Как свести родителей — пособие от Чон Уёна

Wake me up — B.A.P.

      Утро Хонджуна началось чудесно. Он проснулся сам, без раздражающего будильника, и даже позволил себе некоторое время бесцельно поваляться в тёплой кроватке. Он снова оказался один в комнате, видимо Сонхва пошёл-таки мыться, как и планировал вечером. «Да, ему это явно не помешает после того, что было ночью», — ухмыльнулся Хон, а секундой позже осознал и вспомнил всё. Улыбка сползла с лица, сменившись страдальческой гримасой. Джун перевернулся на живот и, уткнувшись носом в подушку, завыл. О, сколько эмоций он вложил в этот звук, но наиболее явным было отчаяние. Как он устал от того, как последние несколько недель его спокойная, привычная и вообще прекрасная жизнь летит в тартарары. Он устал от того, что не понимает самого себя и что делать. Ким повернул голову, чтобы дать носу возможность потребления кислорода, и его взгляд переместился на дверь.       Прямо как в то утро — Хонджуну стыдно, ощущает он себя паршиво, а сейчас должен вернуться Сонхва и добавить к этому коктейлю чувств лидера изрядную дозу смущения. И ведь придёт наверняка опять весь из себя такой свежий, отдохнувший и красивый. Идеальный как всегда. Хонджун поймал себя на мысли, что ждёт этого, хочет увидеть Хва прямо сейчас, чтобы заглянуть в глаза, которые так часто его утешали. Но вместо этого он, конечно же, будет избегать его и прятаться, потому что не уверен в том, что сможет когда-либо спокойно общаться с соседом после сегодняшнего «ночного ASMR».       — Господи боже, — протянул Хонджун, прикрыв глаза, потому что слов не было, а начинать день с мата — нехорошо.       — Угадал, — улыбнулся Сонхва, заходя в комнату, — доброе утро.       «Ну вот, как по расписанию, — Хон хмыкнул, — что там дальше? Смущение?»       — Доброе, — пробурчал ответ лидер и поймал взгляд старшего. Нет, он вовсе не удивился, чувствуя, как краснеют щёки и в комнате становится душно, поэтому, не теряясь, спрятался под одеяло с головой. Знал ведь, что так будет, но от этого подобные эмоциональные аттракционы были не менее захватывающими. Да и как можно сдерживать эмоции, когда первый, кого ты видишь с утра это великолепный молодой мужчина в тонкой домашней футболке, с мокрыми волосами и желающий тебе «доброго утра». Тот самый мужчина, который этой ночью стонал под тобой (это.двухэтажная.кровать.) и подарил тебе ахуительный оргазм, используя только свой голос. Ах да, и тот самый мужчина, который начинает капать тебе на мозги с самого утра в долгожданный выходной:       — Ты долго собираешься валяться? Там Уён завтрак готовил, Сану прилетело ложкой по лбу за то, что мешал повару творить. Ёсану за то, что решил заказать еду из ресторана, а Минги за то, что слишком долго стоял на территории кухни с «недостаточно довольным выражением лица», — подниматься Хону расхотелось окончательно, а Сонхва продолжал перечислять, — Чонхо тоже разок сунулся, но на него только сердито посмотрели. Мне показали язык, а Юнхо, умный мальчик, сидел в своей комнате и не высовывался. Может, ты уже выйдешь и зыркнешь на этого мелкого повара, застращал уже всю общагу.       Сонхва протянул руку к комочку из одеяла и Хонджун резко дернулся, почувствовав прикосновение, так как не заметил приближения Пака. Хва такая реакция озадачила, но он тактично промолчал и убрал руку. Поглядел ещё с минуту на этот пассивно-агрессивный, по его мнению, куль и направился обратно на выход.       — Это и твои дети тоже, Ким Хонджун, возьми ответственность, — напомнил он напоследок и комната вновь опустела.       Хонджун откинул одеяло и уставился в дверной проём, куда только что вышел старший.       — Это наши дети, — тихо повторил он. Ты их мамочка. И моя жена.

Good Boy Gone Bad — TOMORROW X TOGETHER

      До кухни Хонджун добрался, когда завтрак уже был готов, а на стол накрыто. Ребята рассаживались по своим местам, и после обмена любезностями типа «Доброго утра» и «Приятного аппетита» лидер весомо проговорил:       — Уён, зайди ко мне в комнату после завтрака, — на встрепенувшегося младшего он при этом даже не глянул.       Взгляды всех остальных, напротив, сошлись на Чоне. Все присутствующие хотя бы раз в жизни слышали эту фразу от лидера в свою сторону и знали, что это значит.       Обычно Хон таким образом тет-а-тет обсуждал чьё-либо психологическое и физическое состояние или устраивал разнос. Разнос это, конечно, сильно сказано, но быть отчитанным лидером за закрытыми дверями было не самым приятным опытом. Хонджун никогда не издевался и не пытался давить на мемберов, но его тон, выражение лица, речь — в такие моменты всё говорило о том, что сейчас перед тобой не твой близкий друг, а лидер одной из самых популярных групп поколения. Все когда-либо испытывали это на себе и теперь молчаливо сочувствовали сегодняшней «жертве» Кима.       — Хонджун-хён, — Сан молчать не стал, но заговорил максимально осторожно, — Уён не хотел доставить вам неудобства, это я его раздражал, вот он и вспылил. Да ты и сам знаешь, каково это, когда тебя отвлекают от любимой деятельности.       — Это правда, Хон, — поддержал тонсена Сонхва, — я мог немного преувеличить. Не наказывай его, пожалуйста.       Хонджун задумчиво заглянул в глаза старшего. Сколько заботы и беспокойства за детей — самая настоящая мать. «Но как ты и сказал, я их отец, Сонхва~я».       — Значит, ты тоже зайди с ним, — невозмутимо ответил он Сану, который только рот открыл, — А Сонхва-хёна мы попросим ненадолго оставить комнату. И не волнуйся, я не собираюсь никого наказывать, — обратился он к Паку, который не видел ничего хорошего в перспективе оставить младших наедине с лидером, пребывающим в таком настроении.       — Как скажешь, — высказать свои соображения Хонджуну Сонхва и наедине успеет, а перед младшими авторитет Кима не должен подвергаться сомнению. Поэтому оставалось только опустить голову и улыбнуться в качестве поддержки пришибленным Усанам. Те в свою очередь не понимали, чем заслужили эту аудиенцию и это пугало ещё больше.       Остальные ребята даже не пытались понять, что на этот раз творится в голове лидера и просто продолжали тихо завтракать, стараясь лишний раз не встречаться взглядом с Хонджуном. Чёрт его знает, за что можно отхватить.

Sage — OnlyOneOf

      По окончании трапезы, Сонхва забрал из комнаты телефон и ещё какие-то необходимые вещи, похлопал Уёна по плечу и послушно оставил их с Саном на растерзание «великого и ужасного». Усаны переминались с ноги на ногу у двери, неуверенно переглядываясь. Хонджун же просто молча уставился перед собой, сидя на кровати Сонхва и подперев голову руками.       — Хён, прости, пожалуйста, — решил сразу извиниться Уён, надеясь смягчить экзекуцию, — я больше не буду так себя вести, правда.       — Это так, хён, я тоже сожалею, что мы доставили неудобства, — подхватил Сан.       Хонджун перевёл невидящий взгляд на ребят, моргнул и пришёл в себя.       — Вы это о чём? Натворили что-то?       — Э-э, — парочка у дверей окончательно растерялась.       — Мы думали, — Сан растерянно глянул на Уёна, — ты злишься за то, что Уён так агрессивно готовил еду.       — Ах, это, — допетрил Ким, — не стоит, подумаешь, мелочь какая.       — Так, зачем ты тогда нас к себе позвал? — задал закономерно напрашивающийся вопрос Уён, явно почувствовавший облегчение от осознания собственной невиновности.       — Дело в том, — Хонджун глубоко вздохнул. От такого тяжкого вздоха Усаны разом напряглись, должно быть случилось что-то очень нехорошее. Их подозрения подтвердил сам лидер, — я сделал кое-что плохое.       Сан обмер. Он не мог поверить в слова Хонджуна. Их лидер был не способен на что-то такое. Порой они верили в него больше, чем в самих себя. Это просто не могло быть правдой, но ранее Чхве не видел Джуна таким. Уён тоже начал переживать, но в отличие от своего парня, быстро приблизился к кровати, присел рядом с поникшим лидером и взял одну его ладонь в свои руки.       — Всё в порядке, мы со всем справимся, — он не знал, что говорить и как утешить старшего. До этого момента этим занимался только Сонхва, — ты можешь рассказать нам, что произошло?       Хонджун значимо посмотрел на него, на Сана, потом вновь на младшего и, опустив голову, тихо признался:       — Я подрочил на Сонхва.       Повисло молчание. Сан с круглыми от изумления глазами переваривал услышанное. Уён тоже пытался понять, что значила последняя фраза, а как только осознал, выпустил руку лидера из своих и вскочил на ноги:       — И это всё?! Серьёзно? Боже, да я думал, умер кто. И из-за этой ерунды ты тут такого драматизма навёл?       — Ерунды?! — в свою очередь вспыхнул Хонджун, тоже повышая тон, — а ты когда-нибудь дрочил на стоны лучшего друга? — он перевёл взгляд на молчавшего до сего момента Сана, — Ах, ну да, нашёл, у кого спрашивать. Так вот, если ты не знал, это большой стресс для нормального человека.       — Прошу прощения? — Сан знал этот голос. Он слышал его, только когда Уён начинал заводиться не на шутку и переходил в состояние неконтролируемой ярости, — Для нормального человека? А я по-твоему кто? А? Ненормальный, извращенец какой?       Хон захлопнул рот и понял, что именно он сейчас ляпнул, лишь, когда услышал крик тонсена.       — Окей, я понял. У тебя большая проблема — ты подрочил на ахеренно горячего мужика, которого хотят буквально миллионы. Да если бы не Сан, я сам прилип бы к его заднице, как банный лист. Что с тобой не так? Тебя что, до него парни не возбуждали?       Сан наконец-то осмелился подойти к любимому и осторожно взять его за руку. Этот жест остудил Уёнов пыл, и только сейчас он заметил, как съёжился лидер от его крика, превращаясь в совершенно крохотный и беззащитный комочек несчастья. Чон порывисто выдохнул. Он снова не уследил за своим языком.       — Ён~ни, — Сан погладил его по щеке, одними глазами говоря: «Всё будет хорошо, не переживай, я рядом». Боги, как же Уён обожал эти глаза-полумесяцы. Он потупился, под взглядом Сана всегда становилось стыдно за своё неразумное поведение. Чхве же тем временем подошёл и сел на корточки перед лицом лидера, — хён, успокойся, всё нормально. Вы оба на нервах, оба вспылили. Такое бывает, не стоит зацикливаться на словах, сказанных в запале.       — Всё нормально, — Хонджун поднял взгляд на пристыженного Уёна, — извини. Мне действительно не стоило так говорить. Я просто…       — Я тоже, хён, — Уён снова забрался на кровать к лидеру и обнял того за плечи, — мне тоже жаль.       Сан облегчённо выдохнул и улыбнулся, глядя на эту очаровательную парочку.       — Так, значит, ты сделал кое-что на Сонхва, — начал он осторожно, садясь по-турецки прямо на пол.       — Кстати, да. В каком смысле? — встрепенулся Чон.       — Я думал, слово «подрочил» не подразумевает двоякого толкования, — Хонджун нахмурился, чувствуя, как заалели щёки.       — Эм, ну, возможно, это нормально, в каком-то смысле, — Сан не был уверен, как он должен реагировать на подобные откровения, но и как-либо обижать лидера не хотелось.       — Скорее да, чем нет, — уклончиво подтвердил Уён, ­— бывает так. Занимался своими делами, а тут светлый образ хёна всплыл в голове не вовремя. С кем не бывает?       — Что значит «с кем не бывает»? — тут же напрягся Хон.       — Я это образно, — закатил глаза для наглядности младший, — так и было?       — Не совсем, — замялся Ким. Стоило ли разглашать подобные интимные подробности этим двоим? Всё равно же только они смогут дать реально дельный совет, вряд ли у кого-то ещё из ребят был хотя бы отдалённо похожий опыт. Хонджун решился. Прикрыл глаза, будто бы это могло помочь справиться с накатывающим смущением, и признался, — этой ночью ему приснился сон, вероятно, очень хороший, и он стонал. Из-за этого у меня возникла конкретная проблема и я… Да…

Whispers in the Dark — MONSTA X

      Сан шумно выдохнул через рот. Уён, видимо, не замечал, как отвисла его челюсть, и просто смотрел круглыми глазами на розовеющего ушами лидера. Джун, в свою очередь, всё так же боялся открыть глаза и сосредоточился на тишине комнаты, в которой, кстати, стало как-то душно. Когда молчание уже нездорово затянулось, он всё-таки осмелился взглянуть на младших. Осторожно открыв сначала один, затем второй глаз Хон окинул взглядом помещение и тонсенов, которые, похоже, даже не шевелились после его слов. Что там! Лидер даже не был уверен в том, что они хотя бы дышали всё это время. Уён смотрел куда-то сквозь хёна, а в глазах Сана читалось переосмысление всей его жизни.       — Ребята, подайте признаки жизни, вы меня пугаете, — опасливо протянул Джун.       Уён дёрнулся, моргнул и захлопнул челюсти с характерным звуком, что вывело из прострации и его парня.       — Хонджун-хён, — в голосе Уёна не было привычного озорства, а лицо было сосредоточено. В иной ситуации названный Хонджун пересрался бы от такого обращения младшего, но сейчас лишь вопросительно поднял брови, — если тебя это беспокоит, то стоит поговорить с Сонхва-хёном. Давно стоило, по правде говоря. Ты же сам знаешь, что он не отвернётся от тебя ни при каких обстоятельствах и попытается понять, — после этой фразы Хонджун, кажется, понял значение фразы «сердце ёкнуло». Иначе он не мог описать тот вихрь чувств, что он, оказывается, умел одновременно ощущать. Сожаление, благодарность, страх и любовь смешались в один большой комок, который давил на грудную клетку изнутри и затруднял дыхание.       — Да и хён не дурак, и не слепой, — подал голос Сан, — он заметил, что ты его избегаешь в последнее время. Переживает, кстати, хоть и вида не подаёт. К тому, что ты с ним ночуешь редко, он привык, а тут ты ещё и днём бегать начал, — Сан сглотнул и нахмурил тонкие брови, — Ён~ни прав, поговорите. Скажи, что тебя тревожит, а Сонхва-хён уже придумает, как тебе помочь. Ему же всегда удавалось.       Хонджуну отчаянно хотелось плакать, но человека, которому он позволял утирать свои сопли, тут не было, поэтому Джун только сдавленно согласился с тонсенами:       — Хорошо, — и первым притянул к себе в объятия Уёна, — спасибо.       Сан присоединился и обнял лидера со спины, сев по другую сторону от него. Джун, окружённый заботой и теплом младших с двух сторон, чувствовал столько благодарности, что при всём желании не смог бы подобрать подходящих слов. Он не ожидал от них такой рассудительности, несмотря на то, что их совет был наиболее очевидным, их поддержка грела сердце старшему и придавала уверенности, которая явно понадобится для предстоящего разговора.       — Боже, — Хонджун мягко отстранил от себя заботливые руки тонсенов и наконец-то улыбнулся, к большому удовлетворению Усанов.       — Боженька тебе не поможет, хён. Уж я точно не буду молиться о возвращении твоей натуральности, — Уён заразительно улыбаясь, начал тыкать лидера в бок.       — Вот уж действительно, обойдусь, — хихикнул Джун, пытаясь перехватить шаловливые ручонки младшего, — Зная тебя, Чон Уён, я боюсь даже предположить, кому ты способен молить…       Договорить лидер не смог, потому что на последней фразе Сан тоже принялся его щекотать. Звонкий смех лидера заполнял всю комнату и вызывал ещё больше энтузиазма у мучителей-тонсенов.

My New World — CIX

      — Думаешь, он сможет? Я имею ввиду поговорить с Сонхва.       После примерки костюмов и привычной тренировки Уён и Сан отправились в их излюбленное место на крыше, откуда открывался неплохой вид на город в лучах закатного солнца. В Сеуле не видно звёзд, но это место всё равно было по-своему живописно и обладало какой-то неуловимой атмосферой спокойствия и даже романтики. Парни удобно устроились вдвоём на одном кресле под пледом, неторопливо потягивая пиво и обсуждая события прошедшего дня.       — Думаю, да, — задумчиво отозвался Сан, глядя куда-то в сторону огней оживлённых улиц, — до сегодняшнего дня, я был уверен, что Хонджун будет от хёна ещё долго шарахаться. Но, сам понимаешь, он прошёл некий рубеж, — Чхве смолк, будучи неуверенным, как верно выразить свои мысли.       — После ночных событий он уже не может игнорировать то, что чувствует к Хва-хёну, — продолжил за него Уён, делая глоток из холодной бутылки.       — Вот, да, — подтвердил Сан, хмыкнув, — а молодец Сонхва, прямо не в бровь, а в хуй.       Уён пьяно хихикнул.       — Думаешь, он специально это представление Хону устроил?       — Сомневаюсь, — Уён задумчиво сложил брови домиком, и Сан тут же потянулся и поцеловал младшего в лоб, чтоб не хмурился. Уён снова расплылся в улыбке и продолжил, — думаю, Сонхва слишком тактичен и осторожен для таких выходок.       — Полагаю, мне повезло, что ты у меня не такой, да?       На этот раз Сан прижал Уёна ближе к себе за талию для полноценного поцелуя, который младший охотно поддержал. Сан обожал целовать Уёна и обожал, как тот его целует, не сдерживая стонов и рук, то и дело зарывавшихся в короткие волосы или залезающих под ворот толстовки. Сан млел от того, как холодные пальцы пробегают по натруженным мышцам и мягко нажимали на них, чтобы хотя бы слегка расслабить. Сан терял голову от того, как ловко чужой язык проскальзывал между губ, нежно обводил ряд ровных зубов и сплетался его собственным. Уён растворялся в ощущении лёгкого прохладного ветра в волосах и горячих руках, крепко сжимающих его бёдра. Зайти дальше у них сегодня не будет возможности, поэтому Уёну пришлось с большим усилием разорвать поцелуй и щёлкнуть разочарованного Сана по носу.       — Да, тебе определённо очень повезло.       Следующие несколько минут они провели в молчании, греясь под пледом, слегка маловатым для двоих, и медленно опустошая свои бутылки.       — О чём задумался, Уён~а? — первым нарушил тишину старший.       — О Сонджунах, — вздохнул Чон, повернулся лицом к Сану и пояснил, — не верю я, что Хон намотает яички на кулак и во всём признается. Поговорит, конечно, но скорее всего, просто извинится или оправдание своему поведению придумает.       — Вполне возможно, — Сан так же задумался, — думаешь, он любит Сонхва?       — Любит, конечно, — Уён не задумался ни на секунду, — вот только влюблён ли он? Он нас, мемберов, всех любит, а с Сонхва они вообще всегда близки были. Любит ли он его больше, чем просто друга, кажется, даже он сам не понимает.       — Да-а, — Сан был уверен, что старшие прекрасно способны разобраться без их вмешательства, но поскольку это так тревожило его парня, он тоже стал слегка переживать. Особенно за уёновскую задницу, по которой обязательно прилетит, если что-то пойдёт не так. Ему самому тоже прилетит, разумеется, но всё же попу Уёна он любил больше, чем свою, как бы странно это ни звучало, — ну, а пока, пусть Сонхва следует славной поговорке — друзей держи близко, а возбуждённых друзей ещё ближе.       — Что-то не слышал я раньше такой поговорки, — Уён покосился на довольного Сана с подозрением, — а ну-ка признавайся, опять в фанфиках вычитал, — Сан лишь отвёл взгляд и принялся старательно рассматривать что-то в окнах соседнего дома, притворяясь, что обращаются вовсе не к нему, — Чхве Сан, ты снова читал фанфики без меня?       Сан взглянул на надувшегося Чона и расплылся в счастливой улыбке. Всё-таки его парень иногда был самым милым человеком на этой планете.       — Это был всего один, и он был не по Бантанам, а по Усанам.       — Честно?       — Чтоб я импотентом стал в 30, если соврал.       — Сан, мне придётся слишком долго ждать твоего тридцатилетия для подтверждения, — Уён закатил глаза, — но допустим, я поверил. И зачем ты читал про нас фанфики?       Сан хитро сощурился:       — Да, так. Идеи искал.       — Для чего? — удивился младший.       — О-о, я тебе обязательно покажу.

Designer — OnlyOneOf

      Весь день Сонхва отмечал, что лидер теперь, кажется, даже смотреть на него боялся, не то, что заговорить. Пак последние несколько недель наблюдал за ним, но не мог понять, что же происходит с его любимым другом. Это не могло так больше продолжаться. Сонхва был решительно настроен заставить Джуна поговорить с ним сегодня и по возвращении домой, засел на кухне, куда лидер точно зайдёт, и стал ждать. Хонджун пришёл получасом позже и, как и предполагал Хва, сразу же направился перекусить.       Первое, что увидел лидер на кухне, был сидящий с чашкой чая и сосредоточенным лицом Пак Сонхва. В нынешней ситуации лидера весьма пугало это сочетание. Хонджун пытался успокоить отчаянно забившееся от волнения сердце и подрагивающие руки и придумать, как подвести Сонхва к важному разговору.       — Нам надо поговорить, Ким Хонджун, — голос Хва так же выдавал волнение, и Хон вздрогнул от формальности обращения.       «Что ж не будем тянуть, так даже лучше». Лидер попытался выдохнуть и ответить максимально мягким голосом, на какой только был способен:       — Надо, Сонхва~я.       Плечи Сонхва заметно расслабились и опустились. По крайней мере, Джун не сбегает от диалога, как делал в последнее время.       Хонджун налил себе чаю, по примеру старшего и осторожно опустился на стул напротив Пака. Пальцы беспокойно обхватывали горячую кружку, а сам Хонджун старательно гипнотизировал взглядом чаинки плавающие по кругу и медленно опускающиеся на дно. Сонхва напрасно полагал, что у него хватит мужества задать все те вопросы, что накопились у него. Похоже, всю отвагу он потратил на то, чтобы сказать первую фразу. Так они и сидели. Где-то в коридоре просигналила дверь, извещая о том, что кто-то вернулся, послышались приглушённые разговоры. А двое на кухне старались подобрать слова, которые бы не усугубили нынешнюю ситуацию. Джун даже открыл рот и набрал воздуха в лёгкие, но это заставило Сонхва неосознанно глянуть в его сторону и как только их взгляды встретились, в головушке лидера все правильные мысли разлетелись стаей бабочек кто куда.       Сонхва смотрел в любимые глаза, и ему стало уже и не важно, что такого Хон хотел сказать. Он так давно не сидел вот так близко к соседу по комнате, пусть и в тишине, но это была самая уютная тишина для Сонхва. Он даже забыл, что им надо что-то обсудить и просто наслаждался тем, что Хонджун смотрел ему глаза в глаза и тем, как он смотрел. Будто не существовало никого и ничего более, ни кружки с остывающим чаем, ни резких порывов ветра за окном, ни каких-то криков и разборок в одной из комнат парней. Ни Чонхо зашедшего на кухню и окинувшего хёнов странным взглядом. Стоп, Чонхо?       Сонхва слегка вздрогнул и повернулся к меланхолично наливающему чай тонсену.       — Чонхо, что-то случилось? Там вроде кто-то кричал, — Хва обернулся на Кима, тот всё ещё продолжал смотреть на него и только.       — Ничего такого вроде, — спокойно отозвался младший, — Усаны, как я понял, снова что-то отмечали на крыше. Когда пришли к нам в комнату, Ёсан вежливо попросил Уёна прибрать свои вещи, потому что в комнате срач, это не мои слова, а Уён не очень вежливо отказался. Ёсана это немного, эм, раздосадовало, и он попросил ещё раз более доходчиво.       Хонджун не слышал того, что говорит макнэ. Он продолжал смотреть и смотреть на Сонхва и не понимал, что же такое с ним происходит. Ким про себя удивлялся, почему его не слепит сияние нимба, потому что Сонхва определённо ангел, спустившийся с небес на землю. Вот только чем заслужил он, Хонджун, такое счастье в этой жизни, как видеть Хва каждый день годами, делить с ним кров и хлеб (иногда даже буквально). Сонхва был так красив, немного уставший после тренировки и ещё не переодевшийся в домашнюю одежду, но такой мягкий и в то же время изящный. Как нахмурились его брови, едва он услышал, что кто-то ссорится, как обеспокоенно он закусил губу. Почему же теперь это вызывает у бедного лидера столько эмоций?       — Тогда за него вступился Сан, и Ёсан сказал Сану, чтоб он сам за своим парнем и убирал. После этого я из этого цирка вышел, потому что я не клоун, — закончил Чонхо.       Сонхва облегчённо вздохнул и, повернувшись, улыбнулся Хонджуну. Тот подумал, что сейчас растает на этом самом месте и позорно потечёт со стула на пол. Потому что человек не может, не имеет права, так улыбаться. Так, чтобы у Хонджуна внутри начался карнавал цветов и красок. Боги, как же он скучал по Пак Сонхва.

Flip a Coin — VICTON

      Чудное мгновение длилось не долго, так как к компании на кухне присоединился ещё один, не совсем трезвый участник. Уён был не в состоянии стояния и привалился к торцу стола.       — Здравствуй, мама. Приятного аппетита, отец, — бодро, насколько мог, поприветствовал новоприбывший.       — И что это значит, Чон Уён? — Хонджуна из раздумий вырвал резкий запах пива, чем он был явно недоволен.       — Значит что? — ёмко ответил вышеуказанный.       — Где Сана потерял? — задал вопрос Сонхва.       — Хи-хик, он там, в комнате прибирается, — затараторил Чон, — Почему-то Ёсану, как моему другу, с которым мы дружим вот уже 7 лет, не нравится собирать моё бельё с пола. А Сан, аки рыцарь под белым конём, мужественно решил прибраться за меня. Так как, по его словам, я сам не в состоянии.       Слушая невнятную и прерывистую из-за икания речь, все были готовы согласиться с мнением Ёсана.       — Поэтому он там, я тут и готов радовать вас своим присутствием. Вы уже радуетесь? — счастливо икнул, уже в который раз, Уён.       — Несказанно, — по тону одновременно ответивших лидера и макнэ была понятна степень их радости, — какой в жопу рыцарь под белым конём, Уён? — устало потёр брови Хонджун.       — Не надо мне в жопу ничего, ни рыцаря, ни тем более коня, — справедливо возмутился, уже почти стекающий по столу, младший.       — Твою мать! Иди умойся и ляг спать, ты вот прямо совсем немного не вовремя! — Хонджун ненавидел, когда младший пребывал в таком состоянии.       — Ой, посмотрите-ка, папочка недоволен, — Уён показательно прикрыл рот ладошкой, — Папочка не хочет слушать мой пьяный бред. Папочка хочет слушать только стоны мамочки. Хи-хик.       Мамочки? Если Хон отец, то мамочка это… У него кто-то появился? До Пака доходило медленно, но как только он осознал смысл сказанного, его уши, щёки и даже шея начали приобретать очаровательный розовый оттенок. Сонхва глянул на Хонджуна и ему вдруг стало очень страшно за здоровье словоохотливого Уёна. По мере того, как краснел Хва, Джун обратно пропорционально бледнел от гнева. Ким сжал челюсти и кулаки, пытаясь сохранять спокойствие, и смотрел в глаза открывшего рот от удивления Сонхва.       — Джун, — одного слова старшего, сказанного таким тихим, севшим голосом хватило, чтобы хвалёная выдержка лидера рухнула.       В какой момент Уён испарился с кухни никто так и не понял, но по захлопнувшейся двери можно было предположить, где именно он попытался найти укрытие. Хонджун резко сорвался с места и почти побежал в коридор, оставив Хва сидеть с пустым взглядом, устремлённым на то место, где ещё пару секунд назад сидел Хон. Мыслей в голове не было ни одной. Кажется, ему понадобится немного времени, чтобы оправиться от пережитого шока.       Через сколько-то минут, проведённых в прострации, на плечо опустилась чья-то рука, Сонхва обернулся на Чонхо, который всё это время стоял тут тише мышки и наблюдал этот спектакль.       — Хён, всё в порядке?       — Да, конечно, — неуверенно ответил Хва, — Уён. Он? — почти гробовая тишина в общежитии напрягала.       — Ничего с ним не случилось. Ты, наверное, не услышал, но Хонджун-хён ушёл.       — Что значит ушёл? — всё ещё не до конца придя в себя, не понял старший.       — Не знаю, в студию, наверное. Дверь входная хлопнула.       — Да, скорее всего, в студию, — так же отстранённо согласился Хва.       — Всё хорошо, хён, — обнадёживающе улыбнулся макнэ, — пойдём Уёна уложим и сами спать пойдём? Поздно уже.       — Конечно, Чонхо~я, — Пак ответил благодарной улыбкой.

Softcore — The Neighbourhood

      Хонджун не замечал ничего, ни как заказал такси на привычный адрес, ни как хлестали его порывы ветра, пока он ждал машину, и даже дорога прошла, как в тумане. Пришёл в себя он, только закрыв двери родной студии и ощутив себя в безопасности. Да, тут он чувствовал себя комфортнее, чем в общежитии или где-либо ещё. Джун любил своих парней, и проводить с ними время, но он не был социальной бабочкой или экстравертом. Ему было необходимо оставаться наедине с собой и студия стала его любимым местом. Даже когда он не работал, он возвращался сюда, сам не понимая почему. Сейчас тут было тихо и темно, и это именно то, что лидеру было нужно.       Хонджун уселся на привычное место в кресле и вздохнул. Хотелось то ли смеяться, то ли плакать. Смеяться от собственной глупости и плакать над тем, куда она завела своего хозяина.       Какого черта там появился Уён? Хон почти сделал то, что обещал Усанам и тщательно продумывал весь сегодняшний день. Он планировал рассказать Сонхва всё, что и по какой причине произошло за последние несколько недель. Он знал, что это правильно и был готов принять любую реакцию на свои слова от Сонхва, но чёртов Чон Уён вновь ворвался в его жизнь и перевернул к хренам собачьим всё, что мог.       О, да, сейчас лидер был зол. Он был в состоянии почти неконтролируемой ярости, когда покидал общежитие, проходя мимо забаррикадировавшегося в своей комнате младшего, и оставляя там Сонхва совсем одного (не считая пьяных или неадекватных детей). Хонджун со стоном скинул кроссовки и притянул колени к груди, чувствуя себя таким же маленьким и жалким, каким и выглядел теперь.       Что теперь подумает Сонхва? Как ему объяснить такую реакцию на слова Уёна? Что теперь делать? Всё новые и новые вопросы продолжали мучать Хонджуна внутри его черепной коробки. А он всё не мог забыть последний взгляд, брошенный на Хва, перед этим позорным бегством. Старший выглядел таким растерянным и встревоженным, что его хотелось обнять, успокоить и никогда больше не отпускать. А то, как они сидели до прихода младших, как Сонхва смотрел на него: будто видел не испуганного и уставшего товарища, а целый мир перед собой. Хонджун всё бы отдал за то, чтобы эти глаза смотрели так только на него. Всегда.       Господи, откуда такие мысли? Неужели всё началось из-за той злополучной ночи, организованной всё тем же Уёном?

Stay Alive — Jung Kook

      Хонджун попытался вспомнить, с какого же момента его жизни всё пошло наперекосяк. Не с той ли вечеринки и не по вине Уёна ли? Нет, это не так, и сейчас Джун это понял. Он сам пришёл к ним с подозрениями по поводу отношения к нему Сонхва. Сейчас даже сама формулировка кажется глупостью. Просто глупый лидер почувствовал то, к чему не был готов и начал винить в этом всех вокруг, вместо того чтобы принять это.       Сонхва всегда был рядом. Поддерживал и утешал, смеялся с ним и с ним же лил слёзы. Хонджун считал его своей опорой и ближайшим другом. Он и сам не понял, когда это чувство благодарности и привязанности переросло во что-то большее, а он начал искать причину этого в поведении Пака, чьё отношение к лидеру нисколько не менялось годами. Эксперимент Уёна лишь обнажил чувства Хонджуна перед ним самим. О как было страшно признаться самому себе в этом, но теперь Джун понял. Как всегда, слишком поздно, когда отношения с Сонхва были переломаны и испорчены недомолвками, отстранённостью и ложью.       Эксперимент показал, что Хонджун хочет Сонхва, но любит ли он? С такими друзьями, как Пак Сонхва, режима инкогнито не надо. Но Джун был уверен, что это не просто желание. Что он позорно и бесповоротно влюбился в мембера своей группы. Иначе он не мог объяснить все те чувства, что будил в нём Пак одним своим существованием. Наверное, первый кульбит сердце Хонджуна совершило, когда он увидел слёзы радости в глазах друга, что только что послушал гайд-версию песни «Thank you». Тогда Джун не заметил и не придал значения тому, что позже перерастёт в это неудержимое и всепоглощающее чувство. Было бы глупо полагать, что Сонхва так же может чувствовать нечто подобное к нему.       Пак мог лишь взглянуть на него, а в голове Хонджуна уже начинался маленький ураган новых и непонятных ему эмоций, чувств и ощущений. И за это нисколько не стыдно, даже напротив, приятно быть пленённым таким человеком, как Сонхва. Таких людей, как он, было действительно мало. Ну и ладно, что мало. Много хорошего было бы на свете, так его бы и за хорошее не считали.       Наверное, я счастливец, раз судьба позволила мне встретить тебя. Того, кто освещал даже мои самые мрачные дни и оставался рядом, каким бы невыносимым я ни был. Судьба позволила мне влюбиться в тебя, и я благодарен ей за возможность чувствовать это. Даже если ты не способен ответить мне взаимностью.

End to Start — NCT 127

      На этот раз тишина общежития казалась правильной и умиротворённой. Сонхва проследил, чтобы каждый лёг в свою кровать и пожелал всем спокойной ночи, всем кроме Уёна. Сонхва вовсе не сердился на него, просто Чон уснул прежде, чем Хва успел дойти до его комнаты. И теперь в приглушённом свете торшера Сонхва сидел в полном одиночестве в гостиной и не мог заставить себя лечь спать. Он также не смог бы объяснить, почему сидел здесь, а не в своей комнате. Но причина была проста и понятна каждому обитателю этой квартиры. Хонджун часто ночевал в студии, а возвращался порой поздно ночью и, чтобы не тревожить сон Хва, ложился тут. Сегодня Сонхва неосознанно устроился именно тут, потому что надеялся, что Джун вернётся. Хотя и знал наверняка, что этого не случится.       В голове Сонхва творился полный бедлам. Он не смог задать Хонджуну ни один из тех вопросов, что тревожили его, а Уён только добавил новых. Что же значила его фраза? И почему Хон взбесился из-за очередной глупой шутки? Да, она выходила за рамки приличия, но это же пьяный Уён. Ему прощалось и не такое. Что же с тобой происходит, Ким Хонджун? Почему ты так боишься меня?       Сонхва попытался восстановить в памяти уже слегка поблекшие воспоминания о той ночи и последующих событиях. Уён предложил отметить альбом, выпили, Хонджун слегка и самую капельку касался меня и смотрел, как я сплю. Потом от разговора бегал, с Усанами беседовал, меня выгонял, затем смущался и снова убегал. В перерывах между забегами иногда пускал слюни на мои костюмы. Как всегда пропадал в студии. На Уёна за шутки срывался, сегодня снова устроил разговор с Уёном и Саном и вот опять убежал.       В иной ситуации Сонхва предположил бы, что Хонджун влюбился, он искренне хотел поверить в это, но что-то не давало покоя и было неправильным. Хва вновь и вновь прокручивал все события одно за другим у себя в памяти и хмурился. Внезапно брови взлетели вверх и глаза распахнулись от внезапной догадки. Чем больше подробностей он вспоминал, тем больше доказательств его теории появлялось. Усаны тем утром, разговоры за закрытыми дверями и стыд лидера всё сходилось, но как бы Сонхва хотел чтобы это не было правдой.       — Я понял, — Сонхва тихо усмехнулся, но в этом смешке не было и тени радости, — что же ты натворил, Ким Хонджун?       Тихий шёпот стих в стенах просторной гостиной, а по щеке одиноко сидящего в тишине парня скатилась слеза.