Они желают жить

Но от тепла, от тепла человечьего Даже туман поднимается вверх! © В.С. Высоцкий

      После того разговора все пошло наперекосяк, словно прорвало плотину, которая назло всем решила смести, разломать все устоявшееся и построенное.       То единственное, что успели выстроить Рыжий и Хэ - недельный договор и молчаливое согласие не лезть друг другу в душу. И последний пункт стал безбожно игнорироваться самым наглым существом в этой конуре. Тяня было не удержать. Он теперь спрашивал абсолютно обо всем, что его интересовало до этого момента. – Почему ты постоянно трогаешь этот шрам на руке? – И часто ты так пиздишься? – Кто учил тебя драться? – Я чувствовал от тебя раньше запах женских духов. Кто она тебе? – В какой забегаловке ты работаешь?       Весь шестой день он задает вопросы и, несмотря на то, что Рыжему было по-прежнему нелегко, мотивация к побегу хоть куда-нибудь росла в нем так же быстро, как бобовый стебель в сказке о Джеке. Осталось только заставить своё тело встать с этого дохлого неудобного матраса и свалить... – Рыжик, а ведь завтра я уйду. Мы больше не увидимся.       Рыжий на эти слова хмурится сильнее, перестаёт поднимать корпус и снова падает на кровать. Разворачивается, несмотря на боль, к стене, чтоб не видеть это странное выражение глаз. Чтоб перестать видеть там что-то живое. Ведь в таких, как Хэ, нет жизни. – И? – У меня к тебе просьба, - Хэ на минуту замолкает, как будто ждёт ответа, которого у Рыжего нет. - Если вдруг у тебя будут проблемы...найди меня. Я многое тебе должен.       Должен? Да, наверное, и правда должен. Он его выручил, вытащил, спас и прикрыл. Рыжий был ему и медсестрой, и поваром, и собеседником. Хэ как ни странно все его заслуги признавал. – Я сам справлюсь. – Рыжик-Рыжик, - качает головой Тянь, - я уже понял, что ты мальчик самостоятельный. Но я говорю о тех проблемах, которые ты сам не сможешь решить. Те, что окажутся не по твоим собачьим зубам.       У Рыжика начинает чесаться ожог на руке, который выглядит как развороченная маленькой миной дырка и всегда напоминает о себе. Всегда чешется и болит, хотя это всего лишь шрам, а сама рана давно зажила.       Рыжий понимает, что так и не смог решить ни одну проблему, несмотря на то, что он - «самостоятельный мальчик». Только хуже сделал. Но загвоздка в том, что там никто не смог бы сделать лучше.       Проблемы Рыжика - нерешаемые проблемы и они только его. Других в них втягивать... – Нет. – Рыжик, ты же хочешь жить, - вдруг продолжает разговор Тянь после пяти минут напряженного молчания. - Хочешь жить больше, чем кто-либо другой... Я у тебя твою жизнь не заберу. Клянусь.       Последнее слово эхом поднимает гвалт голосов, которые также на перебой клянутся и никогда не умирают в рыжей черепной коробке. В рыжем сердце они также остались навечно.       Тянь внимательно наблюдает за тем, как Рыжик с трудом приподнимается на постели. В его карих рыжих глазах какая-то муть. Страшная, потому что Хэ чувствует в ней что-то родное. То, что сам испытал. – Вот мой тебе совет, Хэ Тянь, - голос у Рыжего бессознательно мрачнеет, понижается, - не клянись. Клятвы - это не то, что человек может выполнить. Он может это только просрать.       Весь этот разговор происходит вечером, когда приближающаяся ночная прохлада начинает задувать по полу. Хэ его чувствует особенно отчетливо, так как к ней не привык, а в последние дни даже сумел подружиться пока спал на полу. Кажется, такое ему даже нравится.       Если честно, то ему все рядом с Рыжиком нравится. Непростительно быстро он прощает этой халупе все неудобства, весь холод и мрачность. И это опасно. Очень и очень опасно. До кровавых соплей и чужих смертей опасно. Потому что Тянь опять клянётся, не успевая даже заметить этого. Он знает, что так нельзя. Что это опять может привести к тому, что Хэ будет страдать, возиться в собственном дерьме из мозгов, взбитых в кашу.       Тянь будет отхаркиваться собственной кровью и жизнью. Его это пугает. Повторение пугает, потому что опять оставаться одному в этом аду - станет невыносимо.       И Рыжик это будто чувствует, чует его ошибку. Предостерегает его. Даёт шанс одуматься, остановиться, отступить. И Хэ понимает, что да, стоит воспользоваться этой возможностью пока дают.       Однако: – Лучше всего у меня как раз получается выполнять клятвы, Рыжик, - Хэ играет на губах надломленной усмешкой. - Я уникален по природе своей, как ты уже успел заметить. Так что прислушайся, запомни. Если я тебе понадоблюсь...       Рыжик перебивает, падая на кровать: – Я один. И со всем справлюсь самостоятельно.       Они приоткрыли самые тёмные шкафы друг друга, но успели заметить только слабый отблеск той боли, что живет в их грудине и голове. Им стало не по себе. Даже Хэ уже не мог заставить себя продолжать расспросы. Каждый задумался о своём, и так они провели вечер. А ночью Хэ не выдержал - сказал-таки: – Мне здесь нравится, Рыжик. Я бы тут остался.       Рыжий удивился про себя этому скулящему шёпоту: – Ты придурок. Здесь никому не нравится. – Значит, они - придурки, а не я. Потому что здесь остаться хочется... Рыжик, а можно я сегодня все-таки с тобой?..       Этот вопрос задавался уже столько раз, что Рыжий уже перестал на него злиться. Но мнения своего не изменил, поэтому: – Нет. Спи на полу. – Тогда ты иди ко мне на пол. – Иди нахуй, Хэ Тянь. Я сплю тут.       Хэ безнадежно вздыхает, выключает свет и они ложатся. Тяню места на полу ещё меньше, чем Рыжему, так как он крупнее. Он обычно долго ворочается из-за этого, пытается уснуть. А в этот раз лежит тихо, спокойно, Рыжему из-за этого не по себе становится.       В их конуре становится глухо. Воздух накаляется, так как оба не спят и не могут заснуть. Пока наконец взгляд не вспыхивает теми самыми вспышками и звёздами в темноте, когда холодные пальцы берут, спеленывают чужие тёплые и побитые.       Хэ держит за руку Рыжего слабо, даёт ему шанс вырваться, как тот давал ему шанс отказаться от клятвы. Но Рыжик руку не убирает, хотя и не решается сжать чужие пальцы в ответ. Он давно не чувствовал тепла другого человека. Это размытое согревающее воспоминание заставляет снова вспомнить обжигающую боль в руке. Горькую боль предательства, от которой хочется бежать или хотя бы выдернуть руку.       Но Рыжий не самоубийца и не добряк. У него просто много вопросов, которые не имеют ответа. Хотя один ответ он знает наверняка, Тяню это прикосновение сейчас важно. Потому он руку так и не выдёргивает, несмотря на внутренний крик, предупреждающий о боли.       Остаётся ненадолго поверить в клятву Хэ. Он обещал не лишать его жизни, клялся помочь.       Эти двое еще долго не спят, блуждая глазами в кромешной тьме. И кажется, что даже Тянь видит эти вспышки и звезды в своих глазах. Или он просто научился различать в темноте силуэт Рыжика.       Наутро Рыжий просыпается один.