Глава Третья
27 сентября 2022 г., 18:28
Первое, что мне захотелось — закричать о помощи. Поскольку это было непросто, я обратил свой взор на более реалистичное решение моих нарастающих проблем.
Без сомнения, обычный законопослушный гражданин немедленно вызвал бы шерифа Биллингсли и его извергающего табак приятеля. Но опыт общения с местными представителями власти произвел на меня впечатление внушающей благоговейный трепет нехватки воображения в их головах. Я начал вспоминать страшные истории об обысках и изъятиях, когда государство конфисковывало имущество ни в чем не повинных землевладельцев из-за арендаторов и гостей, торгующих наркотиками.
С другой стороны, я не мог игнорировать тот факт, что у меня на «Северной Сороковой» росла марихуана. И так просто ее не скроешь. Я подумал о поджоге и кратко остановился на мысленной картине моих обкуренных лесных друзей, падающих с деревьев и неба. «Ух-хух», —как сказал бы мой бывший приятель Риордан.
Что мне было нужно, так это юридическая консультация, поэтому я позвонил по междугороднему телефону дорогому старому мистеру Грейсену, последнему оставшемуся в живых партнеру знаменитой фирмы «Хичкок и Грейсен». Была суббота, моего юриста не было дома. Автоответчик спросил, звоню ли я в случае чрезвычайной ситуации? Я сказал, что не уверен, оставил свой номер и возобновил беспокойное хождение по комнате.
Пройдя пару-тройку километров вверх и вниз по дубовым полам, я понял, что меня так же раздражает то, о чем я не позволял себе думать — Джейк — как и марихуана. Поскольку в данный момент я ничего не мог поделать ни с тем, ни с другим, продолжать беспокоиться казалось бессмысленным. Я говорил себе это несколько раз.
Движимый тем ужасным очарованием, которое привлекает людей к местам несчастных случаев, я еще раз взобрался на холм и изучил видение моего бывшего смотрителя «Маленького Божьего Акра». Если бы Тед Харви посадил этот товарный урожай, я не верил, что он добровольно оставил бы свою плантацию. Так что либо он должен был скоро вернуться, либо он действительно стал моим «теперь-ты-видишь-его-теперь-ты-не-мертвец». Смутно я думал, что сделки с наркотиками пошли наперекосяк. Наверняка что-то подобное происходило после сбора урожая?
Пока я стоял, волнуясь и кипя от злости, я заметил струйку белого дыма, поднимающуюся из долины по другую сторону горы. «Пустота Испанца». Я забыл местную легенду, если когда-либо знал ее, но я помнил, что на крутых вертикальных скалах над долиной остались петроглифы, индейские символы, вырезанные на камне. Давным-давно, еще до того, как построили остановку дилижанса, еще до прибытия золотоискателей, Куксу, тайное индейское общество, проводило религиозные церемонии на этих холмах. Глубоко в горах, в темных пещерах, скрытых в хребтах и расщелинах.
Естественно, мне было любопытно. Главным образом потому, что «Пустота Испанца» все еще является частью собственности «Сосновые тени», а не палаточным лагерем.
Я начал спускаться по неровному склону холма, прокладывая тропинку между деревьями. Настоящая тренировка для парня, чья ежедневная физическая активность состоит из бега вверх и вниз по лестнице. Спускаясь по склону, я заметил верхушки разбитых палаток и топазовый отблеск озера Сенекс. Я мог видеть пару «Ленд Роверов» и зеленый пикап на краю лагеря. Несколько человек двигались между палатками. Никто, казалось, не думал скрываться.
Позади меня хрустнула ветка, и я обернулся.
— Стой на месте! — скомандовал женский голос.
Остановившись на полпути, я проскользил на несколько сантиметров по сосновым иглам и рыхлой почве.
— Стой! — повторилась команда.
Я впечатлился темными волосами, очками и фиолетовым исландским свитером. Передо мной стояла миниатюрная девушка, но в руках она держала большой пистолет.
Я возразил: «Я пытаюсь».
— Подними руки вверх.
Я поднял руки, снова скользнул и ухватился за низко свисающую ветку сосны.
Раздался громкий взрыв, и что-то прорвалось сквозь ветви над моей головой, разбрасывая повсюду щепки и кусочки сосны.
— Упс! — взвизгнула девушка.
— Господи! — крикнул я, прячась за слишком тощим стволом дерева, — ты с ума сошла?
— Он сам выстрелил!
Из лагеря под нами послышались звуки тревоги, и несколько человек во фланелевых рубашках устремились к нам по склону холма, голоса эхом отдавались в полых холмах.
— Эми? Эми? Где ты? — До нас донеслись их взволнованные окрики.
— Сюда! — воскликнула Эми. Пистолет дико качнулся в мою сторону.
Первыми к нам подошел высокий худощавый мужчина средних лет в очках и молодой, симпатичный на вид парень в джинсах и камуфляжном жилете.
Я вышел из-за дерева.
— Что, черт возьми….?
Я едва успел произнести эти слова, как молодой парень схватил меня и повалил лицом вниз на сухие сосновые иголки со скоростью и эффективностью, которые лишили меня дара речи.
— Все в порядке, Эми? — потребовал он, несмотря на мои запоздалые возражения.
Пожилой мужчина спросил, пытаясь перекричать всеобщую неразбериху: «Что случилось?»
— Я обнаружила его на чужой территории, — возбужденно сообщила им Эми. — Пистолет только что выстрелил.
— Пистолет? Какой пистолет? — воскликнул мужчина постарше. Владелец колена на моем позвоночнике повторил за ними возбужденно, словно эхо.
Он на мгновение ослабил захват рук.
Я высвободился, перекатился и сел, выплевывая гниющую древесную кору и ругательства.
— Незаконное проникновение? Это моя собственность. Кто вы, черт возьми, такие, маньяки?
Пожилой мужчина сделал безрезультатные успокаивающие движения. Эми снова наставила на меня пистолет; его выхватил у нее молодой человек, который смутно напомнил мне Риордана своим воинственным, готовым к действию взглядом.
— Эй! — запротестовала Эми.
— И тебе привет, — выпалил он в ответ. — Ты же знаешь, что тебе не положено носить оружие.
Носить оружие? Неужели в наши дни так разговаривают студенты колледжа? Было ли оружие настолько распространено в кампусе?
О да, я определил их в академики, несмотря на оружие; за возможным исключением молодого крутого парня, который так эффективно обращался со мной.
Его глаза встретились с моими. Они были зелеными и извиняющимися. Я не очень верю в теорию гей-радара, но, когда наши взгляды встретились, вспышка узнавания пронзила меня, как включившийся свет.
Пожилой мужчина как раз спрашивал, кто я такой, когда к нам присоединились еще двое беглецов из полевой высадки: женщина средних лет в красной бандане и красивый седовласый мужчина, который, казалось, только что отправился на сафари.
— Меня зовут Инглиш, — выпалил я. — Я владею этой землей. Кто вы такие?
— Доктор Филип Маркес. Это Эми…
— Доктор Лоуренс Шоуп, — прервал его парень в шляпе-сафари со своим властным английским акцентом.
Мы оглядели друг друга с ног до головы, и никто из нас не протянул руку для пожатия; конечно, у него было преимущество, так как я все еще сидел на заднице на земле.
Когда спор зашел в тупик, женщина в бандане сказала: «Но, если вы действительно мистер Инглиш, вы дали нам разрешение на раскопки».
— Я дал тебе разрешение на раскопки? Раскопать что? Кто вы такие? — Я попытался встать, и блондин поднял мне руку. Мы поспешно отдернули руки.
— Доктор Филип Маркес, — снова терпеливо начал Маркес. Его резко остановил Стюарт Грейнджер (популярный английский актер, получивший свою известность в преклонном возрасте, поэтому большинство его фотографий с седыми волосами).
— Я отвечаю за эту экспедицию, — объявил доктор Шоуп, — в отсутствие доктора Ливингстона. Доктор Ливингстон, руководитель участка — это тот, кто написал вам.
— Написал мне? Написал мне о чем? — Я отряхивал одежду. Сосновые иголки в моих ботинках. Сосновый сок в моих волосах. Я ненавидел этих людей, кем бы они ни были.
Доктор Шоуп нахмурился.
— Касательно раскопок. Участка. Мы пытаемся восстановить первоначальное местоположение шахтерского лагеря «Ред Ровер».
На мой недоверчивый взгляд он раздраженно заметил: «Возможно, вы забыли? Я уверяю вас, что мы заполнили все соответствующие формы и задокументированы в Департаменте парков и отдыха».
— Это частная собственность, а не государственная земля.
— Хорошо... то есть, ну... — Я видел, что он не привык, чтобы ему противоречили.
— Могу я увидеть эти формы согласия или что бы это ни было?
— Они в университете.
— Какой университет?
— Он имеет в виду местный колледж, — сухо сказал блондин. — Колледж Таоламн.
— Да, совершенно верно, — сказал Шоуп, как будто это было очко в пользу его доводов.
— Подтверждение может быть в бумагах доктора Ливингстона, — вставила Эми, любимица учителя.
— Доктор Ливингстон взял с собой свой портфель, — сказала женщина средних лет.
— Не все его бумаги в портфеле, Бернис.
— Давайте обсудим это на базе, хорошо? — предложил доктор Шоуп.
* * * * *
На базе мне выдали складной табурет, чашку кофе с цикорием и что-то вроде объяснения от Кевина, светловолосого аспиранта, в то время как Бернис, Маркес и Эми искали документы руководителя участка в поисках доказательств моего разрешения на рытье пробных ям, которые теперь испещряют поверхность холма. — Думаю, мы все немного нервные, — извинился Кевин. — В последнее время произошли некоторые странные вещи. — Можете не рассказывать. — Давай не будем утомлять мистера Инглиша нашими проблемами, О'Рейли, — вставил доктор Шоуп. Естественно, это вызвало у меня любопытство. — Какие странные вещи произошли? Кевин и доктор Шоуп обменялись одним из тех скользящих взглядов, которыми обмениваются люди, когда не уверены, что их истории совпадут. Кевин сказал: «Звуки и все такое». — Койоты, — добавил доктор Шоуп. В этих краях за все отдуваются койоты. — По всей вероятности, кто-то нас разыгрывал, — добавил доктор Шоуп. — Мою собаку убили, — сказал Кевин. — О'Рейли, ее убили койоты. Кевин выглядел не убежденным. — Что за собака? — спросил я из праздного любопытства. — Бордер-колли. Он был молод и здоров, и ему уже доводилось участвовать в драках. Я никогда не видел, чтобы койоты так поступали с собакой. — Поступали как? — Разорвали его на куски. Шоуп сделал нетерпеливое движение. Кевин добавил: «Хорошо, а как насчет скандирования?» — Скандирование? — Местная деревенщина, — высказал свое мнение доктор Шоуп. С таким отношением он, должно быть, настоящий гвоздь сезона в Хиксвилле. Примерно в это время доктор Маркес и его соратники вернулись, торжествующе размахивая листом бумаги. — Знала, что они были где-то здесь, — объявила Бернис. Взяв письмо, я изучил его. Там на ксерокопии моего фирменного бланка кто-то напечатал, что за сумму 50 000 долларов в неделю отдел археологии Младшего колледжа Таоламн получил разрешение на раскопки в шахтерском лагере «Ред Ровер». Не было никаких условий и никаких ограничений. — Я никогда этого не писал. Это не моя подпись. — Подпись была не моя, но она выглядела как ее грубая копия. Я внимательно изучил дату. — Это н-нелепо, — заикаясь, произнес доктор Шоуп в тишине, последовавшей за моими словами. — Согласен. — На документе ваше имя, — сообщила мне Эми. — Я вижу. — В этом нет никакого смысла, — сказал доктор Маркес, медленно почесывая то, что казалось впечатляющим засосом на его горле. — Лоуренс? «Лоуренс» оказался доктором Шоупом, который, не теряя времени, начал свое наступление. — Что именно вы пытаетесь здесь сделать, молодой человек? — спросил он меня. — Что пытается сделать ваш драгоценный доктор Ливингстон? — язвительно возразил я. У меня был ужасный день, и то, что в меня стреляли и сбросили с холма, не улучшило моего настроения. Женщины в ужасе ахнули, как будто я обвинил Луиса Лики в том, что он засолил грядки с ископаемыми. — Вы понимаете, что вы предлагаете, сэр? — Вероятно, этому есть простое объяснение, — вмешался Кевин. — Конечно. Это подделка. Они уставились на меня — или впились взглядами, как того требовала диспозиция — и я видел, как парочке пришло в голову, что им следовало позволить Эми застрелить меня там, за деревьями. Это напомнило мне о человеке, которого застрелили. Предположим, Энни Оукли увлеклась дежурством в карауле, а остальные прикрывали ее? Ладно, слабая версия, но я видел мертвеца посреди моей грунтовой дороги, и он бесследно исчез час спустя. Кто в него стрелял? Почему? И что стало с его телом? Эти люди были моими ближайшими соседями. Я сказал: «Я никогда не получал этого письма. Я чертовски уверен, что никогда не писал этого ответа. Смотрите, они неправильно написали «чаевые». Как будто это служило неопровержимым доказательством. — Тогда кто? — Кевин О'Рейли смутился, как только эти слова слетели с его губ. — Мне кажется, что кто-то взял копию письма, которое я им отправил, напечатал свое собственное сообщение, а затем изобразил мою подпись. — Кто? — спросили Эми и Бернис, все еще не понимая сути. — Почему? — одновременно хором закричали Маркес и Кевин. Я чувствовал себя так, словно попал в эпизод «Скуби-Ду». — Я не знаю. Кто-то, кто хотел пятьдесят тысяч баксов в неделю. — Я полагал, что у меня была довольно хорошая идея, поскольку вспомнил, как в феврале отправил чек моему легендарному надсмотрщику Теду Харви. — Полагаю, вы собираетесь попытаться отказаться от своего соглашения, — сказал доктор Шоуп. — Я ни от чего не отказываюсь. Я не знаю, хочу ли я, чтобы вы копали ямы, пока я не услышу больше о вашей маленькой авантюре. — Маленькая авантюра? — возмущенно повторила женщина в красной бандане. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей: спросите меня. — Когда доктор Ливингстон вернется, он все уладит, — фыркнула Эми. Остальные выглядели менее уверенно. — Я свяжусь с юридическим отделом университета, — величественно сообщил мне доктор Шоуп. Я подумал о дорогом старом мистере Грейсене, нашем семейном адвокате, который последние шестьдесят лет писал и переписывал завещания для клиентов, еще более пожилых и немощных, чем он сам. Я попытался представить его лицом к лицу с адвокатами, на самом деле зарабатывающими себе на жизнь судебными разбирательствами. Я надеялся, что стресс не прикончит его. И произнес: «Хорошо. Может быть, вы сможете собрать свои документы, чтобы я мог получить представление о том, что вы пытаетесь здесь делать». «Исполнить», возможно, было бы более тактичным словом, понял я, когда они ощетинились и стали перешептываться между собой. Наша встреча закончилась. С недоверием и подозрением они наблюдали, как я поднимаюсь на холм в сопровождении Кевина О'Рейли, который, казалось, чувствовал себя неуютно в роли вышибалы. На вершине холма Кевин сказал: «Э-э… извини за все это». — Ты тоже. — Почему-то я никогда не представлял себя стоящим на пути к высшему образованию. — Еще есть вероятность, что я вам разрешу здесь копать, но мне нужна более четкая картина вашей операции. Я никогда не слышал о руднике «Ред Ровер». (Это имело бы больше смысла, если бы они исследовали индейские пещеры — не то чтобы я тоже согласился на это). — Думаю, доктор Шоуп произвел на тебя неверное впечатление. Так происходит со всеми, но он настоящий. — Ты не обязан мне все это говорить. — Циничный придурок. — Я имею в виду, у него есть ученые степени. Он учился в Оксфорде. Он работал в Британском музее. Он член всех обществ, которые вы можете назвать: Общества исторической археологии, Национального научного фонда. Он пишет для "National Geographic". Ух-хух. — В любом случае, Ливингстон здесь главный. Он классный. Ты увидишь. Мальчишеский энтузиазм был милым и заразительным. — Конечно. Кевин колебался. — Итак, прошлой ночью, вероятно, это ты включал оперу? Холмы должны звучать музыкой. — Думал, что я здесь один. Он улыбался мне с неизменной благодарностью, и я по-идиотски пошутил: «Мой брачный зов». — Да? — Нет. Мы оба рассмеялись, и я поплелся вниз по своему склону горы.* * * * *
Остаток дня прошел без происшествий и без результатов. После обеда я превратился в честолюбца и разыскал завернутые в пластик и хранившиеся на чердаке матрасы из гусиного пера. После победы в поединке, во время которого матрас чуть не сбросил меня с узкой лестницы, я затащил его бугристую тушу в спальню, которой пользовался в детстве. Я мог бы быть хозяином этого дома, но я не чувствовал себя готовым заявить права на комнату моей бабушки как на свою собственную. Я все еще чувствовал себя здесь гостем. Из комнаты на первом этаже открывался потрясающий вид на далекие заснеженные горы. Я застелил кровать с балдахином и провел следующие пару часов, расчищая птичьи гнезда в дымоходе. Не то чтобы это было первоочередной задачей, якобы я приехал сюда писать, но по факту еще не открыл свой ноутбук. Закончив забавляться со швабрами и дезинфицирующими средствами, я принялся за инвентаризацию книг в шкафах. Я проработал несколько часов, проверяя и перечисляя даты авторских прав и тиражи, а затем сделал открытие, что Зенит Форд Браун, он же Лесли Форд, придумал второй, мужской псевдоним. Под псевдонимом «Дэвид Фром» она написала дюжину детективов с участием хрупкого мужчины-сыщика по имени мистер Пинкертон, который с помощью стойкого инспектора Скотленд-Ярда раскрыл множество убийств. Сравнения были неизбежны, и они удручали. Сытый по горло Лесли и собой, я отбросил в сторону «Мистер Пинкертон находит тело» и, наконец, включил ноутбук. Спустя несколько страниц ввода данных я пришел к выводу, что смена обстановки не улучшила мой шедевр. Я уже начал задаваться вопросом, может ли вообще его что-нибудь улучшить. «Рапира пьяно покатилась по полу, рукоятка ткнулась Джейсону в ногу. — Подними его, — приказал Люциус. — Подними сам». — Боже, Джейсон. Ты можешь придумать что-нибудь получше, — пробормотал я. «Ты уверен, что хочешь этого?»— напечатал я. Хотел я? Определенно нет. Может быть, цитата из барда? Я потянулся за своим экземпляром «Титуса». Мой экземпляр «Титуса» все еще был в Лос-Анджелесе. Я немного поразмыслил над этим, решил, что, вероятно, это не было последней каплей и возобновил словесную перебранку. Дальше я плелся со скоростью черепахи примерно до половины одиннадцатого, что грозило мне как минимум развитием синдрома запястного канала. Остановившись передохнуть, я оказался на кухне. Я наливал себе бокал мерло из одной из местных виноделен, когда заметил, что в трейлере Теда Харви снова зажегся свет. Неужели блудный сын вернулся? Я схватил свою куртку и направился к трейлеру. Я был на полпути через двор, когда погас свет. В лунном свете я посмотрел на свои часы: 11:45. Опоздал на светский визит, но я уже давно забыл о светских приличиях. Добравшись до трейлера, я постучал в дверь. Ничего не произошло. Я постучал еще раз, а потом дернул ручку. Дверь открылась, громко протестуя петлями. Я смутно уловил какое-то движение, а затем взрыв боли взорвал мою голову. Чернота опустилась, как наковальня.
