Держать твою руку

Хоб вздрагивает от стука в дверь своего кабинета и смаргивает нечёткую пелену перед глазами — должно быть, он задремал, сам того не осознавая. Затем он убирает со стола ещё не проверенные работы и громко кричит:       — Войдите!       Дверь медленно открывается, словно посетитель до последнего раздумывает, а надо ли ему это, и на пороге возникает молоденькая блондинка, которую он пару раз где-то видел. Учитывая впечатляющую кипу книг в руках девушки, Хоб узнаёт в ней завсегдатаю своих лекций по истории средневековья.       — Профессор, извините, что отвлекаю, но не могли бы пояснить один момент? — робко бормочет Лейла — если Хоб, конечно, правильно запомнил её имя. Видок у неё неважный, будто она только что проснулась, но это и не редкость для студентов, чьи занятия начинаются раньше десяти часов утра.       По какой-то ещё неизвестной причине девушка выглядит как-то нехорошо, но Хоб полагает, что в этом виновата дюжина книг в её руках. Высокая стопка угрожающе покачивается при каждом движении; три верхние книги, являющиеся томами одного учебника, начинают медленно съезжать вниз.       Хоб жестом приглашает Лейлу сесть, что она и делает, произнося быстрое спасибо и кладя книги на стол перед собой. Она роется в стопке и выуживает старую рукопись в кожаном переплёте, которую он не узнает. Книге на вид больше века, на обложке на обложке красуется бледный, выцветший символ. Он выглядит смутно знакомым, но Хоб не может понять, где он встречал его раньше.       — Так о чём вы хотели поговорить? — спрашивает он, лихорадочно пытаясь вспомнить, какие из его занятий Лейла посещает в этом семестре.       — Ответь-ка на один вопрос, Хоб Гэдлинг, — словно располагая всем временем мира, до отвратительного тягуче произносит студентка.       Он резко поднимает взгляд, глаза растерянно округляются при звуке настоящего имени. Когда Лейла замечает шокированное выражение лица Хоба, её губы растягиваются в неприятной самодовольной ухмылке.       — Откуда ты знаешь моё имя?       Она мило улыбается, словно находит вопрос невероятно забавным, но глаза по-прежнему остаются невероятно холодными.       — Почему ты бросил нас? — проигнорировав вопрос Хоба, спрашивает она; в подчёркнуто елейном голосе проскальзывают шипящие нотки.       Хоб изо всех сил пытается выразить своё замешательство, но не успевает он произнести и слово, как лицо студентки превращается в лицо его дорогой Элеоноры.       — Почему ты бросил нас? — снова требует она, когда кожа и плоть её черепа начинают таять, стекаясь в омерзительную лужу на столе, пока не остаётся ничего, кроме голых костей.       Хоб открывает рот, чтобы позвать на помощь, но не издаёт ни звука, крик застрял у него в горле. Скелет покойной жены, сидящий напротив стола, тянет к нему пальцы, чтобы сотворить с ним бог знает что.       Хоб зажмуривается и истово молится, малодушно надеясь, что его хоть кто-нибудь услышит.       — Достаточно! — раздаётся знакомый голос, и комната исчезает в вихре песка.       Сон не любит вторгаться в ночные грёзы Хоба без разрешения, в основном из-за его просьбы, но конкретно в этот раз он просто не может не вмешаться, почувствовал волны горя, исходящие от его друга.       Умом он понимает, что Хоб переживает обыкновенный кошмар и ему не будет причинён какой-либо реальный физический вред, но это не мешает ему чувствовать растущее внутри беспокойство. Он колеблется всего секунду, прежде чем протянуть руку и найти Хоба в Грёзе.       Он находит Хоба практически сразу и, поручив Мэтью срочно доставить Люсьене сообщение, в гордом одиночестве исчезнет в песчаной буре.       Хоб медленно моргает, открывая глаза, вглядываясь в окружающее со смесью благоговения и удивления.       Он стоит в поле с самой зелёной травой, которую он когда-либо видел за без малого шесть сотен лет. Вокруг него благоухают всевозможные цветы, а холмы, на которых они раскинулись, тянутся живописными волнами до самого горизонта.       И посреди всего этого сказочного великолепия стоит Сон. Он выглядит расстроенным, и Хоб не представляет, как кто-то, находящийся в столь потрясающем месте, может испытывать негативные эмоции. Сон, как обычно, одет во всё черное, но окружающая яркость, напротив, выгодно оттеняет его высокую фигуру. Хоб почти решается озвучить это наблюдение хотя бы просто для того, чтобы стереть хмурое выражение с лица Сна, как тот произносит:       — Почему ты не обратился ко мне за помощью? — многозначительно глядя куда угодно, только не на Хоба. От очевидной обиды, явственно читающейся в обычно невозмутимом голосе, в груди Хоба оседает неприятная тяжесть.       — Я не знал, что ты этого хочешь, — глухо признается он. Он подходит ко Сну, пока не оказывается достаточно близко, чтобы коснуться его.       — Хоб, мы — друзья, и я не хочу, чтобы тебе причинили вред. Разумеется, я готов сделать всё, что в моих силах, лишь бы защитить тебя.       Сон говорит это словно самую очевидную вещь в мире, и, может, так оно и есть. Хоб чувствует себя последним дураком: неужели он правда думал, что его друг, будучи повелителем царства Грёз, позволит ему страдать от кошмаров?       — Раз ты здесь, не хочешь ли посмотреть мои владения? — спрашивает Сон, кладя худую руку на плечо Хоба в ожидании ответа.       Хобу достаточно одних полных нескрываемой надежды глаз Сна, чтобы принять решение. Он накрывает лежащую на плече ладонь своей и улыбается, видя реакцию друга. Если бы Хоб не знал его лучше, он бы сказал, что антропоморфное олицетворение снов самым что ни на есть человеческим образом покраснело. Мимолётная мысль, что с порозовевшими щеками Сон выглядит — впрочем, как и всегда — просто потрясающе, снова оказывается неозвученной.       — Ну, тогда чего мы ждём? Ночь не резиновая, — Хоб игриво подмигивает, безуспешно пытаясь подавить смешок, когда Сон пытается выдавить раздражённую гримасу.       Рука медленно соскальзывает с его плеча, однако Хоб даже не успевает толком осознать потерю, как Сон протягивает ладонь в молчаливом предложении.       Хоб с готовностью берет её в свою, медленно переплетая их пальцы, чтобы ненароком не вспугнуть Бесконечного. На секунду Хоб просто эгоистично закрывает глаза, концентрируясь на ощущении чужой ладони. Он будет наслаждаться прикосновением Сна в любом случае, даже если это всего лишь ошибочная попытка друга утешить его.       — Ну, это твоё царство, так что тебе и выбирать. С чего начнём?