Глава Седьмая
31 октября 2022 г., 18:12
— Это не тот.
Джейк оторвал взгляд от кипучей деятельности, развернутой перед нами. Двор оказался набит черно-белыми автомобилями, как на распродаже подержанных полицейских машин. Мужчины в униформе курили и болтали — явно неспешный день борьбы с преступностью в Сьерра-Неваде.
— О чем ты говоришь?
— Это не тот человек, которого я нашел на дороге. Это не Тед Харви.
— Может быть, это и не Тед Харви, но это должен быть один и тот же человек.
— Это не так. — Я замолчал, когда к нам присоединился шериф Биллингсли.
— Полагаю, я должен извиниться перед тобой, Инглиш, — неохотно сказал он.
— И да, и нет. Это не тот, которого я нашел на дороге той ночью.
— Повтори.
— Это не тот же самый...
Джейк прервал меня тоном, которого я не слышал с первых мрачных дней нашего знакомства:
— Ради бога, Эдриан, этот мужчина выглядит именно так, как ты его описал, вплоть до клетчатой рубашки.
— На первый взгляд, да.
Биллингсли перевел взгляд с Джейка на меня и сказал:
— Ты должен признать, Инглиш, что вероятность, что два разных мертвеца окажутся на твоей территории, выглядит очень подозрительно.
Подозрительно, а не случайно? Назовите меня сверхчувствительным, но сработала моя внутренняя дымовая сигнализация. И где там дым…
— Это Тед Харви? — спросил Джейк.
— Нет, не он, — признал Биллингсли.
— Кто это тогда, черт возьми?
Шериф пожал плечами.
— Не знаю, но я бы очень хотел перекинуться парой слов со стариной Тедом.
Мы замолчали, когда тело на носилках вынесли из сарая и погрузили в фургон с надписью «Судмедэксперт». Один из помощников шерифа захлопнул двери конюшни. Другой начал разматывать желтую ленту с надписью «место преступления», чтобы оцепить здание.
Биллингсли сказал:
— Инглиш, давай отойдем и поговорим? Я бы послушал еще о той ночи.
Мы гурьбой вошли в дом, и Джейк молча слушал, как я еще раз пересказал как обнаружил тело. Шериф делал медленные и подробные записи, но остановился, когда я попытался объяснить, почему, по моему мнению, тело в сарае и тело на дороге — не одно и тоже.
— Мужчина, которого я нашел той ночью, выглядел более седым. Потрепанным. Он не брился пару дней, и его ногти были грязными.
— Ты не думаешь, что покойный в сарае выглядит недостаточно потрепанным? — сухо спросил шериф. — Учитывая разложение тела, как, черт возьми, ты мог определить, были ли его ногти грязными или нет?
— Наверное, я плохо объясняю.
Джейк терпеливо сказал:
— Эдриан, у тебя было несколько секунд, чтобы как следует разглядеть тело при лунном свете. Прошло почти пять дней. Думаю, что ты путаешь с фотографией Харви, которую ты видел.
— Какая фотография? — вмешался Биллингсли.
— Я так не думаю, — ответил я Джейку. — Когда я увидел первое тело, всего на минуту, я запомнил его лицо. Этот же труп выглядел совсем не так, как я помню. Думаю, пулевое отверстие в его спине было выше.
— Прошло пять дней!
— Какая фотография Харви? — упорствовал шериф.
— Эдриан где-то видел снимок Харви, — неопределенно ответил Джейк. — Имей в виду, Эдриан, ты не эксперт. — Затем, этот прирожденный и воспитанный мудак, он добавил шерифу: — Эдриан пишет детективы об убийствах.
Биллингсли на мгновение задумался, перекладывая бусины по своим мозговым счетам одну за другой.
— О, я тебя понял. Типа «Она написала убийство!» — Он захохотал, и звук рикошетом отразился от деревянного пола и моих нервов.
Я попытался скрыть свое раздражение.
— Я признаю, что мои воспоминания о первом теле нечеткие, но когда я увидел лицо человека в конюшне, картинка в моей голове не сошлась. Знаю, что мое первое впечатление было правильным.
Биллингсли, наконец-то с усилием сдержав свое веселье, сказал:
— Инглиш, ты через многое прошел, отдаю тебе должное. Много материала для историй, а? Ты, наверное, не можешь дождаться, когда вернешься домой в Лос-Анджелес.
Я послал Джейку один из своих ядовитых взглядов. Он встретился со мной глазами и отвел взгляд. Адресат неизвестен.
Биллингсли сделал еще несколько заметок, явно потешаясь надо мной. Он поблагодарил за потраченное время и хлопоты, и удалился. Его машина была последней из парка полицейских машин, покинувших мою собственность.
Когда звук двигателей затих вдали, на кухне стало очень тихо. Тяжелый прохладный аромат только что распустившейся сирени доносился из открытого окна, смягчая воспоминание о том другом запахе.
— Вот и все, — сказал Джейк, ставя кофейные чашки в раковину.
— Так ли уже и все?
— Да. — Он повернулся, изучая меня. — Не пытайся делать из мухи слона. Твое пропавшее тело найдено. Жертва, вероятно, был сообщником Харви. Харви убил его, и сбежал.
— Харви мертв.
После паузы Джейк открыл кран. Сквозь шум воды я услышал, как он сказал:
— Может быть, но это не наша проблема.
— Если ты так говоришь.
Он выключил воду.
— В смысле?
— В смысле я, может быть, и не эксперт, но и не слепой. Два разных человека. Два разных тела. — Я сложил пальцы в знак мира, хотя и чувствовал все что угодно кроме спокойствия. — Почему никто не хочет в это верить?
Он бросил на меня укоризненный взгляд.
— Теперь это заговор против тебя?
— Да ладно, Джейк, ты знаешь, что я имею в виду. Все слишком стремятся принять очевидное решение. Я знаю, почему ты, но почему шериф?
Джейк выключил воду.
— Детка, — сказал он наконец и почти ласково. — У тебя слишком богатое воображение. Это хорошо для писателя и плохо для… гм … детектива.
— Кажется, я припоминаю, как ты однажды сказал, что хороший детектив не боится использовать свое воображение.
— Ты записываешь все, что я говорю? — раздраженно спросил он.
— Здесь так много противоречий, что это помогает.
— Да. Что напомнило мне. Разве ты не должен писать или что-то в этом роде? Разве ты не за этим сюда приехал? Я не видел, чтобы ты написал хоть слово с тех пор, как я здесь.
— А что это за фигня: Она написала убийство! Вот это шутка вышла!
Он избегал моего взгляда.
— Не я шутил про «Она написала убийство».
— Ты подставил меня.
Джейк скрестил руки на груди, как Вековая скала, отказывающаяся расколоться ради меня или кого-либо еще.
— Да, неважно. — Я знаю, когда зря трачу время, развернулся и пошел в кабинет, чтобы дать себе время остыть.
Думаю, было естественно столкнуться лбами, ведь мы проводим так много времени вместе.
Я вспомнил импровизированный массаж спины.
После нескольких минут размышлений мне стало скучно, и я взял желтую брошюру, которую купил в музее.
Согласно Истории городка Баскинг, Баскинг был впервые заселен в 1848 году бывшим кавалерийским разведчиком по имени Арчибальд Баскинг. Баскинг также был художником, и его наброски индейцев и индейской жизни висели в местных музеях, типа «Ройал Хаус». К 1860 году Баскинг вошел в историю, но к тому времени золотая лихорадка была в самом разгаре, и население городка Баскинг было значительным. После того, как в 1884 году закончилась Золотая лихорадка, многие граждане остались жить здесь, занимаясь другими сферами предпринимательства. Баскинг выжил и даже процветал, в отличие от большинства из 500 шахтерских лагерей, возникших во время Золотой лихорадки, которые теперь представляли собой не более чем разрушающиеся фундаменты или выцветшие названия на указателях.
Бла-бла-бла.
Время от времени я отрывался от книги и мельком замечал, как Джейк за окном заколачивает сломанный ставень на место, выплескивая свою агрессию на благоустройство дома. Я был удивлен, что он просто не выплюнул гвозди в дерево, как герой американских мультфильмов и комиксов Моряк Попай. Работая, он мрачно насвистывал сквозь зажатые в губах гвозди. Закончив со ставнем, он принялся за починку сломанной шпалеры для роз.
Кусачки, улитки и щенячьи хвосты.
Я читал примерно до пяти. К тому времени Джейк оказался в душе, где ругался из-за неустойчивого давления воды и колебаний температуры. (Ах, звуки домашнего блаженства).
Признаюсь, я был обескуражен. К этому времени Грейс Лэтем наверняка нашла бы обрывок компрометирующей записки, или кровавый след, или что-нибудь в этом роде. Детективная работа в книгах не только проще, но и увлекательнее.
И вот тогда я нашел свою первую подсказку. Размытым шрифтом было выведено название шахты, принадлежащей Абрахаму Ройалу: «Ред Ровер».
Я отбросил книгу в сторону.
В гостиной я налил пару порций виски из бутылки двадцатилетней выдержки, которую Джейк нашел в глубине винного шкафа. Я выпил, наблюдая в окно, как ветер треплет зимнюю траву, словно невидимая рука сквозь шерсть спящего животного.
Джейк появился в дверях, зачесывая назад влажные волосы. Солнце усилило румянец на его лице. На фоне бронзовой вельветовой рубашки его глаза сверкали золотом.
— Тебе лучше подождать несколько минут, — сказал он мне. — Горячая вода закончилась.
Я протянул ему его напиток. Он сглотнул и одобрительно вздохнул.
— Много успел сделать? — спросил он.
— Достаточно.
— Слушай, на всякий случай, если кто-нибудь на званом ужине упомянет о том, что здесь произошло сегодня, не начинай говорить, что мертвец в сарае был не тем мужчиной, которого ты нашел в ночь своего приезда.
— Почему?
— Просто сделай мне одолжение и держи рот на замке.
— Раз ты так любезно просишь, как я могу отказаться?
Он одарил меня той улыбкой, которая больше походила на гримасу, и сказал:
— Пожалуйста.
— Эй, волшебное слово. — Я чокнулся своим стаканом с его и опрокинул свой напиток по пути в ванную.
Горячей воды для душа не было, так что я управился быстро. Несмотря на это, повязка на моей макушке промокла и упала. Я осмотрел ее, выбросил в мусорное ведро и понадеявшись, что выбритое место на макушке — как тонзура у католика мне идет. По крайней мере, это не навсегда. Пока что. Я унаследовал детские темные волосы своей матери, и их было много. На самом деле я нуждался в стрижке даже больше, чем в бритье. Я подправлял свой чуб маникюрными ножницами, когда в дверях появился Джейк.
— Хочешь еще выпить? — спросил он.
— Нет.
Он заметил, как я заканчиваю, и сказал:
— Чтобы лучше видеть?
— Не понимаю.
— Того паренька. О'Рейли.
Моя рука дернулась, и я чуть не выколол себе глаз.
— Ты шутишь, да?
Но Джейк уже исчез. Из другой комнаты я слышал, как он сморкается, как воинственный самец лося.
Я натянул грязные джинсы Levi's и достал из своей сумки Gladstone синюю джинсовую рабочую рубашку, говоря себе, что синий цвет подходит к моим глазам, а мятые складки соответствуют морщинкам вокруг них.
* * * * *
Когда мы добрались до Спаниардс-Холлоу, день уже клонился к закату. На фоне огненного неба черные палатки стояли, словно вырезанные из бумаги макеты, освещенные изнутри керосиновыми лампами, уютно светящимися, как литофаны девятнадцатого века. Мы припарковались у озера рядом с другими машинами. Звук голосов разнесся по поляне. Все чокнутые профессора присутствовали, за исключением доктора Ливингстона, который не смог вернуться в лагерь к началу празднества. Доктор Шоуп оказал нам честь, устроив обзорную экскурсию по объекту. Хотя эта встреча была организована по предложению Шоупа, его поведение лишь немного оттаяло со времени нашей последней встречи. — Термин «археология» относится к систематическому и методичному восстановлению материальных свидетельств прошлой жизни и культуры человека. Это наука, — сообщил он нам, направляясь в палатку, заставленную картонными коробками для хранения документов и несколькими длинными столами, заваленными разными артефактами: битыми бутылками, побагровевшими от времени, наконечниками стрел, ржавой пряжкой ремня. Шоуп сделал паузу, очевидно, ожидая комментариев. Когда мы не стали спорить, он продолжил: — Наше понимание прошлого дает нам знания, позволяющие формировать будущее. Я наблюдал, как Джейк оценивал доктора Шоупа, от носков начищенных до блеска сапог до макушки шляпы-сафари цвета хаки. Я узнал сардонический изгиб губ Джейка и с нетерпением ждал его комментария по дороге домой. — Сколько человек у вас в штате? — спросил он достаточно вежливо. Доктор Шоуп ответил: — Нас восемь человек. По выходным к работе подключаются волонтеры. Летом все будет по-другому. Университет спонсирует программу полевых школ для взрослых. — Университет? — Полицейский, всегда желает знать факты. — Младший колледж Таоламн, — подсказал я. Доктор Шоуп достаточно надолго задержался, чтобы показать нам протонный магнитометр с невероятным названием, объяснив, что данные, собранные с помощью магнитометрических съемок, будут обработаны компьютерами колледжа, а затем создадут подробные карты, профилей и трехмерных изображений. — Максимум информации при минимальном нарушением почвы? — предположил я. — Типа того. Джейк встретился со мной взглядом и приподнял брови. — Мы профессионалы, мистер Инглиш. Мы не насилуем и не грабим сельскую местность, как вы предполагаете. Джейк произнес: — А? — Вы уже нашли шахту Ред Ровер? — поинтересовался я. Глаза доктора Шоупа прищурились. — Э-э-э… нет. Пока нет. — Как так? Он сдержался. — Начнем с того, что у нас нет данных точного местоположения. — Это гигантская дыра в земле, верно? Ну, может быть, заколочена досками? Насколько трудно найти? Кроме того, шахты должны были быть зарегистрированы или огорожены, верно? — Мы знаем общую площадь, но не точное местоположение. Это только вопрос времени. Шоуп объяснил, что для реконструкции участка по всей площади была проложена горизонтальная сетка. Цель состояла в том, чтобы восстановить все элементы в сетке и поместить их в соответствующие стратиграфические разделы. Он показал нам сетки, карты, базовый профиль стены и ежедневные заметки о раскопках. — Все полностью под контролем. Строго по уставу. Я подавил желание отдать честь. — Я поверю вам на слово, — сказал я. — Сколько стоит шахта? Много? — спросил Джейк. — Конечно, нет. Рудник был выработан задолго до окончания золотой лихорадки. Ред Ровер имеет исключительно историческое и культурное значение. — И Шоуп продолжил объяснять. Кевин присоединился к нам, когда глаза Джейка начали стекленеть. Он хорошо выглядел в шортах цвета хаки и джинсовой рубашке с закатанными рукавами — как большой бойскаут. Они с Джейком коротко поприветствовали друг друга, затем Кевин ухмыльнулся мне и поднял лопату с серповидным лезвием. — Инструмент археолога номер один, — сказал он без особого энтузиазма, кивнув в спину Шоупа. — Одинаково полезно для выкапывания артефактов или разгребания дерьма.* * * * *
Ужин в главной палатке состоял из горячего кукурузного хлеба и острого чили, приготовленного из сосисок и фасоли. Мерцающие фонари Коулмена отбрасывали уютный свет на лица, собравшиеся вокруг длинного стола, некоторых из которых я узнал по своему первому визиту. В палатке было тепло, пахло пропаном и влажной землей. Нас с Джейком встретили как старых друзей, когда мы втиснулись за стол. Очевидно, нас обихаживали. — Кофе или бокал вина? — весело предложила Бернис. Джейк выбрал кофе, а я взял пластиковый стаканчик с розовым вином из бумажной коробки. — Итак, что вы думаете о нашей работе? — спросил доктор Маркес, сидевший слева от меня. Его печальные темные глаза встретились с моими, как будто ожидая услышать худшее. — Похоже, у вас здесь очень профессионально. — Даже несмотря на то, что меня раздражала мысль о тестовых ямах, я не мог не отреагировать на энергию и дух товарищества вокруг нас. — Доктор Шоуп имеет большой опыт работы в полевых условиях. Он... можно сказать, взят взаймы у Калифорнийского университета в Беркли. — Думал, доктор Ливингстон здесь главный. — Это правда. — Когда возвращается Ливингстон? Он осушил свою кофейную чашку. — Сегодня поздно вечером или завтра. — Этим-то вы и занимаетесь полный рабочий день? — спросил я. Маркес улыбнулся своей печальной улыбкой. — Я преподаю в колледже. География и зоология, а также антропология. — Он вздохнул. — Разнообразие в наши дни означает гарантию занятости. Или типа того. С другой стороны от меня Джейк поглощал еду, как сорокодевятилетний и между глотками отвечал на ухаживания Эми. Она рассказала забавную историю о том, как чуть не снесла мне голову, и Джейк чуть не подавился смехом. Примерно в середине ужина появилась Мелисса Смит, моя детская немезида. Мы все подвинулись, освобождая место за столом. Она вклинилась между Кевином и доктором Маркесом и приветствовала меня. — Я не знал, что ты член этой экспедиции, — сказал я. Ее взгляд сообщил, что есть много вещей, которых я не знаю. — Я работаю над докторской диссертацией по антропологии. — Она откинула волосы с лица и взяла тарелку у Бернис. Кевин сказал: — Слышал, у вас дома сегодня было какая-то суматоха. — Что случилось? — Доктор Шоуп обратил свой бледный взгляд в нашу сторону. — Мы нашли мертвое тело в сарае, — сказал Джейк. — Вероятно, бродяга. — Фу! — сказала Эми. — Что он делал в твоем сарае? — Откуда нам знать, что может делать бродяга в сарае? — Шоуп залаял, как вспыльчивый шнауцер. — Есть еще какие-нибудь интересные вопросы? Кевин снова наполнил мой пластиковый стаканчик вином. Я благодарно улыбнулся. Кевин приветливо улыбнулся. Джейк пнул меня в лодыжку. — Ой. — Прости. Что ж, мы довольно плотно прижались друг к другу за длинным столом. Бернис сказала: — Но разве не вы нашли мертвое тело в прошлый четверг? — Эдриан, — уточнил Джейк. — Эдриан находит мертвые тела. — Да, но до сих пор их путь из живых к мертвым происходил без моего участия. — Как это? — Вилка Шоупа зазвенела о его тарелку. Он вытаращил на нас глаза. Джейк рядом со мной замер, единственный человек, который понял, что я имею в виду. И учитывая тот факт, что Джейк убил, чтобы спасти мою жизнь — и чуть не потерял из-за этого свой значок — с моей стороны стервозно было так говорить. — Джейк — полицейский, — сказал я. — Он никому не доверяет. — Полицейский? — повторил Кевин. Было ли это моим воображением или наступила неловкая тишина? — Должно быть, это интересная работа, — сердечно сказал доктор Маркес. — Что за полицейский? — спросил Кевин. — Детектив. Отдел убийств. — Голос Джейка был ровным. Он продолжил есть, намереваясь наколоть все до последней фасолины на своей пластиковой тарелке. Еще одна из этих странных пауз. Мелисса усмехнулась и сказала: — Так-так. Может, нам стоит спросить Джейка… — Смит, вы знаете мое мнение по этому вопросу, — с силой оборвал ее доктор Шоуп. Пока я изучал лица вокруг нас, только доктор Шоуп встретился со мной взглядом. Я медленно спросил: — Здесь происходит что-то такое, о чем я должен знать? — Н-нет, — сказал доктор Шоуп с этим небольшим и показательным заиканием. — А как насчет странных звуков? Напевы? Джейк издал звук, как будто вдохнул фасолину. — Знаешь, в лощине водятся привидения, — лукаво сказала Мелисса. — А вот и она, — сказал Кевин, — Легенда о Большой ноге. — Не надо так насмехаться над убеждениями других, О'Рейли, — серьезно сказал доктор Маркес. — Верно, — сказала Эми. — Люди Мелиссы были здесь, когда ваши все еще выращивали картошку в Ирландии. — Какое, черт возьми, это имеет отношение к сказанному? Логика Эми, казалось, поставила в тупик даже ее саму. Она пожала плечами и отправила в рот сосиску. — В этой лощине есть деревья, которые старше, чем Соединенные Штаты, — сказала Мелисса. — Тем можжевеловым соснам у озера четыреста лет. Гребаные насекомые внутри них имеют более сложную цивилизацию, чем ваша собственная. — Следи за языком, — предупредил доктор Маркес. — Горы считаются мощными точками силы, — вставила Бернис, передавая пакет печенья с арахисовым маслом. — Вода – это другое. Вот ваш аргумент в пользу того, что пустота – это портал в мир духов. — Психологическая археология! — воскликнул Кевин. — Эта лощина издавна считалась священным местом коренных народов, — сказала Мелисса. — Пиктограммы на скалах рассказывают историю духов-хранителей. — Чушь собачья! — сказал доктор Шоуп. — Больше ни слова об оборотнях. Никто не упоминал об оборотнях. Мы с Джейком обменялись взглядами. — Вы сказали?.. Кевин встретился со мной взглядом и поморщился. — Спроси Мелиссу о «Пожирании». Я повернулся к Мелиссе. Она все еще улыбалась, но что-то было в ее глазах. Что-то черное и непостижимое. — Хотите послушать жуткую сказку у костра, мистер Инглиш? — Бойскауты готовы всегда. — Я проигнорировал явное неудовольствие доктора Шоупа. Мелисса отодвинулась от стола и удобно скрестила руки на груди, чувствуя себя непринужденно в своей роли рассказчицы. Остальные из нас замолчали и ждали. — Согласно легендам моего народа, когда земля, вода и небо были закончены как хотел человек-койот, он воткнул по две палки в землю во всех местах, которые выбрал для людей. Половина этих палочек стала мужчинами, половина – женщинами. Это легенда о Сотворении мира. — Она пожала плечами. — Малыши узнают историю о том, как человек-ящерица убедил человека-койота, что людям было бы лучше иметь пальцы вместо лап, и именно поэтому с тех пор койот преследует ящерицу в скалах. Но есть и другая история. Старая история. — По мере того как Мелисса входила в ритм своего рассказа, ее глаза оказались полузакрыты, а голос становился все тише. За всем длинным столом не было слышно ни звука. — Это история, которую рассказал мне мой дедушка. Мой дед был шаманом. Мудрый человек. Он знал много историй. История, которую он мне рассказал, заключалась в том, что человек-койот не хотел слушать человека-ящерицу, по крайней мере, сначала, и поэтому первым людям, которые ожили, были даны когти и клыки. Когти и клыки. — Мелисса подняла руки, изогнув их, как будто показывая длинные когти. Она скривила губы в беззвучном рычании. Наступила тишина, что если бы упала булавка, все бы услышали. — Возможно, человек-койот хотел, чтобы первые люди были похожи на него самого. Возможно, он насмехался над своим братом, волком. Никто не знает. Некоторые говорят, что этот первый народ появился во времена великих змей, чьи шаги сотрясали деревья. Некоторые говорят, что эти существа родились в мире, где горы извергали пламя, где красная лава омывала землю огненными реками. Но это правда, что эти первые люди были настолько свирепы, что, пробудившись к жизни, они набросились друг на друга и начали пожирать друг друга, мужчины и женщины. — Звучало словно история из средней школы. Я взглянул на профиль Джейка. Его взгляд на мгновение метнулся в мою сторону. — Как волки, так и первые люди чувствовали жажду плоти и крови. Слишком поздно человек-койот понял, что он натворил. Он пытался остановить, но смог спасти только пятерых из этих первых людей. И все же, спасши их, человек-койот не знал, что с ними делать, потому что они были в такой же степени животными, как и людьми, а в этом мире уже было все, что нужно животным духам. Поэтому он назвал их Стражами и послал охранять дверь между миром духов и этим миром, и если когда-нибудь человек приблизится слишком близко к вратам, Страж нападет на него и разорвет его на части. Словно загипнотизированные, мы все уставились на Мелиссу, когда она закончила что-то вроде песни нараспев: — Он превратил их во тьму. Темнота самой глубокой воды или самой черной ночи, чернота древесной коры, чернота меха, чернота суглинка, который засасывает неосторожный шаг. Ты узнаешь их по темноте, если забредешь слишком глубоко в сердце ночи. Но еще до того, как ты почувствуешь их клыки и когти, ты увидишь, как их глаза ярко сияют в темноте, как янтарь, как осиное жало, как золото дураков. Мелисса погрузилась в молчание. Никто не произнес ни слова. Наконец доктор Маркес усмехнулся и сказал: — Боюсь, в этой истории есть несколько... гм... дыр, Смит. Мелисса тоже засмеялась, чары рассеялись. — Это всего лишь легенда. История для маленьких детей, чтобы они не подходили слишком близко к пещерам. Доктор Шоуп выпалил, как сломанный мел: — Именно такая безответственная болтовня о легендах и народных сказках вдохновляет болванов выкапывать и увозить каждый съемный артефакт, полностью разрушая святость места. — Мы называем это синдромом Шлимана, — сообщил мне доктор Маркес. — Но если бы Генрих Шлиман не слушал и не верил старым легендам, он бы не открыл Трою, — заметил я. Доктор Шоуп рявкнул: — Трою? Какая Троя? Троя Один, или Девять, или Ноль? Поверхностные знания — опасная вещь.* * * * *
Вечеринка закончилась где-то после десяти часов. Когда мы срезали путь по мокрой траве к «Бронко», Джейк протянул руку за ключами. Моя машина, я вожу. Вот как я это вижу, но Джейк, очевидно, теряет очки каждый раз, когда разрешает другому мужчине возить его, поэтому я бросил ему ключи. Я все равно выпил слишком много дешевого вина, и головная боль возвращалась. Мы проехали милю по грунтовой дороге, когда я сказал: — Это было глупо. То, что я сказал за ужином. Он сухо спросил: — Какая глупость? Может быть, я это заслужил. — Про мертвые тела. Джейк хмыкнул, что могло означать «ты прощен» или «отвали». Через мгновение он сказал: — Но я бы хотел, чтобы ты не говорил, что я полицейский. — Значит, ты согласен с тем, что что-то происходит? — Нет. Я нахожу это... социальной неловкостью. Машина взлетела в выбоине, и чертыхнулся от того что подвеска приняла удар на себя. — Ты когда-нибудь был бойскаутом? — спросил Джейк, переключая передачу. — Нет. — Твоя мама?.. Джейк так и не простил мою мать за то, что она пыталась добиться его увольнения во время его расследования в отношении меня. Он не из тех, кто умеет прощать. — А ты был? Я имею в виду бойскаута. — Черт возьми, я был скаутом-орлом. — О, наивысшее звание среди скаутов. — Да ты само воплощение. Именно тогда, как будто прямо из «Секретных материалов» или из историй Мелиссы о привидениях, что-то вылетело из темноты. Нечто с горящими желтыми глазами и вытянутыми когтями, с визгом несущееся на нас. Раздался глухой удар, от которого ветровое стекло должно было разбиться. У меня было дикое видение рогов, острых как бритва, и этих горящих глаз. — Черт! — Джейк резко вильнул. «Бронко» съехал с дороги. Джейк попытался выправиться, но мы врезались в колею, задев головой потолок. Как будто застряв на железнодорожных путях, мы полетели прямиком к массивному дубу и открытому небу за ним. Джейк нажал на тормоза. Инстинктивно я вскинул руку, но не знаю как, черт возьми, мы промахнулись и проехали мимо дерева, но мы буквально проскочили мимо, сучья и ветки царапали бока и шасси «Бронко». Я сильно ударился о дверцу, несмотря на ремни безопасности, и моя рука онемела. В следующее мгновение «Бронко» выкарабкался обратно на дорогу, вращая колесами и разбрызгивая гравий. Джейк заглушил двигатель. Мы оба тяжело дышали. Он включил свет в кабине. — Ты в порядке? — Да. — Уверен? — В свете верхнего света его глаза казались черными. Я кивнул, потирая руку, возвращая чувствительность. — Господи, это была отличная поездка, Джейк. Думал, что мы перевернемся. Он открыл свою дверцу и вышел, а затем пошел обратно к тому месту, где мы врезались в то, что чем бы оно ни было. Я отстегнул ремень безопасности и последовал за ним. Когда я догнал его, Джейк стоял на одном колене на дороге, перед ним лежала сова. Она выглядела огромной, размах крыльев почти шесть футов. Она все еще дрожала. — Черт возьми, — говорил Джейк. Он говорил медленно, как будто испытывая боль. — Черт бы побрал это к черту. Я не смог во время увернуться. — Она летела прямо на машину. Удивительно, что не разбила лобовое стекло. — Красивая сова. Красивая сова. Бледные перья были настолько совершенны, что казались нарисованными вручную. Пучки на голове создавали иллюзию рогов. В свирепых глазах еле теплилась жизнь. Я положил руку на плечо Джейка и сжал. Он не пошевелился. Я уставился вверх. Туман окрасил небо за соснами в белый цвет. Весь мир, казалось, был окутан мягкой белой тишиной. Сова. Извечный предвестник тьмы и смерти. В преданиях коренных американцев сова — птица мудрости и прорицания, и все же ее боятся как предзнаменования рока. Поверхностные знания — опасная вещь. Одно можно сказать наверняка: ни в одном мифе или легенде в мире убийство человека не приносит удачи. Джейк покачал головой, как будто прочищая ее, и сказал: — Господи, какой позор оставлять ее здесь на съедение падальщикам. Ее следовало бы сделать чучелом и подарить какому-нибудь музею. Я медленно произнес: — Мы можем положить ее в машину, если хочешь. Завтра я попытаюсь найти кого-нибудь. Таксидермиста. Он молчал. Наконец он покачал головой и поднялся. — Дело сделано, — сказал он. — Забудь об этом.
