Koi geba

      Мёртвая мама смотрела на него с лёгкой улыбкой на лице. — Хару, дорогой, ты должен хорошенько присмотреть за своей сестрёнкой. Сенджу ещё маленькая, помоги ей вырасти в прекрасную девушку.       Она закашлялась, кровь булькала в её горле, маленькими красными каплями вылетая изо рта на каждом слове.       Санзу, испуганно вдохнув тяжёлый воздух, отшатнулся от неё. Его руки были в её крови — прямо как тогда. Она тогда и правда сказала что-то подобное.       Отца он не видел — кажется, он умер быстро, не мучаясь. В отличие от его матери.       Она передала ему в руки согбенную фигуру Сенджу, такой маленькой, лет пяти. Вся в крови и царапинах, она была жива, но без сознания. — Уходи, Хару. Тебе не стоит на это смотреть, — пробулькала мама, пытаясь улыбаться, но в её глазах Харучиё видел нестерпимую боль.       Он заплакал — и внезапно оказался в другом месте. — Сенджу сказала, что это ты его сломал, — шипел ему на ухо Манджиро, вжимая тело Санзу в землю, придавив его собой. Он был таким сильным, что легко мог бы сломать Харучиё руки. — Прекрати, Манджиро! — кричал откуда-то издалека Баджи. В его голосе, помимо паники, пробивались нотки слёз. Ему и правда было страшно, его лучший друг внезапно будто сошёл с ума, напав на другого друга.       Харучиё зажмурился, чувствуя ужасную боль в лице. Как будто пальцы Манджиро с короткими ногтями внезапно превратились в кости чудовища, которые разрывали его кожу. — Смейся, Харучиё. Плачут только слабаки. Так что смейся, смейся.       И он смеялся со слезами на глазах, на его руках снова была кровь, но теперь уже его собственная, и было так же больно, как тогда, если не больнее.       Взгляд шокированного Такеоми, испуганные взгляды Баджи и Шиничиро, виноватый взгляд Сенджу — всё слилось в одно. Он помнил, как Такеоми орал на Шиничиро, пока они ждали скорую. Тогда он и правда думал, что брат его любит.       Тишина палаты сменилась тёмной комнатой. Санзу встрепенулся, оглядываясь. Из его рук выпала катана.       Мёртвый Риндо смеялся ему в лицо, лёжа в луже собственной крови. Издевался, называя Харучиё убийцей. Говорил, что всегда знал о том, какой он ебанутый.       Харучиё, закрыв мёртвому другу глаза, встал, пытаясь разглядеть хоть что-то. Это не было комнатой. Это было одно огромное тёмное пространство.       И он пошёл вперёд, уходя всё дальше от тела мёртвого друга.       Внезапно сильная рука обхватила его горло, сжимая так сильно, что Харучиё едва не задохнулся. Из темноты вышел Мучо. Только моложе, с выбритыми висками и выбеленным уложенным ирокезом. — Не понимаю, что он в тебе нашёл. Выглядишь жалко. Как котёнок, которого переехал автомобиль.       В светлых глазах Харучиё видел только лёд и ненависть. — Он стал слабым. Слишком мягким. Тебе придётся хорошенько покопаться, чтобы узнать о нём всё, что тебя интересует. И ты не будешь рад правде.       Рука сжалась сильнее, и Харучиё захрипел, пытаясь выбраться из хватки. — Но ладно. Живи, так уж и быть. Что-то же в тебе есть такое, что он допустил тебя до своего сердца.       Он разжал руку, и Харучиё шлёпнулся на пол, тяжело дыша. Казалось, ещё чуть-чуть — и ему сломают шею.       Молодой Мучо уходил восвояси. Туда, откуда смотрели две бездны — глаза Шиничиро Сано. Он усмехнулся и похлопал Мучо по плечу, неотрывно глядя на Санзу.       Глядя так, будто ему не скрыться. Будто любой секрет Санзу он уже знает наизусть.       Всхлипнув, Харучиё поднял пистолет и, не глядя, выстрелил в сторону этих отвратительных глаз, пытаясь избавиться от взгляда.       И… Вдруг проснулся. — Тише, молодой человек, не машите руками. Всё хорошо, вы у себя дома, — седой мужчина в халате врача аккуратно сжал плечи Санзу, укладывая его обратно на подушку. — А вы кто? — настороженно спросил Харучиё, хмурясь. — Я доктор. Как вас зовут, молодой человек? — мужчина взял планшетку, готовясь явно что-то записывать. — Харучиё Санзу. А почему вы здесь?       Врач, записав что-то, кивнул и снова посмотрел на парня. — Как вы себя чувствуете? Может, что-то болит?       Санзу нахмурился, напрягая мышцы в теле. — Вроде ничего. Но чувствую себя как-то вяло. — Неплохо. Теперь пожалуйста, следите глазами за лучом фонарика, хорошо? Только глазами.       Санзу послушно следил за фонариком, затем — уже за пальцем доктора, а потом позволил посветить в глаза. — Вроде бы всё в порядке. Нас вызвала ваша младшая сестра, кажется. Сказала, что вы не проснулись утром, хотя просто спали. И продолжали спать, когда она вернулась из школы. На кухне она обнаружила своё снотворное на полу.       Харучиё послушно кивнул. — Да, я выпил пару таблеток, потому что до этого не спал несколько ночей. Вообще.       Врач снова что-то записал. — И у вас не было цели покончить с собой, я правильно понимаю?       Санзу испуганно вскинул брови. — Вовсе нет. Я просто хотел нормально поспать.       Доктор кивнул. — Хорошо. Расскажите про период бессонницы. Что конкретно вас напрягало?       Харучиё рассказал обо всём — про бессонные ночи, про звуковые галлюцинации, про озноб и тремор рук. Про вечную сонливость и нервность. Врач кивал с каждым его словом. — Почему вы не обратились к своему опекуну по этому поводу?       Санзу застыл, глядя в глаза доктора. — Не хотел его беспокоить. Думал, что всё само наладится. Потом подумал, что, может, просто организм странно себя ведёт, не хочет засыпать, поэтому выпил снотворное. Вот и всё.       Мужчина кивнул, дописывая что-то и параллельно говоря: — Ваша сестра подсчитала таблетки, она точно знала, сколько их оставалось до этого. В общем, если бы вы выпили ещё одну… мы бы вас не спасли. Всего одна таблетка оградила вас от передоза, Санзу.       Харучиё потерянно смотрел на мужчину, который что-то писал уже на другой бумажке. — Это справка, что сегодня и завтра вы на занятиях быть не могли. Отдадите в школу в понедельник. А это — направление к врачу. Через месяц придёте на осмотр, хорошо?       Санзу кивнул, забирая бумажки. Доктор попрощался с ним, затем — в коридоре — с Сенджу, и ушёл. Сенджу, закрыв дверь, тут же прибежала в комнату брата. Её лицо было мокрым от слёз. — Я так испугалась! Думала, ты просто спишь, может, опоздаешь в школу, но не стала будить. А потом ты не просыпался!!! — Она зашлась в рыданиях, и Харучиё пришлось привстать, обнимая её. Его футболка почти сразу намокла. — Я не хотел тебя пугать. Извини меня, пожалуйста.       Сенджу сквозь рыдания выдохнула: — Я не… не знала, что делать. И я позвонила Таке… Такеоми. И он сказал вызывать скорую! Сказал, что приедет домой, как только сможет!       Санзу побледнел. — Он ведь меня убьёт, Сенджу…       Она уже начала икать от нескончаемых слёз, но продолжала сбивчиво говорить: — Нет, нет, он испугался! Он испугался за тебя, Хару! Он сказал, чтобы я срочно вызывала скорую, а если они не приедут, то чтобы ему сказала, он бы сам вызвал! Он так испугался за тебя, Хару!       Санзу погладил её по голове и поцеловал в лоб. — Всё ведь хорошо. Зачем ты теперь плачешь? Я здесь, ничего страшного не произошло. — Но ведь могло!!!       Харучиё пришлось потратить около получаса, чтобы успокоить сестру. Она, вытерев лицо об его футболку, ушла на кухню — заваривать чай и явно пить успокоительное. Хотя, возможно, дело ограничится успокаивающими травами.       Харучиё же, умывшись, вернулся за телефоном. Тот сначала не хотел включаться, а потом показал страшную картину: почти сто пропущенных звонков и с десяток сообщений, помимо тех, что прислали в мессенджере.       Среди звонивших постоянно повторялись два номера: Риндо и тот, что Санзу так и не добавил в контакты, но запомнил наизусть. Решив, что Риндо, если что, может всё узнать у Сенджу, он позвонил Мучо.       Тот ответил на звонок практически моментально. В голосе читалась плохо скрываемая паника. — Скажи, что ты просто решил прогулять уроки, а не попал в неприятности, а? Хару? — Не совсем так… в общем, только что от меня ушёл врач из скорой. Кажется, он подумал, что я малолетний самоубийца.       В динамике послышался визг тормозов. Мучо грязно выругался и напряжённо спросил: — Что произошло? Только не юли.       Санзу вздохнул, пытаясь выровнять звучание голоса. — Ну, я не спал всю неделю. Бессонница, причём жёсткая. Дело дошло до галлюцинаций. Звуковых, но всё-таки. В общем, ночью я решил, что с меня довольно, и выпил снотворное. Не рассчитал, сколько пить, и… в общем, доктор сказал, что случился бы передоз, выпей я на таблетку больше.       Молчание в трубке немного затянулось. Наконец, Мучо выдохнул. Голос у него звучал глухо, будто из-под толщи воды. — Можно я приеду? Риндо мне прохода не давал, когда понял, что ты на звонки не отвечаешь. Ещё и сестра твоя ходила какая-то встревоженная, когда поняла, что ты в школу не пришёл. Я… испугался.       Санзу опустил голову, вслушиваясь в прерывистое дыхание Мучо. — Приезжай. Помнишь адрес? Я тебе скину сообщением. Брат вряд ли вернётся рано, Сенджу уже сказала ему, что я в порядке. — Хорошо. Присылай, я скоро приеду.       Сбросив звонок, Харучиё отписался Риндо, что он жив, и сказал, что расскажет обо всём позже.       Мучо не соврал, прошло минут десять — и раздался звонок во входную дверь. Сенджу пыталась было открыть дверь, но Санзу отодвинул её и открыл сам.       Мучо выглядел так, будто его кто-то пришиб пустым мешком. Заметив Сенджу, он кивнул ей, а потом прошёл в комнату за Харучиё. Сенджу предложила ему чай, и Мучо согласился.       Харучиё поспешно закрыл дверь в свою комнату, и Ясухиро сгреб его в объятия, крепко прижимая к себе. — Ещё раз такое устроишь — я запру тебя в своём доме. Будешь как принцесса, жить в замке. — А дракон меня будет охранять? — прошептал Харучиё, поглаживая руку Мучо. — Обязательно, — Мучо поцеловал его в губы так ревностно, что Санзу понял — за него действительно беспокоились.       Идиллию прервала Сенджу, принесшая Мучо чай и какой-то кекс, явно из купленных. Тот отказываться не стал, а Харучиё прогнал любопытную сестру. — В общем, когда я ехал сюда, я думал над твоими словами. Ну, про бессонницу. У меня такое тоже иногда бывает, но мой психотерапевт знает, как с этим работать. Думаю, отвезу тебя к нему на приём.       Санзу побледнел, его брови испуганно взметнулись вверх. — Не надо, не хочу… Мучо, правда, не надо…       Ясухиро нахмурился, элегантно отпивая чай. На фоне его габаритов смотрелось это потешно, но Санзу не смеялся. — Хару, это частный психотерапевт. Никто тебя на учёт не поставит. Он хороший специалист, после продолжительной терапии я стал другим человеком.       Харучиё, вспомнив молодого Мучо из своего сна, слегка вздрогнул. — Ладно, если хочешь… разочек можно съездить. Но не в эти выходные.       Муто победно улыбнулся. — Нет, в следующую субботу. В эту жду тебя на занятие, ты мне обещал. Если будешь чувствовать себя плохо — напиши мне, хорошо?       Санзу кивнул, и Мучо поцеловал его на прощание. А затем ушёл — так же поспешно, как и приехал.       Харучиё отнёс чашку на кухню, поел немного и созвонился с Риндо. Попросил его предупредить, что до понедельника не выйдет, спросил, что задали.       Пришлось, конечно, снова рассказать, что произошло. Риндо лишь замычал сочувственно, а потом облегчённо вздохнул. — Я думал, ты сбежать из дома решил. Сенджу потом сказала, что ты вроде как спал, когда она уходила. Поэтому, когда ты не пришёл, мне пришлось бежать к Мучо-сенсею. Он отпросил Сенджу с последнего урока, чтобы она проверила, в порядке ли ты.       Радуясь, что Риндо не видит его лицо, Харучиё мечтательно улыбнулся. Ему и правда было приятно, что о нём беспокоились. — Короче, больше не делай так, окей? Я чуть не обосрался, когда увидел, что у тебя под домом скорая стоит! Думал — всё, минус последний друг.       Харучиё рассмеялся, перекладывая тетрадки свободной рукой. — Ну, у меня был реальный шанс откинуться. До сих пор не могу поверить, что жив остался. Ладно, давай закругляться. Скоро Такеоми придёт, надо будет с ним разговаривать и всё такое.       Распрощавшись с Риндо, Харучиё, не зная, чем заняться, прибрался немного по квартире, помог Сенджу с приготовлением ужина, а потом встретил Такеоми.       Он и правда боялся этой встречи с братом. Боялся, что тот, как обычно бывало, пустит в ход кулаки, но… этого не произошло.       Увидев живого и здорового Харучиё, Такеоми обнял его, обдав запахом гари — курил, явно много курил, пока работал. Нервничал, судя по всему. — Хару, ты меня до сердечного приступа доведёшь. Я думал, что поседею, когда мне Сенджу позвонила, — Такеоми оторвался от брата и посмотрел ему в глаза. — Меня не отпустили, но я был готов приехать, если бы тебя отвезли в больницу. Едва не врезал начальнику, представляешь?       Санзу хмыкнул, неловко улыбаясь. — Ну, всё хорошо вроде как. Сказали через месяц сходить к врачу на осмотр. И справку выписали, чтобы в школе не было вопросов.       Такеоми снова обнял его, растрепав его волосы. Кажется, на некоторое время в их доме настанет тишина.       Ближе к ночи Харучиё расправился с уроками, лёг в кровать… и испугался.       Он боялся, что снова не сможет уснуть. Боялся, что бессонница вновь вернётся, а с ней — и всё остальное.       Через полчаса беспрестанных дум внезапно зазвонил телефон. Он ответил, лишь краем глаза увидев, чей это номер. — Хару, не спишь ещё? — Нет. Мучо, мне страшно.       Фоновый шум, напоминавший клацанье клавиш, прекратился. — Почему тебе страшно? Боишься, что не уснёшь?       Харучиё угукнул в динамик, снова ложась в кровать и укрываясь одеялом. — Хочешь, я поболтаю с тобой, пока ты не заснёшь? — судя по звукам, Муто встал и куда-то пошёл. Хлопнула дверца холодильника. — Хочу. Как у тебя дела? — В принципе, нормально. Школа оказалась вполне неплохим вариантом. Я боялся, что будет больше бумажной волокиты. А так — ничего, я даже успеваю нормально поспать.       Харучиё тихонько хихикнул в трубку, ерзая на постели. — А ты как? Ничего не болит? — Нет, не болит. Мучо, я хотел спросить… Наверное, это не для телефона разговор, но… просто вдруг подумал…       Санзу замялся, но Муто его не подгонял, просто угукнул, подтверждая, что слушает. — Что между нами происходит? В смысле, мы целуемся, нам хорошо друг с другом. Ты даже заботишься обо мне, беспокоишься… Просто скажи, должен ли я надеяться на что-то или нет?       Мучо тяжело вздохнул, а потом нежно сказал: — Я и сам хотел это обсудить. Если не касаться того, что ты всё ещё несовершеннолетний, да ещё и школу не закончил… и всего прочего. Думаю, это можно назвать любовными отношениями.       Харучиё громко сглотнул, растерявшись. — Но их не стоит пока афишировать. Если всё будет хорошо… Хару, я хотел бы, чтобы ты и дальше присутствовал в моей жизни. Ты мне нравишься.       Санзу до боли прикусил губу, а затем зашептал: — Ты мне тоже. То есть, мы встречаемся, верно?       Ясухиро рассмеялся, и Харучиё улыбнулся, слыша его смех. — Вроде того. Только пока что это наша тайна. Иначе никто не поймёт. — Конечно, — Харучиё прикрыл глаза. На мгновение ему вспомнился тот горячечный сон, в котором его жарко любили. Решившись, он тихо спросил: — Мучо… Я хочу, чтобы ты меня трахнул. В смысле, чтобы мы занялись любовью.       Судя по звону, Муто что-то выронил от неожиданности. Прервавшись на то, чтобы поднять это что-то, он помедлил, затем осторожно отвечая: — Хару, ты уверен? Это ведь, ну… не так легко, как у девушек с парнями. Это чуть сложнее. И больнее.       Харучиё зарделся, щёки горели, но он всё равно упрямо шептал в трубку: — Ну, и что? Я знаю примерно, как это бывает. Я читал в интернете. И я хочу. Если ты хочешь, конечно.       Снова пауза. Голос Ясухиро стал низким, бархатным, отчего у Харучиё побежали мурашки по коже: — Хочу. Ты не представляешь, как сильно я хочу, Хару. Если бы не твоя нога, я бы тогда точно тебя раздел как минимум.       Харучиё возбуждённо всхлипнул в микрофон, не зная, с какой жадностью прислушивается Мучо. — Может, тогда я снова останусь у тебя на ночь? Я честно предупрежу брата, что не буду ночевать дома.       Голос Мучо, всё такой же низкий и вкрадчивый, ответил: — Конечно.       Они оба замолчали, тяжело дыша от накативших эмоций. Наконец, Мучо спросил: — Тебе ещё не хочется спать?       Харучиё, обнимавший одеяло, замычал в трубку. — Немного хочется. Думаю, ещё несколько минут, и я усну. Расскажешь что-нибудь?       И Мучо послушно начал ему рассказывать какую-то байку из своей бурной молодости, даже не замечая, что переключился на английский язык. Впрочем, это даже сильнее убаюкало Харучиё.       Прислушавшись к тихому сопению в динамик, Муто шёпотом переспросил, точно ли Хару спит. Тот не ответил, и тогда мужчина сбросил звонок, возвращаясь к своим делам. Ему было о чём подумать.       Утром, проснувшись, Харучиё поначалу подумал, что разговор с Мучо ему приснился. Однако, найдя телефон под кроватью, он нашёл, во сколько проходил последний звонок, и весь раскраснелся.       Ему точно не приснилось. Это всё было взаправду.       Сенджу уже сбежала в школу. Такеоми, завтракавший на кухне, сказал позвонить, если станет плохо, и ушёл вскоре на работу.       Санзу остался наедине с самим собой. Такого не случалось уже давненько.       Позавтракав и сделав уроки, он залез в интернет, решив немного полазать по разным форумам. Спустя некоторое время он обнаружил, что внимательно читает, как правильно готовиться к анальному сексу.       Отчаянно краснея, он продолжил читать. Несмотря на то, что некоторые описания были не очень интригующими, он всё равно умудрился возбудиться.       Проверив замок на двери, он подключил наушники и открыл один из сайтов, что советовал ему Риндо. Вот только интересовали его не ролики с девушками, вовсе нет.       Пришлось постараться, чтобы найти что-то интересное. Задыхаясь от возбуждения, Харучиё включил одно из видео и приспустил штаны, обхватывая член предварительно намоченной слюной ладонью. Смазку, к сожалению, он купить не мог.       Он никогда не смотрел порно, кроме одного раза с Риндо, но ему тогда не понравилось. Актёрская игра вообще не впечатлила.       Сейчас же он нашёл явно любительское видео. Люди на экране не притворялись, им действительно нравилось целоваться и тереться друг об друга.       Санзу едва дотерпел до самого секса, забрызгав себе ладонь. Ему хватило даже предварительных ласк и воображения.       Если Мучо не пойдёт на попятную, то в субботу им явно будет весело. Харучиё даже пообещал себе не слишком смущаться, хотя знал, что ему всё равно будет немного стыдно.       Избавившись от следов преступления, Санзу открыл окно, чтобы проветрить комнату, и почистил историю браузера. К нему обычно никто не влезал, но всё же.       Всё оставшееся до ночи время он убил на то, чтобы подготовиться к занятию по английскому. В конце концов, ему ведь и правда нужно усиленно заниматься. Да ещё и он обещал Мучо, что в субботу сдаст ему очередную порцию глаголов вдобавок к прошлым.       У него и правда получалось неплохо. Возможно, в этом была заслуга преподавателя — Мучо и правда хорошо всё объяснял, мог привести примеры, не боялся переходить на простые термины. Чужой язык внезапно перестал быть таким страшным и непонятным.       Конечно, ему предстояло ещё много чего изучить, но теперь, по прошествии месяца, он действительно видел прогресс и понимал, что, возможно, ему и правда удастся сдать экзамен.       Утомившись за заданиями, он завалился в кровать, поставил телефон на зарядку и включил будильник. Стоило встать пораньше, ему хотелось успеть помыть голову перед тем, как ехать к учителю.       Утром он заметил, что краска почти смылась с волос, и подумал, что нужно немного подкраситься. Придётся вновь просить Сенджу. Ей, кажется, в прошлый раз очень понравилось.       Ещё и волосы отросли. Чёлка была уже до подбородка, а Харучиё точно помнил, что уже давно не стригся. На его молчаливый вопрос Такеоми только рукой махнул — мол, делай, что хочешь. Сенджу же сказала, что ему пойдут длинные волосы, так что пусть отращивает.       Есть с утра не очень хотелось, так что, перехватив пару тостов, Санзу сбежал из дома, крикнув на прощание, что он останется у друга с ночёвкой. Он не слышал, что ему крикнул в ответ Такеоми.       Включив какой-то новый для себя плейлист, Санзу погрузился в энергичный японский рок, который почти подгонял его скорее бежать вперёд.       И, кажется, всё было не так уж и плохо.