Часть 7
6 августа 2023 г., 08:12
После случая на Новый год, Паша вплотную занялся работой и накоплением средств для переезда. А так же практически каждый день прокручивал в голове свое признание перед родителями. Паша старался решить для себя, хочет ли он поговорить с ними отдельно или же собрать всех вместе, но в итоге решил, что лучше всего будет объясниться сразу перед всеми. Выдержать одного и того же признания дважды он просто не сможет морально.
Пашу переполнял страх перед этим разговором, и чем ближе было лето, тем уровень его тревожности возрастал. Паша пытался отвлечься с помощью учебы, работы и общения со Святом. Но каждый раз, когда он оставался наедине со своими мыслями, его охватывала паника. Масла в огонь подливали и парни со двора. Когда они поняли, что Свят укатил с концами, они вдруг осмелели и периодически кидали в сторону Паши едкие насмешки. Почти каждый день он слышал брошенные в спину слова о том, что Свят сбежал, испугавшись, что бросил его одного, что попользовался и укатил со своим «дружком», намекая на Федю и то, что тот его любовник. Пашу не задевали слова о Феде, но задевало то, что они насмехались над Святом, называя его трусом. Однако Паша не лез на рожон. У него были проблемы посерьезнее, чем эти детские издевки.
Каждый раз, когда он натыкался на эти комментарии, он словно слышал голос Свята в своей голове, что успокаивал его, говоря: «Не бесись, принцесса, просто забей. Ты же знаешь, что это не так». Именно это его и успокаивало. Только это давало сил идти дальше и не обращать внимания на их слова. Ни Святу, ни Феде, он само собой ничего не говорил, боясь, что те могу сорваться и приехать, чтобы разобраться с этим. А Паша не хотел, чтобы они, наконец вырвавшись из этого места, возвращались обратно. Он хотел сохранить их спокойствие и боевой настрой на то, чтобы они строили свое будущее вдали от старых проблем, а не тянуть назад, только потому что ему некомфортно.
Пару раз Свят спрашивал у Паши, говорят ли парни со двора что-то, но тот всегда отвечал отрицательно и быстро переводил тему, спрашивая о том, как идут дела. А они пошли в гору. Ребята работали на износ, но это приносило плоды. Через пару месяцев, при одном из созвонов, Паша даже услышал на заднем плане голос девушки и оказалось, что они взяли себе на помощь Свету, что заняла место секретаря, общаясь по телефону и записывая новых клиентов. С ней им стало чуть легче, но для Паши это стало очередной причиной для волнения. Нередко он слышал, как мило с ней общался Свят, как отзывался о ней с восхищением и заботой. И Пашу это пугало. Первое время он отгонял от себя эти мысли, до последнего стараясь сохранить веру в то, что Свят не будет изменять, что его признания и уверения не пошатнулись, что он ждет Пашу и его приезда, что его чувства не изменились. Но все обстоятельства, что окружали Пашу, давили на него все сильнее с каждым днем и в какой-то момент он словно впал в эмоциональный ступор. Он погрузился в учебу и работу так сильно, что начал пропускать сообщения и звонки Свята, почти никак не реагировал на них когда замечал, отвечал односложно и редко. Он жил на автомате. Учеба, работа, курсовая, изучение новых кейсов для работы, сон, и все это с редкими вкраплениями еды.
Свят волновался за него, писал, чтобы тот не загонялся и берег себя, чтобы отдыхал и звонил, как только сможет. Но Паша звонил все реже, Свят переживал все сильнее, и отношения их начали обострятся.
Паша начал готовиться к переезду и его эмоциональное состояние стало совсем шатким. Он все чаще переживал в своей голове один и тот же сюжет: он признается родителям, те отказываются от него, он живет один, а затем и Свят его бросает. Паша так отчетливо видел это в своей голове, что никакого иного исхода просто не мог придумать.
Перед наступлением лета, когда сессия была сдана и до сдачи курсовой оставалась пара недель, телефон Паши зазвонил. Он сидел за ноутбуком, вновь окунувшись в изучение одного из кейсов, что оказался достаточно сложным, чтобы не смочь разобраться с первого раза, и не сразу обратил внимание на телефон. Все же оторвавшись от монитора, Паша меланхолично бросил взгляд на экран телефона и удивился. Звонил Федя. Это было странно, обычно он ему не звонил, лишь изредка кидал сообщения и фотографии Свята.
— Да?— ответил Паша, быстро приняв вызов.
— Привет, Ученый,— раздался веселый голос Феди, и Паша невольно выдохнул. На секунду он испугался, что со Святом что-то произошло.
— Привет, Федя. Что-то случилось?— спросил Паша и услышал, как парень тяжело вздохнул.
— Ты мне скажи. У вас со Святом что-то не так?
Этот вопрос выбил Пашу из колеи. Он не ожидал, что об этом его будет спрашивать именно Федя. Откинувшись на спинку кресла, Паша вздохнул и потер уставшие глаза.
— Да нет, ничего такого.
— То есть он просто так ходит взвинченный и злой, как собака вот уже три недели? Паш, что у вас происходит?
Открыв было рот, чтобы ответить так же односложно, как и до этого, он все же промолчал, закрыв его. Он так долго думал о том, что хотел бы обсудить хоть с кем-то то, что происходило в его голове и жизни и вот перед ним предстала отлична возможность. Вот только Паша боялся, что Федя может рассказать обо всем Святу. А этого Паша хотел избежать во что бы то ни стало.
— Ну же, Ученый. Не ломайся, поведай мне, что такого у вас случилось, что Свят уже начинает задумываться о покупке билета на самолет.
— В смысле?!— ошеломленно взревел Паша, подскочив в кресле.
— Не ори ты так,— слегка рассмеявшись, Федя устало вздохнул.— А чего ты ожидал? Как я понял из его рассказов, ты его динамишь, вечно ссылаешься на занятость, больше не звонишь и на сообщения почти не отвечаешь. Он бесится, но больше всего переживает, что у тебя что-то случилось, а ты снова отмалчиваешься. Ты забыл уже за полгода, какой он вспыльчивый и нервный? А сейчас он стал еще хуже, особенно, потому что тебя не видит. Так что давай, вываливай, что у тебя в голове такое щелкнуло, что ты теперь его игноришь. Решил с ним порвать?
— Нет, что ты,— выдохнул Паша, но прозвучало так неуверенно, что он тут же сглотнул, понимая, что Федя это заметил. И не ошибся.
— Так,— протянул он, и голос Феди прозвучал угрожающе.— А теперь расскажи-ка мне, дружок, чо ты там уже надумал.
— Я не собираюсь его бросать, ничего такого. Скорее я думал, что будет наоборот,— с каждым словом Паша говорил все тише, понимая теперь, как наверное глупо это прозвучит для Феди, после того, как тот рассказал о состоянии Свята.
— Это с хуя ли?— удивленно спросил Федя, и Паша услышал щелчок зажигалки.
— Ты,— начал было он, но запнулся. Вздохнув, он встал из-за стола и пошел в гостиную. Устало упав на диван, Паша накрыл глаза рукой, понимая, что больше сдерживаться не сможет и готов был вывались на Федю все, что так долго его тревожило.— Ты сейчас на работе?
— Не, выходной. Не боись, нет твоего ненаглядного, пашет как конь. Решил, что хоть так сможет отвлечься.
Услышав это, Паша усмехнулся, понимая, что здесь они со Святом явно сошлись во мнении: работа на самом деле давала возможность отвлечься от переживаний.
— Понятно.
— Ты мне тут зубы не заговаривай. Давай колись, чо за хуйня тебе в голову опять пришла. Лучше я тебя в этом переубеждать буду, чем он, уж поверь.
— Даже спорить не стану,— слабо рассмеявшись, Паша медленно убрал руку и посмотрел на стену перед собой.— Я слышал у вас новая девочка работает.
— Ох бля, только не говори, что ты из-за нее загнался,— вымученно простонал Федя, и Паша стыдливо потупил взгляд, поежившись. Наступило молчание, и Федя понял, что спугнул Пашу своей реакцией.— Ладно, прости. Продолжай. Чо ты там придумал?
— Да ничего,— нехотя ответил тот.— Просто Свят постоянно ее так нахваливает и заботится о ней. Да и почти все наши разговоры до этого приходили к ней и тому, как Свят ей благодарен и подобное. Я просто,— Паша запнулся, но все же продолжил, пересилив себя.— Просто вспоминаю каждый раз, что он и до этого всегда был с девушками. И я видел, как она выглядит, она симпатичная и милая, да и по рассказам Свята хорошая. Вот я и подумал..
— У этого идиота и правда мозги не часто из жопы вылазят,— проворчал Федя, и Паша удивленно выгнул бровь.
— Ты о чем?
— Она и правда хорошая. Как работник. А этот идиот просто рад, что можно спихнуть на кого-то надежного ту работу, которая его самого бесит. Рад настолько, что не знает когда стоит промолчать. Паша, поверь мне, между ними только рабочие отношения. Она хорошо все исполняет, и мы оба ей довольны. Просто до этого Святу приходилось помимо ремонта, заниматься еще и общением с клиентами, да еще и по телефону, а его это бесит. Вот он на нее и молится, лишь бы она никуда не свалила. С ней проще, но она только коллега. Он все время только о тебе и говорит, да и она уже знает, что вы вместе. Поэтому я и говорю, что он не знает когда стоит промолчать.
— Я понимаю,— тихо ответил Паша, но Федя заметил по его голосу, что что-то все равно не так.
— Что еще на тебя давит?
— Парни во дворе начали болтать, что вы оба сбежали,— нехотя сказал он, решив опустить слова о том, что они сбежали как любовники, бросив Пашу одного.— Просто одно наложилось на другое.
— Они тебе что-то сделали?— стальным голосом спросил Федя, и Паша вздрогнул, тут же сглотнув и затараторив в ответ.
— Нет, просто болтают за спиной. Ко мне они не подходят, а я никак не реагирую на их слова. Тем более я все равно скоро…— Паша запнулся, прикусив язык и понимая, что проговорился.
— Скоро что?— уточнил Федя, явно насторожившись.
— Я собираюсь съехать,— тихо ответил Паша, сгорбившись. Этой темы он все же хотел избежать. Но теперь понимал, что Федя просто так не отступит, пока не услышит ответа. Но Паша даже почувствовал облегчение, что сможет-таки обсудить это хоть с кем-то.
— Из-за этих идиотов?
— Нет, конечно нет.
— Тогда почему? У тебя в семье что-то случилось?— с придыханием спросил Федя, и Паша горько усмехнулся.
— Нет, пока не случилось.
— Пока? Паш, хорош за яйца тянуть, что у тебя произошло?
— Я собираюсь признаться родителям. Что я гей. И что хочу уехать в другой город,— сказал Паша, добавив про себя: «Если это конечно еще понадобится», благополучно решив не говорить этого вслух.
— Ты говорил об этом Святу?
— Нет,— выдохнул Паша, прикрыв глаза и ясно видя перед собой лицо Феди: серьезное, с нахмуренными бровями и сигаретой в зубах.
— Почему не расскажешь ему?
— Потому что не хочу, чтобы он переживал сейчас об этом. Тем более, я не хочу, чтобы он винил себя в этом. Зная его, я понимаю, что он возьмет это на свой счет и будет отговаривать меня. Но я уже все решил. Я все чаще слышу от них, что должен найти себе девушку и завести детей, бабушка хочет внуков, а после Нового года, когда они заметили, как я разговаривал со Святом, вопросов стало лишь больше. Мне пришлось сказать, что мне кое-кто нравится, и они конечно же подумали, что это девушка. Тогда я не смог сказать, что это не так, не на общем же празднике это делать. Но я не хочу стесняться того, что предпочитаю парней. И я хочу говорить о Святе как о близком человеке, а не скрывать его. Но не думаю, что он поймет это как надо. Я вообще не хотел бы, чтобы он узнал об этом. Поэтому я и хочу признаться им в полной мере, что мне не просто так кто-то нравится, а что я встречаюсь с парнем. Может даже скажу, что и со Святом.
— Думаешь это хорошая идея? Они должны его знать.
— Они знают, конечно знают, особенно бабушка. Но я ведь на самом деле с ним. Да и я не думаю, что мы вообще успеем дойти до того, с кем я встречаюсь. Достаточно будет и того, что я гей.
— Если он узнает, он свихнется,— выдохнул Федя, вновь закуривая. Паше стало не по себе, что он загружает его своими проблемами, но ему на самом деле стало легче, когда он выговорился.
— Поэтому я и сказал, что не хочу, чтобы он знал. Да на самом деле и без него мне стоило бы уже признаться. Потому что вопросы о женитьбе и детях не прекратятся, а смотреть на лицо бабушки и матери, что каждый раз заговаривают об этом с такой надеждой, я уже просто не могу. Поэтому я тоже не рассказываю ему. Это мое дело. Будем мы с ним или нет, то, что я гей не поменяется. И то, что внуков у моих родителей не будет тоже от этого не поменяется. Но он не поймет этого.
— Он все равно обвинит себя,— подтвердил Федя, тяжело вздохнув.
— Верно. А сейчас у вас итак дохрена проблем, и мои семейные драмы туда ну никак не вписываются. Да и не хочу я его дергать, чтобы он не ездил туда-сюда, когда все только начало налаживаться. Я и беспокоить-то его не хотел, но все навалилось в такую кучу, и я сделал лишь хуже.
— Да нет, с учетом того, что ты там перевариваешь один, ты скорее себя загнал. Тебе стоит просто позвонить ему и успокоить, не знаю, скажи, что работы было куча или учеба. Главное не говори про Свету, он только взбесится. Но пообщайся с ним, чтобы он наконец успокоился. Иначе он реально сорвется и приедет.
— Хорошо, я тебя понял. Я поговорю с ним.
— Вот и молодец. Я ему ничего не скажу, так что не переживай. Он вообще не знает, что я решил тебе позвонить. Я попробую его успокоить, чтобы он не сорвался, но позвони как можно скорее, идет?
— Через неделю. У меня скоро курсовая, скажу, что готовился к ней и на работе была запара,— проведя рукой по лицу, Паше вдруг стало так стыдно, что он за спиной своего парня делится самым сокровенным с его другом, а не с ним самим. Но он не мог иначе. Федя всегда был спокойнее и рассудительнее, чем Свят, да и он не стал бы принимать все слишком близко к сердцу.
— Понял. Ты только скажи, ты вообще собираешься говорить Святу о своем признании родителям?
— Не знаю,— неуверенно ответил Паша. Он и не задумывался об этом. Это было более далекой проблемой в отличии от самого разговора с родителями. Так далеко он еще не заглядывал.— Может быть потом, когда все устаканится.
— Ясно,— выдохнул Федя и ненадолго замолчал, словно обдумывая что-то. Паша тоже молчал, смотря в стену и понимая, что чувствует облегчение. Затем он услышал, как Федя вздохнул, и напрягся.— На самом деле я и сам не знаю, стоит ли ему говорить. Но он в любом случае однажды об этом узнает. И чем больше времени пройдет до этого момента, тем хуже будет его реакция. Но с другой стороны, я понимаю твою сторону. Он и в самом деле будет винить именно себя, если родители от тебя откажутся. Однако, я думаю тебе стоит поговорить с ним об этом. Он должен знать, тем более ты можешь лишиться поддержки, а значит останется только он из близких для тебя людей. Я конечно надеюсь, что они тебя примут, но если все же нет, поговори с ним. Может не сразу, но не тяни слишком долго. Тем более, довольно обидно, когда серьезные решения принимаются без совместного обсуждения. Будь я на его месте, меня бы это задело. И кстати, лучше промолчать, что ты обсуждал это со мной. Свят психанет еще сильнее.
— Я знаю. Я и не собирался говорить ему о нашем разговоре, мне еще дорога моя жизнь,— неловко рассмеявшись, Паша вздохнул и продолжил уже более серьезно.— Я понимаю, что это может его обидеть, но лучше я скажу ему уже постфактум, чем перед тем, как признаюсь родителям. Я знаю, что он попытается отговорить меня, и я могу поддаться этому и передумать. А если не сделаю этого сейчас, то потом будет сложнее. Поэтому мне придется поставить его перед фактом, что я рассказал им. Я могу не говорить им, что встречаюсь именно с ним, но то, что я гей мне сказать нужно. Да и в первую очередь я делаю это именно для себя, чтобы мне просто стало легче.
— Вижу ты долго в этом варился,— усмехнувшись, сказал Федя, но ничего веселого в его голосе Паша не услышал.— Ладно, я не буду уже в это лезть. Но если вдруг что-то будет не так и ты поймешь, что уже не выдерживаешь — позвони Святу. Не надо держать все в себе, тебе же будет хуже. Не сможешь говорить с ним, то хотя бы мне позвони, я помогу. Но не оставляй его за спиной и в неведении, просто игнорируя. Если уж вы вместе, то давай и ему участвовать в своей жизни. Как минимум про Светку ты мог сказать сразу, что тебе неприятно слушать постоянно только о ней. Говорить о том, что ты там себе надумал, будто он от тебя к ней сбежит, лучше конечно не стоит, но на ревность тонко намекнуть можешь. Он тогда и бесился бы меньше, и у тебя проблем бы поубавилось.
— Да, я знаю. Я и сам уже об этом подумал. Я поговорю с ним, правда. Спасибо тебе,— улыбнувшись, Паша выдохнул, наконец избавившись от тяжести в голове и груди. Стало словно легче дышать.
— Да не за что. Ты главное не загоняйся, серьезно. Я уже просто не могу выдерживать психи Свята, а чую еще немного, и он просто взорвется. Неделю я конечно еще потерплю, но если протянешь дольше, я все ему расскажу и лично билет куплю.
— Понял-принял,— рассмеявшись, тут же ответил Паша.
— Вот и хорошо. Ладно, давай, приходи там в себя и приводи голову в порядок. Если что пиши-звони, особенно если придурки со двора что-то решат сделать, да и просто, если что-то случится. Но если что-то важное — звони Святу, иначе он реально с ума сойдет, а я вместе с ним.
— Да, да, я понял. Я позвоню,— даже закивав для пущей уверенности, сказал Паша, усмехаясь.
Попрощавшись и пожелав друг другу удачи, они завершили разговор, и Паша выдохнул с облегчением. После разговора с Федей ему на самом деле стало проще. Мысли и правда хоть немного пришли в порядок. И Паше стало еще более стыдно перед Святом. Тот так переживал за него и их отношения, а Паша в это время уже практически похоронил их.
Взяв телефон в руки, он открыл окно переписки со Святом, смотря на последние написанные сообщения. В них Свят как обычно поддерживал его, спрашивал о его делах и писал, чтобы он себя берег, на что Паша в ответ отвечал так односложно и холодно, что самому стало неприятно. Тогда он решил написать ему сообщение, извиняясь за то, как общался с ним в последнее время и обещая, что обязательно поговорит с ним подольше, как только закончит подготовку к курсовой.
Свят ответил практически сразу, и по его интонации Паша понял, что он наконец смог выдохнуть, получив его сообщение. Он был явно рад, что тот написал ему и все объяснил более, чем тремя словами. Свят написал кучу слов поддержки и пожелания удачи на сдаче, а так же о том, что он с нетерпением будет ждать его звонка. Читая все это, Паша не мог сдержать теплой улыбки. И ему вдруг стало так стыдно за мысли о том, что Свят может бросить его из-за их новой работницы, что для него это было бы достаточно легко. Он не сдержался и написал, что любит его и скучает, и сам с нетерпением ожидая того момента, когда они смогут спокойно поговорить. Свят на это разразился еще большим количеством радостных и переполненных любовью слов, заваливая ими Пашу. И в этот момент тот понял в полной мере, как же сильно тот переживал все это время.
Вечером того же дня Федя отправил Паше короткое сообщение: «Молодец, конечно, что написал ему, но он теперь никак не затыкается, радостный до жопы. Вот уж спасибо, удружил». Не сдержавшись, Паша рассмеялся и написал, что извиняется. Но он понимал, что Федя на самом деле не испытывает недовольства, наоборот, он на самом деле рад, что его друг успокоился.
Всю следующую неделю Паша готовился к курсовой, параллельно работая и продолжая изучать необходимые для удаленной работы кейсы. И если до этого он делал все на автомате, теперь он словно вновь вернулся к жизни, задышав полной грудью. У него словно появились новые силы, как только он получил поддержку Свята и Феди.
В воскресенье днем Паша сидел на диване и гипнотизировал номер Свята, не решаясь ему позвонить. У него дрожали пальцы от нервов, но он понимал, что должен позвонить ему и наконец поговорить нормально. Да и он хотел этого, хотел наконец услышать его голос и радость от звонка. Но Паша переживал, что если Свят будет задавать слишком много вопросов, то он может проговориться насчет родителей, а этого он не хотел.
Собравшись с силами и мыслями, Паша закрыл глаза, медленно выдохнул и, не дав себе больше не секунды на размышления и сомнения, нажал на кнопку вызова. Потянулись гудки, а сердце билось в груди от страха, но он ждал, когда ему ответят. Свят взял трубку только после пятого гудка.
— Паша!— радостно провозгласил Свят, практически оглушив парня. Дернувшись, он невольно убрал телефон от уха, поморщившись, но тут же расплылся в улыбке.— Алло, ты меня слышишь?
— Да, Свят, слышу,— ответил Паша, упав спиной на диван и стараясь унять сердцебиение.— Привет.
— Привет, принцесса,— словно с облегчением выдохнул Свят, и Паша расслышал, как тяжело он дышит.
— Ты занят?
— Не, не занят, просто бежал как ошпаренный на балкон. Федя дома, еще подслушивать будет,— рассмеявшись, Свят закурил и медленно выдохнул дым.— Ну рассказывай, как твои дела? Ты так внезапно пропал, что я уже начал переживать, может что случилось.
— Да не, просто сессия и работа, я запарился, но осталось только сдать курсовую и свобода до сентября,— тихо рассмеявшись, Паша прикрыл глаза, как можно ближе прижимая телефон к уху, чтобы услышать любое изменение в голосе или вздохе Свята.
— Понятно,— протянул тот, и голос его прозвучал грустно.
— Прости, что не отвечал нормально, так замотался…
— Не, не извиняйся, все хорошо, я понимаю. Просто напридумывал сам себе всякой хуйни, вот и загнался.
— Что именно ты напридумывал?
— Да ничо такого, не бери в голову.
— Нет уж, расскажи,— настоял Паша, напрягшись. Свят молчал некоторое время, и он слышал, как тот медленно курит, явно собираясь с мыслями.
— Думал, что тебе надоело. Вот это вот все. Телефонные звонки и постоянные сообщения от меня. Я не хотел навязываться, но и оставить тебя просто так я не мог. А ты отвечал все реже и так холодно, что я боялся: еще немного и ты меня просто заблокируешь,— Свят хрипло рассмеялся, но Паша слышал, что этот смех не нес в себе никакой радости, только горечь и печаль.
— Прости, я не хотел, чтобы ты так думал.
— Не переживай, мои загоны,— когда он вновь рассмеялся, Паша почувствовал, как кольнуло в сердце. Прикрыв глаза, он собрался с духом и решился.
— Знаешь, у меня тоже были свои загоны.
— Насчет?
— Насчет,— Паша запнулся и опустил взгляд, смотря на свои дрожащие пальцы. Федя посоветовал ему рассказать о своих мыслях относительно Светы, но он все равно переживал из-за этого, не зная, стоит ли на самом деле говорить Святу об этом. Но он должен был, иначе Свят и дальше будет говорить о ней с восхищением, а Паша загоняться.— Насчет Светы.
— Чего?— тут же воскликнул Свят, и Паше вновь пришлось убрать телефон от уха, жмурясь.— А она то тут каким хуем всплыла?
— Просто ты так часто о ней говорил и с таким восхищением, что я начал ревновать. Прости.
Паша замолчал, а Свят на другом конце не издавал ни звука. Паша нервно ждал ответа, тогда как тот явно не спешил его давать. Через некоторое время послышался тяжелый вздох, и Паша вздрогнул, напрягшись всем телом и со страхом ожидая ответа.
— Ты думал, что я на нее запал что ли?— устало спросил Свят.
— Не то чтобы,— промямлил Паша, опустив взгляд и нервно теребя домашние штаны.— У меня не было мыслей, что ты мне изменяешь или что-то типа того. Просто слушая постоянно про нее, я начал ловить себя на мысли, что ревную. Я думал, что тебе самому могут надоесть такие отношения: только по телефону и на расстоянии. Ждать еще год, а она рядом, понимаешь? Думал, что для тебя в итоге может быть проще завести отношения с девушкой, которой ты так восхищаешься и которая рядом, а не с парнем за тысячу километром от тебя.
Свят вновь замолчал, а Паша чувствовал, как горит лицо. Ему было стыдно теперь, рассказывая о своих чувствах и переживаниях, что он вообще задумался об этом. Но, как и сказал Федя, ему нужно было высказать это, чтобы Свят понял его чувства и переживания.
— Прости,— послышался хриплый шепот, и Паша вздрогнул, похолодев изнутри. Он не мог понять, за что именно извиняется Свят? За то, что говорил постоянно о Свете или же за то, что мысли Паши оказались правдивы? Паша напрягся каждой клеточкой тела, ожидая продолжения, но Свят отмалчивался, что выводило его лишь сильнее.
— За что…— начал было Паша, понимая, что ждать больше нет сил, но Свят перебил его, продолжив.
— Прости, что постоянно трепался про нее. Просто я был рад найти толкового человека здесь, где никого вообще не знаю кроме Феди. Она хорошо помогает в работе, но не более. Она только помощник, и я не рассматриваю ее как-то иначе. Поверь мне, даже Федя уже заебался слушать о ней, но я так рад, что мне не надо заниматься всей этой хуйней относительно звонков и записи клиентов, что я никак не мог угомониться. Да я и сам уже понимаю, что через чур много пиздел про нее. Прости, я не думал, что ты так это воспримешь.
— Ничего, я просто…
— Это не ничего,— с нажимом перебил его Свят, и голос его прозвучал раздраженно, от чего Паша вздрогнул, а потом услышал нервный и тяжелый вздох.— Прости. Просто прими как факт: мне на самом деле жаль, что заставил тебя думать об этом.
Свят замолчал, а Паша не решался сказать что-то еще. Они молчали некоторое время, каждый приходил в себя, да и Паша не решался произнести и слова, чтобы не вывести Свята из себя. Он не думал, что их долгожданный разговор приведет к подобному повороту, и Паша лихорадочно пытался найти способ, как исправить эту ситуацию, поднять Святу настроение и закрыть уже тему Светы.
— Знаешь, к нам недавно привезли машину,— вдруг заговорил Свят, вырвав Пашу из размышлений. Вздрогнув, он напрягся и начал вслушиваться, замерев всем телом.— Короче, начали мы ее осматривать, нашли проблему в движке, забрали, починили, предложили еще по скидке уборку салона. И вот мы ее уже чистим, приезжает этот мужик со своей женой, машина как раз ее. Они стояли ждали, пока мы закончим, и тут со стороны Феди я слышу, как он нервно гогочет и вытаскивает трусы женские. Ну мы подумали, что это жены, решили ей отдать. А оказалось, что это ее лучшей подруги. Короче, мы послужили каминг-аутом и разводом для этой парочки. Оказалось, что она спала с ней, а мужа терпеть не могла. Ты бы видел, как он орал на нее, пока она спокойно оплачивала ремонт, а потом и вовсе укатила. Вот это у нее яйца конечно, а?
Свят нервно рассмеялся, а Паша все так же был напряжен, не понимая, почему тот рассказал ему эту историю. Когда Свят затих и вздохнул, Паша напрягся лишь сильнее, совершенно потерявшись.
— И правда, не очень веселая история,— печально сказал Свят, и тогда Паша понял. Он просто пытался вывести разговор на что-то другое, чтобы замять их ссору и просто забыть о ней. Но не поняв этого сразу, Паша лишь все испортил. Сдержавшись, чтобы не ударить себя по лбу, он попытался выкрутить все в нужное русло.
— Да нет, забавная история. А когда она уехала, что ее муж сделал?
— Сначала орал ей в след, потом пытался втирать нам, какая она сука и явно навязывался на поддержку, но не получив ее, укатил подальше. Мы решили сделать вид, то ни на чьей стороне не стоим, но на самом деле все поддержали ее, а не его. Если она жила с ним, и он так же орал постоянно как истеричка, а судя по тому, как она спокойно выслушивала его, так и было, то лично я не удивлен, что она решила от него уйти. Пусть уж лучше с подругой тогда будет, тем более с ней она явно счастлива, чем с ним.
— Тогда не так уж и плохо, что Федя нашел ее трусы,— слегка рассмеявшись, Паша прикрыл глаза, мысленно выдохнув с облегчением.— Так и вижу, как она потом приехала к подруге и рассказал все это. Думаю, теперь они счастливы. Если они друг друга любят, то эта ситуация им на руку и они смогут быть вместе.
— А ты тот еще романтик,— явно улыбаясь, сказал Свят, и Паша рассмеялся.
— А как иначе? Не хочется представлять себе, что подруга ее выгонит или еще что. Уж лучше представить, что они будут счастливы вместе и наконец-то не будет препятствия в виде ее мужа.
— Если у самой подруги тоже нет мужа.
— Точно. Может же быть и такое,— задумчиво сказал Паша, уже представляя себе, что такое и в самом деле есть. Но он решил отмести эти мысли. Ему бы хотелось, чтобы они были вместе. Он не знал ни этих девушек, ни мужчину, но ему просто хотелось, чтобы кто-то был счастлив, а не страдал в несчастливых отношениях.— Но лучше уж пусть не будет и надеюсь они теперь вместе.
— Я тоже,— Свят слегка рассмеялся, и Паша не сдержал улыбки.
— Ты тоже романтик.
— А ты сомневался?— с насмешкой спросил Свят, и Паша поддержал его смех.
— Нисколько. Я и до этого это знал.
— Ты только никому не рассказывай, хотя тебе все равно не поверят,— Свят рассмеялся еще громче.
— И не думал,— смеясь не меньше, поддержал его Паша.
— Паш,— внезапно его смех утих, и голос прозвучал так отчаянно, что Паша замолчал, нервно сглотнув.
— Да?— дрожащим голосом отозвался он, ожидая продолжения.
— Я очень по тебе соскучился.
— Я по тебе тоже,— не менее отчаянно отозвался Паша, сжав телефон сильнее.
— И я очень сильно тебя люблю. Не забывай об этом, пожалуйста. Бля, Паш, я так сильно тебя люблю, что пока мы не общались чуть с ума не сошел. Хотел даже купить билеты и приехать, чтобы проведать тебя. Узнать, что с тобой все нормально. Что у тебя ничего не случилось. Можешь даже у Феди спросить, я его так заебал, что он все это время чуть на стенку не лез.
«Знаю»,— пронеслось в голове Паши, и он чуть не сказал это вслух, но вовремя прикусил язык. Он обещал Феде, что не проговориться об их разговоре, иначе будет только хуже.
— Прости,— только и смог выдавить Паша, и прежде чем Свят перебил бы его, продолжил.— Я не хотел, чтобы ты переживал, но как-то так вышло, что я все равно это сделал. Я ведь обещал, что если случится что-то серьезное, то я обязательно тебе позвоню. Но у меня правда было много работы и курсовая. Ты взял с меня обещание закончить универ, и я стараюсь как могу. Прости, что при этом пришлось тебя немного отодвинуть. Я тоже тебя люблю и очень сильно. Ты тоже не забывай об этом, хорошо?
— Да,— хрипло выдохнул Свят, и Пашу передернуло. Он шумно выдохнул, задрожав. Паша так давно не слышал этого хриплого голоса, которым обычно Свят звал его по имени в минуты их близости. Быстро подняв ноги на диван, Паша прижал колени к себе, чувствуя, что возбуждается.— Паша?
И снова этот голос. Хриплый и требовательный, и Паша словно увидел Свята перед собой: его голодный обжигающий взгляд, горячие руки, что обычно шарили по его телу, возбуждая сильнее, сминая под собой кожу то грубо, то нежно. Отозвавшись жалобным стоном, Паша тут же ощутил, как вспыхнул, понимая, что сам себя выдал. И легкий смешок на другом конце телефона подтвердил это.
— Ай-яй-яй, принцесса,— издевательски прохрипел Свят, и его голос послышался так близко, что Паша невольно вздрогнул, сжавшись сильнее.— Возбуждаешься уже от одного только голоса? Извращенец.
Паша смог выдавить из себя лишь очередной подтверждающий стон, в ответ на что, получил еще один смешок, но уже более нервный, чем прошлый. Тяжело выдохнув, он медленно забрался рукой в штаны, зажмурившись и стараясь не думать о своем стыде и стеснении. Сейчас он просто хотел насладиться голосом, что так возбуждал его и по которому он неимоверно скучал.
— Паша,— практически прорычал Свят, услышав, как тот начал тяжело дышать и догадываясь, что тот делает. В ответ тот лишь шумно выдохнул, жалобно проскулив.— Расставь ноги.
Это прозвучало как приказ, и Паша не стал противиться. Откинувшись на спинку дивана, он медленно развел ноги в стороны и начал двигать рукой быстрее, тут же выгнувшись и застонав громче.
— Умница,— выдохнул Свят, и Паша представил его себе, сидящим перед ним, смотрящим с жаром и голодом, обследуя его тело своим взглядом. Слов у него не было, он мог лишь постанывать и мычать с согласием, но Святу этого было достаточно.— Оближи пальцы.
Паша тут же прижал телефон плечом и начал жадно облизывать пальцы, представляя, что это пальцы Свята. Он слышал, как тот тяжело дышит и представлял себе, что тот уже не сидит перед ним, а нависает сверху, настоящий, дыша ему в ухо, обжигая своим дыханием.
— А теперь вставь их в себя,— глухим голосом сказал Свят, и Паша подчинился, медленно опустив руку и постепенно начал вставлять в себя пальцы. Зашипев, он прижался к телефону сильнее, словно стараясь успокоиться, концентрируясь на тяжелом и хриплом дыхании Свята. Тогда же он услышал твердый голос, что зазвучал в самом его ухе.— Двигай рукой.
Жалобно простонав, Паша подчинился, начав двигать рукой сначала медленно, но постепенно ускоряясь. Дыхание сбилось, периодически срываясь на стоны. Тогда же он услышал шум со стороны Свята и приоткрыл глаза, прислушиваясь и замедляясь. На заднем фоне он услышал голос Феди, но Свят ответил ему, не отрывая телефон ото рта:
— Нет,— сказал он строго, и Паша расслышал Федин смех и как тот сказал еще что-то, но Свят перебил его, добавив:— Завали ебальник.
Затем послышался звук открывшейся двери и хлопок. Паша замер, вслушиваясь в происходящее и когда все затихло, напрягся.
— Эй,— внезапно отозвался Свят, и Паша вздрогнул от неожиданности.— Кто говорил, что ты можешь остановиться?
В его голосе Паша различил насмешку и нетерпение, поэтому усмехнулся криво и продолжил двигать руками, тут же отозвавшись стоном.
— Умница, принцесса,— выдохнул Свят, а затем постепенно Паша начал различать, что и его дыхание начало учащаться и срываться, и он понял: тот возбудился не меньше и решил присоединиться к Паше, уйдя в более укромное место.
Они надрывно дышали, перебивая друг друга стонами и хрипом, наслаждаясь этим и удовлетворяя себя. Периодически Свят что-то нашептывал, на что Паша отвечал лишь мычанием, стараясь сдерживать голос. Когда он понял, что еще немного и кончит, он зажмурился, прижавшись как можно более плотно к телефону и тихо простонал:
— Свят,— выдохнул он со стоном и тут же выгнулся, мелко задрожав и кончая. Свят в ответ отозвался хриплым дыханием, что перешел на короткий рык. А затем он задышал спокойнее, стараясь отдышаться.
— Как же я хочу выебать тебя прямо сейчас,— прохрипел Свят, тяжело вздохнув.
— Да,— прошептал Паша, расслабляясь. Натянув штаны, он слегка поморщился, ощущая, как сперма впитывается в ткань, но улыбнулся, довольный.
Они поболтали еще немного, после чего попрощались, обменявшись пожеланием удачи, и отключили разговор. Уронив телефон на диван, Паша глубоко вздохнул, расслабившись всем телом и прикрыв глаза. Все же он был рад, что поговорил со Святом. Все плохие мысли и переживания словно улетучились, а силы лишь прибавились. И желание уехать к нему возросло вдвое.
Резко встав, Паша взял чистую одежду и, светясь довольной улыбкой, направился в душ.
-
Момент разговора с родителями наступил для Паши внезапно. Когда он сдал курсовую и думал, что наконец сможет выдохнуть хоть немного, он специально договорился с родителями поговорить пятого июля, зная, что и у матери, и у отчима будут выходные, а он к тому моменту как раз разберется со съемной квартирой и подготовит вещи. План был идеальным, но работа подкинула ему немало проблем. Каждый день случалось что-то не то: то трое из работников решили уволиться за одну неделю, одна ушла в декрет, а еще двое заболели. Начальник был в бешенстве и возложил всю работу на оставшихся в строю четверых ребят, в числе которых был и Паша. В какой-то момент он даже думал уволиться, но видя, как страдают его коллеги, решил, что останется и все же поможет им, тем более потом начальник пообещал им надбавку и оплачиваемый отпуск в придачу, как только ситуация слегка утихнет. Паша работал от заката до рассвета, находя силы лишь на дорогу домой, быстрый ужин и недолгие разговоры со Святом. Лежа на кровати и разговаривая с ним, Паша еле передвигал языком борясь со сном, пока Свят говорил ему отдыхать и не насиловать себя, рассказывая какие-то смешные ситуации с работы и стараясь подбодрить его, постепенно усыпляя. Паше нравилось засыпать под его голос, медленно погружаясь в сон и изредка поддерживая разговор смехом или короткими комментариями. Свят рассказал, что скоро они с Федей смогут переехать и будут жить уже только вдвоем в одной квартире, где у каждого наконец появится своя отдельная комната. Паша порадовался за них, а Свят на это лишь усмехнулся и добавил: — Сможем теперь почаще устраивать секс по телефону в уединении,— похабно сказал он, на что Паша тихо рассмеялся, но ощутил прилив жара, с нетерпением ожидая, когда же сей день наступит. За всем этим Паша даже успел забыть о назначенной встрече. Напомнила ему об этом бабушка, позвонив за три дня до этого и поинтересовавшись, чего бы тот хотел из еды. Услышав это, Пашу словно окатило ледяным душем. Он будто за секунду протрезвел, крепко встав на ноги и застыв всем телом. Ее веселый голос, переполненный нетерпением перед встречей и радостью, вызвал в Паше желание застонать в голос и начать извиняться уже сейчас, а еще лучше отменить все и ни в чем не признаваться. Он так не хотел причинять ей боль и несчастье, не хотел, чтобы она переживала и ненавидела его, чтобы она разочаровалась в нем, но он понимал, что пути назад уже нет. Он должен это сделать. Иначе он не сможет жить дальше, не сможет спокойно вступить в отношения и сожительство со Святом, зная, что обманывает родителей. Он устал скрываться, устал притворяться перед родителями и врать, что просто еще не нашел нужную девушку. Он должен сказать им, что не нашел ее не потому что подходящих не было, а потому что не искал и искать не намерен. — Бабуль, все что ты захочешь,— сдерживая рвущийся из груди крик отчаянья, Паша улыбнулся, но губы его дрогнули и он нервно сглотнул, понимая, что дрожит всем телом. Ему бы так хотелось, чтобы рядом оказался Свят, хотел бы положиться на него, потому что знал: тот сможет успокоить его и поддержать, но не мог себе этого сейчас позволить. С родителями он должен разобраться сам, без чьего-либо вмешательства. И тем более Свята. — Ну хорошо,— расстроенно ответила она, но тут же взбодрилась и начала щебетать о том, как хочет поскорее встретиться со всеми, ведь они не собирались вместе с Нового года, жалуясь на вечную занятость самого Паши и его родителей. Паша стойко выдерживал ее радость от предстоящей встречи, про себя повторяя лишь одно: «Прости, умоляю прости меня». Договорив с ней, Паша ощутил себя так, словно его выжали как лимон. У него был обед на работе и оставалось всего десять минут, прежде чем ему придется вернуться и вновь окунуться в этот хаос, но сил не было. Ему так хотелось просто встать и убежать домой, закрыться там и не выходить, пока не настанет его Судный день. «Нет, нельзя»,— сам себя остепенил Паша, нахмурившись и сжав кулаки. Ему нельзя утопать в этой жалости к самому себе и постоянно сбегать. Свят научил его этому. И если тот смог собраться и, бросив все, ступить в новую жизнь, Паша должен сделать тоже самое. Ради самого себя, Свята и родителей. Они имеют право знать, имеют право разочароваться в нем и может даже возненавидеть и отказаться. А он не имеет права скрывать от них правду, пусть та и ранит их. На протяжении всех трех дней Паша стоически держал себя в руках, пока мать не позвонила ему в день назначенной встречи. — Привет, Паша,— отозвалась она веселым голосом. — Привет, мам. Что-то случилось?— с придыханием спросил он, но в ответ услышал лишь ее веселый звонкий смех. — Нет, почему должно что-то случиться? Просто хотела узнать во сколько за тобой заехать? Паша замер на месте, так и держа открытую дверцу холодильника. Об этом он даже не подумал. У них ведь была машина и они могли бы поехать все вместе, но Паша так замотался, что успел уже купить себе билет на электричку. В обе стороны сразу, с интервалом в пять часов на всякий случай. — Точно,— выдохнул Паша, захлопнув дверцу и подошел к столу, рухнув за него.— Прости, я так замотался, что уже купил билет на электричку. — Зачем?— возмущенно воскликнула она, и Паша потер переносицу, понимая, что сглупил. Но он был даже рад. Если он поедет отдельно, у него не возникнет неловкого разговора, а он знал, что мать обязательно попытается узнать причину по которой Паша решил собрать их всех вместе. — Прости, я правда не подумал. Но раз уж билет уже есть, я поеду сам, не пропадать же ему,— нервно рассмеявшись, Паша прочистил горло и сжал руки, ощущая, как дрожат пальцы от волнения.— Тем более, давненько я уже не ездил в электричке. — Паша, Паша,— она расстроенно вздохнула, и Паша хотел уже вновь извиниться, но она не дала ему ничего сказать, тут же продолжив.— Ладно, не беда, увидимся там. Во сколько ты выезжаешь? — В три. Буду там где-то в четыре. — Хорошо. Я отправлю Никиту тебя встретить. — Хорошо, спасибо, мам. — Да не за что, Паш. Увидимся,— сказала она напоследок и положила трубку. Вздохнув, Паша опустил телефон на стол и закрыл глаза. Он ждал этого дня так долго, но теперь его колотила дрожь страха и нетерпения. Он хотел уже освободиться от этой ноши, ото лжи и притворства. Собравшись с мыслями, Паша резко встал и вернулся к холодильнику, решив для начала поесть, а потом уже начать собираться. В электричке он занял место у окна, наблюдая за меняющимися видами и проигрывая в голове предстоящий разговор. Перед выходом он успел так же поговорить и со Святом, весело и беззаботно, стараясь напитаться радостью и силами от его голоса. Когда Паша приехал, он сразу заметил машину отчима. Сжав ручку портфеля, он набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Направившись к машине, он старался подавить дрожь и ступать на трясущихся ногах как можно более уверенно и твердо. — Привет,— отозвался отчим, когда Паша открыл дверь и сел на пассажирское сиденье возле него. Пожав его руку, Паша нервно улыбнулся, и тот заметил его нервозность.— Все нормально? — Да, устал просто от качки,— посмеиваясь ответил Паша и пристегнулся, бросив на отчима нервный взгляд. Тот следил за ним некоторое время, а потом просто молча отвернулся и завел мотор. Паша понял, что тот что-то заподозрил, но уточнять не стал. Еще немного и он поймет в чем причина его нервозности. Еще немного и он сможет объяснить им всем, что с ним не так. До дома бабушки они ехали в основном молча, отчим лишь пару раз спросил его про университет и работу, Паша дал краткие ответы и справился об их с матерью делах. Дорога заняла меньше двадцати минут и вот они уже заезжали в отрытые матерью ворота. Та светилась улыбкой, весело махая Паше рукой. Тот ответил ей тем же, ощущая, как сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди. — Ты точно в порядке?— внезапно спросил отчим, и Паша вздрогнул от неожиданности. Посмотрев на него, он попытался улыбнуться, но губы дрогнули и он опустил глаза, не выдержав испытующего взгляда мужчины.— Паша? — Да, нормально,— хрипло выдохнул он и быстро открыл дверь, выходя. К нему тут же подлетела мать, обнимая его и весело приветствуя, что помогло Паше уйти от разговора с отчимом. Тот проводил их взглядом до дома, а потом заглушил мотор и пошел следом. В доме бабушка уже накрыла на стол, хлопоча с оставшимися блюдами. Завидев внука, она подскочила к нему и обняла, крепко сжимая руки. Не выдержав, Паша обнял ее в ответ так крепко, как только мог. Это был его последний шанс побыть с ней так близко. После сегодняшнего дня у него вряд ли еще появится такой шанс. — Ого, так соскучился?— смеясь, спросила бабушка, и Паша почувствовал, как ее рука легла ему на голову, растрепав его волосы. Замерев на пару секунд и держа ее в своих руках, он сжал челюсти, стараясь сдержаться, чтобы просто не разреветься прямо тут, крича слова раскаяния. Выпустив ее из своих рук, Паша выпрямился и печально улыбнулся, смотря бабушке в глаза. В ее глазах он увидел промелькнувшее удивление, и тут же тихо посмеялся, кивнув. — Конечно, мы ведь не виделись с Нового года. — И правда,— выдохнула она, но волнение никуда не делать. И уже все собравшиеся понимали, что с Пашей что-то не так.— Проходи и иди мой руки. Сейчас принесу горячее, так что сразу за стол. Кивнув, Паша скинул портфель у двери и направился в ванную. Родители проводили его взглядом, а потом переглянулись, явно взволнованные его состоянием. Зайдя в ванную, Паша включил воду, помыл руки, не мигая смотря на них, а затем ухватился за раковину и сжал ее, шумно выдохнув. Подняв взгляд к зеркалу, Паша заметил на своем побледневшем лице неподдельный страх. Поморщившись, он быстро наклонился и умылся холодной водой, стараясь успокоиться. Приведя себя в порядок, Паша вышел и зайдя на кухню, затормозил. Все уже сидели за столом и выглядели нервно. Заметив его, бабушка улыбнулась ему слегка и кивнула в сторону свободного стула напротив себя. Подойдя к нему, Паша сел и уткнулся взглядом в тарелку. Наступила тишина, которую никто не решался нарушить. Все ожидали того, что скажет Паша. Но он все молчал, не зная как начать. Вся его подготовка к этому разговору за месяцы до этого и даже за час в электричке улетучилась, стоило ему оказаться непосредственно перед родителями. — Я приготовила твое любимое рагу,— осторожно заговорила бабушка, нарушив тишину. Остальные вздрогнули от неожиданности, посмотрев на нее и оторвав взгляд от Паши.— Давайте пока поедим, хорошо? «Чтобы ты мог собраться и начать разговор»,— так и повисло над столом, и Паша вновь опустил взгляд, как стыдливый ребенок, который пришел признаваться родителям, но не смел произнести и слова, понимая, что его за это накажут. — Да, давайте пока поедим,— поддержала ее мать, и только отчим оставался безмолвным, следя за Пашей с волнением. Паша слышал в голосе материи бабушка волнение, и от этого ему было только хуже, поэтому он закрыл глаза, сжав руки в кулаки. И пока мать потянулась к салату, а бабушка к большой кастрюле с рагу, Паша зажмурился, затаив на секунду дыхание и выдохнул: — Я гей. Это пронеслось над столом словно гром. Звякнула ложка о край тарелки и послышался тяжелый ошеломленный вздох. Открыв глаза, Паша медленно поднял затравленный взгляд на родителей и встретился с тремя парами ошеломленно распахнутых глаз. — Что ты…— выдохнула мать, опустив руку, которой все еще сжимала ложку на стол и тут же замолчала, непонимающе смотря на сына. Не выдержав ее взгляда, он отвел глаза в сторону. — Я сказал, что я гей. Поэтому я никогда не приводил девушек. Поэтому не знакомил вас ни с одной. И поэтому же я не смогу дать вам столь желанных внуков,— сказал он, после чего все же перевел взгляд на мать, а затем и на бабушку. Видя шок в ее глазах, он вымученно добавил:— Простите. Повисло тяжелое молчание. Никто не решался сказать и слова, неотрывно смотря на Пашу. Сам он опустил голову, ожидая того, что они скажут. Все еще сжимая руки под столом в кулаки, он смотрел на то, как побелели его пальцы и ощущая, как они немеют. Он наконец признался, но понимал, что это еще не все. Он должен выдержать расспросы и обвинения, должен выдержать их недовольство и наконец покончить с этим. — Это что, шутка?— дрожащим голосом спросила мать, и Паша вздрогнул. Посмотрев на нее, он покачал головой. — Нет. — Ты что серьезно?— уже повышая голос и явно начиная злиться, продолжила наседать мать. Нахмурившись, Паша почувствовал уверенность. В этот раз он бьется не за кого-то, а за самого себя и он должен победить, пусть и борьба эта перед с его собственными родителями. — Да, мама. Я серьезно. От его уверенного голоса и стойкого взгляда, она вздрогнула, но тут же покраснела от злости и практически кинула ложку, от чего и бабушка, и отчим вздрогнули, и только Паша остался спокоен, неотрывно смотря на мать. — Ты для этого нас собрал? Испортить все это?— мать яростно окинула рукой стол, и Паше не сдержал едкой усмешки. — Испортить? Что ж, прости, что правда портит тебе аппетит. Уж какой есть. Я выбрал неподходящий день? Может надо было сказать на Новый год? Начало нового года, начало новой жизни, да?— не смог сдержать ядовитого ответа Паша, смотря как мать затряслась от злости.— И да, тогда я говорил не с девушкой. Это был парень. Поморщившись, Паша резко встал из-за стола, от чего все собравшиеся вздрогнули. Стоя над столом, он смотрел на труды бабушки и ему было жаль, что он не сможет попробовать ее блюда, не сможет вообще больше никогда поесть ее еду и побыть с ней рядом. Но он был готов принять это, если такова была плата за правду и его счастье. Пусть родители откажутся от него, пусть не примут его таким, какой он есть, но это его жизнь и он будет бороться за нее. — Мне жаль, что я разочаровал вас. Жаль, что не такой, каким бы вы хотели меня видеть. И мне жаль, что вы не сможете меня принять таким, какой я есть,— сказал он стальным голосом, обведя взглядом всех собравшихся. Мать все так же выглядела злой и раздраженной, и когда они встретились взглядами, отвела глаза, хмурясь. Отчим сидел тихо и задумчиво смотрел на жену, а бабушка сидела бледная и ошеломленная, смотря на внука с распахнутым ртом. Задержав на ней взгляд, он смягчился, медленно выдохнув и добавил.— Я освобожу квартиру на следующей неделе. И,— запнувшись, он на секунду опустил глаза, виновато, а затем поднял их вновь, печально улыбнувшись бабушке.— Мне жаль, что испортил ужин и встречу. И жаль, что разочаровал тебя и не смогу воплотить в жизнь твою мечту увидеть внуков. Я бы хотел это сделать, но просто не могу. Прости меня. Прошептав последние слова, он развернулся и быстро пошел в коридор. Обувшись, он схватил портфель и выскочил из дома. Сбежав по крыльцу, Паша вдохнул воздух полной грудью и вышел за калитку, закрыв ее за собой. Поправив портфель, он еле сдержался, чтобы не заплакать. Ощущая, как загорели глаза и в горле встал ком, он сглотнул и сжал челюсти до боли, стараясь сдержаться. Он сделал все правильно. Он должен был это сделать. Должен был рассказать им, чтобы наконец избавиться от неловких разговором, хоть и понимал, что они могут повториться. Мать точно не оставит это просто так, она не смирится, что ее сын — гей. И она точно попытается отговорить его, будет сомневаться в его выборе, словно это может как-то повлиять на него. Бредя по дороге в направлении станции, Паша немного остыл и вместо былого раздражения, чувствовал печаль и тоску. На секунду он пожалел, что рассказал все родителям, но тут же отмел эту мысль. Пусть он и любил их, пусть и дорожил ими, но они тоже должны были полюбить его именно таким, а не лживым притворщиком, который скрывал себя настоящего всю свою жизнь, а раскрывшись, получил лишь негатив. Оказавшись на станции, Паша рухнул на лавочку и посмотрел на время. Оставалось еще три с половиной часа до его электрички. Вздохнув, он откинулся на спинку и прикрыл глаза, смотря перед собой невидящим взглядом. Он все еще помнил взгляд матери, такой злой и ошеломленный, и ее покрасневшее лицо, звон ложки, что она бросила и голос, переполненный обвинением. Отчим, что выглядел взволнованным, но явно не намеренный встревать в их разборку. Паша был уверен, что в этот момент он почувствовал себя лишним и тем, кто не в праве встревать в диалог, хоть и видел, как тот хотел. Никита не был его отцом и не был вправе его чему-то учить или за что-то ругать. Это был его принцип всю их совместную жизнь. И Паша принимал это и уважал, как и его мать. Вспомнив взгляд бабушки, Паша опустил глаза, поежившись. Ее глаза были полны скорби, печали и удивления. Паша никогда бы не хотел вызывать в ней все эти чувства, никогда не хотел заставлять ее так переживать, но вот этот день настал и она была единственной, перед кем ему на самом деле было стыдно и совестно за самого себя и то, какой он есть на самом деле. Только перед ней он чувствовал вину за себя и свой выбор. Пока он придавался своим мыслям, он не заметил, как возле него кто-то сел и опомнился только в тот момент, когда на его колени легло несколько контейнеров. Вздрогнув, он инстинктивно схватился за них, повернувшись в сторону севшего возле него. Рядом сидел отчим, смотря перед собой и явно нервничая. — Никита?— испугано выдохнул Паша, ошеломленно посмотрев на мужчину. Тот криво усмехнулся, глянув на пасынка и отвел взгляд, слегка кивнув. Достав сигареты, он закурил и протянул пачку Паше. Неуверенно взяв сигарету, он дождался, когда отчим подаст ему зажигалку и закурил. — Бабушка просила передать тебе это,— указав на контейнеры, сказал отчим.— Они переживают за тебя. Я вызвался поехать за тобой и проверить, что ты добрался нормально. Людмила настояла, чтобы я взял с собой еду для тебя. Ты ведь так и не поел. — Я не…— начал было Паша, но запнулся, опустив взгляд к контейнерам и сжав их в руках. — Просто прими это. Она ведь старалась для тебя,— посмотрев на Пашу, мужчина грустно улыбнулся и сжал его плечо. — Почему ты здесь?— тихо отозвался Паша, затравленно посмотрев на отчима. Тот улыбнулся чуть шире и, сжав его плечо сильнее, убрал руку, повернувшись к пустому перрону. — Я не могу поддержать твой выбор,— сказал он спокойно, и стоило Паше напрячься, тут же продолжил, медленно выдохнув дым.— Но и осудить тоже не могу. Когда ты понял? — В пятнадцать,— выдохнул Паша, и затянулся, чувствуя некоторое облегчение.— Тогда я впервые влюбился в…— Паша запнулся, замолчав, но отчим продолжил за него: — Парня,— задумчиво выдохнул Никита, кивнув. Паша кивнул тоже, опустив голову и смотря на контейнеры, что лежали на его коленях. Через крышку проглядывал какой-то салат, а под ним лежало рагу, что грело его ноги. Усмехнувшись, Паша сжал их сильнее, и его взгляд помутился. На глазах выступили слезы, и он постарался отогнать их, но вместо этого они лишь выкатились из его глаз, упав на один из контейнеров. Когда на его шею легла рука, слегка сжав ее, Паша опустил голову ниже, уже не способный сдерживаться. Он всхлипнул и прижал руку к лицу, стараясь успокоиться, но слезы никак не желали останавливаться. Он и не заметил, как отчим убрал сигарету из его пальцев, позволяя Паше скрыть за ладонями свои слезы. Он чувствовал стыд, облегчение, грусть, раздражение на себя, что так разрыдался, но и он, и отчим понимали, что ему это необходимо. Чтобы ему самому стало легче. Чтобы он смог хоть немного выпустить ту боль и переживания, что гложили его так долго. Отчим сидел рядом молча, просто держа руку на его шее и безмолвно поддерживая. Немного успокоившись, Паша наконец выпрямился, нервно стирая слезы, и рука отчима соскользнула с его шеи. Судорожно вдохнув воздух, Паша нахмурился, а затем нервно рассмеялся, стараясь сгладить проявленную слабость перед отчимом. — Не пытайся,— внезапно отозвался мужчина, словно прочитав его замысел. Удивленно посмотрев на него, Паша выгнул бровь, и тот устало посмотрел на него, мягко улыбнувшись.— То, что ты сейчас испытываешь — нормально. И то, что плачешь — тоже нормально. Не пытайся затолкать свои чувства подальше, только потому что кому-то это может быть неудобно. Я не осуждаю тебя за то, что ты хочешь выплакаться сейчас, это вполне естественно. Ты только что признался самым близким тебе людям в том, в чем многие признаться побоялись бы. Пусть ты и не получил поддержки, но они не откажутся от тебя так просто. Им нужно время. Чтобы осознать и принять. Особенно твоей матери. Людмила на удивление, приняла это более спокойно, чем Вика. Тихо рассмеявшись, отчим вновь повернулся к платформе и замолчал, пока Паша ошеломленно смотрел на него. Затем он нервно усмехнулся, а после и вовсе рассмеялся, согнувшись. — А я и забыл,— сквозь смех сказал Паша, наконец осознав все в полной мере.— У тебя ведь диплом психолога. — Не диплом, а только два года обучения,— усмехнувшись, отозвался отчим и, протянув руку к Паше, потрепал его по голове.— Я ведь так и не закончил, решил, что бизнес будет попроще и прибыльнее. — Да уж,— тяжело дыша, Паша постепенно начал успокаиваться, а затем вдохнул больше воздуха и шумно выдохнул, подняв голову к небу. Оно начало медленно менять цвет с голубого, в розовый, пока день уступал место закату. Прикрыв глаза, он улыбнулся, начиная понимать, что еще не все потеряно.— Спасибо. — Обращайся,— тут же ответил мужчина, и Паша повернулся к нему, встретившись с серьезным взглядом отчима.— Я серьезно. Если что-то случится, звони или пиши. И ты знаешь, тебе ведь не обязательно уезжать из квартиры. — Нет, я лучше съеду,— опустив голову, Паша все так же улыбался.— Не хочу оставаться там и думать каждый день, как виноват перед мамой и бабушкой. Тем более,— Паша посмотрел на отчима, и улыбка с его лица исчезла, а глаза наполнила вина.— Через год я собираюсь уехать в другой город. — К тому парню?— без злобы спросил Никита, и Паша смог лишь кивнуть, отведя от него взгляд.— Да уж,— протянул он, а затем усмехнулся, вновь достав сигареты и протянув пачку Паше. Тот отрицательно покачал головой, отказываясь, и отчим кивнул, понимая.— Но ты знаешь, об этом лучше сказать более деликатно, чем сегодня. Посмеиваясь, он посмотрел на Пашу, и тот не смог сдержаться, прыснув и покачав головой. Но он понимал, что тот прав. А значит, придется подготовиться к еще одному разговору, что принесет еще один удар для родителей.-
Переезд дался Паше нелегко. Он и не думал, что за время своего проживания в квартире, у него накопилось так много вещей. Но он все же справился, после чего отдал ключи отчиму. Тот был не особо рад, пока забирал их, вновь предложив остаться в квартире, но ничего не добившись, все же отступил и забрал ключи. На новой квартире Паша почувствовал себя лучше. На него не давило больше то, что он живет в квартире родителей, скрывая от них свой секрет, не было воспоминаний о прошлом, когда он был безответно влюблен в Свята, не было его бывших друзей, что ехидно смеялись за спиной. На новом месте он уже был со Святом, готовился переехать к нему и родители знали о нем правду. Ему словно стало легче дышать. Сразу после переезда он позвонил Святу и болтал с ним дольше обычного. Тот был удивлен, но рад. После этого Паше написал и Федя, чтобы узнать, что у него происходит. И как только Паша рассказал ему и о родителях, и о переезде, тот ответил лишь то, что ему жаль за реакцию родителей, но он поздравил его, что не вышло хуже. Ведь Паша верил, что еще сможет как-то решить эту ситуацию в лучшую сторону. И Федя был рад его оптимизму. Через месяц после переезда Паше позвонила бабушка. Увидев ее номер, Паша похолодел и долго не мог заставить себя ответить. Ему было страшно услышать ее голос, услышать обвинение и разочарование в нем, было страшно услышать, что он ей больше не внук и знать она его впредь не хочет. Но он все же ответил, потому что понимал: она имеет право на все это. — Алло,— дрожащим голосом отозвался Паша, присев на кресло и напрягшись всем телом. — Привет, Паша,— тихо отозвалась бабушка, и он понял, как напряжена и она сама.— У тебя есть время? — Да, конечно,— тут же ответил Паша, сглотнув и чувствуя, как забилось сердце.— Что-то случилось? — Я хотела поговорить с тобой. Но не по телефону. Ты мог бы приехать ко мне или если нет, давай встретимся в городе, я приеду сама если… — Я приеду,— перебил ее Паша, ответив твердо и уверено. Он не заставит ее ездить ради него в город, он и сам может доехать до нее, чтобы поговорить если она хочет. Он готов сделать почти все что угодно ради нее, если она готова поговорить с ним. Все, кроме того, чтобы отказаться от самого себя, если она попросит. Глянув на часы, Паша прикинул есть ли еще билеты на электричку, чтобы он мог доехать до нее сегодня, пока суббота и у него выходные.— Дай мне немного времени, я узнаю насчет билетов. Если не получится сегодня, то я приеду завтра утром, хорошо? Я позвоню тебе, как только все узнаю. — Хорошо,— так же тихо отозвалась бабушка и помолчав немного, добавила:— Спасибо. Паша замер на секунду, не понимая, за что она благодарит его, но спросить не успел: она уже положила трубку. Паше хватило пятнадцати минут, чтобы решить все насчет билета и предупредить бабушку, что он будет ближе к вечеру. Насчет билета назад он уже решить ничего не смог, но если понадобиться, подумал, что просто вызовет такси. Придется доплатить, но он был готов к этому. Через три часа он уже ехал в электричке, подгоняемый страхом и нетерпением от встречи. Ему было интересно, о чем хочет поговорить с ним бабушка, хоть и было страшно перед этой встречей. За весь этот месяц Паша общался только с Никитой пару раз. Мать не звонила и не писала, стойко игнорируя существование сына. Но звонок бабушки возродил в нем надежду, что он все же сможет сохранить свои связи с семьей. Выйдя на платформу, Паша поправил портфель и быстро пошел к выходу. Идти пешком было около часа и он решил поторопиться, чтобы дойти как можно быстрее и не терять времени. Он так хотел увидеть бабушку вновь. До этого они созванивались почти каждую неделю, а тут он не слышал ее голоса уже месяц и он скучал. Возле дома бабушки Паша уже запыхался. Ноги болели от такого марафона, ведь он не так часто ходил на такие большие расстояния, а тут еще и шел быстро. Стараясь отдышаться, Паша замер у калитки, не решаясь ее открыть. Протянув к ней руку, он осторожно положил на щеколду ладонь и замер. Набрав полную грудь воздуха, он резко открыл ее, и в тот же момент дверь дома распахнулась. Подняв глаза, Паша встретился взглядом с бабушкой, что стояла на крыльце. Они оба замерли ненадолго, смотря друг на друга и не решаясь сдвинуться с места. Оба волновались и боялись этой встречи, но поговорить все равно хотели. Первым все же двинулся с места Паша. Бабушка уже сделала первый шаг и позвонила ему, позвав к себе. Так что теперь очередь Паши идти к ней навстречу. Открыв калитку, Паша зашел внутрь и медленно подошел к крыльцу, неотрывно смотря на бабушку. Замерев внизу, он смотрел на нее, ожидая, позовет ли она его внутрь или же нет. — Привет,— так же тихо отозвалась она, и Паша кивнул ей в ответ, сглотнув. Она выглядела такой расстроенной и грустной, что ему стало больно и стыдно видеть ее такой. Повернувшись к дому, она пошла внутрь, добавив:— Заходи. Паша неуверенно тронулся с места и вошел за ней следом, закрыв дверь. Разувшись и сняв портфель, Паша прошел на кухню и сел за стол напротив бабушки. Та сидела тихо и сжимала в руке уже давно остывшую чашку чая. Смотря на нее, Паша понимал, как ей больно и неловко от сложившейся ситуации, и чувствовал то же самое. Опустив глаза, он невольно сжал руки, не зная, с чего начать. Он никак не мог понять настрой бабушки и то, о чем именно она хочет с ним поговорить. — Как твоя новая квартира?— тихо сказала бабушка, но Паша вздрогнул от неожиданности, подняв на нее взгляд. — Нормально. Это близко к работе и университету, так что все хорошо. — Ясно,— выдохнула она в ответ. — А как ты? Как твое здоровье?— осторожно спросил Паша, со страхом посмотрев на нее. — Все нормально,— слегка улыбнувшись, сказала она, а затем вздохнула и словно немного расслабилась.— Как ты? После нашего разговора. Паша распахнул глаза, не ожидая такого вопроса, а потом опустил их, неопределенно пожав плечами. — Мне жаль, что мы не можем теперь общаться как раньше, но мне на самом легче, что я наконец признался. Я понимаю, что для вас все это значит, но я не могу исправить сам себя. Я просто такой,— посмотрев на бабушку, Паша криво улыбнулся, но в ответ не увидел ни злости, ни разочарования, только переполненные печалью глаза. — И ты сейчас влюблен в кого-то? — Я в отношениях с одним парнем прямо сейчас. Тот самый, с которым я говорил на Новый год. И он на самом деле в другом городе. И я хочу переехать туда через год, но только когда закончу университет. Он сам на этом настоял,— усмехнувшись, Паша опустил взгляд, вспоминая серьезное лицо Свята, когда он говорил ему об этом. Такой серьезный и взрослый, и Паше стало интересно, смогла бы его бабушка поверить, что Свят мог быть таким. И сейчас он был даже готов рассказать ей, что встречается именно с ним. — Он хороший?— осторожно спросила она, и Паша неуверенно посмотрел на нее, поджав губы. — Он замечательный,— ответил он, улыбнувшись шире.— Может не для всех, и не все видели его таким, но сейчас он старается стать лучше. Пусть до этого он и вел не самый лучший образ жизни, но теперь все иначе. — Это какой-то знакомый?— все так же осторожно продолжила наседать бабушка, и Паша вдруг заподозрил, что может она уже и так знает кто это. Распахнув глаза, он почувствовал, как сердце забилось быстрее. Сглотнув, он выпрямился, дрожащим голосом спросив ее: — Ты знаешь кто это? — Мне несколько раз звонила Марина Сергевна,— отведя взгляд, сказала бабушка, и поежилась, словно ей было стыдно за это. Паша прикрыл глаза, сдержавшись, чтобы не застонать в голос. Марина Сергеевна была лучшей подругой бабушки и жила в их дворе. Конечно, она не могла не видеть их вместе, не могла не понимать, что они общаются.— Она говорила, что вы со Святославом начали общаться. Ты же знаешь что о нем думают и знают во дворе. Она переживала и звонила мне, но каждый раз, когда мы общались, не было видно, чтобы ты как-то «испортился» под его влиянием. И даже Марина Сергевна заметила, что все было наоборот — это Святослав начал исправляться,— подняв взгляд, бабушка слегка улыбнулась, смотря на ошеломленного внука.— Так ты все же с ним? — Да,— выдохнул Паша. Он не ожидал такого. Не ожидал, что во дворе были так явно видны их отношения, пусть не такие, какими они стали впоследствии, но уже то, что во дворе поняли кто на кого и как влияет, было довольно пугающим. — И ты из-за него стал таким?— еле слышно спросила бабушка, но Паша все равно вздрогнул, с шоком на лице посмотрев на нее. — В смысле? — Ну, ты стал геем из-за него? — Нет,— твердо ответил Паша, но тут же понял, что это не совсем правда. Ведь Свят был его первой любовью еще с пятнадцати лет, ведь именно из-за него понял, что его привлекают парни, а не девушки. И он стал его первым парнем, хоть до него Паша и спал с другими. Вздохнув, Паша нехотя решил объяснить ей все.— В пятнадцать я понял, что мне нравятся парни и он был первым, в кого я влюбился еще тогда. Но он не был причиной моей гомосексуальности, и я не стал «таким» из-за него. Я просто понял какой я благодаря ему. Понимаешь? Бабушка кивнула и опустила голову, и Паша отвел от нее взгляд. Наступило молчание, и оба не знали что сказать. Паша думал о том, что ему стыдно и неловко вообще обсуждать это, но он понимал, что это необходимо им обоим. И пока он размышлял над тем, какую смесь эмоций он ощущает, его бабушка словно очнулась и резко вздрогнула, выпрямившись и наконец заговорив в полный голос. — То есть ты с пятнадцати лет был в него влюблен все это время? И только сейчас вы сошлись? Не ожидая такого напора, Паша распахнул глаза, смотря на бабушку, что следила за ним с ужасом на глазах. Неуверенно кивнув, он вжал голову в плечи, как только она подскочила на месте. А затем она резко вышла из-за стола и, подойдя к внуку, замерла на секунду. Дальше Паша и вовсе потерялся. Она обняла его, плотно прижав к себе. Паша напрягся всем телом в ее руках, замерев так и не зная, что делать и как реагировать. Он не ожидал такой реакции от бабушки, и тем более не ожидал, что она будет обнимать его. Словно успокаивая. — Ты был влюблен в него так долго, но теперь вы вместе. Он правда хороший мальчик, я всегда так считала. Ему просто не повезло с семьей и при других обстоятельствах, я уверена, все вышло бы иначе и он многого бы смог добиться. — Он и добьется,— перебил ее Паша, осторожно отстранив ее от себя, держа ее за руки.— Они с Федей переехали и открыли свою автомастерскую. Они работают на износ, чтобы добиться успеха и вылезти из того образа жизни, который вели здесь. Они оба очень стараются и даже когда устают, Свят всегда находит время, чтобы поговорить со мной и поддержать, если это требуется. Он на самом деле хороший человек, и я рад, что влюбился именно в него. И если я влияю на него в лучшую сторону, то и он влияет на меня так же. Бабушка молча смотрела на него, внимательно слушая и как только он замолчал, опустила глаза, слегка сжав руки. Смотря на нее, Паша понимал, что явно загнал ее в угол и не знал, как лучше всего это исправить. Для него вообще было довольно трудно говорить обо всем этом с бабушкой, было стыдно и он был стеснен, но раз она хотела узнать правду, он готов был вытерпеть это. Ради нее и ради самого себя. Вздохнув, Паша медленно встал и осторожно опустил руки бабушки, сжав ее ладони. Она посмотрела на него и выглядела такой грустной, что Паша не сдержался и виновато улыбнулся. — Прости, если тебе неприятно все это слышать, но я… — Мне не неприятно,— перебила она его и тут же перехватила его руки, сжав их.— Я не очень понимаю, почему именно ты стал геем или таким и был с детства, но если тебе так комфортнее, то я не могу требовать от тебя того, что не принесет тебе радости и будет давить на тебя, как до твоего признания. И Свят,— она запнулась, но тут же взяла себя в руки и продолжила, слегка нахмурившись и выглядела очень серьезной.— Если с ним тебе хорошо, если он заботится о тебе и хорошо к тебе относится, то я не буду против ваших отношений. Он заслуживает шанса, верно? Она наконец смягчилась и улыбнулась Паше. А тот стоял перед ней, шокированный ее словами, но в то же время он почувствовал, как его начала переполнять радость и облегчение от ее слов. Не сдержавшись, он медленно отпустил руки бабушки и обнял ее, крепко прижав к себе. — Спасибо,— прошептал он, и почувствовал, как она обняла его в ответ, так заботливо, как в детстве, когда он грустил или поранился. Они простояли так некоторое время, пока она не отпустила Пашу и тут же усадила его обратно за стол. — Ты купил билет обратно?— спросила она, и Паша отрицательно покачал головой. Тогда она улыбнулась и кинула ему, мягко проведя рукой по его волосам и направилась к чайнику.— Тогда оставайся здесь, переночуешь и утром поедешь домой. — Хорошо,— тихо выдохнул Паша, наблюдая за тем, как она начала хлопотать на кухне, заваривая чай и доставая еду из холодильника. Пока она готовила еду, Паша никак не мог избавиться от мысли, что все прошло намного лучше, чем он думал все это время. Он так боялся, что она откажется от него, боялся, что никогда больше не сможет оказаться в ее доме, поесть ее еду, слушать ее звонкий смех и видеть радость в ее глазах. Он боялся потерять все это, если откроется, но она приняла его, переступив через себя, Паша понимал это. И он был так благодарен ей за это. И он подумал о том, что хотел бы познакомить ее со Святом по новому, теперь, когда они вместе, когда он изменился и больше не был тем парнем со двора, которого все боялись, ненавидели и осуждали. Он хотел, чтобы Свят предстал перед его бабушкой в новом свете, чтобы она увидела его нынешнего, а не того мальчишку из прошлого, что был потерян и не знал кем быть и как поступить, чтобы не пойти по стопам отца, чего он так боялся, но неосознанно повторял его путь. Когда они начали есть, Паша с наслаждением ел еду, что приготовила бабушка. Он словно изголодавшийся, хватал все, что перед собой видел, на что женщина лишь смеялась, предостерегая, чтобы он не спешил. Когда они поели, Паша наконец расслабился в полной мере, откинувшись на спинку стула и попивая чай. — Значит, ты скоро уедешь к нему?— внезапно спросила бабушка, от чего Паша чуть не подавился чаем. Покашляв, он непонимающе посмотрел на нее, а потом отвел взгляд, сжав кружку сильнее. — Да. Через год. Если конечно наши отношения не изменятся,— усмехнувшись, Паша печально посмотрел на бабушку и та выглядела удивленной.— Это просто мои мысли, никаких особых причин для этого нет. Но в любом случае, как только я закончу университет, я перееду к нему. Когда он сказал, что собирается уехать, я сразу согласился переехать с ним, но он поставил передо мной условие, что я должен закончить университет и только после этого смогу жить с ним. Этого времени им как раз хватит чтобы они наладили работу и смогли наконец снять каждый свою квартиру. Свят сказал, что сделает все, чтобы я смог переехать к нему и ни в чем не нуждался. — Он и правда заботится о тебе,— сказала бабушка, тепло улыбнувшись. Паша улыбнулся ей в ответ и кинул, опустив глаза.— Когда у него будет время, пригласи его сюда. Я бы хотела пообщаться с ним. Я не видела его уже несколько лет, хотелось бы узнать, как он изменился. Паша ошеломленно посмотрел на нее, а затем кинул и протянул к ней руку, накрыв ее руку своей. — Хорошо. Я поговорю с ним об этом. Думаю, он обрадуется. Тем более,— Паша слегка рассмеялся, сжав ее руку.— Он так хотел сходить в баню, когда мы говорили на Новый год. — Тогда решено!— радостно воскликнула бабушка, поддержав его смех.— Как только он соберется сюда, я подготовлю для него все для бани. Только предупреди заранее. — Да, конечно. Они посидели еще немного и после отправились спать. Бабушка накрыла ему на диване, а сама ушла к себе на второй этаж, пожелав внуку спокойной ночи. Паша долго лежал и никак не мог уснуть, обдумывая произошедшее. Он дрожал от радости и страха, предвкушая предстоящий разговор со Святом. Теперь он был готов рассказать ему обо всем этом, переживая лишь о том, как тот мог отреагировать, что Паша изначально не стал обговаривать с ним столь важный шаг.
