Всё дело в связи, и только

      Чувства понемногу возвращались с ощущением тонких, гладких простыней под легким телом, затем сладким ароматом, щекочущим ноздри, и таким уже знакомым чувство в груди: трепетным, тёплым. Амала приоткрыла глаза, наполовину пребывая все еще где-то «не здесь».       Некоторое время ей не удавалось сфокусировать взгляд, но спустя несколько попыток, он встретился с роскошным балдахином, ткани которого подрагивали от легкого ветерка, время от времени пропуская мягкие лучи закатного солнца. Совсем рядом что-то зашелестело и, наконец, ее окатило волной осознания того, что происходило с ней ночью в храме и где, скорее всего, она сейчас находилась.       Осторожно, стараясь лишний раз не шуметь и все еще не решаясь подавать явные признаки бодрствования, она скосилась к источнику шелеста. Сердце забилось быстрее, к щекам прихлынула кровь. Рядом мирно спал Амрит.       Моргнув еще несколько раз, чтобы убедиться, что это не сон и не морок, Амала повернулась к нему и придвинулась ближе, не в силах бороться с желанием вот так просто, бессовестно и безнаказанно, разглядывать спящего рядом мужчину. Во сне он казался совершенно иным, даже невинным, без привычной наглой ухмылки на красивом лице, дерзкого, пронзительного взгляда и изогнутых бровей. Его бархатная, смуглая кожа казалась совсем темной на контрасте с белым постельным бельем. Странное чувство наполняло девушку от созерцания этой картины и побуждало желание прикоснуться, вновь ощутить под кончиками пальцев приятное покалывание. Он не мог ее остановить.       С нежностью Амала протянула к нему руку и легким касанием убрала вьющуюся прядку волос с его лба, заправляя ту за ухо. Невесомо провела подушечками пальцев по щеке и шее, замирая внутри и не дыша. Он был горячим, и этот жар перетекал в нее через каждое прикосновение. Скользнув по груди и спустившись немного ниже, она приложила ладонь к его телу в области солнечного сплетения, прикрывая глаза от удовольствия и концентрируясь на своих ощущениях. «Как приятно…»       Энергия, образующаяся в результате из связи, перетекала от ее руки и обратно на физическом уровне и, чтобы чувствовать и понимать это, больше не нужны были никакие ритуалы. Она словно могла контролировать этот обмен, направлять меньше – получать больше, и наоборот. Связь окрепла, вытесняя все лишнее внутри и извне - мысли и тревоги, посторонние звуки, так, словно кроме них двоих, сливающихся в единое целое просто находясь рядом, более ничего не оставалось во всей вселенной. - Приятно, – прозвучал низкий, бархатистый полушепот сверху.       Амала резко одернула руку и вскинула голову на голос, прервавший ее спонтанную «медитацию». Амрит же ловко перехватил ее ладонь, мягко обхватывая и поднося к губам, чтобы оставить короткий поцелуй. - Доброе утро, Амала, - уголки его рта дрогнули в легкой усмешке, а глаза хитро сощурились. – Хорошо спалось?       Смутившись, она густо залилась румянцем и натянула тонкое одеяло так, словно между ними этой ночью не было никакого сексуального ритуала, в котором она, потеряв голову, забывшись и не испытывая ни толики стыда, брала от Амрита все, что хотела. Воспоминания во всех подробностях ударили в голову, а дышать и выдерживать на себе дерзкий, наглый взгляд сверху стало невыносимо. Захотелось сбежать в Англию, укрыться с головой под одеялом и больше никогда не вспоминать свершившееся между ними, даже несмотря на то, насколько ей было приятно всего несколько мгновений назад.       Амрит же, наблюдая за ее реакцией, лишь тихо рассмеялся с легкой хрипотцой и, поднявшись на локтях, потянулся к прикроватному столику за кувшином с водой. Амала нашла в себе смелость вновь посмотреть на него, когда он жадно сделал несколько глотков и вскинул бровь, предлагая выпить и ей. - А стакан… – хотела было отказаться Амала, однако, поняв, что после того, как она облизывала его пальцы этой ночью и целовалась с ним так, как в последний раз, замолчала и протянула дрожащие от волнения руки к прохладному кувшину.       Он придерживал сосуд и пристально следил за ней, терпеливо дожидаясь, пока она закончит и отстранится. После поставил его обратно на столик и, вернувшись на свое прежнее место, небрежно потянулся разминая затекшие мышцы, из-за чего прикрывающее его тонкое одеяло соскользнуло, полностью обнажая стройное, подтянутое тело. - Амрит, - простонала Амала, сгорая от смущения. – П-перестань… - Перестать «что»?       Она стыдливо отвернулась, чтобы скрыть своё смущение. В ответ он приблизился к ней, пальцами одной руки дерзко обхватывая ее лицо, а другой настойчиво притягивая к себе за талию. - Разве не ты вчера так бесстыдно просила меня о совершенно ином? – он потянул ее за подбородок, большим пальцем водя по ее губам. – Заканчивай эти игры, Амала.       Понять насколько он серьезен было непросто, однако, этот завораживающий властными нотками голос распалял желание, заставляя подчиниться правилам его собственной игры. Влечение и нарастающая в теле страсть заводили и придавали уверенность. Амала, как бы невзначай, обхватила кончик его пальца губами, прикусывая. - Так-то лучше, - не скрывая своего довольства, шептал Амрит. – Скромность тебя не красит.       Не прерывая зрительный контакт, он плавно стягивал с нее одеяло, оставляя ее голой перед собой, беззащитной и уязвимой в этот момент, явно наслаждаясь происходящим. - Как видишь, я не лгал, когда говорил, что многое делаю лучше других, – его руки скользили по ее разгоряченному телу, оставляя приятное покалывание и вызывая дрожь. – Мы совершили прекрасную майтхуну, не так ли? - Я не помню, чем все закончилось… - О том и речь.       Амала едва сдержала стон, вызванный тягучей и чувственной лаской на своем теле. Но ей хотелось поиграть еще немножко, оттягивая момент, когда они смогут в полной мере насладиться близостью. - Ты почти ничего не сделал, – хитро протянула Амала, пожимая плечами. - Хочешь сказать, это я плохо старался? Не я прилег спать, бросив свою партнершу неудовлетворенной. - Ничего личного. Всё дело в связи, и только.       Реакция последовала сразу. Амрит одним быстрым движением, подхватил ее за бедра и с наигранной грубостью притянул ближе, тесно прижимая к своему паху. Напряжение между ними нарастало, а его обжигающее дыхание так близко, пронзительный взгляд, запах его тела, сводили с ума, и сдерживаться с каждой секундой становилось все труднее. - Что ж, кое в чем соглашусь, – он игриво укусил ее в шею, после приласкав горячим языком место укуса, и слегка отстранился, продолжая говорить небрежно растягивая слова, – если бы не связь, я бы давно приказал кому-нибудь из своих людей, например, столь ненавистному тебе Шехару, как следует выпороть тебя за твою дерзость.       Амала вздрогнула, при упоминании Шехара, но ее несло так, что даже упоминание этого неприятного ей до зубовного скрежета человека, не могло остановить. - Господин Дубей, вы – жестокий и ужасный человек, - Амала из последних сил постаралась изобразить крайнее недовольство. - Да, неужели? – он бесстыже ухмылялся, а в его глазах плясали черти. - Я бы предпочла, чтобы вы сделали это лично, а не поручали кому-то другому...       Амала была бы готова провалиться под землю от стыда, вызванного этими пошлыми словами, произнесенными вслух, если бы не жар, полностью овладевший ее телом, затуманивший разум, пьянящий сильнее вина. Прошло несколько долгих, мучительных секунд. И он, прошептав в ее губы тихое «хорошо», поцеловал. От того, как сплетались их языки, кружилась голова, плясали огоньки под веками, если бы Амала стояла, ее колени непременно бы подкосились.       Амрит ловко перевернул ее, укладывая на живот лицом в подушки и приподнимая её таз вверх. В этот раз он не стал церемониться, но это было именно то, чего ей очень хотелось этим утром. Она вцепилась пальцами в подушку и глухо простонала, когда он до самого конца вошел в неё сразу. Крепко обхватив ее бедра, время от времени надавливая на поясницу, вынуждая прогнуться, он ускорялся. И это было не менее приятно, чем то, каким заботливым он был во время проведения майтхуны прошлой ночью. Теперь она могла понять Яшви.       Он потянул Амалу на себя, вынуждая её изогнуться немыслимым образом, чтобы прижать к своей груди и запрокинуть ее голову к себе на плечо, подставляя тонкую шею. Амрит обхватил её, немного сжимая, одной рукой, пока пальцы другой сначала протолкнул в ее рот, заставляя смочить их слюной, а после опустил к ее паху, лаская и помогая ей получить еще больше удовольствия. Она уже была готова вновь лишиться чувств от испытываемого удовольствия, как он резко остановился и вышел. Это было так неожиданно, что с её губ непроизвольно сорвалось: - Амрит, прошу, не останавливайся…       Самодовольно ухмыляясь, он повернул её к себе лицом и, приподняв на мгновение, бросил на кровать. - Хочу видеть тебя, – дерзко, нагло он развел ее колени в стороны.       Они завороженно смотрели друг на друга. В первый раз им было не до того, чтобы прерываться на разглядывания, да и тусклое освещение в храме подрагивающих свечей не способствовало этому. Сейчас же, ни он, ни она не собирались отказывать себе в этом, любуясь друг другом в золотых лучах солнца. Амала заметила, как крошечная капелька пота стекала по его темной коже, и ей очень захотелось слизнуть её, что она и сделала, приподнимаясь. Амриту это определенно понравилось, и он сжал её еще сильнее, опускаясь к ней, целуя шею, кусая и облизывая мочку уха. Она, чувствуя, что осталось совсем немного, притянула его голову к себе, прижимаясь свои лбом к его, дыша им. Все вокруг перестало существовать, пространство сжалось, чтобы в следующее мгновение взорваться.       Амале показалось, что она снова потеряет сознание. Но она осталась на плаву, только благодаря тому, что находилась в горизонтальном положении. Амрит сделал еще несколько грубых толчков, и быстро вышел, изливаясь ей на живот. Это было щекотно на особо чувствительной после оргазма части её тела, отчего Амале ужасно захотелось рассмеяться. И теперь она лежала, глупо улыбаясь, пока Амрит доставал салфетки и вытирал её. - Не смей говорить, что тебе не понравилось, – закончив прибирать, он небрежно отбросил использованные салфетки на пол и продолжил рассматривать её ничем неприкрытое тело перед собой.       Амала хотела было поддеть его в шутку, но не стала, посчитав, что это будет лишним. Как, впрочем, и открыто признаваться ему в том, что ей не просто понравилось, а очень даже, она была не готова, тем более, пока он так бесстыдно разглядывает её – страсть поутихла и Амала вновь чувствовала некоторое стеснение. - Может, пойдем в душ? - Хочешь, чтобы я потер тебе спинку? – Амрит встал с постели, протягивая руку Амале, чтобы помочь ей подняться. – В отличие от тебя, я умею делать это нежно… - О чем ты? – она опешила, но приняла помощь и поднялась с постели следом за ним.       Он ухмыльнулся и направился в другой конец комнаты к одной из дверей, а Амала наконец увидела плоды своих ночных стараний. Его спина и плечи были исполосованы жуткими царапинами, и некоторые из которых были настолько глубокими, что наверняка оставят после себя заметные шрамы. - Боже, Амрит, прости…       Он ничего не ответил, застыв на пороге в ванную. В ней не было больших окон, поэтому комната была погружена в полумрак. - Ах, да. Понадобятся свечи.       До Амалы не сразу дошло, что он имеет ввиду не создание более романтической атмосферы. В Калькутте вновь были перебои в подаче электроэнергии.