Rostov by Night

Октябрь 2001 года. Аркадий Натанович. Аркадий любил заставать последние лучи солнца. Он вставал с постели в своём пентхаусе и выходил из спальни в кабинет, окна которого смотрели на запад. Приоткрывал тяжёлые парчовые портьеры и глядел на закат, пока хватало сил терпеть жгучую боль. Затем он выпивал бокал густой вязкой крови и возвращался к еженощным делам. Солнце уже закатилось за горизонт. Серебристый «мерседес» покинул подземную парковку современного высотного здания с двумя башнями из голубого стекла. Затонированные окна приглушали красоту алого зарева и защищали пассажира. Автомобиль проехал мимо площади перед городской администрацией и повернул на Соколова, чтобы объехать пробку. Он взирал на прохожих, которые прогуливались по проспекту. Как много молодёжи! Активное развитие образования с начала прошлого века давало плоды. Город рос, население росло и число сородичей тоже увеличивалось. А каждый отдельный вурдалак требовал особого внимания, тем более в нынешние ночи. Но сегодня губернатора беспокоила проблема большего масштаба. Ради её обсуждения он покинул своё убежище впервые с тех пор, как открылся бизнес-центр. Ещё недавно Россия и страны бывшего Союза были недоступны для европейских сородичей. Могущественный древний вурдалак из рода носферату защищал эту территорию от посягательств извне. Теперь его не стало. Тёмный занавес пал и открыл дорогу чужакам. Москва и Санкт-Петербург заныли от наплыва кровососов. Они полагали, что покоряют дикий восток, но столкнулись с собратьями, которые обитали здесь испокон веков. В прежние времена каждый род существовал сам по себе. Они сражались за власть на каждом этапе истории этих земель, пока угроза в лице древнего носферату не вынудила их собраться и создать Дуумвират. Некогда злейшие враги, вурдалаки родов вентру, бруха и тореадор, стали союзниками. Они объединили под своим крылом многих других: гангрелов, малкавианов и даже редких представителей ассамитов, равнос и тех немногих носферату, что не служили своему могучему мафусаилу. Как представитель двоевластия в Ростовской области губернатор Аркадий Натанович обеспечивал сородичам существование среди смертных. Вторым представителем был его близкий друг, воевода Лев Николаевич. Он контролировал численность сородичей и наказывал за преступления, совершëнные против живых и неживых. Сам он никогда не покидал своë убежище, потому преступников к нему приводил назначенный исправником вурдалак. Он же исполнял приговор. Несколько веков два товарища были единственным источником власти в регионе. Но сородичей становилось всë больше, и они учредили совет примогенов — старейших представителей родов, которые обитали на территории области. Примогенат стал посредником между ними и остальными вурдалаками. Однако в некоторых городах влияние советника-примогена порой оказывалось сильнее, чем губернатора и воеводы. Отлаженная система Дуумвирата не нуждалась в покровительстве Камарильи, но правящая верхушка фракции не знала этого и знать не хотела. Они выслали своего представителя, чтобы занять выдуманный ими вакуум власти, и он столкнулся с сопротивлением. Губернатор Ростова был одним из тех, кто выступил против князя Иоганна. …«Мерседес» остановился на перекрëстке, рядом встал чëрный «БМВ». Аркадий взглянул на водителя: он носил солнцезащитные очки, хотя на улице смеркалось. Вокруг него разливалась спокойная аура. Немного тусклая, но не настолько, чтобы выдать в нём вурдалака, нет. Он всего-навсего был чьим-то упырём. Мужчина будто почувствовал взгляд и повернул голову. Увидеть соглядатая он, конечно, не мог. Тем не менее, упырь обладал хорошей интуицией. Его хозяин наверняка не последний сородич в городе. «Мерседес» повернул на улицу Максима Горького, а «БМВ» поехал вперëд. Через два квартала показалась публичная библиотека. Машина въехала на закрытую парковку. Губернатор и двое сопровождавших его упырей вышли из автомобиля и направились к служебному входу. Их встретил охранник. Он коротко поклонился и впустил посетителей в здание. Аркадий Натанович передал одному из упырей пальто и направился напрямик к книгохранилищу, охранник семенил позади него. Он открыл кодовый замок ключ-картой и вернулся к своим обязанностям. В книгохранилище никогда не проникал солнечный свет. Здесь было сухо и безупречно чисто, как и положено там, где хранятся книги, ведь они требовали к себе бережного ухода. Здесь же обитал Лев Николаевич. В конце концов, что хорошо для старой редкой книги, то хорошо и для старого вурдалака. Он нашёл воеводу там, где полагал — на третьем этаже, на котором хранились дореволюционные издания. Лев предпочитал перечитывать любимые произведения в полном одиночестве. Царившую в помещении тишину нарушал лишь гул машин, очищавших воздух от пыли и посторонних запахов. Услышав шаги, он отложил книгу, снял белые хлопковые перчатки и очки и поднялся, чтобы пожать протянутую руку. — Прости, мой добрый друг, что вынужден тревожить тебя в такую рань, но дело неотложное, — сказал Аркадий Натанович. — Который час? Он поглядел на циферблат золочëных часов ручной работы. — Двадцать минут шестого. — Стало быть, звонил ты мне вчера? Гм! Зачитался я. — Ты не ложился? Ох, Лев, ты изнуряешь себя. — Будет тебе, — отмахнулся он и огладил густую седую бороду широкой шершавой ладонью. — Садись и поведай, в чëм дело. Воевода тяжело опустился в дубовое кресло с высокой обитой бархатом спинкой, а Аркадий расстегнул пиджак и сел напротив на обычный офисный стул. — Пришли ответы от губернаторов других регионов. Пора действовать. — Значит, отправляешься в Москву, — неодобрительным тоном заключил Лев. — Надо ли тебе самому этим заниматься? Отошли кого-нибудь. — Ты знаешь, что дело нельзя доверить никому иному. — Я тревожусь за тебя, мой друг. Улицы переполнены юными кровососами, один лишь бог ведает, кто дал им объятия! Константин докладывает о бесчинствах беднокровных. Пришлось подрядить кое-кого, дабы уладить ситуацию. — Я еду не один, со мной вооружённая охрана. Лев смерил товарища грозным взглядом, но тот не отвёл глаза. Он ввязался в дело, которое было важнее его нежизни, важнее любой отдельно взятой нежизни. А потому не мог переложить столь неподъёмный груз на плечи, не способные выдержать его. — Аркадий, отправь Сашу, — настаивал воевода. Упомянутый Александр Сергеевич был советником и представителем того же рода, что и губернатор. Конечно, он питал к нему симпатию. Но Александр был необычайно мягкосердечным вурдалаком, ему не хватало выдержки и опыта для решения проблем регионального уровня, что уж говорить о большем. К тому же по личной просьбе Аркадия Натановича он приглядывал за другим советником, Антоном Павловичем. Его прокамарильские взгляды многим претили, но время показало, что Антон один из самых полезных вурдалаков в совете. И всё же не стоило оставлять пригретую змею без надзирателя. — К чему эти уговоры? Ты прекрасно понимаешь, что никто не станет слушать Александра. — А тебя послушают-с? Нет, я не сумлеваюсь в тебе, я сумлеваюсь в наших собратьях. Сколько среди них таких, как Антон? — Я намерен убедить их, что Камарилья не наш выбор. — А следует ли выбирать? — задумался Лев. Аркадий напряг рот и воззрился на товарища сердито. — Выслушай меня. Нам ведомо, чего желает Камарилья. Пускай! Сплотимся с Кубанью и Кавказом. — Ни в коем разе! — Он сжал кулаки. — Мы — единый организм испокон веков. Нельзя оторвать от тела руки-ноги и ожидать, что они оживут сами по себе. Я позабочусь о том, чтобы впредь ни у кого не возникло мысли эту землю взять и поделить. Понадобится — заручусь поддержкой колдунов. А то и дьявола, и пусть он воскресит из праха почившего мафусаила! — Это чересчур, Аркадий. Интерес наших европейских сородичей не столь силён. Незачем ставить против них чудовищ. Твоих усилий будет довольно, дабы испортить их аппетит, — признал наконец воевода. — Я рад, что ты так считаешь, и надеюсь, ты прав. — И я, Аркаша. — Лев сцепил пальцы на животе. — Пойми меня верно. Ты оставляешь меня одного на неопределимый срок. Я уже скорблю. — Ты не один. Только не заводи свою пластинку о беспечных и гнилых юнцах. Ты не жалуешь молодняк, сколько я тебя знаю, будто всегда был старцем. — Истинно так, и возразить некому. Оба рассмеялись, разгоняя липкую грусть. Но была доля правды в произнесённых словах. Оставалось неясным, как скоро всё разрешится и разрешится ли вообще. Некоторое время они болтали о насущных делах и распределяли обязанности. Лев Николаевич держался в стороне от политики смертных, предпочитая общество сородичей, но в большей степени книг. Потому областные дела следовало делегировать кому-то другому. Из совета примогенов лишь двое годились для этой задачи. Харизматичный и гибкий Александр Сергеевич тянулся к людям, но не обладал необходимыми управленческими качествами. Надменный и расчётливый Антон Павлович мыслил стратегически и тем самым уравновешивал его. Они напоминали Аркадию Натановичу о первой поре общения со Львом. Точно так же в их взаимоотношениях недоверие и соперничество граничили с интересом и необъяснимым притяжением друг к другу. В конце концов, это переросло в крепкую дружбу и партнёрство. Воевода обещал передать часть обязанностей обоим старейшинам, а заодно посмотреть, как они справятся с ними. Следующим вечером кортеж Аркадия выехал из Ростова-на-Дону в Москву. По пути ему предстояло посетить многие города европейской части России. Города, в которых ещё остались сородичи, пережившие гнёт мафусаила. Города, которые наводнили безродные вурдалаки после того, как мафусаил пал. Города, принадлежащие Дуумвирату и никому иному.