Они желают жить

В небе висит, пропадает звезда - Некуда падать. © В.С. Высоцкий

– Сука, ты, блять, специально, - гневно шипит Рыжий.       Он думает, что Хэ Тянь - кусок говна и идиотизма, который пытается сделать много, а выходит нихуя. – Кто тебя просил подходит к плите, твою мать? – Не ворчи, Рыжик, - безмятежно отвечает Хэ, рассматривая чёрное месиво из овощей на дне сковородки. - Ты ранен. Значит мне пора занять место жёнушки. – Какой ещё, твою мать, женушки? - Рыжий даже встать не может со своей койки, от чего бесится ещё больше. - Ты испортил мою сковородку! – У тебя есть ещё одна... – Это блинная сковородка, дебил!       Хэ тут же заинтересованно разворачивает корпус в сторону Рыжего. Он очень комично смотрится с удивленным лицом, подгорелой сковородкой в руке и грязными волосами зачёсанными назад. – Ты умеешь печь блины?       Рыжему нечего на это ответить. Он просто закрывает глаза и не хочет их открывать. Нет, на такого придурка непробиваемого невозможно смотреть. – Ты дебил. – Рыжик, ты просто ко мне слишком строг. Обычно я на все руки мастер. Но готовка... В общем, роль жёнушки мне совсем не подходит. Зато как муж я на вес золота буду, уверяю тебя. – Ага, конечно, блять. – Рад, что ты не отрицаешь сию истину.       «Вот дебил», - тянет в голове Рыжий. Ему уже даже отвечать на это страшно. Он же его злость в обреченное смирение обратил. Все наизнанку вывернул. – Я сейчас отмою, Рыжик. Ты не волнуйся так. Я тебе должен. А ты лежи, отдыхай. – Придурок. – Знаешь, если бы я тебя не знал, - говорит Хэ, с такой силой натирая дно сковородки, будто хочет проделать в ней дыру, - то решил бы, что ты сейчас почувствовал ко мне нежность. – Нежность я почувствую к тебе на твоих похоронах. Открой дверь. Воняет пиздец просто.       Рыжий чувствовал себя привычно убитым. Он знал, что ему нужно проспать два дня в тишине и тогда удастся оклематься.       Но с Хэ Тянем разве поспишь? Разве с ним будет спокойно? Конечно, нет!       Хэ все-таки умудряется приготовить склизкую переваренную лапшу, которая была странно пересолена - отдавала горечью.       Рыжий дал краткий отзыв: – Отврат. – Зато с любовью!       Потом Хэ начал обрабатывать его раны. Обрабатывал долго и не чтоб умело. Рыжий то и дело шипел на него от боли и недовольства. – Странно... Ты странно на меня влияешь, Рыжик. Я обычно хорош во всем. А как с тобой встретился, так сразу всю хватку растерял. Чувствую себя каким-то бесполезным.       Хэ практически не затыкается. У Рыжего даже голова от него начинает побаливать. Но игнорировать Тяня почему-то не получается. – А ты и так бесполезный.       Вдруг свет гаснет. Рыжий вздрагивает рефлекторно, но не удивляется. Темнота в этом районе стала вполне привычным делом, а окон наружу в конуре Рыжего не было. Его мир был замкнут в этих стенах и совершено не хотел выходить наружу. – Не вздумай никуда лезть. Сядь. Скоро включат.       Хэ на ощупь находит свободный край кровати у ног Рыжего, спрашивает: – И часто у вас такое происходит? – Чаще, чем в пятом районе, - фыркает в темноте Рыжий, чтоб подъебать. – Ещё бы. Наш глава тот ещё задрот. Не привык лишаться удобств.       А Рыжий привык. Он даже нашёл то, что привлекательно и интересно в этих условиях.       В темном помещении есть два плюса: причина спать и возможность увидеть внутренние звёзды. О последнем Рыжему мама рассказывала в детстве. Когда вокруг тебя кромешная тьма и давящая тишина, стоит прислушаться к себе, застыть взглядом в одну точку и тогда можно увидеть, как в кромешной тьме распускаются еле заметные взрывы твоей внутренней галактики, ее всполохи появляются перед тобой. Рыжему эта игра нравилась.       Но Хэ о ней не знает, к себе не прислушивается и не замечает собственных всполохов. Возможно, у него их просто нет. – А тебя неплохо так отделали вчера... Где? – А тебя где? - ощетинивается в ответ Рыжий.       Рыжий думал, Хэ понимает. Он должен был понять, что задавать вопросы бессмысленно. Глупо. Ненормально. – Не лезь, Хэ. – А вдруг это опять из-за меня? Ну, те парни, что меня ищут... – Это не они, - перебивает Рыжий и не может сосредоточиться на себе. Его взгляд странно притягивается к тому месту где Тянь сидит. Возможно потому, что чувствует - этот парень смотрит.       Хэ Тянь смотрит так, будто может видеть. Хотя их окружает кромешная тьма, которой и Тартар бы позавидовал. – Не они, значит... А кто? – Да что ты приебался-то? Кто отделал - тот отделал. Неважно, блять! – Тебе да, неважно, а мне вот интересно посмотреть на победителя.       Рыжий сначала не вдупляет. Даже пытается привстать, настолько ему не вериться в то, что услышал. – Что? – Ты же проиграл? – Пошёл ты к черту, я выиграл! - вскипает Рыжий.       В темноте слышится тихий смех, который постепенно перерастает в лошадиный ржач. До неприличия громкий и звонкий смех разрывает, взрывает, относит тьму на второй план.       Голова у Рыжего снова немного побаливает. Кажется, у него все-таки было сотрясение. Не зря его вырвало по дороге домой и у двери пару раз. – Харэ ржать, как паскуда, - нервно отзывается Рыжий и дергает ногами, чтобы достать Хэ. Отвлечь его от безудержного веселья, что понятно лишь ему одному. – Рыжик, ты знаешь, что ты милашка?.. У тебя точно нет сестры? – Завались. – А ты в маму пошёл? Если да, то я не прочь с ней... – Я сказал тебе, завались!       Это выходит громко. Это крик, который в клочья разнёс не только самого Рыжего, но и Хэ. Заставил пошатнуться их и тот маленький мир, что они разделили меж собой, до основания.       Хэ понял, что перелетел за грань, добрался до туда, куда никто не осмеливался заходить, и был вышвырнут обратно за шкирку.       Вышвырнут. Он. Хэ Тянь. – Рыжий... – Завались тебе говорят! Не смей говорить ничего о моей матери, понял? Такие как ты не имеют права даже упоминать ее. – Такие как я? - переспрашивает Тянь и сам не замечает, как встаёт.       Он ждёт ответа, очень долго ждёт. Но Рыжий только дышит громко, тяжело и быстро, хотя ему наверняка от этого больно. – Следи за языком, Рыжик. Я могу тебе это простить, но снаружи тебе этого не простят.       Хэ аккуратно слезает на пол и укладывается спать.       Разговор окончен.