Глава Девятая
21 ноября 2022 г., 17:22
Проснувшись на следующее утро, я услышал, как Джейк храпит в коридоре. Ну, либо он спал, либо пилил стену. Спотыкаясь, я вошел в ванную, справил нужду и остановился перед отражением в зеркале. Я дровосек, и со мной все в порядке? Я выглядел как одна из легенд, о которых я читал до трех часов ночи: Монстр Голубого озера или Снежный человек. Плеснув в лицо жгучей водой, я зачесал мокрые волосы назад и натянул джинсы. На кухне поджарил бекон и поставил кофе. Джейк, привлеченный запахами — или грохотом чашки, которую я уронил — вошел в одних левайсах и сел за стол. Неторопливо и задумчиво почесал свой очень плоский твердый живот. Я поставил перед ним чашку кофе. Он наклонился над столом, обеими руками сжимая кофейную чашку, словно в молитве. — Яичницу или омлет? — Я взял в руки яйцо. — Яичница-болтунья. Взбивая яйца, произнес: — Послушай, Джейк. Я обдумал то, что ты сказал прошлой ночью. Дело в том, что ты прав. Я решил вернуться в Лос-Анджелес. Наблюдая за ним краем глаза, я увидел, как его голова дернулась вверх, как у Медведя Смоки, почуявшего лесной пожар. — Закончу несколько дел, а потом уеду отсюда. Удар сердца. — Ты серьезно? — отреагировал он, наконец. — Да. Еще один удар сердца. Он отпил немного кофе, поставил чашку и сказал более бодро: — Черт возьми, может быть, мне стоит вернуться сегодня? — Я тоже так подумал. — Считаешь, это хорошая идея? — Да. Считаю, тебе следует начать собирать вещи сразу после завтрака. Не переживай, я сам уеду отсюда к вечеру. Он улыбнулся. — Эй, значит, если я начну собирать вещи прямо сейчас, я смогу выехать к обеду? — Тебе не придется пропускать еще один рабочий день. Я замер, потому что он засмеялся. — Господи, ты просто нечто, — сказал он, качая головой. — Поясни. — Не смотри на меня таким грустным взглядом маленького мальчика, — произнес он. — Ты пытаешься избавиться от меня. — Нет. Нет, я думал о том, что ты сказал ночью. На самом деле. — Заткнись, Эдриан, — сказал он. — Я и сам кое-что обдумал этой ночью. — Через какое-то время он признался: — За ужином я был в отвратительном настроении. — Правда? Он посмотрел на меня, потом отвел взгляд. — Вчера был мой день рождения. Я с трудом переношу эти дни. Это было последнее, чего я ожидал. Понятно, что у Джейка были дни рождения, как и у всех остальных, но думаю, это подчеркивало, как мало я о нем знал. Ни самых элементарных вещей. Ни его группы крови. Ни даты его рождения. — Почему ты ничего не сказал? — Мне не понравился тон моего голоса, но я ничего не мог с собой поделать. Джейк пожал плечами. — Сколько тебе лет? — Большой счет 4:0. Сорок. — Он застенчиво улыбнулся. На восемь лет старше меня. Я задавался этим вопросом. Телец. Бык. Упрямая башка. — С днем рождения, — сердечно сказал я и повернулся обратно к плите. Бекон зашипел и плюнул жиром в мою сторону. Я услышал скрип стула. Джейк подошел ко мне сзади и обнял. Большие мощные руки, в которых было бы слишком легко найти утешение и на которые можно было бы положиться. Понюхав мое ухо, он сказал: — Ты хорошо пахнешь. Что за запах? — Беконный жир. Он хмыкнул. Я мог чувствовать его тело по всей длине своего собственного; чувствовать твердые мышцы на его бедрах и руках; чувствовать его тепло через нашу одежду. От него тоже хорошо пахло теплым, сонным и самим собой. — Как насчет того, чтобы я позволил тебе угостить меня ужином сегодня вечером? — Его дыхание касалось моего уха. — Я мог бы угостить тебя обедом, и ты мог бы вернуться в Лос-Анджелес к вечеру. — Не-а, — сказал Джейк. — Сегодня мы посмотрим, что происходит с нашими друзьями в шахтерском лагере «Ред Ровер».
* * * * *
Мы добрались до лощины, и в лагере словно шло городское собрание. — Думаешь?.. — Я думаю, — сказал Джейк, открывая дверцу своей машины, — тебе нужно решить, что со всем этим делать. Прямо сейчас. Превосходно. Я понятия не имел, что мне со всем этим делать. Кевин отделился от толпы, собравшейся вокруг палатки с припасами, и зашагал по траве нам навстречу. — Мы нашли вход в шахту, — крикнул он. Мы вместе шли по поляне, а Кевин объяснял, что вход в шахту «Ред Ровер» был обнаружен в километре от базового лагеря. Сейчас все дискутировали, следует ли переносить базовый лагерь или нет. Все, кроме Мелиссы, казалось, были там, и у каждого имелось свое мнение. Шоуп и Кевин были за перенос. Маркес возглавил остальных в громком протесте. — В любом случае, разве не доктор Ливингстон решает такой вопрос? — спросил я негромко Кевина в то время, как выдвигались противоположные аргументы. — Конечно, если бы мы могли связаться с ним. — Как это? — спросил Джейк своим официальным тоном. Кевин пожал плечами. — Его нет в отеле, и он должен был вернуться две ночи назад. — Он выписался? —спросил я. — В том-то и дело. Если верить информации из отеля, он даже и не зарегистрировался. — Может, в отеле ошиблись? — спросил я, исходя из горького опыта. Включился генератор. Мне пришлось напрячься, чтобы расслышать Кевина сквозь грохот и гул механического несварения желудка. — Возможно, так оно и есть, но это не меняет того факта, что его здесь нет. Никто в колледже ничего о нем не слышал. Его жена не разговаривала с ним почти неделю. Она даже не знала, что он покинул лагерь. Доктор Шоуп, который, похоже, не слишком обрадовался, заметив нас с Джейком в толпе, отозвал Кевина. Я сказал Джейку: — Современный брак, да? — В смысле? — У Ливингстонов. Джек издал один из своих звуков, которые указывали на то, что он на самом деле ничего не слышал, поэтому я подошел к доктору Маркесу, который казался таким же оживленным, каким я его видел в последний раз. — Они не знают, о чем просят, — горячо сказал он мне. — Все эти картотеки, все эти коробки с артефактами: мы не можем просто бросить их в грузовик! — Что произойдет, если вы не переместите лагерь? — Ничего! Просто будем дольше ходить к месту раскопок и обратно. Неудобно, но не на столько, как вынимать колья, разбирать, переносить и собирать палатки. Он рассматривал меня с задумчивым блеском в темных глазах. — Вы могли бы отказать нам в переносе лагеря. Это ваша земля. — Притворюсь, что не слышал этого. Могу я посмотреть шахту? Поколебавшись, он согласился. Я поймал взгляд Джейка и показал, куда иду. Он кивнул. Маркес явно не был расположен к беседе, когда мы оставили лагерь позади и направились в лес. Я не принял это на свой счет; он не был болтливым парнем. — Так что там насчет исчезновения доктора Ливингстона? — спросил я, когда мы шли по колеям старой дилижансовой дороги. Трава и полевые цветы покрывали слабые углубления, но тропа хоть и заросла, но вела прямо в историю. Маркес остановился на полушаге. — Исчезновение? О чем ты говоришь? — Кевин сказал, что никто не слышал о нем с тех пор, как он уехал отсюда. Он сказал, что, согласно данным отеля, Ливингстон так и не зарегистрировался. — Это неправда. Он звонил несколько раз, — Маркес остановился как вкопанный. Его темные глаза уставились на меня сквозь толстые линзы. — Отель потерял его бронь. Что в этом необычного? — Думаю, ничего. — Маркес повернулся и пошел вперед через подлесок. Я произнес ему в спину: — Итак, если Ливингстон должен вернуться с минуты на минуту, почему бы не подождать и не позволить ему принять решение о переносе лагеря? Я не думал, что получу ответ, но Маркес остановился, повернувшись ко мне лицом. — Почему? Я скажу тебе, почему. Лоуренс — доктор Шоуп — не собирается ждать возвращения Дэниела. Может быть, я говорю неуместно, но ни для кого не секрет, что он хочет получить признание за эту находку. Он не захочет этим делиться. Нет, если у него есть выбор. Это была самая длинная речь, которую я слышал от Маркеса. Я был не вполне уверен, что следил за ходом его мысли, но он явно верил в то, что говорил. — Я что-то упускаю? Какое отношение перемещение базового лагеря имеет к тому, кто получит награду за то, что нашел старую шахту? Ничего. — Потерянную шахту, — наконец, поправил Маркес. — Ладно, потерянную шахту. Маркес глубоко вздохнул и сказал: — Возможно, для вас это не имеет смысла, но находка, значительная археологическая находка, может означать разницу — с академической точки зрения — между жизнью и смертью. Я увернулся от ветки дерева, когда она качнулась назад за спиной Маркеса. — Каким образом шахта «Ред Ровер» представляет собой важную археологическую находку? Он молчал. Он был прав, это не имело смысла. — Я с трудом могу найти запись о том, что эта шахта существовала. Почему ее открытие так важно? — Потому что. — Почему? — настаивал я. Маркес неохотно ответил: — Потому что Ройал был богатым человеком, когда умер… И его богатство не от свадебного приданого. Я перевернул эту идею, поднес ее к свету. — Думаете, что шахта все еще активна? — Наверное, нет, но никогда не знаешь наверняка. — Он улыбнулся мне более жизнерадостно. — Хорошо для вас, да? В этих холмах золото! Я открыл рот, чтобы высказать первое из своих многочисленных сомнений, но был отвлечен Маркесом, который указал на склон холма перед нами. — Вот оно. Это вход в шахту. Глядя мимо Маркеса, я заметил наполовину заколоченный вход в то, что казалось пещерой в склоне холма; холодный воздух с гулом вырывался из кривозубой пасти. Молодые деревца росли на склоне холма, скрывая деревянный каркас. Легко понять, почему ее так долго не могли найти. — Кто его нашел? — спросил я. — Мелисса. И Кевин. — Кто-нибудь был внутри? — Пока нет. Это может быть небезопасно. — Очки Маркеса слепо блеснули на солнце. — Лестница вниз, похоже, прогнила. Настороженный, я подошел к отверстию и заглянул внутрь сквозь щели. Внутри была кромешная тьма. Я ничего не мог разглядеть. Дыхание шахты веяло холодом и влагой. Я отпрянул. — Аккуратно, тут водятся змеи, — предупредил Маркес. — Пару дней назад мы в лагере нашли гремучую змею. В это время года они раздражительны. Они сбрасывают свою шкуру. Я повернулся и уставился на него. — Что случилось со змеей? — Доктор Шоуп убил ее и закопал. Одна мысль промелькнула у меня в голове и продолжила свой путь. Я просто не мог представить Индиану Боунс, прячущего детенышей гремучих змей среди моей почты. И все же кто-то это сделал. — Вы уверены, что это та шахта? — спросил я по дороге обратно в лагерь. На полушаге Маркес остановился. Он посмотрел на меня так, как будто подозревал, что я пытаюсь пошутить. — Это единственная шахта, — сказал он, наконец.* * * * *
Мы отпраздновали день рождения Джейка за ужином в «La Chouette», двухэтажном викторианском здании столетней давности с верандой, обрамленной глицинией, и шеф-поваром, прошедшим обучение в Париже. — Французская кухня? — с сомнением спросил Джейк. — Что это? Соусы и улитки? — Уверен, что у них есть один или два рецепта красного мяса. По мнению путеводителя, это лучшее место в городе. Он обдумал сказанное мной. — До тех пор, пока мне не придется надевать галстук, — наконец, неохотно признал он. Ни один из нас не носил галстуков. На самом деле мы надели джинсы Levi's, которые были более-менее приличным. Джейк дополнил свой наряд облегающей черной водолазкой, которая выглядела так сексуально, что он мог бы позировать для каталога «UnderGear». Мы начали празднование с напитков в уютном салун-баре, а затем перешли на веранду на ужин. Это был прекрасный мягкий вечер; работали наружные обогреватели, поддерживая комфортную температуру. Потерянные шахты, гремучие змеи и мертвые тела – казалось, это все происходило с другими людьми в далеких галактиках. — Как продвигается твоя книга? — поинтересовался Джейк, ведя цивилизованный разговор на полпути к своему деликатесу. — В процессе, — сказал я, потянувшись за тридцатидолларовой бутылкой «Мерло». — Кому ты звонил днем? — Просто проверяю пару идей. — Например? Он пододвинул свой стакан в мою сторону. Я наполнил его и сделал знак официанту принести еще бутылку. Я ожидал, что Джейк отмахнется, скажет, чтобы я не забивал свою хорошенькую головку, но, в конце концов, он сказал: — Проблема в том, что мы не знаем ничего о твоем вонючке в сарае. Большинство убийств раскрывается в течение сорока восьми часов, потому что между преступником и жертвой есть связь. Копы спрашивают себя, кто выиграет от смерти жертвы? Кому это выгодно? Но если мы не знаем жертву, трудно установить связь. — Мы знаем о Теде Харви. Джек вздохнул, но, видимо, решил оставить все как есть. Я проглотил кусочек и предложил: — Предположим, смерть Харви не имеет никакого отношения к торговле наркотиками? Джек обдумал сказанное мной. — На чем основано твое предположение? — На том факте, что кто-то обыскивал трейлер Харви. — Не понимаю. — Что там искали? — Харви, — без колебаний ответил Джейк. — Или деньги. Как ты думаешь, что они искали? — Джейк, если бы мы имели дело с торговцами наркотиками, тебе не кажется, что их подход был бы более прямым? Неужели, обычно наркобароны тратят время впустую, играя со змеями и вырубая людей? Разве они бы просто не пришли с автоматическим оружием и не скосили бы нас? — Ты смотрел слишком много фильмов со Стивеном Сигалом. Я поперхнулся вином. — Чья это вина? Кроме того, думаю, что обращение с гремучей змеей требует определенного опыта. Ты не можешь просто купить ее в зоомагазине. Как минимум, ее сначала нужно найти. — Возможно. — Что мы знаем о Харви? Да, он был наркоманом, но он так же был мелким мошенником, не гнушавшимся ничем. Может быть, он стал честолюбивым. — Думаешь, Харви убил твоего вонючку? Я отодвинул свечу в сторону, чтобы лучше видеть лицо Джейка. — Я не знаю. Но ты слышал, как Марни Старр сказала, что Харви хвастался джек-потом. На что это похоже? — Сделка с наркотиками. — Забудь на минуту о травке, — сказал я, раздраженный. — На что еще это похоже? — На что? Я отодвинул свою тарелку в сторону. — Как раз это мы и должны выяснить. Джейк покачал головой и отрезал еще один кусок от телятины. — Я думал о том трупе в сарае, — сказал я. — Я в этом не сомневаюсь. — Это маленький город. Почему никто не заявил и пропаже человека? — Может, он нездешний. — Тогда как он сюда попал? Где его машина? Шериф, должно быть, проверил сообщения о пропавших без вести. — Уверен, что у тебя есть теория. — Может быть, никто еще не знает, что он пропал. Официант унес мою тарелку. Я наклонился вперед, опираясь на локти. — Может быть, никто не знает, что он пропал, потому что до сегодняшнего дня все думали, что знают, где он, — предположил я. Джейк поднял глаза, и выражение его лица исказилось. — Доктор Ливингстон, я полагаю? — Думаешь, моя теория — безумная идея? Он ошеломил меня, сказав: — Нет. Эта мысль пришла мне в голову и сегодня. Думаю, нам следует попросить Биллингсли пригласить кого-нибудь с участка взглянуть на вонючку. Официант принес поднос с десертом, и Джейк выбрал мусс из белого и темного шоколада с малиновым соусом. Я заказал горячий бренди-флип, который оказался состоящим из трех частей бренди и одной части флипа. Пару глотков, и я начал задаваться вопросом, во рту Джейка будет вкус темного шоколада или малины? Чтобы отвлечься от своих невероятно облегающих джинсов, я спросил: — Так что же такого особенного в том, что тебе стукнуло сорок? Джейк пожал плечами. — Думал, что уже будешь лейтенантом? — Нет. — Он на мгновение встретился со мной взглядом. — Я просто подумал, что буду... Я не знаю. Я сделал дикое предположение. — Женат? Его глаза встретились с моими. — Да, может быть. Наверное, я ожидал, что к этому времени у меня уже будут дети. Моя собственная семья. — Дети? — эхом отозвался я. Джек сказал, будто защищаясь: — Я люблю детей. Хорошо лажу с ними. — Правда? — У меня есть племянницы и племянники. Биологические часы Джейка тикали. Кто бы мог подумать? Я вздохнул. — Хорошо, я сделаю это для тебя. У меня будет твой ребенок. Он уставился на меня без всякого удивления. — Это шутка, — объяснил я. — Правда в том, что я не могу иметь детей. Так сказал мне врач. — Видишь, ты говоришь, что я не разговариваю с тобой о важном, но когда начинаю… Черт. Дубинкой прямо между глаз. Я пару раз моргнул, глядя на него. — Извини, — сказал я. — Наверное, я не понимаю. Его глаза казались янтарными в свете свечей. — Тебя не волнует, что у тебя никогда не будет детей? Ваша семейная линия заканчивается на тебе? — Вероятно, мудрое решение, ты так не считаешь? — Увидев выражение его лица, я признался: — О, черт. Я не из тех, кто любит детей. Дети заставляют меня нервничать. Дети и маленькие собаки. Джейк допил вино. Изящная хрустальная ножка выглядела хрупкой в его большой загорелой руке. Это была рука, предназначенная для пивных бутылок и боксерских перчаток. — Так почему бы тебе не жениться? Наконец, он сказал: — Я планирую жениться. Бритвой по моему больному сердцу, как выразился Уилл в «Титусе». Я допил свой бренди и спросил: — Кто-то, кого я знаю? Он, вероятно, все равно бы не ответил, но в этот момент официант принес счет. Я потянулся за кожаной книгой. — Спасибо за ужин, — сказал Джейк. — Не за что, — ответил я.
* * * * *
Мы проезжали мимо кинотеатра, где крутили старое кино, когда я заметил вывеску. — Эй, тут показывают Капитана Блада, — сказал я. — Мы могли бы успеть на десятичасовой показ. Джейк, который не произнес ни слова с тех пор, как мы вышли из ресторана спросил: — Что такое капитан Блад? Только не очередной пиратский фильм. — Этот тебе понравится. Эррол Флинн играет Капитана Блада, твой любимый актер, который не гей. — Что это у тебя с пиратами? — Не знаю. Наверное, моя глубокая непроходящая любовь к океану. — О, что за черт, — проворчал Джейк, и мы въехали на парковку позади кинотеатра. Джейк, без сомнения, надеялся предотвратить дальнейшее распространение темы. В кинотеатре пахло старым попкорном. Мебель из красного бархата была такой же безвкусной, как и заляпанный колой пол, но сиденья были удобными и комфортными, и все это было нашим, за исключением последнего ряда с целующимися подростками. На 119 минуте мы погрузились в черно-белый романтический фильм 1935 года «Капитан Блад» с Флинном и Оливией де Хэвилленд в главных ролях. С самого начала Оливия заявила с экрана, что знакома с пиратами и их нечестивыми манерами: жестокими и злыми… и в этот момент Джейк, сидевший так, чтобы ни в коем случае не касаться меня в потенциальных взаимосвязанных частях тела, фыркнул и предложил свой попкорн.
* * * * *
Это была долгая дорога домой для человека, который не спал две ночи. К счастью, Джейк был не из тех, кому требуется живая беседа, чтобы сохранять бодрость. Я проснулся от боли в шее, когда мы переезжали через ограждение для скота по дороге на ранчо. — Прости. Я храпел? — Я осторожно покрутил шеей. — Это больше похоже на хрип. По крайней мере, у меня не текли слюни. Я выпрямился на тесном сиденье. Мы въехали на передний двор. Джейк припарковался, и мы вышли на холодный ночной воздух. Ветер, дующий с далеких гор, пах снегом. Облака рассеялись, и небо сияло звездами. На ступеньки и передний двор падал свет с крыльца. Когда все случилось, мы шли к дому; я был немного впереди Джейка, который позвякивал в руке ключами от машины. Что-то просвистело мимо моего уха, за чем последовал хлопок, эхом разнесшийся по горам. Джейк позади меня выругался, и в следующее мгновение я понял, что падаю на землю. Больно. Нет ничего хуже, чем быть атакованным, когда не готов. И вот, привет, все упражнения тайцзицюань и инструкции по скольжению ладоней и сгибанию локтей. Я рухнул вниз, из меня вышибло дух, а Джейк оказался сверху. Второй выстрел из винтовки расколол ночь. Звук, казалось, рикошетом разносился по пустынному двору ранчо, катясь бесконечно. Я пытался понять, что происходит, когда Джейк приподнялся надо мной и выстрелил из своего 9-миллиметрового пистолета над моей головой. Веселый приветливый свет на крыльце погас. — Шевелись, — крикнул Джейк мне в ухо. Я слышал его еле-еле, из-за того, что наполовину оглох от выстрела в паре сантиметров от моей барабанной перепонки. Джейк скатился с меня, и я вроде как встал на ноги, и на четырех конечностях побежал к ступенькам крыльца. Не более нескольких метров, но это было похоже на лос-анджелесский марафон. Каждую секунду я ожидал, что пули вонзятся в мое тело, разрывая мышцы, кости, жизненно важные органы. Нет ничего страшнее, чем быть застреленным — за исключением, может быть, приставленного к горлу ножа. Тот факт, что я теперь испытал и то, и другое, не говорило ни о чем хорошем. Когда я был уже на крыльце, раздался еще один выстрел. Джейк, следовавший за мной по пятам, издал нечленораздельный звук, а затем крикнул: «Пригнись». Да, без шуток. У меня были ключи, хотя я не помнил, как нащупал их. Я встал на колени перед дверью, вставляя один ключ за другим в чертов замок, пока не нашел нужный. Еще выстрелы. Один попал в столб крыльца позади нас. Другой позвонил в один из коровьих колокольчиков, висевших на самодельных крючках на сосне. — Быстрее, — заметил Джейк, слегка запыхавшись. Я толкнул дверь, и Джейк втолкнул меня в комнату и захлопнул за нами дверь. Больше никаких выстрелов. Только звук нашего дыхания, заполняющий длинную комнату; ветви деревьев царапают наружные стены, скрип дома. — Почему ты не открыл ответный огонь? — Я задыхался между вдохами. — У него винтовка, возможно, с оптическим прицелом. У меня пистолет. Он может находиться в полумиле отсюда. — Джейк подвинулся к окну, громоздкая тень в неосвещенной комнате. — Ты что-нибудь видишь? — Нет. Мы ждали, пока ветер стонал в дымоходе. Джейк пробормотал: —Если у него есть хоть капля мозгов, он уже на полпути обратно в город. — Или обратно в лагерь. — Хорошее замечание. Он встал, держась подальше от окна, и задернул тяжелые шторы, закрывая вид на комнату с улицы. Я сделал то же самое со своей стороны. Когда комната погрузилась в кромешную тьму, Джейк сказал: — Хорошо, включи лампу. И… Эдриан?.. — Да? — Я замер, держа руку на выключателе. — Не волнуйся. В меня попали. — Что? — Я включил свет. Джейк поднялся на ноги, и, конечно же, его левый рукав был пропитан чем-то более темным, чем черный трикотаж. Что-то, что блестело в мягком свете лампы. Кровь стекала по его руке, и Джейк вытирал ее о джинсы. — Выглядит хуже, чем есть на самом деле. — Конечно, просто рана, — глупо сказал я. — Всего лишь поверхностная рана. — Он бросил на меня острый взгляд. — Ты же не собираешься падать в обморок, правда? Я покачал головой. — Потому что ты белый как полотно. — Мой девичий цвет лица. — Я взял себя в руки. — Мы должны отвезти тебя к врачу. — Нет. Аптечка здесь есть? — Ты едешь в больницу, Джейк, — запротестовал я. — Я не в настроении играть в доктора. — Из-за этой царапины? — Он положил пистолет на стол и начал бороться со своей рубашкой. Я оторвал взгляд от «Беретты». — Ты чертовски прав! Ты можешь получить заражение, отравление свинцом или потерять слишком много крови. Там было так много крови. Кровь размазалась по его груди и вытекала из уродливой вспаханной плоти на предплечье медленной, но ровной струйкой. Жирная капля упала на пол и разлетелась. Этот вид взорвал мой мозг. — Ты сейчас едешь в больницу. — Я направился к двери, и Джейк, в наполовину снятой рубашке, перехватил меня. — Подожди. Может быть, ты и прав, но давай сделаем это по правилам. Мы должны убедиться, что он ушел. — Он ушел! Он не собирается преследовать нас. Он знает, что у тебя есть пистолет. У нас есть телефон. Он подумает, что мы вызвали шерифов. Почему, черт возьми, мы не позвонили шерифам? — Давай сделаем все как надо, — повторил Джейк. — Мы поедем на «Бронко», он ближе. У тебя есть ключи? Я поднял свои ключи. Они звякнули. Я опустил руку. Джейк вернулся к окну, слегка раздвинул шторы и застыл неподвижно, держась за раненую руку. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он криво улыбнулся мне и сказал: — Приготовься. Я открыл дверь. Раненый или нет, Джейк двигался быстро. Он проскочил мимо меня и первым оказался за дверью. Если бы я был сам по себе, ничто на свете не заставило бы меня выйти наружу. Я бы остался на месте и вызвал полицию. Но Джейк ни за что не выйдет без меня. Я последовал за ним на крыльцо. Во дворе ни движения. Ветер колыхал волны травы и полевых растений. — Не высовывайся, держись укрытия, — проинструктировал Джейк. — Дай мне ключи. — Ты не сможешь вести. — Я иду первым. Я открыл рот, чтобы возразить, но Джейк выхватил ключи из моих непослушных пальцев и выскользнул в продуваемую ветром темноту. Я последовал за Джейком по крыльцу. Он перелез через перила и спрыгнул на землю. Я последовал его примеру, но ударился о плотно утрамбованную землю с глухим стуком, от которого у меня задрожали голени. Я неуклюже подражал бегу Джейка на корточках в сторону старого корыта для воды. В нескольких метрах от «Бронко» Джейк жестом велел мне оставаться на месте. В ожидании я покрылся холодным потом, Джейк пробежал через открытое пространство и нырнул за колесом «Бронко». Тишина. Ветер вздыхал в листьях хлопковой ивы. Отперев «Бронко», Джейк проскользнул внутрь. Я услышал, как двигатель с ревом ожил. Увидел, как тело Джейка проскользнуло мимо колеса. Сейчас или никогда. Я бы предпочел никогда, но это был не вариант. Протащив задницу через стоянку, я запрыгнул внутрь и захлопнул дверь. Трясущимися руками я переключил передачу на задний ход, и мы рванули назад по широкой дуге, едва не задев дерево с мягко покачивающимися на ветру качелями. — Полегче, полегче, — предостерег Джейк. Я включил первую передачу, и мы рванули со двора, как в стартовые моменты NASCAR. Шины «Бронко» прожгли грунтовую дорогу; мы с грохотом проехали через ограждение для скота, сильно подпрыгивая на каждой колее и рытвине на дороге, пока мчались к главному шоссе. — Черт, я испачкал кровью всю твою обивку. — Мне плевать на обивку! — Знаю, детка. Держи себя в руках. Вторая фигурка в комплект не входит. Когда я подумал, что смогу соответствовать нейтральному тону Джейка, я спросил: — Мы позвоним шерифу, когда приедем в город? — Нет, если только ты не хочешь провести остаток ночи, отвечая на вопросы. Сегодня вечером Биллингсли ничего не сможет сделать. Завтра я осмотрюсь вокруг. Думаю, одна из пуль попала в крыльцо. Он ахнул от боли, когда мы попали в выбоину. — Прости. Ты уверен, что ты не... — Пуля задела мясистую часть предплечья. — Он попытался осмотреть себя в темноте. — Я не говорю, что это ни хрена не больно. — Мне так чертовски жаль, Джейк. — Прекрати, — прорычал он. — Это не твоя вина. — Так и есть. Если бы я не настоял... — Заткнись. Я заткнулся. Очень кстати. Пришлось сосредоточиться на вождении, так как я ехал со скоростью 110 километров в час по извилистой горной дороге. За тридцать минут до этого я был таким усталым, что думал, что не смогу дойти до спальни. Теперь я испытывал прилив адреналина, который, казалось, перенесет меня через следующую неделю. Дорога змеилась сквозь безмолвный лес, я замедлялся на каждом повороте и разгонялся после, шины время от времени визжали, когда я слишком сильно поворачивал руль. Джейк ничего не сказал, его рука сжимала раненое предплечье. Мы мчались по городу, и я сбросил скорость до 90. Наконец, остановились у круглосуточного «Доктор в коробке». После полуночи мы были единственными посетителями. Джейк спокойно объяснил медсестре за стойкой, что произошло, а капли его крови медленно стекали вниз. Я с тревогой завис в воздухе. — Огнестрел! — воскликнула медсестра. — Мы должны сообщать об огнестрельных ранениях. — Не проблема, — сказал Джейк. — Мы планируем сообщить об этом. — Он вытащил свой бумажник, но ему нужна была его страховая карточка, а не удостоверение полицейского управления Лос-Анджелеса. Медсестра проводила Джейка в палату номер девять, а я плюхнулся на оранжевый пластиковый стул в пустой приемной, чувствуя себя так, словно кто-то выдернул у меня вилку из розетки. Я не смог бы пошевелиться, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Через несколько минут я увидел, как врач в белом халате вошел в палату и закрыл дверь.
* * * * *
Как долго я сидел, окаменев на оранжевом пластиковом стуле? Слишком долго. Я был не только единственным человеком в приемной, но и, казалось, единственным человеком в клинике. Наконец, в дальнем конце коридора открылась дверь. Ко мне шел незнакомый врач в хирургическом халате, его лицо выглядело усталым и мрачным. Казалось, он шел как в фильме с замедленной съемкой. Мое сердце начало колотиться о грудину. Я инстинктивно встал. — Мне очень жаль, — сказал хирург. — Мы сделали все, что могли. Я не мог в это поверить. Я застыл, и мое сердце колотилось, как таран о подъемный мост. Моему телу становилось то жарко, то холодно. — Не может быть, — глупо сказал я. — Мне жаль. — Но это была всего лишь поверхностная рана. — Парни вроде Джейка всегда говорят, что это поверхностная пустячная рана. — Но…. — У него случился приступ, и мы потеряли его. Такое случается. Я не мог придумать, что сказать. Я подумал, что, вероятно, у меня тоже начинается приступ. Все стало казаться далеким, больничный коридор удалялся, яркий верхний свет тускнел и кружился вдали...
