Koi geba

      Санзу проснулся от шума внизу. Что-то произошло, судя по всему.       Сонный мозг едва мог соображать, так что Харучиё раскинул руки, пытаясь нащупать плечо Мучо. Но — ничего.       Распахнув глаза, Санзу огляделся. И правда, Муто в кровати не наблюдалось. Может, это он как раз внизу шумел?       Телефон показал десять утра. Рановато для воскресенья.       От попытки встать поясницу прострелило болью, из-за чего Санзу сжал зубы, низко застонав. Никто не предупреждал, как тяжело будет ему по пробуждении.       Снова раздался шумный звук. Как будто что-то падало или… нет, Харучиё не слышал такого звука никогда, поэтому он поспешил спуститься вниз и посмотреть своими глазами.       Ну… как поспешил. Со скоростью улитки сполз вниз по лестнице, цепляясь за перила. Звук стал чуть громче, но шёл откуда-то ещё ниже. Подвал?       Санзу не знал, что у Мучо в доме есть подвал. Пришлось ориентироваться на звук, по-прежнему гадая, что же происходит.       Дверь была приоткрыта, от неё вниз вела лестница, заканчивающаяся ещё одной дверью. Только когда он подошёл к ней, Санзу осенила догадка.       Это были звуки выстрелов, чем-то приглушенных. Как будто в комнате была звукоизоляция, но дверь забыли закрыть.       Дождавшись тишины, Санзу громко постучал в дверь. Он не знал планировку подвала, так что боялся просто заходить.       Послышались шаги, скрип двери. Там что, не одна комната?       Дверь приоткрылась, выглянул Мучо. Причём явно давно проснувшийся, судя по довольно бодрому виду. — Извини, разбудил? Я забыл закрыть дверь, иначе ты бы ничего не услышал.       Санзу спустился к нему и потянулся за поцелуем. — Да, проснулся из-за шума. Что ты там делал? Это было похоже на выстрелы.       Муто нежно поцеловал его в уголок губ и потянул за собой. — Да, у меня есть небольшое стрельбище. Иногда я выпускаю пар таким образом. Хочешь попробовать?       Харучиё кивнул, потирая глаз. Ему и правда стало интересно хотя бы разок попробовать. По крайней мере, в детстве он бы за такую возможность убил.       Пол в подвале был бетонным, слегка шершавым. Стрельбище и правда было отлично оборудовано — несколько пар наушников, несколько видов оружия, хорошие мишени.       Мучо натянул на голову Хару наушники, посмотрев, чтобы они сидели плотно, и встал сзади, показывая, как правильно держать пистолет. — Дыши ровно. Ты достаточно слабенький, так что от отдачи может вывернуть руку, но я здесь стою для того, чтобы этого не произошло. Нажимаешь вот здесь, а затем…       Мучо говорил ему прямо в ухо, и Харучиё слышал каждое слово, несмотря на наушники. Прицелившись, он выдохнул, а затем нажал на спусковой крючок.       На миг ему показалось, что пистолет сейчас отлетит назад, прямо ему в лицо, но большие и надёжные ладони Мучо помогли сдержать отдачу. Только рука слегка заболела от импульса.       Аккуратно поставив пистолет на предохранитель, Харучиё присмотрелся к мишени. Промазал отвратительно сильно, но это, всё-таки, его первый раз… — Умница, — Мучо поцеловал его в висок, а затем опустил взгляд ниже, на ноги Санзу. Харучиё спиной ощутил, как мужчина окаменел.       Хару медленно повернул к нему голову и вздрогнул. В глазах Муто отражалась чистейшая ярость. — Ты ебанулся? Это подвал, тут пол ледяной, — Мучо в мгновение ока схватил Харучиё на руки, трогая его пятки.       После пробуждения Санзу, как был босым, даже без носков, спустился вниз, и только сейчас почувствовал, что пол действительно холодный. На фоне этого ладони Мучо казались обжигающе горячими.       Муто, держа Хару на руках, поднялся наверх, усадил его на диван и поставил его ступни на пол. Пол был тёплым — от встроенного подогрева, вестимо. — Хоть когда-нибудь, Харучиё, ты начнёшь думать о себе и своём здоровье, а? — Низким голос прорычал Муто, накрыв ладонями его ступни. — Неужели тебе вообще себя не жалко?       Санзу поджал губы, дёрнув плечами. Ему было немного страшновато смотреть Ясухиро в глаза. — Ладно, ладно. Я просто надеюсь, что ты не заболеешь, хорошо? — Мучо вздохнул, прижавшись лбом к коленкам Санзу. — Но больше так не делай. В подвал лучше спускаться в обуви, там и правда прохладно. — Хорошо, — тихо выдохнул Харучиё, касаясь головы Муто и поглаживая его отрастающие темные волосы. Они были ещё короткими, слегка колючими. — Ты решил отрастить, наконец, волосы?       Муто приподнял голову, хмыкнув. — Вроде того. До этого я осветлял волосы, что ужасно их испортило. Решил, что надо бы с этим что-то сделать, вот и сбрил.       Хару улыбнулся уголком губ и, наклонившись, чмокнул Мучо в лоб. — Отрасти красивую прическу. Знаешь, чтобы пробор можно было сделать, но не слишком длинно. Тебе пойдёт. Ты будешь выглядеть так, будто ты миллионер и у тебя свой бизнес.       Муто усмехнулся, приподнимаясь и целуя Харучиё в губы. — Хорошо, если ты так хочешь, то я отращу. Сам потом будешь объяснять парикмахеру, что от него требуется сделать.       Санзу хихикнул, а затем вдруг замолчал, услышав протяжный вой, который издавал его желудок.       Ясухиро рассмеялся, услышав это, и с нежностью посмотрел на парня. — Идём завтракать, а то твой желудок начнёт есть сам себя.       Они поели то, что оставалось в холодильнике, а потом Мучо объявил, что нужно съездить в магазин за продуктами на неделю. Харучиё, не желающий так скоро уходить домой, напросился съездить с ним, а ещё — на обед.       Вернее, Муто сам это предложил, видя, что парню ещё не хочется уходить.       В магазине было людно, но Хару и Мучо двигались в своём темпе. Постепенно тележка полностью наполнилась, и они двинулись к кассам. Харучиё послушно складывал продукты по тканевым сумкам, которые Муто таскал с собой. Тот объяснил их наличие удобством, меньшей тратой денег и заботой об экологии.       Харучиё только плечами пожал — в их семье продукты закупал Такеоми, так что ни о каких тканевых сумках речи не шло. Но он помнил, что Сенджу сшила себе что-то похожее, чтобы таскать учебники и разные нужные вещи на уроки.       Обед они готовили вместе. Хару пытался хоть чем-то помочь, нарезая овощи, но в итоге всё равно немного порезался. Мучо успокоил его тем, что не всем нужно быть ловкими, а ещё тем, что все ножи в его доме очень хорошо заточены. Помог остановить кровь и залепил палец пластырем.       За обедом мужчина посмотрел на Санзу, чем привлёк его внимание. — На следующей неделе поедем к психотерапевту, так что не опаздывай, хорошо? И в среду буду проверять, что ты успел выучить. Хотя бы половину от нормы ты должен сдать, понял?       Харучиё мученически вздохнул, откладывая палочки. — Может, не надо к психотерапевту? Мне ведь уже стало лучше, я нормально сплю.       Муто покачал головой, выглядя непреклонным. — Если врач сможет найти, в чём была причина, то сможет и лечение назначить. Поверь мне, проблемы с психикой, которые выливаются в подобное, это очень плохо. Всё может повториться снова, ты этого хочешь?       Санзу буркнул, что не хочет, и принялся за еду. На этом разговор и закончился.       Мучо проводил его до двери, расцеловал Харучиё всё лицо и отпустил. Однако Санзу видел по его глазам, чего мужчине стоило в принципе с ним попрощаться.       Когда Хару скрылся из вида, Мучо достал ноутбук, попытавшись хоть немного поработать. Однако ему всё как-то мешало, выводило из себя.       Отложив ноутбук, он встал, косясь на телефон. Сходил на кухню, принёс оттуда пустой стакан и бутылку с виски. Налил. Отпил немного, морщась от обжигающего рот и горло алкоголя.       А потом взял телефон и позвонил. — Клянусь, если ты хоть кому-нибудь растреплешься, я похороню тебя заживо, — прошипел Муто в микрофон смартфона, покачивая стаканом в руке. — И тебе привет, — радостно воскликнул в динамике Изана, чем-то шурша на фоне. — Ладно, не буду никому рассказывать. О чём, кстати?       Мучо вздохнул, глядя на фигурку Будды на шкафчике, а затем выдал: — Мы стали слишком близки с ним. Я едва смог его отпустить сегодня.       Изана издал странный звук, а потом спросил: — Ты про того мальчишку со шрамами? Мучо, это преступление, вообще-то. Ты типа… развращаешь ребёнка.       Мучо цокнул языком, отпил виски и фыркнул в трубку: — Он сам этого захотел. Мы вчера, ну… потрахались. Потому что он попросил заняться с ним сексом, понимаешь? Я его тысячу раз обо всём предупредил, но он не отступился.       Изана хихикнул, шуршание в трубке стихло. — Ну, я понимаю, что тебе не привыкать нарушать закон, но… серьёзно? Ты уверен, что он не пойдёт через некоторое время в полицию? Сейчас не лучшее время, да и тебе в тюрьму не стоит… не по такому обвинению.       Ясухиро допил виски и поставил стакан на журнальный столик, откидываясь затем на спинку дивана. — Нет, не пойдёт. Ты бы видел его, он совершенно точно в меня влюбился. И я бы хотел прервать сейчас эту связь, но не могу. Просто не могу. Изана, он мне слишком дорог. В следующую субботу повезу его к Мицуе.       Изана явно поперхнулся чем-то. — Серьёзно? Он же типа… Мицуя же тебя ведёт. Ты молился на то, что сессии с ним тебе помогают. И ты прям так сразу ведёшь к нему ещё и твоего ученика? Пиздец, Мучо. Ты же никого с Мицуей никогда не знакомил. Это… всё настолько серьёзно? — Настолько. Поэтому я и попросил никому не рассказывать. Будь моя воля, Хару бы вообще из моего дома не выходил. Вот настолько всё серьёзно.       Изана присвистнул, а потом явно пошлепал себя пальцами по губам. — Ну и пиздец, Мучо. Серьёзно. Я сохраню это в тайне, пока ты сам не скажешь, что можно, просто потому что хочу потом попасть на вашу свадьбу.       Мучо усмехнулся, наливая ещё немного виски в стакан. — И правда. Полный пиздец, но я не могу от всего этого отказаться. Только… как ему рассказать?       Изана в трубке замычал, напоминая какого-то шамана в трансе. — Блять, не знаю. Это слишком серьёзно, Мучо. И слишком рано. Он испугается, и ты его лишишься, ты же знаешь. Подожди ещё немного. Может, когда он закончит школу… Может, тогда он будет готов. Он ещё слишком маленький для такого. — Ему понравились мои катаны. Он их едва не облизывал, Изана. И сегодня он случайно нашёл моё стрельбище. И даже разок выстрелил. Думаю, если ему дать волю, он просто жить будет в подвале, изредка уходя наверх, к катанам.       Смех Изаны был таким громким, что Мучо даже немного отодвинул телефон от уха, чтобы не оглохнуть. — Он же мальчик. И явно эстет или типа того. Не знаю. Это не показатель, Мучо. Он всё равно испугается, если узнает. Так что подожди немного. Постарайся его подготовить морально к правде. Окей? И не торопи события, всего лишь месяц с лишним прошёл.       Муто вздохнул, отпил немного виски и с грохотом поставил стакан на столик. — Ладно. Я понял. Не буду спешить, я не хочу его терять. — Вот и отличненько. Всё остальное лучше обговори с Мицуей, он больше смыслит в психологии, чем я. — Да, да. Спасибо, что выслушал, Изана. И прости, что не позвал на день рождения.       Изана в трубке хмыкнул, явно развеселившись. — Я всё равно ещё не придумал для тебя подарок. Раз уж твой мальчик теперь твой, может, хочешь чего-то особенного?       Муто усмехнулся. И правда, у него ведь была одна мысль.       Сенджу вновь помогла ему покрасить волосы, постаравшись сделать это ровно, а потом невинно спросила: — Может, купим потом другую краску? Эта смывается чересчур быстро. Я могу поискать хорошую, чтобы держалась хотя бы месяц.       Харучиё, смывая подтеки краски со лба, кивнул. — Да, поищи пожалуйста. Но примерно такого же оттенка, хорошо?       Сенджу хихикнула, держась за косяк. — Конечно. Мне нравится, что ты решил немного изменить свой стиль. Ещё и волосы отращиваешь. Позволишь мне как-нибудь заплести тебе косички?       Харучиё фыркнул и метнул в неё мокрым ватным диском. — Вот ещё! Свои отращивай, чтобы косы плести!       Сенджу рассмеялась и скрылась из ванной комнаты, явно надеясь на то, что через некоторое время старший братец станет более сговорчивым. Выжидать она умела.       Ближе к ночи вернулся Такеоми, и Санзу пришлось его кормить, потому что Сенджу уже легла спать.       Они уже давно не оставались наедине. Воздух казался тяжёлым, давящим.       Такеоми поел и налил себе чаю. А затем и брату, усаживаясь за стол. — Харучиё, я хотел поговорить с тобой.       Санзу сглотнул, осторожно сел и сжал свою чашку пальцами. Выжидающе глянул на Такеоми.       Тот выглядел слегка потрёпанно. Как будто и сам уже несколько ночей плохо спал — под глазами залегли тени, лицо слегка осунулось. — В общем… Я очень испугался, когда Сенджу мне позвонила. Я испугался, что потеряю тебя. Знаю, это звучит странно, учитывая моё поведение раньше, но… Я правда очень за тебя беспокоился. И беспокоюсь.       Санзу нахмурился, сжимая чашку чуть сильнее. Жар заставил его слегка вздрогнуть от боли. — Так все эти твои побои и оскорбления — это беспокойство? Вау, спасибо, брат, всегда о таком мечтал! — ядовито отозвался Хару, глядя Такеоми в глаза с вызовом.       В ответ — только вздох. — Я всё время боюсь, что ты попадёшь в плохую компанию. Сначала ты стал пропадать на выходных, потом ещё и волосы покрасил… Ты же знаешь, как легко можно попасть под плохое влияние.       Санзу громко выдохнул сквозь зубы. — Я учу английский, брат. В среду и в субботу. И в воскресенье, если получается. Мне достался весьма хороший сенсей, который готовит меня к экзамену бесплатно. А волосы… Считай, что это просто творческий порыв. Либо волосы, либо я бы сделал что-то нехорошее.       Такеоми поднял на Харучиё глаза и кивнул. — Сенджу рассказала, да. Что ты учишься, а не просто где-то прохлаждаешься.       Он отпил немного чаю, и его голос стал чуть менее хриплым. — Я не буду отрицать, что я плохой брат и отвратительный опекун. Просто… Я постараюсь больше не выходить из себя. Вы с Сенджу уже давно выросли и стали самостоятельными, а я все ещё думаю, что вам нет и десяти.       Такеоми сжал пальцами переносицу, поморщившись, будто у него болела голова. — Если вдруг тебе что-то понадобится, или ты захочешь поговорить со старшим братом… я всегда буду рядом, Харучиё. Всегда. И ни за что не отвернусь от тебя.       У Санзу защипало в носу, и он шмыгнул, пытаясь не заплакать.       А потом, наплевав на своё недоверие к брату, встал и обнял его, прижимаясь щекой к темным волосам.       Такеоми пах по́том и машинным маслом. А ещё — горем и виной, если бы они действительно имели запах. — Мы были маленькими и считали, что из-за их смерти больше всего пострадали именно мы, — заполошно прошептал Санзу. — Но именно по тебе их смерть ударила сильнее всего. Потому что ты был взрослым, и у тебя осталось двое детей на руках. И никакой помощи.       В его объятиях Такеоми задрожал, явно заплакав. А Санзу продолжал говорить. — Тебя никто не учил быть родителем, никто не говорил, как правильно нужно справляться с детьми, когда ты пережил горе. Никто тебе не помогал, и ты делал всё так, как считал нужным, хотя и не получалось. Прошло много лет, Такеоми.       Харучиё отодвинулся, глядя на покрасневшее от сдерживаемых рыданий лицо брата, и прошептал: — Когда люди теряют близких, им больно. И обычно они плачут, чтобы справиться с этой болью. Ты был сильным слишком долго. Теперь ты можешь поплакать.       И Такеоми зарыдал, вцепившись в младшего брата и заглушая его плечом надсадный вопль. Вопль ребёнка, который потерял родителей. Вопль взрослого, который смертельно устал.       Вопль человека, который сдерживался слишком долго.       Они просидели на кухне несколько часов, обнимаясь и разговаривая. Иногда начинал плакать Санзу — тихо, почти беззвучно, как плачут дети, которым запрещали плакать. И Такеоми успокаивал его, шепча что-то на ухо.       Умывшись, они разошлись по комнатам, и Санзу уснул, чувствуя, как пульсируют его опухшие от рыданий глаза и нос. И понимая, что он наконец-то обрёл старшего брата, о котором всегда мечтал.       В школе всё было по-прежнему, хотя учителя смотрели на него как-то косо из-за пропусков, а Риндо при встрече ощупал его и сказал, что ужасно волновался.       Пришлось нагонять пропущенные темы, но Харучиё был к этому готов, так что вскоре снова влился в учебный процесс.       В среду он прошмыгнул мимо всё ещё сидящего на местах класса, махнув Мучо рукой, и завалился в подсобку, вытаскивая учебник и повторяя неправильные глаголы. У него было ещё несколько минут на это, пока Муто не отпустит класс и не зайдёт сюда.       Они позанимались около часа, поболтали немного на английском — Хару иногда замирал, подбирая слова и изредка залезая в словарь или спрашивая, как оно там будет, у Ясухиро. — Ты делаешь успехи. Произношение стало чище, — Мучо потрепал Харучиё по голове, затем приглаживая его волосы. — После каникул будем больше разговаривать именно на английском.       Хару мурлыкнул, складывая ноги на колени сидящего рядом Муто. — А на каникулах будем заниматься?       Ясухиро задумчиво посмотрел в окно, сжимая и поглаживая ноги парня ладонями. — Да, наверное, будем. Может, даже чуть чаще. Но я всё равно дам тебе отдохнуть, не волнуйся.       Хару хихикнул, а потом залез к Мучо на колени, сжимая его плечи. — Я и не волнуюсь. Обычно я на каникулах успевал немного выспаться, а потом становилось дико скучно. Так что, думаю, в этот раз будет интереснее.       Ясухиро ухмыльнулся, поглаживая Харучиё по бёдрам, а затем нежно поцеловал, прижимая его к себе. Они просидели так, целуясь, ещё несколько минут, а потом Мучо спихнул парня со своих коленей. — Мало ли кто зайдёт, не прилипай ко мне. В принципе, на сегодня мы закончили, жду в субботу с выполненными заданиями.       Харучиё фыркнул, потирая слегка ушибленную об пол ногу, и принялся собирать вещи. — У тебя ещё дела в школе? Или тоже поедешь? — спросил он, складывая тетради в рюкзак.       Муто потянулся, похрустывая позвонками, и покачал головой. — Надо на вторую работу съездить, пока время есть. Из-за того, что ты теперь у меня остаёшься ещё и в воскресенье, мне иногда приходится ездить туда посреди недели.       Харучиё покраснел и спрятался за длинными волосами. — Тогда… мне не стоит оставаться?       Мучо хмыкнул, потянул Хару за руку, привлекая к себе внимание. — Я не говорил, что это плохо. Если всё будет серьёзно, то я просто буду отменять занятие в субботу. Но пока что моё полное присутствие не всегда требуется.       Харучиё повеселел.       Они закрыли кабинет, вместе спустились вниз и разошлись у входа в школу. Санзу отправился домой, а Мучо — на парковку.       Едва ли не подпрыгивая от какого-то безмерного счастья, Харучиё включил музыку и надел наушники. Знакомая дорога вела к дому, и всё у него было хорошо.       Мучо только завёл двигатель, как ему позвонили. Наскоро подключив гарнитуру, он ответил на звонок. — Алло?       Мерный, обволакивающий голос Шиничиро проник под кожу. — Привет, Мучо. Ты же сегодня заедешь к Драконам, да?       Муто вывернул на дорогу, внимательно глядя вперёд. — Да. Как раз сейчас к вам еду, только дела закончил.       Шиничиро хмыкнул себе под нос. — Чудесно. Появилось одно дельце, как раз для тебя. Пока что им будут заниматься другие, в активную фазу дело вступит через несколько недель.       Муто заинтересованно угукнул, плавно поворачивая руль. — Понял. Ближе к срокам жду полного отчёта, чтобы все было безупречно. Кто этим вообще занимается? — Вакаса и Коконой. Они же тебе и отчитаются. Подробнее узнаешь как приедешь, просто решил предупредить. Ты ведь не очень любишь сюрпризы.       Мучо хмыкнул, нажимая педаль тормоза. — Это верно. Спасибо, что предупредил, босс. Буду ждать с нетерпением своей доли от дела. Давно я таким уже не занимался.       Шиничиро хохотнул в трубку. — И правда. Но я верю в твои силы. Ты ведь никогда меня не разочаровываешь, Мучо. Кстати, привезёшь как-нибудь к Драконам Санзу? Манджиро хочет его увидеть.       Челюсть Муто сжалась, обрисовав углы кости под кожей сильнее. — Не думаю, что Санзу захочет. Он всё ещё обижен на Манджиро, насколько я понял. Да и сейчас пока что не лучшее время.       Шиничиро в трубке дышал размеренно, спокойно, почти убаюкивающе. — Хорошо, как знаешь. Просто подумал, что они уже совсем не дети. Могли бы снова подружиться.       Мучо прикусил губу, гневно взглянув на телефон. — Это уже не от меня зависит. Извини, босс, не могу говорить, слишком интенсивное движение.       И, не дождавшись ответа Шиничиро, повесил трубку.