Холодная или горячая война

      Ночь пролетела быстро, не давая Рейху даже слова успеть сказать. Лучи легко проникли в комнату, ведь вечером никто шторы с цветочками не закрыл.       Зевнув, нацист потёр очи и хотел было протянуть ножки, как вдруг заприметил Аццо, который как обычно решил приластиться поближе к хозяевам.       Фриц повернулся на бок и улыбнувшись провёл носиком по чужому плечу, нежно поцеловав. Нацист не хотел будить любимого, хотел спокойно встать. Только вот кое-какое мелкое существо на пододеяльнике не дало ему и шевельнуться.       Первый с силой прижался к коммунисту, зажмурив глазки, иногда косясь на маленькое членистоногое и следя за его движением. Это страшное живье подергивало тонкими лапками, и даже не думало убегать, только делая шажки ближе к нежной коже. Сейчас вопьется своими зубцами! Союз спал довольно таки крепко, но стоило немцу прижаться плотнее к мужчине, он приоткрыл один глаз.       —Рейх? М-м.. Ты уже не спишь?.. — Приулыбнулся Союз, приподнимаясь на одну руку, тем самым сбивая ход страшного зверя, закидывая его под одеялко. А ведь Союз его даже и не приметил.       Немец шире распахнул глаза сдавленно охнув, прижимая ноги к себе потеряв с поля зрения паучка. Почувствовав, как крохотные лапки коснулись ступни тот, не выдержав, вскочил на вторую половину скидывая существо с ноги и выбрасывая бедную тварь за русского, прижимаясь пуще прежнего.       —Боже! Убери, молю тебя! Фу, фу! Он ползал по моей ноге! Убери, иначе я не смогу больше спать в этой кровати!       —Чего?.. Кого убрать то? — Большевик, аж, перепугался от такой реакции любимого, что попросту не понимал, что его так перепугало.       Но стоило ему почувствовать на ноге ползающее существо, он резво хлопнул по своей ноге, подумав, что это была мушка, но нет.. Паучка размазали смачных хлопком. Эх, царство ему небесное. Кто ж паучку на могилку рюмку водки занесет?       —Ох.. Ты его испугался? Тише, тише.. В нашем уютном гнездышке больше не будет таких вредителей.       Рейх прямо поморщился, стараясь выгнать из головы образ мерзкого паука. Немец прикусил кожу на запястье, покрываясь красным оттенком стыда за такое “ребячество”, по мнению большинства взрослых людей.       —Забудь, ей богу. Наверное, я это... Спросонья! — Быстро нашёл оправдание Рейх всё ещё прижимая к себе ножки. —Пошли, завтракать       Но Союз явно пронюхал что-то неладное в этой смущающей интонации, но решил не делать акцент на этом.       —Да, может быть ты и прав, с каждым может быть. — Поцеловал его в щёчку, да поднялся с кровати, чтоб помыть руку, а то остатки паука явно не внушали аппетита русскому. —Спускайся пока вниз, я скоро подойду       —Ага, только зайду умыться. — Выдохнул фриц, направляясь в ванную комнату с желанием смыть с себя столь неприятное начало дня. После прохладной воды стало намного легче, но противный вид животного крутился где-то в памяти.       После, тот наконец спустился, здороваясь с детьми, желая доброго утра. День будний и потому было логично, что кто-то спешит в школу, кто-то в сад.       На кухне — словно на улице в будний день! Дети мечутся хуже автомобилей, а ты средь них простой пешеход.       Немецкая интуиция подсказывала что этот день не предвещает чего-то сильно весёлого.       После приятного утреннего душа, коммунист тоже спустился вниз, приветствуя всех неспящих.       —Доброе утро, дети! Чего у нас тут интересного пожевать? — Обратил внимание коммунист на несколько грязный стол, ведь некоторые дети успели приготовить себе кашу, некоторые обошлись бутербродами, а часть ещё оставались голодными.       —Ох.. Какое знакомое утречко, буднее утречко. — Приобняв Рейха, он поцеловал его в щёчку, да тихо спросил. —Чего кушать хочешь, я сейчас по-быстрому приготовлю?       Рейх, как и обычно, с особой нежностью ответил любимому русскому.       —Давай ка лучше, нарежь мне помидорок, морковки и груш. Я могу сделать окорочка в приятном грушевом соке. Хм... Разберёшься?       Нацист в это время поставил сковороду, да кастрюлю, наполненную водой, на плиту одновременно включая.       —Кто-то ещё голоден? Будет есть? — Спросил Рейх рассчитывая нужно ли ему увеличивать порцию.       Что же будет в кастрюле? Довольно оригинальное немецкое блюдо. Яйца-пашот. —М? Ну хорошо, раз так, то сейчас же быстро нарежу все необходимое.       Союз приулыбнулся, доставая из холодильника продукты, после тщательного мытья, он принялся их нарезать. В то время как около семи деток подняли руки и взвизгнули.       —Я буду!       —И я!       —И я!       —Мы тоже!       Только и слышно было, как все эти "хотелки" уселись на стульчики.       Ариец усмехнулся, доставая весь латок с яйцами и каким-то невероятно неясными махинациями стал их разбивать, а они как по указанию сворачивались. Видно, немец просто создан для Союза. Он любит готовить, но много есть уж точно не станет. Как только же дольки, кубики и ломтики были нарезаны фриц положил их на сковороду вместе с куриными ножками. Груша оказалась наверху.       Пришлось немного подождать, но вот прошло несколько минут, и приятный аромат уже разнёсся по всему помещению.       —Подаём тарелки! — Скомандовал Нацист       Целая орда выстроилась в цепочку из детей с тарелочками, которые поднимали их.       —Ты прям как повариха в столовой, детки один за другим к тебе идут! — Тихо посмеявшись с этой картины, большевик заметил, как один за другим те садились на стул и тут же начинали кушать, сверкая своими розовыми довольными щечками. —Я вижу, что ты смог усмирить их грозный аппетит, смотри какие довольные!       —Что-то вас тут не совсем семь. Кто-то уже за второй порцией идёт? Отцу ничего не оставите? — Усмехнулся немец. Он знал, что готовит довольно хорошо, вкусно, но не думал, что детей придётся усмирить, распределяя всё поровну.       Скоро нацист наконец заполнил и тарелку Союза, и свою. Конечно она была крупнее детской, по простой логике.       —Следующий раз я учту и сделаю больше. Guten Appetit! — Рейх сел, подавая тарелочку и коммунисту. —Тебе тоже должно угодить.       —Мне понравится любая твоя готовка. Чтобы ты не приготовил — все всегда выглядит аппетитно, да и на вкус также. — Вот все-таки умудрился вставить свое слово Союз в такой момент, после чего с довольной лыбой начал кушать, да ещё и так аппетитно причмокивать, вкушая всю сочность блюда.       —Ммм, как же вкусно, как и всегда в принципе. Любое блюдо в твоём исполнении просто произведение искусства!       Тарелка достаточно быстро опустошалась, как у Союза, так и у детей. Все в отца — проглотики.       —Что ж, я безумно рад, что мои блюда нравятся всем. Только как же вас укормить, уважаемые? Порции и так приличные, а вы добавки просите.       Как только Фриц доел свою еду, тем самым опустошая тарелку, тот стал её за собой мыть как истинный чистоплотный человек.       —На этот вопрос мне ответ неизвестен, но даже таким порциям мы безумно рады. Улыбнулся коммунист, после чего встал позади арийца, ожидая, когда раковина освободиться, но тут.. Он аккуратно положил голову на плечо любимого, поцеловав кротко в шейку, не опуская уголков губ. У второго прямо мурашки прокатились по коже.       —Не забыл, куда мы сегодня идём?       —Я бы желал забыть одно из мест, куда мы сегодня направляемся. Возможно стоит... Отложить на потом? На следующую неделю. А... Точно, мы же должны будем ехать в США... После олимпиады, это не срочно. — Стал отнекиваться немец, да подальше, не желая идти к "страшному" дантисту от слова совсем.       Фриц вымыл тарелочку и забрал вторую у коммуниста лёгкими движениями намыливая ту.       —Ну ты же понимаешь, что лучше тебе сходить сейчас, чем потом мучатся и каждый раз откладывать на потом? — Приобнял его за талию Совет, немного поглаживая пальчиками живот, пройдясь, словно любимец своим сухим носом по шейке. —Я могу сходить с тобой и подождать тебя за дверью, а потом мы вместе отвлечемся походом по магазинам за красивой одеждой для тебя.       Рейх всё же человек взрослый, тот кивнул, но как-то совсем неуверенно. С тех пор как ему выбили зуб, десна на том месте воспалилась, видно где-то там оставались корни зуба. Они отломились от основания и остались в десне, так что их предстояло вынуть.       Да ещё и вкрутить новый зуб, Рейх даже не представлял, как это работает, но был уверен, что это жутко больно.       —А в кабинете? Я не могу там один. Ты хочешь меня оставить там... За дверью? — Беспокойно спрашивал фриц уже домывая посуду, взгляд был жалостливым. Он до ужаса боялся дантистов, ещё с детства, когда ему беспощадно вырвали молочные клыки. Дело ведь в том, что эти зубы не расшатываются, а жёстко и плотно сидят. Даже удивительно, что США смог отломать ему целый клык.       —Не оставлю, хочешь я зайду с тобой и буду держать тебя за руку? Станет тебе ли от этого легче? Если да, то я могу с тобой пойти.. Честно, я и сам врачей не шибко люблю, но ради тебя готов потерпеть. — Любимый нежно приласкал своими пальчиками его щёчку, аккуратно проведя по контуру носика арийца. —Я ни в коем случае на тебя не давлю, я просто хочу, чтоб сейчас ты отмучался, но зато потом.. Ты сможешь, спокойно ходить и ни о чем не беспокоиться       —Ты пойдёшь со мной. — Настойчиво сказал немец, рас уж представился такой вариант. Ему нужна поддержка и скрывать это глупо, ведь только он сядет в это кресло, то сразу сорвётся бежать. Может хоть родная рука его удержит. Нацист уже и вытер посуду, после поворачиваясь и крепко обнимая русского улыбнувшись. —Из кабинета тебе придётся выносить меня!       —Ахаха, ничего страшного, своего принца я могу и на руках поносить. — Обнял большевика в ответ, после подхватив в этот момент его на руки, да топая вместе с ним до прихожей. Рейх вновь вздрогнул, когда его взяли на руки, но уже замечания делать не стал. Уже через минуты три и пальто, и обувь были на нём.       —Главное не бойся, я рядом и это для тебя должно быть самое главное, а остальное.. Пф, не беда, у меня хорошие дантисты, профи своего дела! Они тебе не сделают дурного. — Подбодрил его Советский, после опустил его на ноги, начиная одеваться.       —Как же тебе не верить? Ты же святой человек, не меньше, однако фобия есть фобия, ничего не поделать. С моими зубами всегда большие проблемы, как бы грозно они не выглядели и как бы редки не были. Я бы хотел пройтись пешим, если это не так далеко. Всё же Москва прекрасна.       —Пешком? Я думаю, не так далеко, так что можешь пройтись и пешим ходом, главное, чтоб ты не замёрз.       Большевик накинул на себя пальто и туго затянул шнуровку на своих ботинках с высокой подошвой, чтоб удобно было ходить по сугробам, после чего посмотрел на любимого.       —Тогда, чтоб не тянуть время пойдём побыстрее, а то чувствую, что ты очень быстро замерзнешь!       —С тобой всегда тепло. Хотя думаю, что сейчас день, будет почти как вчера вечером. Только не иди чересчур быстро, я за тобой не поспею. — Нацист глянул в ответ, а потом, улыбнувшись, вышел. Интересно, что сейчас на улице людей было не много. Все работяги. У немца граждане пусть и добросовестны, но не на столько ведь.       —Как ты добился того что все сидят на своих рабочих местах²?       —Хах, думаю, ты слышал о таком психологическом ходе, как пропаганда рекордсменов в рабочей области, так что.. Люди доверяют мне и любят и все работают на благо страны и своего будущего. Да и.. Я частенько использовал кнут в качестве.. Воспитания своего населения. — Немного виновато сказал он, после тихо прокашлялся, взяв под руку немца, стараясь идти спокойно.       —Но все же.. "пряник" тоже приветствуется.       —Пряник...? Это в смысле поощрение?       — Ну.. люди же не могут работать все часы напролёт? У них нет обеда? У нас люди на обед отпускаются домой, там едят, успевают отдохнуть. А у вас голодные? — Не понимал немец, с интересом обсуждая особенности чужой социальной сферы. Это оказалось довольно занимательным, что у Союза все работают так добросовестно. —Ты конечно интересно придумал, это бесспорно!       —Обед, конечно, полагается, я не такой зверь и тиран, каким меня делают американские и европейские СМИ. — Ухмыльнулся большевик, немного осматриваясь на этих куда-то спешащих людей, да здороваясь с некоторыми из них. — Обед им полагается, они могут уйти домой или обедать в столовых на их рабочих местах, там даже необязательно носить с собой домашнюю еду, потому как в столовых работают повара и тем платят за то, что они кормят работников завода или иных других предприятий.       —Столовые... Хм... Всё гениальное просто, людям и таскаться туда-сюда не нужно. На мой взгляд это просто прекрасное решение. Нужно попробовать такую практику у себя.       —А.. так, это было логично. У некоторых рабочих попросту не было дома или был он крайне далеко, потому.. Я и решил придумать некую альтернативу, да и рабочим проще. Правда, некоторые могут жаловаться ещё и на качество самой готовки, но я стараюсь усматривать это требование и потому ввёл чуть ли не ежемесячный приход СанЭпидемСтанции, чтоб проверяли качество продуктов и помещения в целом. Причём они проводят проверки независимо от времени и могут нагрянуть в любой день месяца, хах. Чтоб наши повара не шибко расслаблялись, иначе худо будет.       Немец помнил о чём говорили СМИ и ранее искренне верил в подобные новости, порой даже самые невозможные. Русские представлялись ему невеждами и свиньями, но как оказалось его мнение ошибочно. Он нашёл русского заботливого, ласкового и уютного, вовсе не невоспитанного, пусть и порой отдалённого от европейских штучек.       —У меня есть предчувствие, что нас вызовут за день до олимпиады, да устроят собрание. Будет худо обоим!       —Да пошли они куда лесом. Я всегда хожу на такие собрания с высоко поднятой головой, если ко мне нет какого-либо уважение, то зачем я должен их уважать? — Посмеялся коммунист, приобняв Рея за плечо, лишь аккуратно прижав к себе, все-также продолжая ровняться на шаг арийца, чтоб не доставлять ему дискомфорт       —Мне до жути нравятся ответственные мужчины, Союз, а ты ещё и на плечах такие территории держишь. Ах, как же я был слеп до того. Нет, я конечно по достоинству оценивал твоё тело, но как мог пропустить характер? Ах, как жаль, что это тело мне досталось не первому. Клянусь, не потерплю измен, ведь даже не смогу тебя бросить! С тобой не сравниться никто и лишь картина мною нарисованная сможет возбудить после тебя.       Рейх отвлёкся на уличного газетчика, однако вспомнил, что у него в кармане лишь немецкие марки.       —Ах, точно… Союз, поменяй мне валюту, а? Я тебе сейчас марок дам, а ты мне копеек. Потом зайдём в банк.       —Ты снова меня смущаешь, Рей... — Немного покраснел Совет, а потом и вовсе плавно отвёл взор от любимого, тихо посмеявшись. Затем, достав из кармана свой кошель, он дал ему несколько копеек, да целый рубль бумажной купюрой —Вот держи, если не будет хватать, то я добавлю тебе ещё.       Фриц, как честный немец, положил нужное количество марок в чужой карман, что бы тот не протестовал, а сам купил газету, чтобы проверить качество новостей по вчерашнему дню, да и поглядеть, что на это пишут иностранцы.       Фриц раскрыл газету и, прочитав пару строк, решил оставить это на потом, чтобы не идти молча всю дорогу.       —Слушай, а хочешь тест? Я проанализирую тебя психологически и скажу результат.       —Тест? Хех, ну.. Я не против, раз тебе так интересно. Да и мой интерес ты сумел разогреть. — Растянул улыбку русский, убрав свой кошель обратно, да мельком обратил внимание газету.       —Смотри, всё просто. Представь коридор… Представил? По бокам четыре двери зелёная, жёлтая, красная и чёрная. Ты вошёл в зелёную. Что же там? Какая мебель? В каких цветах стены? Большая или маленькая? Комфортно ли? — С улыбкой спрашивал немец. Ему дали согласие, а значит Рейх может узнать больше.       Русский удивился таким странным вопросам, но все же решил представить эту ситуацию, отведя глаза в сторону.       —Я вижу там панорамное окно, что выходит на красивый сад с зелёными деревьями и цветами. Что касается мебели, то там имеется небольшая кровать… С телевизором напротив. На полу лежит светлый ламинат, стены в свою очередь светло-зеленого цвета, однотонные. Над телевизором имеется полочка в несколько этажей с различными статуэтками, книгами и большим кипарисом.. — Комментировал коммунист воображаемое помещение, возникшее у него в голове. — Рядом с кроватью стоит тумба с красивой настольной лампой, по другую сторону же этажерка из тёмного дуба с несколькими книжками и огромным глобусом. Комната сама по себе крупная и просторная.. И мне там достаточно комфортно, но.. одиноко.       Как только образ комнаты прекратился мелькать в его голове, он обратил внимание на Рея.       —И что же это может тебе говорить?       —Терпение, Союз. Давай продолжим. Ты вышел из зелёной комнаты, следующая перед тобой — жёлтая. Ты входишь в неё. Что же себе представляешь? Суть, как и с зелёной, в описании комнаты.       В это время Рейх задумался, детали заинтересовали его, это уже давало ему возможность что-то сказать, но торопиться тот не спешил, слушая дальше с не поддельным интересом своего спутника.       —Мх.. Жёлтая.. Слишком яркая комната.. Много лампочек... Небольшое окно, диван ярко-оранжевого цвета с примесью рыжего.. Фе, неприятно как-то сильно давящая атмосфера... Много мебели, что поставлена как-то хаотично. — Тот нахмурил свои брови, явно не собираясь больше находится в этой комнате, он лишь дёрнул несколько раз головой. — Фу... Как же неприятно то, в жизни не стал бы жить в подобной комнате       Рейх как-то поменялся в лице полностью впадая в раздумья. Что-то его беспокоило, но подняв взгляд, он всё же решил продолжить без заминок и лишних вопросов.       —Хм... Хорошо. Следующая дверь красного цвета. Какая комната внутри? Размер? Цвет? Мебель? Кому принадлежит или.. возможно ты бы её присвоил полностью себе? Есть ли в этой комнате кто-то?       —Комната... С первого вида, похожа на что-то опасное и неприятное. Но зайдя внутрь, можно увидеть большой дубовый стол с маленькой табуреткой. За ним кто-то сидит. В моих руках ключ от этой комнаты с непонятной подвеской. Вдоль стен висит карта мира... Множество флагов, что также вывешены на стенах, не имею понятия какие.. не разглядеть. На другой стороне имеется шкаф, что простирается на всю стену, со множеством папок, бумаг и прочего пыльного хламья. На полу мягкий и красивый ковёр. Комната освещается только одной лампочкой на столе, за которым сидит силуэт и что-то печатает на печатной машинке, ловко орудуя своими пальцами, явно увлеченный своим делом. Чем-то походит на мой кабинет, так что.. Может я и не прочь посидеть там, отдохнуть от всего и всех.       Здесь немец улыбнулся, лишь только он сейчас знал значения всего этого. Смутила его лишь фигура, а в остальном...       Его реакция вызывала любопытство у коммуниста, но на данный момент от решил отложить вопросы на потом. Наконец настало время последней комнаты.       —Чёрная дверь, она же последняя. Что за комната за этой дверью и сколько времени ты готов провести в ней? Какой интерьер, мебель?       —Чёрная... Комната сама по себе мрачная и пуста, но одновременно такая манящая. Пересекая границу сразу бросаются стены в приятно сиреневых тонах. Весь потолок усыпан множеством созвездий, которые немного подсвечиваются. Мебели, здесь совсем немного... Тумбы, да несколько столов с горой каких-то бумаг. Но… на одной из стен во всю длину висела карта полюса, как южного, так и северного. Маленькие цветные булавочки были прикреплены в местах планет, которые проходили между этими созвездиями и все это было скреплено ярко-красной нитью. Освещение здесь тусклое, но если вовсе выключить свет, то я не против понаблюдать за звездами на своём потолке... Так что... На один день можно заглянуть.       —Ну что ж, ты сам за себя всё рассказал, но я надеюсь, что ты потом скажешь, как же всё на деле и сошлось ли. Сейчас я объясню, что же это за комнаты. Рейх вспоминал первое описание, второе, третье, а потом и четвёртое. Всё казалось реальным, вполне себе и ариец хотел услышать всю правду.       —Первая комната — символ детства. Мне помниться, что тебе было комфортно, но одиноко. Твой отец был богат и думаю, что жил ты в полной эстетике стиля барокко, да и помниться в Германии ты говорил о любви к растениям, но могу предположить, что внимания тебе не уделялось. Я прав?...       —Ты прав, мой родной. Детство моё было действительно полно эстетики, но не смотря на всю пышность и красоту.. Был одинок, есть такое.       — Следующая комната меня... Эм... Ввела в непонимание. Это твоё нынешнее состояние. Слишком ярко? Скажи, возможно что-то не так или же ошибка вышла именно в тесте?       — Что касаемо этой комнаты.. То я негодую лишь по той причине, что сейчас идёт вечная эта борьба с тем пендосом.. Может это не устраивает меня в моей жизни.. В остальном, я рад всем.       — Следующая - красная, она символизирует любовь. Как ты и сказал, сначала это казалось опасным, теперь же это помогает отвлечься. Нахождение силуэта в ней — значит то, что место уже занято, а действия человека значат, что всё идёт как нужно… И последняя - работа. На счёт того, я уже говорил, что ты ответственен, но не пойму, что же значат созвездия.       — С красной это да, тут все верно, а насчёт последней... Это скорее всего связанно с моей работой с космосом, я поглощен этой работой. Заставляет меня уходить в какой-то иной мир. Полностью осознавая всю суть и задачи моей работы и как можно быстрее достичь поставленной цели       —Это до жути интересно, особенно я бы хотел узнать о твоём детстве в подробностях. Но также я считаю, что ты слишком зациклился в борьбе за лучшее. Пожалуй, объясню свою точку зрения историей о царе Соломоне.       Для тебя, наверное, не секрет, что он был великим завоевателем, он стремился завоевать всех. Был у него близкий советник и Соломон у него спросил. У меня великая армия и я хочу завоевать весь мир. Идти ли мне на Грецию? А ему ответили:       —Зачем же тебе это?       —Что бы целый день пировать, праздновать, да веселиться?       —А что же мешает это делать сейчас?       Султан не ответил. После он долго сражался с Грецией, прожил жизнь в боях и умер от того, что, сражаясь с одним воином, ему прилетела черепица в голову. Как оказалось, на крыше стояла мать того воина, и, чтобы хоть как-нибудь помочь своему чаду, скинула с крыши ту черепицу. — Немец закончил свой рассказ, печально вздохнув. Это уже зависимость.       — Скажи, не считаешь ли ты свой народ и без того лучшим? Зачем доказывать? Что будет, когда ты станешь первым? Открывай космос, пожалуйста, но не ради первенства, а ради себя и народа.       —Да, помню, я читал о его подвигах в книгах.. И ты прав, этой историей ты прав... — Русский немного поник, но все же искорки в его глазах от приятного блеска снега расслабленно прикрылись. — Я люблю свой народ и считаю его самым лучшим. Я хочу, чтоб мы достигли того, чего так хотим. Они верят в меня, а я в свою очередь верю в них.. И мы смогли добиться того, что отправились в космос, опередив весь земной шар. И.. Кажись, ты прав, эта победа была наша, да мы вышли первые в межи звёздочного пространства... И это... Это так подняло силы моему народу, ах... Как же великолепны эти чувства.       —Не морочь себе голову Америкой, нервы же рвёшь, а время будет ещё потрепать. Знаешь, я ведь тоже их рву, мне обидно за тебя. Когда оскорбляют меня, я не воспринимаю это, а за тебя возмущаюсь до жути. Я бы вовсе не полез в конфликт с США в тот день, но ведь репутацию он испортит твою.       Всегда говорят, любовь — это главная слабость, и правильно говорят.       Немец хотел продолжить говорить, но вдруг и вовсе остановился. Причиной тому стал рыженький кот, что ворочался на дороге, а как ариец остановился, кот словно почувствовал сигнал “действуй”, начиная тереться об чужие ноги.       Нацист замер, на него накатила давно забытая паника. Его грудная клетка вмиг стала такой тяжёлой, что тот не мог и вдоха сделать, а все что у него получалось это вбирать воздух неравномерными глотками, будто после несколько часовой пробежки без остановок. Голос сменился на не разбираемые хрипы, а ноги в свою очередь перестали слушаться хозяина, подкашиваясь на ровном месте. В глазах читался явно нешуточный испуг. Хотелось их зажмурить, чтобы не видеть это страшное чудище, но не мог, страх был сильнее.       Совет заметил, как Рейх остановился, но по началу ему в голову и мысль не пришла, что тот сделал это не из-за тёплых чувств к пушистику, потому он лишь наклонился, погладив кота и взяв того на руки.       —Смотри, Рейхи, какая прелесть! Не раз хотел взять себе кота домой, но у некоторых детей выявилась аллергия. Эх.. этих пушистых прелестей больше не было в доме.       Коммунист, конечно, не говорил этого, но он был ярым кошатником и потому просто не мог упустить такого пушистика.       Брови фрица слегка вздёрнулись, в то время как он сам продолжал глядеть на кота, не проронив ни слова. Его губы задрожали в попытке хоть что-нибудь вымолвить, но всё что у него получилось произнести это сдавленный то ли всхлип, то ли ик.       Мохнатое существо, с хвостиком да ушками, его пугало по ведомым причинам, но поделать с этим было нечего. Пульс только застучал с новой силой, а тупой ступор продолжался. В попытках привлечь внимание Союза, тот направил на него свой взор, но смог лишь судорожно бегать очами.       —Рей? Ты чего?.. У тебя тоже аллергия на шерсть?       Тот посмотрел на любимого, после чего опустил котика, пригладив тому брюшко, да положил свои руки на плечи Рейху, смотря ему в глаза.       —Рей?.. Хей, ты меня слышишь?       Последний мотнул головой, немея от накатившей паники. Животное начало вновь вязаться под ногами, а фриц даже не мог ни огородиться от этого комка, ни ног поднять. Травма с котами у него серьёзная, в детстве он со слезами убегал от ушастых, а здесь не мог, падая в воспоминания. Рейх вспомнил фразу, что и выскочила из уст.       —Я… н-не хочу так как он...!       Фриц прикусил губу, а взгляд его устремился на всё то же пушистое чудовище. Лишь спустя некоторое время русский понял, что к чему. Он посмотрел на кота, что ластился под ногами, да аккуратно убрал его немного сторону, пригладив.       —Иди котик... Ты пугаешь моего любимого. Ты очень ласковый, но, видимо, ещё и немного устрашающий..       Советский лишь на прощание погладив котика ещё раз, вновь приблизился к Рейху, уже погладив его щёчки тыльной стороной ладони. — Пойдём, Рей.. Его уже тут нет. Пойдём...       Кадык дрогнул, и немец крепко зажмурил глаза. Он резко ухватился за чужую ладонь, прижимая ту к груди. Пальцы сжались так крепко, что руку и не вырвать.       Дыхание постепенно стало нормализоваться и тот тихо произнёс слова благодарности так, чтобы они были слышны лишь коммунисту.       —Спасибо… Я прошу прощения за... Заминку. Пойдём, прошу. — Не объясняя, хриплым голоском проговаривал немец, пытаясь успокоить себя, водя ладонями по чужой руке. — У тебя не будет таблетки валерьянки?       —Эм.. Нет, я даже и таблеток и с собой не ношу. Но мы можем сходить до аптеки, хотя она далековато находится. — Говорил большевик, не пытаясь выдернуть свою руку, давая мучать её, как немцу только вздумается, обеспокоенно смотря на любимого.       —Я помню, ты говорил мне во сне, что боишься кошек, черт.. Я совсем забыл про это..       —Я... Не попрекаю тебя. У самого память дурная. Пройдёмся до аптеки. — Попросил немец, видно и в правду перенервничав. Рейх руку чуть разжал, но после преподнёс к губам, словно то была рука матери для младенца. — Я оправился, можем идти.       —Все хорошо, Рейхи, ты главное не думай об этом инциденте, сейчас мы купим тебе таблеток и все будет хорошо. — Приулыбнулся Союз, аккуратно идя вместе с ним, уже оборачиваясь по сторонам, чтоб не дай бог какой-нибудь ушастик не побежал.       —Давно я с кошками не видался. У нас выбросить животное нельзя — штраф. Только в приют. Я.. с детства кошек боюсь, до жути. Папенька воспитательный процесс однажды провёл.       Нациста было не остановить, он углубился в ту самую, злосчастную историю.       —Мне строго запрещалось заводить животных, а я был мальчиком покладистым во всём, да только не тут. До жути хотел собаку. Одна дворняжка покорила моё сердце, и я не сдержался, притащил домой. Начисто вымыл, почистил, да только… когда отец пришёл, то спросил за собаку, а я ему просто ответил "Что ж я, не имею права на то, чтобы завести себе друга?". Тот понял, что дурь ремнём не выбьет придумал месть более злосчастную…        На следующий день в доме кошка появилась, рыжая. Она вела себя странно, причём никого из людей и меня к ней не пускали. Даже охрану назначили, чтоб следили за той. Конечно меня это напрягло. Через две недели, возвращаясь, увидел своего оцарапанного щенка. Раны заживить было не сложно, однако он стал с ума сходить, буквально. На стены лезть стал, лапы кусать, вылизываться, меня не признавал, озверел, а потом стал чахнуть и умер.. скуля, извиваясь.       Голос дрогнул.       —Кошка бешеная была. Мало было того, что мёртв был мой щенок, это животное всё ещё бродила по дому, а человека, смотрящего, убрали. Мне было страшно. Шарахался ходил, как только видел её, и жил в страхе пока и она не умерла… Как-то... Так.       —Какой ужас.. Но я почему-то и не удивлён, что твой отец такое провернул.. —По-крепче обнял его русский, поглаживая по плечу, уже приближаясь к аптеке.       —Я, конечно, очень люблю кошек.. Безумно. Но ради тебя я не буду их заводить, да и ради детей. У нас с тобой есть хороший щеночек Аццо и, поверь, его жизни ничего не угрожает. Я не допущу, чтоб ещё один твой любимец погиб такой ужасной смертью, не позволю этому случится.       —Я... Боги, ты святой человек. Ты.. даже не пытался мне объяснить мол "Не все же кошки такие", как другие.. ты не попрекнул, даже при всей любви к этим животным. — Рейх вновь не сдержал эмоций, прижимаясь к груди коммуниста, крепко сжимая ткань, в которую и вцепился. Лбом он уткнулся в пуговку, улыбнувшись, да пустив слезинку.       —Danke… danke, ich liebe, unzählige und werde es sein. Du bist der Perfekte.       —Ну, ну, я просто люблю тебя, потому и понимаю, что так будет правильней для нас с тобой. Тем более я люблю и собачек. Наш Аццо — просто прелесть.. — Ласково заулыбался русский, крепко обнимая своего любимого, поцеловав того в макушечку. —Как же я тебя люблю, даже со всеми твоими страхами, но люблю.       —Прелесть, ты, ты и только ты! Разве может быть это реальностью, тот кого я так невзлюбил, стал самым любимым человеком. Я готов на любые грехи или подвиги.Ты восполнил мою детскую мечту купив мне собаку, прелестную. Подарил мне лучшие вечера и даже предостерёг от самой ужастно ошибки что могло совершить человечество. Я до безумия люблю...       Прямо так, на улице, Рейх беспардонно вцепился в чужие губы, забыв о любых моралях и отдавая все эмоции, чувства. Вплеснув всё это Рейх выдохнул.       —Прости. Теперь всё в порядке. Валерьянки не нужно. Пойдём уже справимся с последним моим страхом и наконец отдохнём       —Интересно, как бы ты отреагировал, если бы узнал о моих страхах. Хм… которых у меня точно нет! — Союз ехидно улыбнулся, быстро переводя в сторону эту щепетильную тему, так как страхи у него все же имелись, даже несколько. И ему было так за них стыдно, словно ребёнку, что украл маленький леденец с прилавка сладостей.       — Да, пойдём наконец преодолеем ещё один твой ярый страх — зубной врач. — Тихо похихикал он, заходя вместе с арийцем в больницу, уверенно ведя его на второй этаж, где и находился тот самый дантист. Как только они оказались наверху, то сразу же раздался свист зубной машинки и визгливый крик ребёнка, что сидел в кресле и явно был недоволен тем, что с ним делают.       —Бесстрашен? Не думаю, что такое бывает, но тебе верю, раз так говоришь. Как же ангел может лгать?       Оказавшись у кабинета Рейху стало ещё более жутко, неприятно. Он скривился от ожидания предстоящего, а затем жалобно посмотрел на русского. Ком скопился где-то в глотке, быть может он ошибся, согласившись на приём и стоит отказаться пока не поздно?       —А может... После торгового ряда сюда зайдём? А? Я просто как-то не очень... Эм... Хочу сейчас.       Звук машинки резал слух. Как тут быть спокойным, когда ему будут делать больно ещё и за оплату, причём крупных размеров. Снова жужжание, время словно нарочно тянулось и вот кабинет раскрылся. Вышел ребёнок за ручку с мамой, да с шоколадной монеткой за смелость.       —Боги...       —Успокойся, я буду рядом... Пойдём, сейчас наша очередь. Совет быстро зашёл в кабинет вместе с Рейхом под руку, её дай боже ещё убежит.       —Приветствую, товарищ Союз. Давненько мы вас не видели. Какими судьбами?       —Да вот, надо помочь, а то после одного инцидента.. Зуба лишился, молодой человек.       —Оу, придётся вставлять тогда. Присаживайтесь... Товарищ..?       —Третий Рейх. — Добавил коммунист, после чего пригладил его плечи.       —Пойдём на кресло.. Я буду рядом.       Рейх нервно стал разглядывать все принадлежности. Здесь было всё. От огромных шприцев до страшных бурмашин, что насквозь могли просверлить кость! Всё же сел, молча, стараясь довериться, убедиться, сам не лгал в том, что доверяет. Кресло страшным не было. Теперь врач осмотрит, лишь после будет больно. Так считал фриц.       Из-за своей чистоплотности за чистотой зубов тот всегда следил и потому проблем с кариесом не возникало, а судьба-злодейка всё равно притащила в этот кабинет.       Страшный врач одел перчатки, да попросил раскрыть "пасть" удивляясь редкости подобной формы и сложности в протезе. Фриц нервно теребил пальцы надеясь, что воспаление не будет страшной помехой.       Союз сидел неподалеку, лишь скрестив руки, да наблюдая за всем процессом с более серьёзной миной на лице.       —Тут придётся попыхтеть и потерпеть, так как корешки зубов застряли в десне и их необходимо выколупать оттуда, но.. Лучше стоит обезболить, иначе боюсь, не выдержишь. — Ухмыльнулся врач, доставая шприц, наполняя его немного полупрозрачной жидкостью, затем наводя иглу в место легкого воспаления.       Вновь проявилась морщинка между бровями немца из-за неприятного ощущения. После ариец почувствовал... Что не чувствует челюсть вообще, начиная паниковать и лишь глазками мотая по комнате. Ни сомкнуть, ни разомкнуть сиди да смотри что с тобой делают. Послышалось пугливое урчание. Когда искренне веришь в то, что тебя сейчас пока лечат, ведь есть чего боятся. Люди второе тысячелетие верят в бога, боясь его больше смерти. Дети становятся боязливыми, когда помимо веры в чудеса, появляется вера того, что из темноты утащит костлявая рука с чёрными длинными пальцами.       Немцу было стыдно, что он словно тот маленький ребёнок сидит в кресле, дрожа как зайчишка перед съедением, помощи он искал в родных очах. Совет придвинул свою табуретку поближе к креслу, взял любимого за руку, начиная аккуратно поглаживать.       —Не бойся, это обычная заморозка, после её введения ты не должен ощущать свою челюсть, тем самым ты несильно будешь ощущать то, как у тебя там... "ковыряются".       Совет аккуратно поцеловал его руку, ничего не стесняясь, но так врач мог заняться своим делом, пока коммунист спокойно отвлекал своего боязливого зайчонка. Рейх перевёл свой взгляд. Всё же наркоз оказался перспективой наилучшей, Фриц боли не ощущал и сейчас аккуратно перебирал чужие пальцы. Порой он касался подушечек, всё болей успокаиваясь.       Для окончательного спокойствия тот закрыл глаза. Лампа не так слепила глаза, а ариец всё же изредка подсматривал в маленькое зеркальце что делают с его зубами. Первый корешок даже при наркозе казался ощутимым и когда он был убран десна закровоточила. Нацист почувствовал неприятный вкус во рту, снова морщась.       —Вот и сосудик повредили, не волнуйтесь, сейчас мы все исправим. — С легкой воодушевленностью сказал врач, засунув на время в лунку маленький марлевый шарик смоченный в физ. растворе, так что совсем ничего не чувствовалось. И таким образом, он начал один за другим выдирать эти противные корешки.       —Потерпите немного, я скоро дам вам сполоснуть рот       —Уху... — Ответил ариец.       Нет, это оказалось не настолько жутким, сколько чертовски противным. Не ощущать челюсти, жидкость во рту, непонятные действия со стороны врача. Нет, немец не заявился бы к этому врачу сам даже попробовав это уже на деле, ведь лишь рука, что нежно теребила пальчики успокаивала. Просто Нацист верил, верил в то, что всё будет хорошо. Он доверял не столько врачу, сколько доверял коммунисту.       И так врач удалил и наконец отстал от бедной десны, после чего попросил слегка прикусить, чтоб сделать верхний слепок его корней, после чего посмотрел на сделанный вариант.       —Форма у вас крайне интересная, пойду поищу что-нибудь похожее.. По цвету, да по форме, если нет, то придётся прийти на повторный приём, только уже с вкручиванием зубам.       С этими словами, перед этим попросив немца прополоскать рот обычной водой, он скрылся в своей лаборантской, Совет же лишь аккуратно тьмокнул в висок своего возлюбленного.       —Фсе хорошо? Федь не так больно, ферно? А предстафляешь, что было бы если.. Без укола? фозфращаться? Ах как не хочется. Пусть там хоть золотой зуб, но фозфращаться сюда не в коем разе не буду! — Рейх тронул языком десну. Не чувствуется, но стало комфортней без мелких, лишних объектов.       Мягкий поцелуй заставил его улыбнуться, но из-за малой подвижности губ выглядело комично.       Но к счастью для самого немца, врач нашёл зуб быстро, после чего показывая и одновременно сверяя найденный зубик.       —Цвет ваш.. А вот форма, ну тут мы немного его подточим и придадим такую же. Ну что? Отдохнули? — Приулыбнулся доктор, уже смотря на какие болтики и шурупчики.       Немец спокойно набрал воздуха, осталось лишь получить новый зуб и выдохнуть что он и сделал, готовясь ко второй части "спектакля". Улыбку доктора же фриц считал весьма неуместной в данной ситуации, это ещё больше напрягало, но это заставило как-то даже беззаботно щекотнуть родную ладонь.       Совет лишь тихо ухмыльнулся, начиная поглаживать своими пальчиками ручку любимого, играясь с ней.       Врач в это время лишь по шире приоткрыл рот арийца, начиная вставлять неприятно-холодную конструкцию прямиком в немного надрезанную десну, контролируя кровоток ватками, которыми обложил чуть ли не весь рот.       Да уж, сейчас Рейх чувствует себя жутко дискомфортно, но как говориться — это нужно пережить, просто пережить. Кому хочется разгуливать с дыркой между здоровых зубов.       Кивком он поблагодарил врача, геройски терпя будущие муки.       Скоро это всё же закончилось, наркоз стал отходить, а место где проходили все процессы заныло.       Но как хорошо, что дантист успел привинтить зуб, немного его подтачивая. Услышав негромкое мычание, он понял, что наркоз уже отходит и потому немного ускорился, ловко сверяясь с близстоящими зубами, чтобы форма идеально совпадала и не было дискомфорта при жевании или обычного закрытии рта.       —Ну что, мистер Рейх, закройте рот и вновь откройте. Удобно? Ничего не мешает? Может стоит подточить лишние угловатости?       Нацист закрыл рот, шевеля челюстью, тем самым и разминая, и тестируя новый зуб. Конечно он не казался своим, но к этому не сложно привыкнуть. Как бы неприятна была работа над этим зубом, была она выполнена на совесть.       —Благодарфтвую, это очфень ховофо. Когка отойдёт наркофх? — Спрашивал, картавя немец, пытаясь адаптировать себя к обстоятельствам. Потом тот сказал что-то на немецком, на чистом, не картавя и был полностью доволен. Через время фриц речь нормализовал, говоря теперь простое...       —Спасибо.       —Наркоз отойдёт в течение получаса, там вы уже совсем перестанете ощущать этот неприятный дискомфорт.       Дантист снял перчатки, после чего пошёл мыть руки.       —А вы чего, товарищ Союз. Насколько я помню, у вас пломба не доделана.       —Тшшш... Потом как-нибудь. — Шептанул он врачу, чтоб Рейх не услышал, после чего повернулся к нему.       —Ну все, теперь мы можем идти по магазинам, и без какого-либо страха!       —Ура. Я рад что мы закончили. Сколько я должен? — Сразу спросил немец, привыкший к таким простым устоям как платная медицина. Нужно оплачивать не только материал, но и работу.       Рейх готовился к существенной сумме, которые обычно оплачивали немецкие страховки. —Или не вам нужно платить, я просто не очень разбираюсь?       —Нет, нет, платить нужно в регистратуре, лично я не смогу у вас деньги взять. — Добавил дантист, после чего Союз сразу поднялся с места, выходя из кабинета.       —Пойдём быстренько оплатим и на этом мы можем закончить с походом в больницу. Спасибо большое за помощь!       —Обращайтесь, если что я всегда к вашим услугам. Коммунист лишь дождался пока ариец покинет кабинет, после чего пошёл с ним вниз.       —Может я сам оплачу лечение? Или ты хочешь?       —Я оплачу, ты мне помог поддержкой, этого вполне достаточно, спасибо. Мы справились с этим, а моя душа спокойна. Никогда не чувствовал себя более умиротворённым.       Немец вновь вспомнил о том, что в кармане у него одни марки и потому глянул на Союза.       —Давай-ка я отдам тебе нужную сумму, когда обменяю деньги в торговом центре, только ты мне до единой копейки всё сообщи, хорошо? Союз по-лисьи улыбнулся, приобняв за плечо фрица, потискав нежно щёчку.       —У нас с тобой уже должен быть семейный бюджет, ахах, а ты все деньги да деньги. Но если тебе будет так спокойней, то хорошо, сообщу тебе все до единой копейки.       Дойдя вместе с любимым до регистратуры, он начал сухую и небольшую беседу с женщиной, после доставая целых три рубля, что не хухры мухры, и ещё двадцать копеек, протягивая их девушке, да поворачиваясь к немцу.       —Все можем идти, а то я сам не люблю по таким местам ходить.       —Раз семейный бюджет, то тогда все расходы за деньги общие. Я люблю что бы всё было по-честному, потому дома можем сделать их нашими общими. Только я щепетилен к "бумажкам". Откладываю, распределяю. Готов к такому занудству?       —Конечно готов. Главное, чтоб тебя это занудное занятие не утруждало, а так, пожалуйста, я совсем не против посидеть с тобой часок и по перебирать все это.       —Не жизнь, а сказка. И самому бюджет вести разрешаешь. А? Тогда у тебя будет всегда хватать и на экстренный случай, и на всё что пожалеешь. Я сплавлюсь притоком "зелёных" бумажек. Наконец те покинули неприятное место, и немец мягко поцеловал чужую щёку.       —Теперь можно спокойно идти по магазинам?       Большевик, немного обведя округу глазами, поцеловал любимого в носик, касаясь мягкими губами незаметного рельефа носа.       —Конечно, теперь ты можешь со спокойной душой расслабиться и хорошенько оторваться в торговом центре. И да, если мы проголодаемся, потому как у меня есть такое предчувствие, то.. Мы можем зайти в кафетерий, что также там находится.