Сердце твёрже камня

      У Юкимуры было много вопросов. К примеру, почему Тоётоми решил вести переговоры? Вместо пули в лоб или наручников, они сидят в вип-зале и пьют коньяк. Усиленно Хамбэй. И Юкимура его не винил — пережить плен, сойти с ума, снова попасть к якудза, но до конца защищать одного из них… Странно, что он не начал пить раньше. Другое волновало Юкимуру больше. Что. Здесь. Делает. Датэ? Неожиданная встреча. Настолько, что теряется дар речи.       — Может… Кто-нибудь начнёт? Не думаю, что у нас есть время для молчания, — переводя взгляд с Юкимуры на Тоётоми, Датэ продолжил. — Или мы будем сидеть и ждать, когда нас обнаружат?       — Не надейтесь — в их головах так просто не просветлеет. Нужны наводящие вопросы.       Датэ метнул взгляд на порядком выпившего Хамбэя. Способность размышлять и строить логические цепочки алкоголь не погасил, может, только пока. А вот сарказма и язвительности стало больше. На месте Датэ Юкимура бы ничего от него не требовал, потому что тот всем своим поведением демонстрировал, что его задачи на сегодня выполнены. Или даже больше, чем на сегодня. Как жаль, что Датэ Масамунэ предпочитал идти своим путём, выясняя всё на собственном опыте, и игнорировать остерегающие взгляды.       — Может, ты всё-таки для начала представишься?       — Такэнака Хамбэй — пробывший в плену и вновь увязший в делах преступных организаций по вине вот того человека… — он кивнул на Тоётоми. — Не самая полезная информация. Прошу, будьте сообразительнее этих двоих.       Ещё стакан. Юкимура гадал, сколько тот выпил, но Датэ опередил его с выводом.       — Тебе хватит.       Забрал бутылку у Хамбэя тоже он. Разочарование и недоумение, отразившиеся на лице неудавшегося пьяницы, превратились в новую порцию язвительности.       — О-о-о, хватит? А может, я хоть что-то выберу в своей судьбе? Не скрытный полицейский, не вездесущий Сарутоби, не Вы… Я, кажется, имею право распоряжаться собственной жизнью, но почему-то все упорно его игнорируют. Или Вы считаете, что особенный, раз уж смогли объединиться с полицией?       Последняя фраза задела Датэ, но ответной реакции не последовало. А Юкимура даже ждал, что тот поставит бутылку на стол и выплюнет что-то вроде «подавись уже». Но о раздражении свидетельствовала только раз дёрнувшаяся бровь.       — Ядовитая змея, — после паузы прокомментировал Датэ уже без тени раздражения, будто констатировал факт.       — От змеи слышу, — встрял Тоётоми.       Хохотнув, Хамбэй откинулся на спинку стула, с нескрываемым наслаждением наблюдая, как медленно поворачивается Датэ. Происходящее уже давно вышло за рамки понимания, но продолжало стремительно набирать скорость и отдаляться. Юкимура получил тычок в бок и наконец заговорил.       — И вы… сотрудничаете?       Глупый вопрос, но ничего другого не приходил в голову. Сложно было представить, как эти двое вообще могут договариваться. Юкимура почти видел искры ненависти, проходящие между ними. И не понимал, как они не сцепились до сей поры.       — Нет! — в унисон выкрикнули оба.       Юкимура кивнул, хотя понимать происходящее лучше не стал. На большее он пока не был способен, и зря Хамбэй продолжает его толкать.       — Ну, не то, чтобы сотрудничаем, — спас положение Датэ. — Просто и ему, и мне не нравится, когда страдают непричастные. Впрочем я пытаюсь спасти и тех, кто хочет завязать. Он против. Так что когда останусь только я, он мигом меня повяжет, забыв об уговоре. Неприятно, конечно, но я знал, во что ввязываюсь.       Тоётоми добавил:       — Не торопись с выводами. Сначала разберёмся с текущей ситуацией, а этот вопрос оставим. Мы вернулись к тому, на чём закончили? — вопрос адресовался уже Юкимуре.       — Похоже на то…       Разговор прервали аплодисменты. Миг негодования, и три взгляда устремляются в сторону Хамбэя. Тот потерял последние крупицы сдержанности и открыто издевался. Смотря на него, Юкимура вспомнил один из уроков ныне покинувшего этот мир ояката-сама — дабы увидеть истинное лицо человека, иногда проще его напоить. Те черты, которые до сей поры Хамбэй заталкивал в себя поглубже, вынырнули и теперь вызывали смешанные чувства у всех присутствующих. С одной стороны, тот имел полное право презирать каждого из них. С другой… неприятно, когда смотрят свысока. Но ни Тоётоми, ни Датэ, ни тем более Юкимура и не думали просить Хамбэя вести себя подобающе. Хотя бы из уважения к тому, что он пережил.       — Итак, ты спрашивал меня, не являлся ли причиной вызов якудз полиции и последующие за ним инциденты, — вернулся к теме разговора Тоётоми. — Да, это так. Тогда полиция получила сильный урон по репутации, и погибло много людей. Я хочу взять реванш.       — Только поэтому?       Причина показалась ненастоящей. Тоётоми до сих пор что-то скрывал, и Юкимура это чувствовал. Истина крылась в более приземлённом, более личном. Но в чём именно, он догадаться не мог. Тоётоми хорошо контролировал эмоции. Настолько, что почти обманул его. Юкимуре оставалось только смириться с тем, что истинной причины он не узнает.       Если бы не Датэ…       — Женщина? — плечи Тоётоми Хидэёши дрогнули. — Соболезную. Она работала в одной из компаний, в которых тогда устроили поджёг?       — Не твоё дело.       — Пожалуй… — и Датэ переключился на другой вопрос. — Так что вы собираетесь делать? Моё предложение всё ещё в силе, а на него… — он указал большим пальцем на полицейского. — Не обращайте внимания. Что бы он ни сказал, я смогу помочь.       — Самонадеянно, — фыркнул Тоётоми, скрестив руки на груди.       — Я сдерживаю свои обещания, — бросил Датэ в сторону и вновь вернулся к насущному вопросу. — Так что тебе выбирать. Выбраться отсюда или остаться?       И что будет правильным? Юкимура не хотел продолжать, но и уезжать он тоже не желал. Уехать — значит, сбежать. Этого он не мог себе позволить. Ещё не ясно, что стало с Саскэ и кто ранил Хамбэя, точно неизвестно, кто организовал покушение на него самого. Не говоря о том, что Ямамото Кансукэ, являлся ли тот заказчиком или нет, сейчас где-то затаился, чтобы подгадать момент и перехватить власть. Юкимура чувствовал, как почва стремительно уходила из-под ног. Без ояката-сама всё кончено. И он понимал, что любые действия сейчас бессмысленны. Но хотя бы знать…       А Хамбэй только и ждал этого вопроса.       — Я точно хочу убраться отсюда как можно дальше, — прямо заявил он. — Изменить страну, имя и внешность. Я хочу начать жить, как обычные люди, наслаждаться жизнью… А не участвовать в погонях и убийствах, в которые меня точно втянут, если останусь здесь.       Он твёрдо для себя решил. И Юкимура был рад этому его решению — так он, по крайней мере, будет в безопасности. И отправился бы за ним. Но…       — А ты, Санада?       Датэ смотрел с надеждой — трудно отказать. Только если нет цели. Слабо улыбнувшись в ответ, Юкимура покачал головой. Лицо Датэ застыло, а огонёк надежды погас, будто его и не было. Губы сомкнулись в тонкую линию, и следующий вопрос прозвучал угрожающе:       — Почему?       — У меня ещё остались дела здесь. Узнать, что стало с Саскэ, убрать того, кто организовывал покушение, устранить последствия… Быть может, это глупо, но я считаю, что несу за это ответственность, поэтому не могу сейчас покинуть это место. Я осознаю, чем это может закончиться, но чувствую, что должен поступить так, — честно ответил Юкимура.       — Значит, отговаривать тебя бесполезно.       Устало прикрыв единственный глаз, Датэ запрокинул голову к потолку. Неловко. Юкимура всё ещё улыбался, но взгляд его упал на стол. Он отказался от бескорыстной помощи. И понимал, что Датэ, вероятно, считает это решение глупым. Ужасно неловко.       — Может, ты и прав… — неожиданно прошептал Датэ.       Говори сейчас кто-нибудь, и эта фраза растворилась бы среди других голосов, но в напряжённой тишине, где слух готов воспринимать каждый шорох, она прозвучала отчётливо. Юкимура поднял взгляд на Датэ, но тот не произнёс больше ни слова. Считает, что объяснения излишни? Жалеет о том, что случайно сказал вслух? Об этом знает только сам Датэ.       Зато не молчал Хамбэй.       — Моё мнение отличается. Я считаю, что ты берёшь на себя лишнюю ответственность. То, что случится потом, тебя уже не будет касаться. Или ты хочешь восстановить организацию?       Тоётоми, до сей поры позволявший разговору течь своим ходом, включился в него. Посмотрел Юкимуре прямо в глаза, ожидая честного ответа. Будто бы этот ответ как-то повлияет на его решение. И пускай Юкимура никак не мог понять ход мыслей того, скрывать ничего не собирался.       — Не восстановить. Сохранить. Я говорю о фирме. Если я сейчас пропаду, не оставив никаких инструкций, люди потеряют работу. Много людей. Я за них в ответе.       — Себя сначала спаси, — покачал головой Хамбэй. — Ладно, отговаривать я тебя не буду.       — И Саскэ… Я не знаю, что с ним. Но мне надо поговорить с ним, объяснить всё. Может, он прислушается и тоже завяжет…       Подавшись вперёд, Тоётоми сложил руки в замок. Поджал губы, кинул взгляд в сторону, но снова посмотрел в глаза. Что-то в нём изменилось, почти неуловимо, но Юкимура почувствовал. И сердце болезненно сжалось — ему уже не нравилось то, что тот собирался открыть. Совершенно не нравилось. Не хотелось даже слышать. Он сжимал кулаки под столом, заставляя себя оставаться спокойным. Что бы ни услышал.       — Сарутоби Саскэ погиб. Мой подчинённый видел, как он вместе с женщиной зашёл в здание, а через несколько минут прогремел взрыв. Здание обрушилось — шансов не было.       «Быть этого не может! — только и думал Юкимура. — Саскэ не мог так просто погибнуть!»       Но взгляд Тоётоми был уверенным и… виноватым? Словно бы он сам был причастен к этому. Словно он видел тело. Юкимура признавал, что сейчас может ошибаться — делать слишком далеко идущие выводы из-за отчаяния и желания обвинить кого-то. Но точно был уверен, что Тоётоми опять недоговаривает.       — Здесь я ему не верю, — вступил Хамбэй. — Если здание обрушилось, завалы будут разбирать долго, и к этому времени не все тела ещё будут опознаны — он не может знать точно. Шанс есть.       Эти слова вселили надежду. Раньше Саскэ как-то выбирался: в воде и на суше, из любой ситуации. Всегда возвращался, отвешивал подзатыльник и с театральной обидой скрещивал руки на груди, бурча под нос, что его хоронят раньше времени. Может, и сейчас будет так же?       — Не думаю, что он жив. Он был в комнате с бомбой.       Надежда вновь исчезла. Всё-таки на этот раз судьба потребовала плату за всю прошлую удачу… Теперь они не увидятся. Если только… Глаза Юкимуры заволокла пелена.       — Что. Ты. Устроил? — прорычал Датэ Масамунэ. Казалось, этого человека трудно лишить самообладания, но сейчас он стискивал зубы после каждого слова и сжимал собственные локти, будто стараясь удержать себя. Голос понизился до хриплого шёпота. — Бомба — твоих рук дело? Ты заставил её установить и взорвать? В жилом доме?       — Да, — признался Тоётоми.       Пелена на глазах Юкимуры окрасилась розовым. Виски пульсировали. Он оказался прав. Руки легли на колени и вцепились в них. Пелена становилась всё ярче, и уже казалось, что всё тело превратилось в пружину, готовую выпрямиться в любой момент. В лёгких стало не хватать воздуха. Он оказался прав — теперь они не увидятся. А ещё столько осталось не сказано, столько разногласий не разрешено… И всё по вине человека, сидящего прямо перед ним. Юкимура дрожал, руки сильнее цеплялись за колени. Всё из-за него…       Холодным в этой ситуации оставался только Хамбэй.       — Откуда тебе знать, что Сарутоби Саскэ мёртв? Тебя же там не было, так ведь? — внимание всех переключилось на него, он цокнул языком, но пояснил: — Если он собрался уничтожить все преступные организации, то должен не рисковать. Меня он по той же причине впутал. Он просто сидит в своём кабинете и раздаёт приказы, оставляя всю грязную работу другим.       Фыркнув, Датэ покачал головой, но удержался от комментариев. Юкимура всё ещё держался за колени, но напряжение спадало. Пелена исчезла, и он увидел побелевшее лицо Тоётоми. Тот не мог произнести ни слова.       Улыбнувшись, Хамбэй продолжил:       — Ты уже давал мне понять, что полной информации у тебя нет, предупреждал, что могут возникнуть непредвиденные ситуации. Знаешь, какие варианты могут быть сейчас? Если здание действительно подорвали, и оно обвалилось, то это осветили в новостях. Давайте проверим перед тем, как начать, — кивнув, Датэ протянул руку. Тоётоми молча отдал свой телефон. Дождавшись второго кивка Датэ, Хамбэй продолжил, — Отлично, рассмотрим только варианты со взрывом. Первый — бомба взорвалась вовремя, и Сарутоби был рядом с ней. Тогда всё, как ты и говорил. Второй — бомба взорвалась не вовремя, и Сарутоби сбежал. Тогда появляется вопрос, говорит ли правду тебе подчинённый. Допустим, ты веришь ему, и этот вариант невозможен. Но есть ещё третий — бомба взорвалась вовремя, но Сарутоби, по какой-то причине, оказался не рядом с ней. Тогда он может быть или похоронен под обломками, или счастливо ускользнуть. Может, ты прояснишь кое-что? Как работает эта бомба.       — Детонирует, если засечёт движение.       — Замечательно — Сарутоби мог просто не пойти туда, где она была. Тогда она взорвалась из-за кого-то другого.       — Он же с женщиной заходил? — вспомнил Датэ.       — Обстоятельства могли сложиться так, что детонация произошла из-за кого-то третьего. Мы на данный момент не знаем, как всё происходило, и пока все тела не будут распознаны, не можем утверждать, что Сарутоби мёртв. Судьба бывает очень ироничной… — улыбка Хамбэя превратилась в оскал.       К чему была последняя фраза, Юкимура не понял. Но… Это же означало, что Саскэ может быть жив! Щёки горели от потока слёз. Датэ упорно делал вид, что не замечает, но его взгляд время от времени перемещался на лицо Юкимуры. Тоётоми скривился и отвернулся. Не беспокоили чужие слёзы только Хамбэя. Тот продолжал ожидающе смотреть на Датэ. А Юкимура не мог взять себя в руки. Не мог перестать чувствовать облегчение, объявившееся ещё до того, как стала известна судьба Саскэ. Не мог приказать слезам исчезнуть.       — Я всё ещё хочу убраться куда подальше, — напомнил Хамбэй.       — Ах, точно… — кивнул Датэ. — Тогда прощайтесь. Ты ведь точно не будешь против, если я его вывезу? — он перевёл взгляд на Тоётоми.       — Конечно, нет. Я для этого тебя и звал.       — Никаких проблем, — улыбнулся Датэ.       И снова Юкимура не понимал. Зачем спрашивать? Датэ Масамунэ же был готов вывезти их двоих, не считаясь ни с чьим мнением. Но не стал заострять внимания — Хамбэй же теперь будет в безопасности, а большего не нужно. Только прощаться не хотелось…       В ушах гудело. Горло пересохло и першило. Ужасно хотелось закашляться, но язык присох к нёбу. Сквозь гул прорвался какой-то звук. Саскэ постарался сосредоточиться на нём. Кашель. Сначала он подумал, что это ему удалось, но прислушавшись ещё, понял, что звук раздаётся над ухом. Его тащили. Он почти не ощущал перемещения — тело казалось ватным, а перед глазами мутный багровый отсвет разрезался бликами. Что произошло? Саскэ нахмурился, стараясь полностью очнуться, но вызвал обратный эффект. В глазах резко потемнело. Гул прекратился.       — Очнулся?       Этот голос никогда ещё не был таким обеспокоенным. Саскэ улыбнулся, не открывая глаз. Тут же тяжёлый вздох. Хоть что-то остаётся неизменным.       — А ты за меня волновалась?       — Вообще-то да, — неожиданно призналась Касуга. — Ты был не в лучшем состоянии и на какое-то время даже перестал дышать. Думала, уже не очнёшься. Тебе крупно повезло — кто-то скорую вызвал. Отойдёшь, можно Санаду-доно поискать. Если не ошибаюсь, эта ваша больница.       — Мне крупно повезло, что ты была со мной.       Касуга не ответила. Саскэ и не ждал — это ещё один их неизменный ритуал. Он просто наслаждался неожиданным чувством умиротворения. Возможно, тому виной лекарства. Но это и не важно — такого спокойствия он никогда не ощущал. Казалось, всё осталось позади. Потому что смерть была как никогда близко? Может быть. Это не так важно. Важнее, что лёгкость на душе приносит радость. Раньше же для неё не было поводов.       — Саскэ, — неожиданно позвала Касуга. Открывать глаза всё ещё не хотелось. — Прости меня, пожалуйста… Если сможешь…       — Что-то ты сегодня слишком сентиментальная. Всё же обошлось!       — Не всё… Твоя рука… Блок… У меня не было времени, прости…       Он знал. Всё тело покалывало из-за долгого лежания в одном положении. Всё, кроме левой руки. Её тянуло в районе локтя. Открывать глаза всё ещё не хотелось. Пусть он и знал, но видеть — совсем другое. Саскэ не чувствовал себя готовым к этому. И не знал, можно ли к этому быть готовым и что для этого делать.       — Не вини себя. Я сам пустил тебя вперёд.       — Но если бы я закрыла дверь! — голос Касуги дрожал. Своё прощение ей получить не удавалось.       — Он бы всё равно попал — у него ключ был. Жаль, что улики остались там. И столько оружия пропало-о! — Саскэ зевнул. — Знаешь, если бы уцелело хоть что-то, я бы тебе подарил за то, что вытащила меня.       — Прости…       — А я на тебя и не был в обиде. Я ещё немного посплю, и будем искать Юкимуру, ты бы пока с Уэсуги-доно связалась, он за тебя волнуется.       На самом деле спать Саскэ не хотелось. Он просто делал вид, что полностью вымотан, чтобы поскорее закончить разговор. Ему есть над чем подумать. А Касуга… Пусть позаботится о себе. Доложит о произошедшем Уэсуги, а может, где-нибудь ляжет и поспит. Он же о себе позаботиться сам, когда сможет привыкнуть. Привыкать придётся быстро… Но Саскэ пока не думал об этом. Сейчас он гадал, как будет успокаивать Юкимуру, который точно разревётся, как ребёнок, при встрече. Представив это, Сарутоби Саскэ улыбнулся. Что-то же должно оставаться неизменным?