Глава Пятая
11 октября 2022 г., 11:52
Я сел. Джейк выглядел таким раздраженным, будто разбудили его ребенка.
— Кто это? — спросил я, пощипывая переносицу.
Он пожал плечами.
— Какой-то парень на зеленом пикапе. Я поговорю с ним. Не переживай.
Я поднялся с дивана.
— Я в порядке.
Последнее, чего я хотел, это чтобы Джейк думал, что я нуждаюсь в няньке.
— Поступай как знаешь.
Я вышел на переднее крыльцо в сопровождении Джейка. Кевин О'Рейли, мальчик-археолог, выбирался из потрепанного зеленого грузовика «Форестер» (без опознавательных знаков рейнджера).
— Привет, — поприветствовал он, направляясь к нам.
На самом деле, парень-привет. Без всяких сомнений симпатичный парень.
— Привет.
Кевин поднялся по ступенькам крыльца, бросив быстрый взгляд на Джейка, который стоял, скрестив руки на груди, как будто позировал для журнала «Телохранитель».
— Я слышал, ты попал в больницу. Я пришел проверить как у тебя дела.
— А, спасибо.
Он застенчиво протянул большую коробку конфет.
— Я не знаю, любишь ли ты шоколад.
Я проигнорировал тошнотворное урчание в животе.
— Кто не любит шоколад?
— Я не люблю шоколад, — отозвался Джейк.
Кевин оглядел Джейка с ног до головы. Джейк оглядел Кевина с головы до ног.
— Это мой друг, Джейк Риордан. — А затем представил Кевина: — Кевин – один из археологов, о которых я тебе рассказывал.
— Кевин О'Рейли, — сказал Кевин, протягивая руку.
Они пожали друг другу руки; я почувствовал облегчение от того, что прямо здесь и сейчас сцена не превратилась в армрестлинг. Это было забавно, потому что Кевин реально выглядел как младшая версия Джейка. Они могли бы быть двоюродными братьями. Тот же генофонд.
— Рад познакомиться с вами… сэр, — вежливо добавил Кевин.
Глаза Джейка сузились, как будто его это забавляло. Я думаю, это было реально забавно.
— Ага. Где именно ты разбил лагерь, Кевин?
Кевин указал на гребень.
— Мы прямо за той маленькой горой. В Испанской лощине.
— В нескольких минутах ходьбы?
— Да.
— Заходи и выпей чашечку кофе, — пригласил я.
— Нет, мне нужно возвращаться. — Кевин взглянул на Джейка, стоявшего как монолит у моего плеча. — Доктор Шоуп хотел пригласить вас поужинать с нами. Мы можем показать вам участок, ответить на любые вопросы. Может быть, удастся достичь соглашения до того, как в дело вступят юристы.
— Конечно. Когда?
— Сегодня вечером.
«Боже, только не сегодня», — мысленно простонал я, чувствуя себя не в своей тарелке, что горько разочаровало бы Грейс Лэтем. Поэтому я испытал облегчение, когда Джейк сказал:
— У нас есть планы.
— Завтра вечером?
— Да, — подтвердил я, взглянув на Джейка.
— Отлично, — сказал Кевин. Он улыбнулся мне, его зеленые глаза потеплели. — Рад видеть, что ты пошел на поправку, Эдриан.
— Спасибо.
Мы с Джейком вернулись внутрь, а Кевин развернулся по широкой дуге и уехал.
— Это было мило с его стороны, — сказал я.
Джейк хмыкнул.
— Остальные другие. Ты увидишь. Если останешься здесь. — Я бросил конфеты на ближайший стул и на ощупь пробрался через полосу препятствий из мебели. С моим зрением все еще творилось что-то странное; после яркого света снаружи, в доме казалось темно как в пещере.
— Да? — Джейк не казался особенно заинтересованным. — Как здесь рыбалка?
— Рыбалка или ловля рыбы на блесну?
— Рыбалка. — Он захлопнул дверь с тихим стуком, от которого у меня заныли нервы.
— Думаю, неплохо. Я не знаю насчет озера Сенекс, но в реках полно форели и окуня.
— Мы же о рыбалке?
Очевидно, так оно и было.
— Надо было взять свои удочки, — неожиданно сказал Джейк. — Думаю, я смогу арендовать пару в городе, после того как получу разрешение на рыбалку.
— Планируешь остаться?
— Пока ты не поумнеешь.
— Я польщен, что ты думаешь, что это возможно.
— Да, хорошо, что у меня сохранилось много отгулов.
Я, пошатываясь, вернулся к дивану, и Джейк спросил:
— Хочешь пообедать?
— Черт. — И раздраженно добавил: — Разве ты не слышишь тамтамы?
— Нет. Что они говорят?
— Белому человеку требуется больше обезболивающего.
— Я думал, ты сильный молчаливый тип.
— Я? Ты, очевидно, думал об одном из своих друзей, любителей ремней и кожи.
Во время напряженной паузы, последовавшей за этими словами, я держал глаза закрытыми. Наконец, Джейк мягко сказал:
— Раз уж ты решил поболтать, может быть, расскажешь об обвинениях в употреблении наркотиков?
Я потер виски и пробормотал:
— Это подстава. Я убежден, что этот урожай посадил Тед Харви.
— Тед Харви – твой мастер на все руки?
— Не такой уж и мастер, как оказалось.
— О чем ты с ним договорился?
Я открыл глаза, удивившись выражению лица Джейка. Его взгляд на мгновение встретился с моим, затем он перевел его другую сторону.
Я ответил:
— Он жил здесь бесплатно. Я платил за коммунальные услуги и сто баксов в месяц за присмотр дома. Предполагалось, что он позаботится о любом ремонте и время от времени будет организовывать кого-нибудь из города для уборки.
— Ты же всегда жалуешься на отсутствие денег.
— Ага, и, если бы у меня была хоть капля мозгов, я бы продал это место. — Да, но только оно принадлежал моей семье уже более ста лет. Да и сам я никогда не смог бы позволить себе ничего подобного.
— И твоя теория заключается в том, что Харви выращивал и продавал марихуану на задворках твоей собственности?
— Я не знаю, как насчет продажи, хотя он казался предприимчивым парнем; я думаю, что он подделал письмо для археологического факультета колледжа Таоламн.
— Почему?
— Почему он подделал его?
Джейк терпеливо смотрел на меня.
— Как ты думаешь, почему Харви подделал письмо?
— Во-первых, он единственный человек в радиусе пятисот километров, который имел доступ к моим бумагам и подписи. Во-вторых, колледжу было поручено выписывать чеки на ранчо «Сосновая тень».
— На ранчо?
— Как будто это коммерческая организация, понимаешь? Держу пари, Харви, обналичил эти чеки без каких-либо проблем, потому что все знают, что он занимается обслуживанием ранчо.
— Но ты не знаешь этого наверняка?
— У меня не было возможности это проверить.
— Вполне возможно, — признал Джейк. — Маленькие города, как правило, относятся к такого рода вещам неофициально. Все знают Харви, знают, что он работает на тебя. Кто-то может предположить, что ты уполномочил его действовать от твоего имени; это создало бы прецедент.
— Немного подделать здесь, немного своровать тут, немного смошенничать там. Интересно, из-за чего его убили и почему перенесли тело.
— Вот это уже интереснее.
— Когда я описал шерифу человека, которого видел, первое имя, которое он назвал, было Тед Харви.
— Но он все равно подумал бы о Харви, поскольку Харви жил в этом доме.
Это было правдой. Я об этом не подумал.
— Но Харви пропал.
— Кто сказал? Откуда ты знаешь, что он не на рыбалке?
— Его грузовик здесь.
— Может быть, он с друзьями. Или залег на дно. Откуда ты знаешь, что это не он тебя ударил?
— Зачем ему это?
— Может быть, он не любит посетителей после десяти часов? Может быть, он привык иметь дело с людьми менее цивилизованными, чем ты? — Он поднялся. — Что у тебя есть поесть?
Я оставил его разбираться с едой, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Джейк прав. Мне нужно увидеть свежую фотографию Харви. Уголовное расследование начинается с жертвы. Мы даже не были уверены, кто был жертвой.
Несколько минут я слушал, как Джейк хлопочет на кухне и пытался убедить себя, что мне не так уж плохо, и тут меня осенило, что я в своем собственном сочинении недооценил ту историю с сотрясением мозга. Джейсону Лиленду регулярно давали по башке, и час спустя он снова гонялся за плохими парнями за кулисами, на задворках сцены и по всему городу. Реальность же сокрушала головной болью, затуманенным зрением, легкой тошнотой и разбитыми мышцами шеи и плеч. Но хотя бы сердце все еще отсчитывало время.
* * * * *
Когда я проснулся несколько часов спустя, Джейк снаружи превращал бревно в кучу хвороста. Некоторое время я стоял у окна, любуясь бронзовой мускулатурой его обнаженной груди, пока он потел и рубил дрова с мужественной свирепостью. С топором в руке он выглядел как дома. Его светлые волосы сияли как золото рудокопа на горном бризе. Да, мое зрение определенно улучшилось. Забредя на кухню, я обнаружил на дальней конфорке тушеное мясо. Попробовав деревянной ложкой, понял, что Джейк приправил его несколькими зубчиками чеснока и старым соусом Табаско из буфета. Если что-то и могло очистить его носовые пазухи, так этот соус. Я ел, когда, застегивая рубашку, вошел Джейк. — Ты выглядишь лучше, — заметил он, пристально глядя на меня. — Я и чувствую себя лучше. Он вымыл посуду в раковине, затем поставил на стол тарелку с тушеным мясом. Достав пиво из холодильника, сел напротив меня. — Ты знаешь, мы, вероятно, могли бы заплатить кому-нибудь за доставку «Бронко». Ты мог бы вернуться со мной в Лос-Анджелес. Я отложил ложку. — Я уже говорил тебе... — Знаю, что ты говорил, теперь выслушай меня. Я ждал. — Думаю, ты наткнулся на кое-что. Я проверил трейлер Харви, пока ты спал, и я почти уверен, что его обыскали. — Думаю, что он всегда так выглядит. — Ящики выдвинуты, диванные подушки и матрас разорваны? Перевернутый холодильник? — Ну... нет. — Нет, все уже было иначе. Это объясняло, что происходило в трейлере Харви в ту ночь, когда меня нокаутировали. Джейк задумчиво рассматривал меня. — Если Харви торгует наркотиками, то ты, возможно, оказался в эпицентре местной войны с ними. — Здесь? В округе Калаварес? — Ты пугаешь меня, когда говоришь такие вещи, — серьезно сказал он. Думаю, действительно звучало немного по-нашему, по-городски. — Хорошо, знаю, что проблема наркотиков достигла пригородов, но это не похоже на неудачную сделку с наркотиками. — Пожалуйста, не употребляй при мне слово «похоже», иначе ударю. Разве это не ты сказал, что одно из золотых правил детективной литературы — детективы не могут раскрыть преступление, используя интуицию или акты Бога? Боже, кто же знал, что он так внимательно слушает? — Это в книгах, Джейк, — запротестовал я. — Разве не ты сказал, что интуиция полицейского — один из его лучших инструментов для расследования преступлений? — Ты не коп, детка. Ты торгуешь книгами. У тебя нет внутреннего чутья. Зато есть талант доводить себя почти до смерти. Я захлопал ресницами. — Не знал, что тебя это волнует. Его глаза на мгновение встретились с моими. — Еще как знал. — И что может случиться, пока ты здесь защищаешь меня? Джейк издал звук — нечто среднее между фырканьем и смехом — от которого суп с его ложки разлетелся по столу. Как можно устоять перед таким большим олухом? — Только не говори, что я тебя не предупреждал, — сказал он.* * * * *
После ужина Джейк развел огонь в камине, и мы выпили кофе с конфетами Кевина, наслаждаясь потрескиванием и теплом. Для человека, который не любил шоколад, Джейк съел изрядную долю. Он также проявлял склонность к облизыванию пальцев. Меня это отвлекало: медленное скольжение розового языка по обнаженному пальцу. У него были большие сильные руки и длинные чувствительные пальцы … Интересно, как эти руки будут ощущаться на моем теле. Был ли у него с мужчиной секс, который не включал в себя тематические и ролевые игры? Каким он был в постели с женщиной? — У тебя грязь в глазу, — сказал я. Мы чокнулись кофейными кружками. Я не уверен, что было в его, но в моей был чистый кофе. Сотрясение мозга и алкоголь не сочетаются, хотя к настоящему времени моя головная боль ощущалась как худшее похмелье в моей жизни. Несмотря на свои опасения, Джейк казался расслабленным, таким я его еще не видел. Я предположил, что это потому, что мы были совершенно одни, не замеченные любопытными или осуждающими взглядами. — Как продвигается работа над книгой? — лениво спросил он, взглянув на мой открытый ноутбук. — Как называется? «Смерть за Дукат»? — Неправильно. Ты говоришь о «Гамлете». — Джейк фыркнул при мысли о том, что он мог думать о чем-то подобном. — Моя основана на «Тите Андронике», пьесе настолько плохой, что ученые-шекспироведы веками пытались доказать, что Шекспир ее не писал. — Хороший выбор. Так расскажи мне, о чем твоя книга. Я несколько раз рассказывал ему, о чем моя книга, но каждый раз понимал, что на самом деле он не слушает. Я повторил основные моменты, Джейк закатывал глаза или покачивал головой, в зависимости от того, насколько далекими от реальности казались мои сюжетные хитросплетения. — Разве ты не должен писать о том, что знаешь? — Что я должен знать? Я тридцатилетний гей с больным сердцем. Зарабатываю на жизнь продажей книг. Кто хочет прочитать об этом? — Хорошее замечание. — У меня не так много практического опыта в преступлениях. — Хотя ты, кажется, притягиваешь их как магнит. — Не пытайся подбодрить меня. Джейк ухмыльнулся своей кривой усмешкой и потянулся за другой шоколадкой. — Это немного подозрительно с точки зрения полицейского. Я поставил свою кофейную чашку на деревянный пол и сладко потянулся. Несмотря на кофе, я был без сил. Это был самый долгий отрезок времени, который я провел с Джейком. Вроде как ненавидел, что настал момент закончить наши посиделки. — Сколько лет этому месту? — спросил он, глядя на широкие и почерневшие потолочные балки. Я с усилием сосредоточился. — Эта комната была частью первоначальной станции остановки дилижансов. Дом был построен в 1847 году. Остальная часть здания не такая старая. Мой прапрадедушка начал заниматься скотоводством в начале 1900-х годов. Он дополнил существующую структуру. — Это хорошая собственность. Я кивнул. — Забавно думать о твоих родственниках, разгуливающих по этим комнатам и сидящих на том месте, где сейчас находимся мы. — Да. — Не то, о чем я действительно думал, но да, я был последним в очереди. Дом в Пасадене, мне казалось это незначительным, но здесь было ощущение истории поколений. Джейк словно следил за ходом своих мыслей. Он окинул взглядом стопки книг, которые я аккуратно разделил на книги в мягкой и твердой обложках. — Значит, для тебя это что-то вроде рабочего отпуска? Я догадался, он подошел к вопросу, что спровоцировало мое бегство из ада. Я предпочитаю откровенность, но наша дружба была настолько тонко сбалансирована, что не уверен, что она выдержит откровенность. Не в данный момент. — Да, что-то в этом роде, — ответил я. — Оказывается, бабушка была любительницей детективов. У нее коллекция первых изданий, которая может соперничать с библиотекой Конгресса. — Я поведал ему о волнующем открытии, что у моего любимого автора детективов был мужской псевдоним. — У меня есть теория, что инспектор Булл и мистер Пинкертон — скрытые геи. Я в основном шутил, но Джейк решительно сказал: — Видишь ли, это тот тип странного мышления, который я презираю. По словам педиков, все, кто хоть что-нибудь из себя предоставлял, были на самом деле гомосексуалистами. Давай. Микеланджело, Александр Гамильтон, Эррол Флинн, Уолт Уитмен. Печально. Его гневное презрение заставило меня замолчать. — Ты просто обманываешь себя, если считаешь, что быть педиком — это обычное дело, или нормально, или какой-то выбор образа жизни. — Его взгляд был твердым и блестящим, как речная галька. — Я не думаю, что это выбор. В любом случае, не для меня. — И с горечью сказал: — И уж точно, черт возьми, не для меня. Если бы это было так, Джейк предпочел бы не быть геем. Здесь нет никаких новостей. Я сжал затылок, пытаясь облегчить боль, сковывающую мои ушибленные мышцы. Джейк продолжал сердито смотреть в камин, тени мелькали на его профиле. Ковбойская мудрость: никогда не чешись из-за того, ради чего не хочешь чесаться. — Я хочу лечь спать, — объявил я. В ответ тишина. Я встал и пошел в спальню, разделся и завернулся в свой спальный мешок, на моем ноющем теле фланель ощущалась как ласка. Старый пуховый матрас казался облаком под моими усталыми костями. Пыльным облаком, конечно. Я вздохнул, а затем чуть не выпрыгнул из своей кожи, когда прямо надо мной заговорил Джейк. — Перевернись. Я помассирую тебе спину. — Э-э… — Мой рот издал звук, которого он не издавал с тех пор, как голос сломался в период пубертата. Я перевернулся на живот, и Джейк расстегнул молнию спального мешка, словно разворачивал из оболочки нечто мягкое и уязвимое, что я и почувствовал, и положил свои большие руки мне на плечи. — Расслабься. О, конечно. Я задержал дыхание, а затем выдохнул, когда Джейк спустил ладонь мне на поясницу. Он не двигался, не говорил. Я ждал; волосы на затылке встали дыбом. В безмолвной темноте было что-то непредсказуемое и опасное. В Джейке было много такого, чего я не знал и не понимал. — Перестань думать, — тихо сказал он, — просто отпусти. Позволь себе почувствовать. Я закрыл глаза и сосредоточился на весе руки, сухом тепле кожи, длине пальцев. Жесткие руки. Мозолистые кончики пальцев. Но прикосновение было успокаивающим. И не подумаешь, что такая простая вещь, как чья-то ладонь на спине, может утешить, но это так. Тепло от его руки, казалось, разливалось по моему телу, наполняя нервы и мышцы. Я ощущал это прикосновение словно к своим гениталиям, как будто Джейк обхватил мои яйца. Риордан прижал тыльную сторону ладони к основанию моего позвоночника, поглаживая взад и вперед. Я почувствовал, как мой позвоночник удлинился, а бедра раздвинулись. Ему не потребовалось бы много усилий, чтобы превратить происходящее во что-то другое, но прикосновения Джейка не были эротичными. Он начал разминать мою спину и плечи медленно, тщательно, но все еще легко, все еще… нежно. Прошелся по всей длине моих рук, слегка погладил тыльную сторону пальцев. Я вздрогнул. Через пару минут я был совершенно расслаблен, купаясь в этом целебном тепле. Я пробормотал, что мне очень приятно. Он издал тихий звук, который мог быть приглушенным смехом. Снова положив руку на мой копчик, Джейк расположил другую ладонь спереди и скользнул ладонью вверх по всей длине позвоночника, как бы стирая изгибы, позвонок за позвонком, пока подушечки его пальцев не уперлись в основание черепа. Он нежно сжал мою шею сзади, и я снова вздрогнул. — Лучше? Я кивнул. Джейк повторял это осторожное толкающее движение снова и снова, пока я не растаял сквозь подкладку фланелевого мешка в тиканье старого матраса. Я чувствовал себя раскрасневшимся, бескостным, совершенно невесомым. Моя голова перестала болеть впервые с тех пор, как я вышел из больницы. Все слышали о целительной силе прикосновения. Я прочувствовал это сейчас — и от последнего человека, которого ожидал. Я не мог вспомнить, когда в последний раз меня лечили простым массажем спины. Прикасались, гладили, ласкали — да, но массаж? Нет. Наконец, руки Джейка замерли. — Спокойной ночи, — прошептал он. — Спокойной ночи, — пробормотал я на грани сна. Мгновение спустя сон исчез в толчке осознания, когда Джейк поцеловал меня в затылок и... ушел.
