.       Харучиё поморщился, но послушно взял бутылку и сделал несколько больших глотков. Всё выпитое мгновенно оказалось в унитазе. — Медленно пей, господи боже. Мелкими глотками, с перерывами. А то смысла не будет.       Мучо мученически вздохнул, присаживаясь на бортик ванны и, кажется, отключаясь на пару минут. За это время Санзу успел выпить немного воды и глухо постонать, стараясь не выблевать всё сразу же.       Наконец, его потихоньку начало отпускать. Он выпил почти всю воду, а затем Мучо дал ему какую-то таблетку и уложил ещё немного поспать, завалившись рядом.       От тела мужчины шёл ровный жар, из-за чего Харучиё никак не мог уснуть. Он всё никак не мог нормально и удобно лечь.       Утомившись из-за его вошкания, Мучо сгреб его под себя, обнимая, и они так и уснули ещё на пару часов.       Они проснулись после полудня и, приведя себя в какой-никакой порядок, спустились вниз. Дом выглядел так, будто по нему пробежалась толпа слонов, оставив после себя подарки и кучу мусора.       Пока Мучо молча готовил кашу, Харучиё тихонько спросил: — А откуда ты знаешь Рана? Вы с ним давно дружите?       Ясухиро вздохнул — у него всё ещё болела голова — и ответил: — Давненько, ещё со школы, наверное. Он младше, так что в нашу компанию влился позже, как и Коконой с Доракеном. И да, Риндо я знаю, но не лично. В смысле, пока я не пришёл в школу вашу, он меня в лицо не знал.       Санзу криво усмехнулся и заправил длинную прядь волос за ухо. — Понятно. А этот, как его… Шиничиро?       Мучо на мгновение прервался, его взгляд метнулся в сторону Харучиё. Настороженный взгляд. — Его я знаю давненько, но в школе мы не дружили. Познакомился я с ним лет десять назад, может, больше. Через Бенкея — мы с ним вместе ходили в один зал. Ну, качалка, все дела. Мне тогда нужны были деньги, а Бенкей уже работал с Шином.       Харучиё сделал вид, что не заметил взгляда Мучо. Лишь выдохнул, когда перед ним поставили тарелку: — Почему каша? Вы всегда варите каши, разве это не скучно?       Мучо только плечами пожал, садясь за стол. — Это полезно, Хару. Я человек немолодой, привык уже за своим здоровьем следить. А вам, молодежи, только дай с утра либо вообще не поесть, либо набить желудок чем-то вредным.       Санзу капризно скуксился, что-то заныв, а затем вдруг весь сжался. И Муто понял — он ожидал подзатыльника. Удара со стороны. Из-за того, что закапризничал.       Это осознание пробудило стаю мурашек на его спине, будто что-то холодное приложили к коже. — В общем, кушай кашу, желудок будет здоровее. Поверь, с гастритом жить не очень весело.       Поняв, что удара не последует, Харучиё виновато посмотрел на него и принялся за еду, хотя и не очень охотно.       У Мучо давно уже складывалось впечатление, будто парня плохо кормят дома. Либо он сам не ест практически. Даже в школе он почти не видел, чтобы Харучиё ел что-то, хотя его одноклассники неслись в столовую, уплетая всё, что удалось купить. — Тем более, после такого стресса для организма в виде алкоголя, лучшим решением будет хоть как-то постараться уменьшить последствия. И каша в этом может помочь, Хару.       От сокращения собственного имени Санзу залился краской, едва не закашлявшись. — Я понял, понял, — прочистив горло, пискнул он, тут же набивая рот кашей. Распробовав её, он даже слегка просветлел лицом. — Вкусно! Куда вкуснее, чем то, что пытался изобразить мой брат, когда мы с Сенджу были маленькими.       Мучо улыбнулся. И они продолжили завтракать — или уже обедать — в тишине.       Харучиё помог привести дом в божеский вид, а затем с интересом посмотрел, что же там подарили Мучо остальные.       Кто-то не стал запариваться, к примеру, Ран, а потому Мучо с лёгкой улыбкой достал из коробки фигурку Будды — позолоченную и украшенную драгоценными камнями. — Когда мы с Раном только познакомились, он спросил, чем я увлекаюсь, чтобы знать, что мне дарить. Я сказал тогда, что являюсь приверженцем буддизма. И тогда на каждый день рождения он начал дарить мне Будду. Самого разного — сидящего, лежащего. Однажды даже порывался купить мне большую статую, но я отговорил. Так что это что-то вроде традиции.       Санзу понятливо угукнул, рассматривая фигурку. Она и правда была красивой — и явно очень, очень дорогой.       Коконой и Инуи решили подарить один подарок от них двоих — тоже что-то вроде традиции, как понял Харучиё. Мучо с удовольствием взвесил в руке пакет, затем раскрывая его.       Внутри было несколько плиток прекрасного бельгийского шоколада, а также бриллиантовые запонки в изящной упаковке. — Коконой всегда дарит что-то дорогое, а Инуи больше думает о приземленном, но качественном. Я люблю шоколад, особенно хороший, — пояснил Ясухиро. — Хотя это для меня многовато. Хочешь одну плитку?       Харучиё замялся. — Нет, это же твой подарок. Но я бы хотел попробовать, если можно.       Мучо только языком цокнул, открывая одну из плиток и протягивая парню дольку шоколада. Санзу, пробормотав благодарность, вместо того, чтобы взять шоколад рукой, аккуратно забрал его губами, лизнув пальцы Мучо.       Взгляд Ясухиро потемнел, и Харучиё даже не смог почувствовать вкус шоколада, потому что его пришлось быстро проглотить, — Мучо прижался к нему, требовательно целуя, буквально вылизывая его рот. — Хороший шоколад, очень вкусный, — облизнувшись, пробормотал Муто, вновь отвлекаясь на подарки.       Доракен вообще не парился, а потому от него Мучо досталась бутылка неплохого виски, а также подарочный сертификат в его салон ремонта мотоциклов и автомобилей. Харучиё тут же вызнал, что да, у Ясухиро есть мотоцикл, а также заручился обещанием мужчины как-нибудь прокатиться вместе.       Вакаса подарил сертификат в дорогой магазин официальной одежды, который также предлагал услуги по пошиву костюмов. Бенкей одарил своего старого друга толстым конвертом с деньгами и открыткой, явно не придумав, что лучше подарить.       А вот от Шиничиро…       Санзу с ужасом и любопытством смотрел на настоящую остро заточенную катану с гравировкой дракона на лезвии.       Мучо охотно продемонстрировал, насколько катана остра, а также позволил Харучиё её подержать в руках. — Если Ран всегда дарит статуэтки Будды, то Шиничиро всегда дарит холодное оружие. Мне пришлось отвести отдельную комнату под выставку подобных образцов. Они все могут быть использованы, но просто пылятся. — Офигеть. А можно посмотреть на всё остальное? — нетерпеливо спросил Харучиё, не выпуская из рук катану в ножнах. — Конечно. Пойдём, как раз положим новую на стойку, там, кажется, ещё оставалось свободное место.       Мучо едва ли не за руку отвёл его в самую дальнюю комнату на первом этаже. Включив свет, он распахнул дверь.       И у Санзу едва не упала челюсть.       Эту комнату можно было назвать музеем японского оружия. Помимо самых разных катан там также были самые разные вакидзаси и танто. Санзу едва не пропал в этой комнате, трогая всё — но только после разрешения хозяина всего этого великолепия. — Не думал, что тебе так понравится оружие, — с усмешкой сказал Мучо, прислонившись плечом к стене и глядя на Харучиё. Тот замялся под взглядом мужчины, кладя вакидзаси на место. — Я никогда им не интересовался… В детстве игрушек у меня особо не было — потому что у Такеоми были деньги только на кукол для Сенджу. Поэтому я чаще играл с ней, а не с мальчишками во дворе. Да и сейчас… эта коллекция просто меня удивила. Люди любят смотреть на красивые вещи.       Муто расставил руки, и Санзу прильнул к нему, обнимая. — Если захочешь, я могу даже научить тебя тому, как правильно держать катану и как ей пользоваться, — вкрадчивым шёпотом прошелестел Мучо, поглаживая Харучиё по спине. — Если у нас будет оставаться время после занятий — то я не против, — Хару улыбнулся, потершись щекой о плечо мужчины. — А сейчас, думаю, мне уже пора домой.       Мучо помог ему найти рюкзак и проводил, поцеловав на прощание. Уже дома Харучиё обнаружил, что одна из тех дорогих плиток шоколада, которые подарили Мучо, оказалась в его рюкзаке. С орешками.       Недовольно хмыкнув, но при этом улыбаясь, Санзу улёгся в свою кровать, ища контакт Мучо в списке. «Я же говорил, что не буду брать шоколад. Он ведь твой! Тебе же подарили!»       Ответ пришёл почти мгновенно. «Я не очень люблю орехи. Надеюсь, у тебя нет на них аллергии.»       А затем — ещё одно сообщение. «И ещё — со своими подарками я могу делать всё, что захочу. Так что ешь и не думай ни о чём. Мне приятно приобщать тебя к чему-то хорошему.»       Харучиё взвизгнул, накрыв лицо подушкой, и отправил Мучо вместо ответа смущённый смайлик, отложив затем телефон.       Шоколадку они уговорили с Сенджу, но не всю. Отломили по несколько кусочков каждому, а остальное спрятали на потом. Они всегда так делали, когда стали старше — так, иногда к чаю у них находилось что-то вкусное, на что уже были потрачены деньги.       Сенджу хрустела шоколадкой, а вот Харучиё сначала рассасывал во рту кусочек, а затем уже грыз орехи. Шоколад и правда был очень качественным — не чета тому, что обычно продаётся в магазинах. — Так ты, получается, просто хотел подарить подарок, а тебя в итоге втянули в общество таких взрослых людей? Круто! — Восхищалась Сенджу после искреннего рассказа о том, что произошло в субботу.       Конечно, Харучиё умолчал о том, сколько алкоголя в него влили, а также о том, что спал он после этого в одной кровати со своим учителем. Но и доли правды Сенджу хватило сполна. — Может, и дальше получится с ними иногда так тусоваться? Может, потом, после школы, они тебе помогут с работой?       Санзу пожал плечами, отпивая горячий чай. — Не знаю. Они даже не сказали, чем занимается их компания. Но, судя по всему, деньги они гребут немыслимые. Но я подлизываться не буду — пусть произойдёт то, что должно произойти.       Сенджу понятливо кивнула. — Ты прав, ты прав. В таком деле не стоит быть настойчивым. Но, знаешь, братик… — Она подвинулась ближе, её тонкие пальчики несильно сжали пальцы Харучиё. — Я рада, что у тебя появились новые знакомые. Если они станут твоими друзьями — будет вообще круто.       Санзу удивлённо посмотрел на неё. — Что за вечер откровений?       Сенджу улыбнулась и покачала головой. — Я имею в виду то, что у тебя ведь особо нет друзей. Только Риндо. Иногда я смотрю на тебя и понимаю, что ты одинок. Так что будет лучше, если у тебя появятся новые друзья. Ты хотя бы стал больше улыбаться.       Харучиё вздохнул, а затем подвинулся ближе к ней и приобнял. — Иногда мне кажется, что ты старше меня, — выдохнул он с лёгкой улыбкой.       Сенджу улыбнулась в ответ и похлопала его по спине. — Не дождешься, я всё ещё младше на два года. Просто иногда у меня бывает время, чтобы подумать над тем, что происходит. И я очень стараюсь. В общем, что я хотела сказать, — она прочистила горло. — Будь счастлив, но про меня не забывай, хорошо?       Харучиё усмехнулся ей на ухо. — Как я могу про тебя забыть?       Их идиллию прервал вернувшийся домой Такеоми. Он явно был не в настроении, так что Санзу быстренько исчез в своей комнате, пока плохое настроение брата не переключилось на него.       Перед тем, как лечь спать, он продолжил читать книгу, которую не успел закончить. Затем лёг — как надо, вовремя, даже не за полночь.       Но сон к нему не шёл.       В квартире всё было тихо, остальные домочадцы давно спали. Харучиё пробрался тихонько на кухню, выпил воды. Умылся в ванной тёплой водой, чтобы не взбодриться случайно.       И снова лёг в кровать. Открыл окно. Стало слегка холодно, но Харучиё мужественно терпел, согреваясь под одеялом. Однако сон всё никак не шёл. Ни намёка на сонливость.       Провалявшись так около часа, он включил настольную лампу, подтащил её ближе и снова принялся читать. Думал, может, сможет устать. Может, начнёт зевать над полотном текста.       В шесть утра он закончил читать книгу. Он не спал. Вообще. Ему не хотелось. Просто ни в какую.       Возможно, он просто перевозбудился в субботу, вот и не смог уснуть. В любом случае, наступил понедельник, и ему пришлось собираться в школу.       В школе было как-то шумновато на взгляд Санзу. Как будто все с ума сошли, бегали и мельтешили вокруг, раздражая слух и зрение.       Риндо, поняв, что друг не в настроении, не лез с разговорами, сосредоточившись на уроках. А вот у Харучиё получалось плохо — он то не слышал, что говорят учителя, то отвлекался на любую мелочь. Иногда строки расплывались перед глазами, не желая сливаться в осмысленный текст.       Риндо, посетовав, что Санзу выглядит так, будто собирается заболеть, отправил его домой — нормально питаться и отсыпаться.       Есть не очень-то хотелось, так что Санзу постарался хоть как-то подготовиться к урокам, а затем ещё и сделать задания по английскому. Получалось откровенно хреново, но он старался сосредоточиться.       Он лёг пораньше, совсем в детское время, даже успел устать немного перед сном, но — снова ничего.       Ни в одном глазу.       Он скачал на свой смартфон какую-то тупую игрушку и играл в неё до самого утра, когда понял, что поспать снова не удастся. И вроде всё было хорошо, но что-то шло не так.       Утром Сенджу, заметив его покрасневшие глаза, попыталась было попросить Такеоми, чтобы Харучиё остался дома, но тот наорал на них обоих, заявив, что они обязаны посещать школу.       На уроках Санзу чувствовал себя отстранённо. Как будто машинально управлял телом, даже глазами. Иногда ему казалось, что ещё немного, и он уснёт, но нет.       На уроке английского он молчал всё то время, пока шло занятие. Мучо, явно заметив, что с Санзу что-то не так, не спрашивал его. Только попросил остаться после урока.       Харучиё устало подошёл к столу учителя, опираясь на столешницу. — Выглядишь так, будто с субботы ты пил, не переставая, — пошутил было Муто, но Харучиё даже не улыбнулся. Тогда Ясухиро обеспокоенно спросил: — Что с тобой такое? Правда, не обессудь, но выглядишь пугающе.       Харучиё невесело хмыкнул: — А я думал, я вам нравлюсь, сенсей.       Мучо вздохнул, и Санзу только плечами пожал. — Просто устал. Так иногда бывает. И лёг спать поздновато.       Муто, прищурившись, посмотрел на явно лгущего ему Харучиё, и похлопал его по плечу. — Тогда ляг сегодня пораньше. Следи за своим здоровьем, ты же знаешь, это очень важно.       Санзу ушёл, буркнув что-то на прощание, и Мучо, нахмурившись, ушёл в подсобное помещение за телефоном. У него было окно перед следующим уроком.       Харучиё расстарался, пытаясь расслабиться. Закончил все насущные дела, постарался поесть хотя бы немного, а перед сном принял горячую ванну. Вроде бы стало немного полегче, но не слишком.       Что-то было не так. Что-то с ним — с Харучиё — было не так. Он не мог уснуть, просто не мог. Ложился в кровать, укрывался одеялом и закрывал глаза — но не засыпал.       Ещё и мысли одолевали. Он вспоминал, как погибли родители, отчего его сердце колотилось как бешеное. Вспоминал, как Такеоми впервые поднял на него руку.       Что с ним не так?       Почему он такой неудачник?       Неужели он действительно какой-то неправильный, несуразный, ошибка природы, раз всё вокруг решило ополчиться на него? Даже собственный организм предал его, решив оставить без сна.       Утром ему было совсем плохо. Знобило, он не мог нормально позавтракать, а руки тряслись как у заправского наркомана. Ещё и синяки под глазами грозили превратиться в чёрные дыры.       Уроки прошли так, будто он был на представлении в театре. То звонок будто бы прозвенел дважды, с перерывом в пять минут, то учитель на доске будто написал страшное заклинание, а не число и тему урока.       Риндо пытался его разговорить, но Харучиё отмалчивался, а потом вдруг смотрел на друга, хмурясь, и спрашивал, с кем тот разговаривает. Когда Риндо обиженно отвечал «С тобой, вообще-то», Санзу бурчал извинения, и всё на этом.       На дополнительный он шёл с неохотой. Хотелось сбежать, но он не мог просто уйти, ничего не сказав Мучо. В конце концов, тот ведь доверял ему.       Они начали как-то вяло, Ясухиро постоянно что-то хотел от Санзу. Решив, что парень просто устал, Муто попросил его назвать следующие несколько глаголов, которые тот учил.       Ну, Санзу и назвал. — Нет, неверно, — Мучо нахмурился, заглядывая в лицо ученика. — Харучиё, что происходит? Всё же было нормально, ты прекрасно учил и рассказывал, хорошо усваивал материал.       Санзу мученически вздохнул и потёр лицо ладонями. — Я не знаю. Вся неделя будто катится под гору. Я учил, правда учил. Можно, я расскажу в субботу?       Муто явно был недоволен его ответом, но согласился и отпустил, наказав хорошенько выспаться.       Санзу хотелось зарыдать и прокричать, что он правда, правда старается уснуть каждую ночь, но просто не может. Но он не сказал ничего.       Кто он блять такой, чтобы Харучиё перед ним отчитывался?       Собственные мысли пугали его. Что это вообще такое? Он ведь хорошо относится к Мучо, ему нравится его сенсей. Причём во всех смыслах нравится.       Сенджу готовила обед, когда он вернулся домой. Она выглядела измученной и бледной, но оживилась при виде брата. Накормив его, она тут же погнала его спать. — Всё в порядке, Сенджу, всё нормально, — вяло бормотал Харучиё, наливая себе чай. — Ненормально! Ты выглядишь так, будто только восстал из могилы! Хару, давай, иди и ляг спать. Правда, я с каждым днём вижу, как тебе становится всё хуже и хуже! Может, скорую вызвать?       Санзу поморщился. — Нет, не нужно. Я просто устаю, много домашки задают, все дела. Не обращай внимания, скоро всё будет хорошо.       Ещё немного посетовав на то, что её брат совсем не заботится о себе, Сенджу ушла делать уроки. Харучиё поступил также, но примеры не решались, а задания не хотели быть нормально написанными. В какой-то момент в его руках сломалась ручка, и Санзу грязно выругался. Пришлось отмывать руки и стол от чернил.       Такеоми на глаза он не показывался, чтобы не провоцировать. Мало ли, что этот недоумок решит устроить, увидев, как выглядит его младший брат? Может, обзовет наркоманом, решит обыскать комнату…       Ближе к десяти вечера Санзу лёг в кровать. Закрыл глаза, пытаясь уснуть. Даже представил, будто находится не в своей квартире, а в доме Мучо, в его спальне.       Не помогло.       Он нашёл что-то вроде АСМР видео. Как-то смотрел однажды и очень быстро уснул под всякие шелесты и разные звуки.       Он посмотрел несколько видео подряд, но они только раздражали, пришлось вскоре выключить.       Когда же это блять закончится…       Мысль, промелькнувшая в голове, заставила Харучиё подскочить на месте. Как же он сразу не додумался!       Он может закончить это прямо сейчас, своими силами. И никакой организм не сможет этому сопротивляться, чёрт бы его побрал.       Прошмыгнув на кухню, Харучиё нашёл в аптечке таблетки снотворного. Когда-то Сенджу мучилась бессонницей, и Такеоми купил ей эти таблетки. Вскоре бессонница прекратилась, а снотворное осталось.       Выпив какое-то количество таблеток, Санзу вернулся в свою комнату и завернулся в одеяло. Наконец-то он сможет нормально поспать. Наконец-то он уснёт. Всё это прекратится.       Он закрыл глаза и сладко причмокнул. Вот он, сон, родненький. Подступает, пока таблетки начинают действовать. Хорошие таблетки, вовсе они и не слабые, как жаловалась Сенджу. Работают почти сразу.       Устроившись поудобнее, Санзу уснул самым спокойным сном, которого у него уже давно не было.