Глава Двенадцатая
10 января 2023 г., 05:39
— Конечно, — ответил я.
Но когда мы вошли в мою спальню и разделись, я был уже не так уверен. Во-первых, понимал, что секс ничего не решит. Но, во-вторых, он может все изменить. К худшему.
Наблюдая, как Джейк деловито расстегивает ремень, я вспомнил, что этот парень любил трахаться с помощью кнутов и цепей — и с незнакомцами.
Если бы мы могли рухнуть на кухонный стол, унесенные волной страсти... затем добраться до спальни, раздеться, лечь на кровать... это дало время подумать. Отреагировать. Сделать паузу.
Вспомнить, как в последний раз у меня был секс с парнем, которого я не так хорошо знал. Не совсем увеселительная прогулка.
В комнате было холодно. Свет казался слишком ярким. Я заполз на кровать и задумался, что, черт возьми, делать дальше. Делал ли Джейк когда-нибудь это, не привязывая кого-нибудь к кровати? Если предположить, что он вообще делал это в постели. Мои знания о сеансе БДСМ были в лучшем случае отрывочными — именно так я и хотел бы их сохранить.
Джейк встал коленями на матрас и надел презерватив с таким щелчком, как делают детективы, надевающие латексные перчатки для осмотра места преступления. Не романтический звук.
— У тебя есть смазка? — спросил он.
— Э-э… нет. Я не планировал...
Он поднял глаза и улыбнулся. Эта улыбка обезоружила меня. Он выглядел немного смущенным. На скулах играл румянец, а глаза были очень яркими.
Я улыбнулся в ответ, и Джейк наклонился вперед и поцеловал меня. Поцелуй успокоил. Губы были теплыми и уже знакомыми на вкус.
— Мне нравится целовать тебя, — тихо сказал он. — Я не думал, что смогу. Но мне нравится.
— Хорошо. Мне тоже нравится целовать тебя.
Мы снова поцеловались. Я почувствовал лакричный привкус виски у него на языке.
Джейк углубил поцелуй и пробормотал мне в рот:
— Я так сильно хочу тебя трахнуть.
Я кивнул.
— Ложись на спину.
Я вытянулся. Я не был особенно сексуально активен, но и девственником себя не ощущал. Понимал, что ждать, и каким бы ни был опыт Джейка, я решил, что все будет в порядке. Наверное, не очень комфортно для Джейка без всех его маленьких игрушек и костюмов, и, возможно, не очень хорошо для меня, так как он, вероятно, не очень любил доставлять удовольствие, которое не включало бы выброс серьезных эндорфинов.
Я бы сделал все возможное, чтобы ему понравилось; я хотел, чтобы он увидел, что это может быть вкусно и без неправильного использования кухонной утвари.
Джейк коснулся моего лица.
— Все в порядке?
— Да. Конечно. — Может быть, немного озадачен тем, что Джейк казался неуверенным.
Я провел легкой рукой по твердым мышцам его груди. Щелкнул по плоскому коричневому соску ногтем большого пальца. Джейк с трудом сглотнул, и я улыбнулся. Подразнил другой сосок, превратив его в твердую вершинку.
Джейк втянул воздух, медленно выдохнул.
Я выпил достаточно, чтобы быть неспособным к рациональному мышлению, но по какой-то чертовой причине колесики в голове все еще вращались. Слишком быстро. На самом деле, вращались. Я чувствовал себя отстранено, немного отрешено, когда Джейк склонился надо мной, и большие руки смяли матрас. Мышцы на его руках выделялись как канаты, а член был похож на боеголовку.
Я вспомнил свой прошлый раз и вздрогнул от внезапного резкого видения всей этой силы и разочарования, обрушившихся на меня. Я уставился в суровое лицо Джейка. Он пристально наблюдал за мной. Мой желудок скрутило от беспокойства.
Но в тот раз это был не Джейк. То, не имело никакого отношения к... нам. Я хотел Джейка. Я действительно хотел его. И если я позволял себе думать о том, другом времени, я давал силу памяти. И я слишком долго ждал этого момента.
Джейк сказал:
— Что, если я…
— Может быть, если я.
Внезапно мне показалось, что повсюду были колени и локти.
— Ой, — сказал Джейк.
— Прости.
Он наклонился вперед в тот же момент, когда я поднял голову, и мы столкнулись носами.
— Что за черт? — Его голос прозвучал приглушенно из-за руки.
— Прости.
— Ты ведь делал это раньше, верно?
Я не знаю, почему это показалось мне смешным, но я начал смеяться, а Джейк оттолкнул меня и раздраженно сказал:
— Что, черт возьми, тут смешного?
Я покачал головой.
— Ты точно знаешь, как испортить настрой. — Однако Джейк, похоже, не собирался сдаваться. Его губы нашли мои, и он поцеловал меня снова, настойчиво. Я почувствовал, что успокаиваюсь, поддаваясь неожиданной нежности.
Джейк отстранился, лизнул меня в рот, что было по-другому, вроде как игриво. Мои губы приоткрылись в предвкушении, но он сначала мягко прикусил мою шею сбоку, а затем сделал это еще раз, но уже сильнее.
Я сдержал вскрик.
— Будешь хорошо себя вести? — В его глазах плескалось веселье.
— Да. … Мааастер, — протянул я приторным голосом саба.
Он ткнулся носом в след от укуса, и я вздрогнул.
В теле, нависшем над моим, было много силы и тепла. Джейк хорошо пах (моим миндальным мылом), и у него был приятный вкус, и чувствовался он очень хорошо. Горячая рука медленно поглаживала мой живот.
Я хрипло прошептал:
— Мне трудно поверить, что это ты.
Свободной рукой Джейк потянулся к тумбочке и взял мой солнцезащитный крем.
— Нет, — сказал он. — Ты знал, что это произойдет. Как и я. Ты сказал правильно. Я шел за тобой. На каждом шагу этого пути.
Он брызнул на пальцы капельку солнцезащитного крема и согрел субстанцию. Я согнул колени, широко раскрываясь для него. Сосредоточился на расслаблении своих мышц. Пальцы Джейка, скользкие и шелковистые, мазнули по моей расселине. Мне было интересно, как будут ощущаться эти длинные чувствительные пальцы, и теперь один из них прижимался к моей дырочке.
Я прикусил губу, стараясь не спугнуть его.
Джейк толкнулся. Всего лишь кончик пальца.
— Ты такой тугой, — пробормотал он.
Он вытащил палец. Еще раз внутрь. Наружу. Протолкнулся еще глубже. Это трение было таким приятным. Я застонал. Я ничего не мог с этим поделать.
— Да, — сказал он с медленным удовлетворением. — Тебе это очень нужно. Больше, чем мне.
Я ахнул:
— Это соревнование? Что я выиграю?
— Тс-с-с. Выключись на несколько секунд, Эдриан.
— Несколько секунд? Это все, что... — У меня перехватило дыхание, когда его палец задвигался со знанием дела, безошибочно.
— Вот кнопка выключения, — пробормотал он.
Я с силой оттолкнул его руку. Не то чтобы я никогда не чувствовал этого раньше, и все же почему-то я никогда не ощущал это так интенсивно. Будто Джейк проникал прямо в меня, растягивая, находя каждое маленькое тайное место, поглаживая, разглаживая, успокаивая обнаженное подбрюшье потребности. Я хотел отговорить себя от слишком сильных, слишком острых чувств, но все, что вышло, было чем-то похожим на нервный всхлип.
Вот и вся моя теория о недостаточной компетентности Джейка. Все будет хорошо. Я буду более чем в порядке.
— Детка, этот звук, который ты издал…. — Уже два пальца. — А как насчет этого? Тоже хорошо?
С чего я взял, что у Джейка может не быть опыта в этом деле? Он полностью контролировал ситуацию, идеально оценивая мои реакции и умело подводя меня к краю каждым электризующим — и преднамеренным — ударом по простате.
Это совершено не похоже на удачу новичка.
Давление становилось невыносимым. Мои глаза распахнулись.
— Я… я думаю, что я собираюсь кончить.
— Думаешь? — В уголках глаз Джейка появились морщинки, как будто он смеялся про себя.
— Но...
— Это слишком рано.
Я пропустил наполовину сформировавшийся протест мимо ушей. Слишком трудно сформировать мысли, не говоря уже о словах. Я напрягся под его рукой, безумно желая большего, пытаясь уловить это сводящее с ума прикосновение, втянуть его глубже в свое тело, ослабить это кричащее напряжение.
— Да, все хорошо. Я держу тебя. Просто отпусти...
Дикость поднялась внутри меня и начала бурлить, разливаясь по всему телу, обжигая нервные окончания, вырываясь наружу сливочными струями. Всхлип облегчения вырвался из моего горла.
— Вау, — пробормотал Джейк вечность спустя. Он начертил какой-то узор на липком мокром пятне у меня на животе.
Я открыл глаза, моргнул, глядя на него. Он улыбался, выглядя таким же расслабленным, как и я.
Я выдавил из себя улыбку. Джейк наклонился надо мной, снова поцеловал меня и тихо сказал:
— Да, мне это нравится.
Я провел рукой по его макушке, ощущая жесткую текстуру коротко подстриженных волос. Это был первый раз за всю нашу дружбу, когда я почувствовал себя свободным и не стесняясь насытиться: жесткая линия щек и подбородка противоречила чувственной полноте рта, понимающему блеску карих глаз. Мое дыхание снова замедлилось, сердце радостно забилось, как перед началом летних каникул.
— Следующий этап тебе понравится еще больше.
Джейк все еще улыбался.
— Нет никакой спешки.
— Говори за себя, — сказал я. Я устал, но это была хорошая усталость. Свободный и легкий. Я сел, но Джейк мягко толкнул меня обратно.
— На спине. Я хочу смотреть на твое лицо. — Он встретился со мной взглядом. — И тебе понравится... стимуляция.
Мы переместились, матрас громко заскрипел, и я закинул ноги на плечи Джейка, оставляя себя незащищенным и уязвимым, но сейчас я не волновался. Его теплые руки скользнули по моей заднице, раздвигая меня шире. Член уперся в мою влажную скользкую дырочку. Удерживая мой пристальный взгляд, Джейк скользнул немного внутрь.
— Боже, как это сладко.
Я стиснул челюсти, заставил свои мышцы подчиниться.
Джейк замер. Даже растянутое и подготовленное, мое тело нуждалось в возможности приспособиться — он был крупным мужчиной.
— Назови мое имя, — потребовал он.
— Джейк, — сказал я хрипло.
Что-то загорелось в его глазах. Он вошел полностью. Я ахнул, мышцы сфинктера сжались вокруг жесткого члена.
— Господи, ты хорошо чувствуешься. Как перчатка.
Он толкнулся в меня, всего один раз, как будто не мог ничего с собой поделать.
Я тяжело дышал, немного извивался, все еще пытаясь приспособиться к нему. Освобождая для него место в моей голове и в моем теле.
Его руки накрыли мою грудь, теребя соски. Мне никогда особенно не нравилось, когда прикасались к моей груди, но с ним это было странно приятно. Я потёрся о его ладонь. Джейк наклонился, поцеловал меня, горячо, жадно, проникая языком внутрь. Я застонал ему в рот, желая большего, нуждаясь в большем.
Его рот прижался к моему, а пальцы сжали мои соски. Так много ощущений отвлекало меня от огромного члена в моей заднице.
— Что ты чувствуешь? — Дыхание Джейка было теплым на моем лице, мои искусанные губы покалывало. — Скажи мне, каково это, когда я внутри тебя. — Его бедра снова прижались ко мне.
На что это было похоже? Я чувствовал слабость и дрожь в ногах, мой живот был мягким и мокрым; мой зад изнутри был исцарапан и обожжен от удовлетворяющего трения. Это было похоже на вторжение — вторжение, которое приходит с освободительным войском. Я почувствовал, как мое лицо задрожало от этой смеси боли и удовольствия и поднял ресницы. Джейк пристально смотрел мне в глаза.
Что-то щелкнуло внутри меня, отпустило, освободилось. Я начал двигаться, напрягая мышцы вокруг твердого члена, пытаясь выгнуться навстречу. Мой яростный ответ привел Джейка в действие. Он издал какой-то возглас, начал вбиваться, бедра шлепались о мою задницу, пронзая меня с каждым толчком. Облегчением было то, что я мог быть грубым в ответ; я мог расслабиться и взять то, что мне тоже было нужно.
Пружины матраса скрипели, деревянная рама стонала. Руки Джейка сомкнулись на моих бедрах. Он перенаправил свои усилия, толкнулся сильнее, глубже и попал в точку, которая отозвалась и послала восхитительную волну через все мое тело. Я вскрикнул. Джейк яростно хрипел в такт удару изголовья кровати о стену. Я крепко сжал его и почувствовал, как он напрягся.
— О, детка, — простонал он. Его тело напряглось, лицо исказилось от восторга. Я почувствовал, как он сильно кончил, горячее семя выстрелило в меня.
Вздрогнув, я понял, что тоже кончаю. Дважды за один вечер. Прошло много времени с последнего подобного раза.
— Эдриан.... — Его голос дрожал. Его руки скользнули под мою спину, притягивая меня к себе.
Я обнял его, и мы растворились друг в друге, пока наши тела покачивались, окутанные коконом теплой и липкой близости.
* * * * *
— Господи, ты такой гибкий. Я повернул голову. Джейк прислонился к дверному косяку комнаты, наблюдая, как я выполняю программу упражнений. — Тай-чи, — сообщил я ему, упираясь ладонями в пол. Прошлой ночью у Джейка была масса возможностей оценить мою гибкость воочию. — Очень похоже на балет. — Я занимался балетом. Это Тай-чи. — Ты занимался балетом? — В голосе Джейка звучал ужас. Он перестал чесать свой загорелый живот. — Твоя мать – пример того, почему люди должны получать лицензию, чтобы иметь детей. Я выпрямился. — Отстань от моей матери. — Балет, но не бойскауты? Это твоя мать виновата, что ты педик. Я быстро выдохнул, безмятежность исчезла в порыве утреннего дыхания. — Слушай, мудак, — я использовал этот термин намеренно, — моя мать не причина, по которой я педик. Если бы она выбрала бойскаутов или военную школу, я был бы просто другим педиком, ясно? Во-вторых, я не знаю, подходит ли слово «вина». Таким меня создал Бог. Ты такой, каким тебя создал Бог. Все Божьи дети такие, какими их создал Бог. Думаешь, что Бог совершил ошибку? Обсуди это с Ним. Я вытер лицо полотенцем, бросил его Джейку и направился в душ. К тому времени, когда я закончил и привел себя в порядок — вернул себя в образ обычного и мягкого человека — Джейк накрыл на стол завтрак. Я не знаю, было ли это предложением мира или он просто не доверял моей стряпне после вчерашнего вечера. — Французский тост? — спросил я с сомнением. — Завтрак чемпионов. Ты хочешь джем или мне растопить коричневый сахар для сиропа? Это прозвучало довольно отвратительно. — Может быть, просто кофе? — предложил я. Моя сильно оклеветанная мать не могла бы выглядеть более неодобрительно. Я взял кофе с тарелкой французских тостов, густо намазанных желе из крабовых яблок, а Джейк сел напротив меня, поставив локти на стол. Он принялся за еду так, будто кто-то платил ему премию за то, что он закончит раньше всех. — Я подумал, — начал я, — что сегодня утром поеду в город и кое-что разузнаю. Джейк кивнул, не отрывая взгляда от своей тарелки. — Будь осторожен. Теперь это показалось мне слишком незаинтересованным. Я поразмышлял о том, каковы могут быть планы Джейка? — Ешь свой завтрак, — прорычал он. Я запил сладкий тост глотком горячего кофе и поменял мнение. Может быть, Джейк пытался избавиться от меня, но в наши дни большая часть детективной работы выполняется с помощью компьютера. Пусть Джейк попробует свой путь, а я попробую свой.* * * * *
Сначала я остановился у местной газеты. В былые славные времена «Баскинг экспресс» назывался «Баскинг газетт». Первый номер был напечатан в 1887 году. В редакции газеты я интересовался отделом хранения справочного материала, но он появился всего десять лет назад. Все, что издавалось до — отправили в библиотеку, где смонтировали микрофильм. Во всяком случае, так гласила история в «Баскинг Экспресс». Куда я и отправился. — Мы так и не получили финансирования, — сообщила мне мисс Баттермит, главный библиотекарь. — Значит, на микрофильме ничего нет? — О, все не так плохо, как кажется. Мы смогли скопировать некоторые выпуски газеты… ну, примерно в 1920-е годы. — Что случилось с выпусками примерно до 1920-х годов? Светлые глаза мисс Баттермит блеснули за китчевыми очками. — Они сохранены. В какой-то степени. — До какой степени? — До такой степени, что они переплетены в твердую обложку в подвале. — Можно?.. — осторожно спросил я. — Только сотрудники библиотеки имеют доступ в подвал, — твердо заявила она. Я обдумал это. — Что вы ищите, мистер Инглиш? В этом-то и заключалась суть дела. У меня не было теории; на самом деле у меня даже не было гипотезы. В общем, только предчувствие. Передав мисс Баттермит какой-то бессмысленный ответ, я направился к компьютерам и провел утро, просматривая микрофильмированный номер «Баскинг газетт», изучая репортажи о таких событиях, определяющих мир, как Вьетнам, убийство Ганди и завершение строительства Каскадного туннеля. Я прочитал некролог моего прадеда и объявление о помолвке моей бабушки с Томасом Инглишем. Затем на рулонах 35-миллиметровой пленки я прочитал некролог моей бабушки. Интересно, но неуместно. Если моя догадка была верна, то ответ, который я искал, похоронен в далеком прошлом, похоронен глубоко под рушащимся фундаментом первых дней Баскинг Тауншип. Я вышел выпить чашечку кофе и вернулся в библиотеку. — С кем можно поговорить о получении доступа к материалу в подвале? — спросил я мисс Баттермит. — Вам придется позвонить руководителю отдела рекомендаций и записаться на прием. Мы должны знать, почему и с какой целью вы хотите посмотреть на эти старые и хрупкие материалы. — Ее выцветшие глаза подозрительно моргали на меня из-за очков «кошачьи глаза». — Я писатель. Изучаю материал для книги. Она повторила, как будто наизусть: — Мне нужно точно знать, что вы ищете? Голос позади меня воскликнул: — Эдриан, что ты здесь делаешь? Я обернулся и обнаружил Кевина. Он выглядел удивленным и обрадованным, совершенно несоразмерным обстоятельствам. Он был не единственным с такой эмоциональной реакцией; лицо мисс Баттермит засияло. — Привет, Митти, — поприветствовал ее Кевин. Я ответил на вопрос Кевина, радуясь, что он все еще на свободе, по крайней мере, на данный момент. — Я пытаюсь получить доступ к старым газетам в подвале. — Без проблем, — сказал Кевин. Потом поймал взгляд мисс Баттермит и виновато посмотрел на нее. — Ой. Это проблема? — Очевидно. — Сейчас, Кевин, — предупредила мисс Баттермит. — Ты же знаешь, что есть протоколы. — Да, но Эдриан... — Кевин, казалось, не знал, как меня классифицировать. — Как насчет этого, — внезапно предложил он, — я спущусь вниз с Эдрианом и возьму на себя ответственность за сохранность материала? Я открыл рот, чтобы сказать, что в этом нет необходимости, но снова закрыл его. Мне точно не везло в одиночку. Я наблюдал, как Кевин изо всех сил старался выглядеть полным надежды щенком. — Это большая ответственность, Кевин, — заметила мисс Баттермит через мгновение, но сняла ключ с кольца, похожего на связку миссис Дэнверс из фильма «Ребекка», и протянула его. Я последовал за Кевином мимо кулеров с водой и туалетов вниз на два лестничных пролета. Кевин отпер подвал, и мы вошли в комнату, такую же свежую и вонючую, как контейнер для овощей в холодильнике. Я подождал, пока Кевин потянет за цепочку, чтобы включить лампочку на потолке. Яркий свет отражался от выцветших зеленых стен и цементного пола, обесцвеченного пятнами воды. — Святое дер… — Я не закончил предложение. Картотечные шкафы, несколько сломанных полок, стул без колесика, но в основном много-много книг. Нас окружали коробки, коробки и коробки забитые книгами. — Думаю, что газеты вон на тех металлических полках. Я перешагнул через коробку с книгами с надписью «Выбросить», опираясь одной рукой на металлическую полку, уставленную томами в твердых переплетах. Полка тревожно прогнулась. — Я бы не хотел оказаться здесь во время землетрясения, — заметил я. — Да, точно. Но сюда никто никогда не спускается. Я открыл обложку ближайшей подшивки. Беглый взгляд подтвердил, что мы действительно смотрим на самые ранние выпуски «Баскинг газетт». — Они не проиндексированы, — объявил Кевин. — Что мы ищем? — Любое упоминание о шахте «Ред Ровер». Он заинтересованно поднял глаза. — Почему? — Это просто идея. — Я внимательно посмотрел на него. Мне нравился Кевин, но я уважал мнение Джейка. У Джейка был большой опыт, когда дело касалось плохих парней. — Кевин, Ливингстон вообще звонил в то время, пока отсутствовал? У него отвисла челюсть. — Он был мертв, — напомнил он мне. — Понимаю, но я имею в виду, кто-нибудь звонил и представлялся, что он Ливингстон? Или кто-нибудь на месте происшествия утверждал, что слышал что-нибудь от Ливингстона? У Кевина появилось странное выражение лица. — Да, — медленно произнес он. — Он действительно звонил — или, по крайней мере, мы думали, что он звонил. — Кто отвечал на звонки? Кевин покачал головой. — Эми? Маркес? Я не уверен. Пару раз были письменные сообщения. — Чей почерк? — Я не уверен. Никто не подвергал сомнению сообщения. — Его брови сошлись вместе. — Шоуп, похоже, поддерживал с ним контакт. Во всяком случае, мы все так думали. Я попробовал другой подход. — Что случилось с этой шахтой? Почему все так заинтересованы в этом? Кевин пролепетал: — Ты тот, кто хочет просмотреть старые газеты. Разве у тебя нет... а... — План? — Нет. А-а... — Он махнул рукой над головой. — Теория? — Да, теория. Ты правда думаешь, что один из нас убил Ливингстона? Почему? Из-за какой-то шахты? Мы даже не были уверены, что найдем ее. — У кого-нибудь были какие-нибудь проблемы с Ливингстоном? Кто-нибудь с ним спорил? — Нет. Мы все восхищались этим человеком. Он всем нам нравился. — А кому не нравился? — Всем нравился! Он был... — Кевин покачал головой. — Таких людей обычно не убивают. — Что ты имеешь в виду? — Он был... ученым и джентльменом. Наверное, это звучит банально. Археология была его страстью, но он любил преподавать. Ему нравилось делиться своими знаниями, и он оживлял прошлое. Он сделал для археологии гораздо больше, чем просто перебирал старые кости и разбитую керамику. Я сел на сломанный стул, который пьяно накренился, и начал перелистывать страницы тома в моих руках. Кевин внезапно спросил: — Тебе кто-нибудь говорил, что ты похож на одного старого актера? — Старый актер? — Ну, я имею в виду, что он был не таким уж старым. Не тогда. Он играл священника в том фильме Хичкока. — Я напоминаю тебе старого священника... Кевин фыркнул. — Ты знаешь, кого я имею в виду. Он был очень хорош собой. — Для старого священника. — Да. — Все еще посмеиваясь, он снял с полки том и сел на коробку напротив меня. — Эй, — сказал он после часа молчаливого чтения, — это о крушении «Титаника». Мистер Хьюберт Дьюк, житель Баскинга, был на борту обреченного судна, — прочитал он вслух. — Довольно круто. — Жутковато. Я поднял глаза. — Когда утонул «Титаник»? 1912 год? Вернись на пару десятилетий назад. — Баскинг был основан в 1848 году. — Ройал прибыл на запад в 1849 году. Вероятно, мы ищем что-то около 1850-х годов. Когда умер Ройал? — Без понятия. — Поставив один том на полку, он достал другой. — Это может занять вечность, — пробормотал он. Я боялся, что он прав. Прошел еще час, и мисс Баттермит принесла нам кофе в пенопластовых чашках и тарелку инжирных «Ньютонов». — Что это за таинственная власть, которой ты обладаешь над мисс Баттермит? — спросил я Кевина, стряхивая крошки с рук. — Хм-м? Митти? Она милая, не так ли? Она одна из нас. — Одна из нас? — ЛГБТ. Ну, лесбиянка. — Он усмехнулся, увидев выражение моего лица. — Никто не знает. Люди ее поколения не могут быть такими. — Не могут? — Только не в маленьком городке. Я все еще размышлял над этим, когда Кевин опустил взгляд на страницу перед собой. — Послушай это, Эдриан: Абрахам Ройял умер в сорок пять лет. — Какого числа? — 11 сентября 1860 года. Ты заметил, некоторых изданий не хватает? — Я надеялся, что это только так кажется, потому что они не проиндексированы. — Нет, посмотри, как даты прыгают в этом томе. Похоже, кто-то вырвал листы. Я изучил подшивку. И действительно, оказалось, что кто-то прошелся лезвием бритвы по нескольким страницам. — Где еще могут быть копии этого документа? В местном колледже? Кевин покачал головой. — Я не знаю. Может быть, они не все спасли. Возможно, некоторые копии были утеряны или уничтожены. Этот материал довольно хрупкий. Я осторожно перевернул еще одну пожелтевшую страницу. История буквально превращалась в пыль под моими пальцами. — Страницы были здесь. Они существовали, и кто-то их забрал. Почему? — Это могло случиться много лет назад, Эдриан. Я взял том у Кевина и просмотрел его. Короче говоря, Абрахам Ройал скончался после травмы головы, полученной при падении с парадной лестницы. Свидетелей происшествия не было, и Ройал так и не пришел в сознание. У него осталась только вдова Алисия Ройал, урожденная Солт. — Солт. — Я поднял глаза. — Где я слышал это имя раньше? Кевин, с набитым печеньем ртом, покачал головой. — Бывшая жена? Разве они не были разведены? Она сбежала с кузнецом, не так ли? — Может быть, он хотел дать ей развод, — невнятно ответил Кевин. Джейк был прав, у него действительно были веснушки на носу. Как золотая пыль. Привлекательно. — Может быть. Может быть, она толкнула его. Похоже, он оставил значительное состояние. — Я задумчиво пожевала губу. — Солт! Это оно. Барнабас Солт — так звали партнера Ройала по шахте «Ред Ровер». Алисия, должно быть, была его дочерью. — Я обдумал это. — Это, должно быть, создало несколько неловких моментов. — Солт был уже мертв к тому времени, когда Ройал женился на его дочери. — Откуда ты знаешь? — Так было сказано в некрологе. Я продолжил чтение. Кевин был прав. Солт был убит за пару лет до этого в перестрелке с мексиканскими бандитами. — Об этом было бы интересно почитать, — сказал я. — Посмотри, сможешь ли ты найти историю о перестрелке Солта с бандитос. — Может быть в одном из пропавших экземпляров. — А может и нет. Мы безрезультатно просмотрели остальные тома. — Вот что, — сказал Кевин, нарушая очередное долгое молчание, — в долине Сенекс был найден изуродованный траппер. Где, черт возьми, находится долина Сенекс? — Хм-м? Долину Сенекс они привыкли называть Испанской лощиной и прилегающей к ней территорией. — Когда они сменили название? Я рассеянно ответил: — Я не совсем уверен. Похоже, это произошло после перестрелки Солта с бандитами. — Испанцы не мексиканцы. — Если учесть, что в 1821 году и Мексика, и Калифорния все еще находились под властью Испании, можно с уверенностью предположить некоторое культурное наложение. Тишина, нарушаемая только шелестом переворачиваемых страниц. — Ужасно, — прокомментировал Кевин, все еще не отрываясь от «Газетт». Я взглянул на часы. — Господи! Уже пять часов! Кевин захлопнул обложку. — Неудивительно, что я умираю с голоду. — Когда я встал, Кевин спросил слишком небрежно: — Могу я угостить тебя ужином? — Нет. — Я сунул том обратно на полку, протянул руку к Кевину. — Кроме того, разве тебе не пора возвращаться в лагерь? Он протянул мне том, который держал в руках. — Меня попросили взять отпуск, пока меня не оправдают. — Зеленые глаза не могли встретиться с моими. — Оправдают? — В убийстве Ливингстона. — Его улыбка была мрачной. — Чья это была идея? — Доктора Шоупа. Но даже доктор Маркес согласился. — Его взгляд на мгновение поднялся к моему. — Видишь, ты не единственный, кто думает, что я способен на убийство. — Кев… — Нет, все в порядке. Имею в виду, почему не я? — Потому что ты этого не делал? — Ты в это веришь? Прежде чем я успел ответить, он отвернулся. Выключив свет, запер дверь в подвал. Когда мы начали подниматься по лестнице, он сказал: — Я слышал, что это твой друг обнаружил тело Харви в пещере. — Э-э, верно. — Я должен был удивиться количеству лжи, которую мой бывший бойскаут рассказывал в эти дни. Не то чтобы я не ценил его вмешательство в мою работу. Я мог себе представить, что сказал бы шериф, если бы я обнаружил еще одно тело. Через плечо Кевин спросил: — Что он делал в тех пещерах? Он искал Харви? — Нет. — Я попытался отвлечься (и отвести взгляд) от подтянутой попки в обтягивающих джинсах, двигающейся на уровне глаз, пока мы продолжали подниматься по лестнице. — Разве шерифы не допрашивают всех? — поинтересовался я. — Так они говорят, но просто ждут чертовой баллистической экспертизы, чтобы арестовать меня. Мы продолжали возвращаться к важной теме. — Почему они думают, что ты убил Ливингстона? — Я бы не стал его убивать. У меня не было причин. Он был отличным парнем. — Кто-то так не думал. — Значит, это был кто-то, кто его не знал. Мне хотелось бы видеть его лицо, когда я спросил: — Ты уверен, что Ливингстон ни с кем не ругался? Были ли какие-либо проблемы между Ливингстоном и Шоупом? — Нет, — ответил он, — насколько мне известно, нет. — Ты знаешь, встречался ли Ливингстон когда-нибудь с Тедом Харви? — Думаю, он приходил пару раз, когда мы только разбили лагерь. Никогда не было никакой конфронтации. Наверху Кевин вернул ключ от подвала Баттермит. Когда мы вышли на улицу в весенний вечер, он положил руку мне на плечо. — Эдриан, насчет вчерашнего... Я рассмеялся. — Забудь об этом. Его пальцы сжались. — Я не хочу забывать. — Вокруг нас один за другим загорались старомодные уличные фонари, а внутри Кевина явно происходила внутренняя борьба. — Нелегко быть геем в таком городе, как Баскинг. — Нелегко в таком городе, как Лос-Анджелес. Нелегко. — Я просто хотел бы... Я чуть не сказал: «Я тоже», что было бы ошибкой, не в последнюю очередь потому, что это было неправдой. У меня были все сложности в личной жизни, с которыми я мог справиться. Вместо этого я похлопал его по плечу, сел в машину и уехал, оставив Кевина стоять на тротуаре в тени раскачивающейся вывески в форме ботинка.* * * * *
По дороге домой я сделал небольшой крюк. Вчерашнее обследование пещеры дало не совсем то, что я ожидал; это означало, что доказательство, в котором я нуждался, все еще было там — и я думал, что у меня есть довольно хорошая идея, где именно. Полтора часа спустя, я бродил по вершинам холмов, продирался сквозь кусты и скатывался по склонам холмов, и уже не был так уверен. Я переосмысливал свой блестящий план, отдыхая на плоской вершине скалы с видом на необычно тихий лагерь археологов, когда заметил несколько странных вмятин на истертой поверхности. Карманы в гранитной скале означали, что эта часть с плоской поверхностью должна была функционировать как метат или кверн (ручной мельницей). На протяжении десятилетий индийские женщины сидели здесь, болтая и перемалывая желуди в муку с помощью маноса или точильных камней. Я знал, что нахожусь на верном пути — в буквальном смысле. На самом деле.... Я пошевелил своей усталой задницей, выискивая среди сорняков и валунов, и, конечно же, перед заходом солнца у меня было доказательство в виде новейшей японской технологии. Не то чтобы это доставляло мне какое-то удовольствие.* * * * *
Когда я добрался до ранчо, уже почти стемнело. Приглушенные вересковые тени сумерек тянулись по горам. Фредерик Ремингтон мог бы нарисовать далекий закат, рассекающий небо в конфедеративно-голубых и огненно-розовых тонах. Я проехал через ворота «Сосновой тени». Мои фары высветили Джейка, целеустремленно шагающего по двору с ключами в руке. Я припарковался и вышел. — Где, черт возьми, ты был? — Судя по лаю сержанта-инструктора, можно было подумать, что я просрочил свой 24-часовой отпуск. Затем он добавил: — Я шел искать тебя. Что ж, это прозвучало довольно мило. Было бы приятнее получить поцелуй-приветствие, но Джейк держался на расстоянии вытянутой руки. — Я потерял счет времени. — Я уклонился, все еще не решив, что делать с предметом в кармане куртки. — Чем занимался? — Просматривал старые газеты. — Я подумал, стоит ли упоминать о присутствии Кевина, и решил, что в этом вопросе честность — лучшая политика. — Я столкнулся с Кевином. — Совпадение? — спросил Джейк. — Думаю, что нет. — А я думаю, что да. Он последовал за мной по ступенькам крыльца в дом. Я снял куртку, наблюдая, как Джейк, морщась, стягивает с себя свою. Я спросил: — Как рука? — Уже лучше. — Он поднял плечо, как будто собирался бросить жесткий мяч. — Чертовски чешется. Думаю, что это хороший знак. — Нет, если это заражение. Чем занимался сегодня? — Сделал несколько звонков, — неопределенно ответил он. Это в некотором роде решило проблему справедливого обмена информацией. — О, да? Что будем есть? Все, что я ел с завтрака — это кофе и печенье. Я вернулся на кухню, где обнаружил стейки на гриле, остывающие на плите, и запеченный картофель с приправами на паре тарелок. — Вау. Мужчина может и привыкнуть к этому, — заметил я. Никаких комментариев от Джейка. Пока мы ели, я рассказал ему о том, что узнал — то есть о большей части того, что узнал. Он слушал бесстрастно, как будто сидел по другую сторону стола для допросов. — Позволь мне проверить, правильно ли я тебя понял. Ты думаешь, что-то, что произошло более ста лет назад, связывает смерти Харви и Ливингстона? — Думаю, что это возможно. — Угу. — Он яростно прожевал, проглотил и спросил: — А как насчет оборотня? — Смейся сколько хочешь, но это странное место. Знаешь ли ты, что за последние сто с лишним лет в лесах было найдено более пятнадцати изуродованных тел? — Ты знаешь, сколько изуродованных тел было обнаружено в лесу Анжелес-Крест за последние сто лет? Много. — Это неразумное сравнение, Джейк. Это небольшое, относительно уединенное место. — Я отложил вилку и нож. — Раньше это место называли Сенекс Вэлли. Сенекс по-латыни означает «старый». Старые. Первые... Понял? Джейк потер лоб, как будто почувствовал приближение головной боли. — Может быть, это не относится к делу, — поспешно сказал я. — Может быть? — Но что-то в этой шахте «Ред Ровер» не совсем кошерное. — Например? — Для начала, Ройал и его напарник Барнабас Солт бросили разработку «Ред Ровер». Они подумали, что это бесполезно, и двинулись дальше. Потом по какой-то причине они вернулись в шахту и наткнулись на жилу. — И что? — Не типично. Практически неслыханно. — Но это возможно, верно? — Это не невозможно, я отдаю тебе должное. Но вот еще одна странная вещь. После смерти Ройала они попытались вновь запустить «Ред Ровер». Шахта была разыграна. — Кто они? -- спросил Джейк, переходя к делу. — Думаю, бывшая жена наняла... — Но ты не знаешь. — Я не знаю, кто, но я знаю, что попытки забрать «Ред Ровер» после смерти Ройала провалились. Вот почему шахта была заброшена, а затем окончательно потеряна из виду. — Это что-то значит для тебя? — Он рассеянно погладил золотистую щетину на своей тонкой челюсти, как будто только что заметил, что ему нужно побриться. Я вспомнил, как эта щетина щекотала мою голую спину. Потребовалось усилие, чтобы перенаправить мои мысли. — Откуда такой интерес к шахте, которая закрылась так давно? Джейк отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. — Как говорит твой приятель Шоуп, это исторически интересно. Думаешь, что только вещи, имеющие денежную ценность, представляют исторический интерес? — Конечно, нет, но, по словам Маркеса, Шоуп заинтересован в шахте, потому что это была бы значительная находка. Я просто не понимаю, как отработанная шахта может быть важной находкой. — Трудно сказать, учитывая финансирование, гранты и вообще чокнутых профессоров. — Ты не думаешь, что это интересно? — Думаю, это интересно. — Он пожал плечами. К этому времени мы уже закончили есть. В окнах мерцали звезды. Я встал, начал складывать посуду в раковину, размышляя о том, как мы будем спать. Была ли прошлая ночь одноразовой или мы создали прецедент? Ничто в поведении или отношении Джейка не изменилось ни к лучшему, ни к худшему. Пока я ходил к столу и обратно, Джейк сидел неподвижно. Если не считать половицы, которая скрипела каждый раз, когда я переступал через нее, кухня казалась сверхъестественно тихой. Четыре ножки его стула с грохотом прошлись по полу, и я чуть не выпрыгнул из своей кожи. Он поднял брови. — Что с тобой? Я смущенно покачал головой. Джейк ухмыльнулся и оттолкнулся от стола. — Давай оставим посуду, — предложил он.* * * * *
На трезвую все было иначе: медленнее, слаще. Джейк исследовал мое тело с такой тщательностью, что можно было подумать, что он ищет улики. Или, возможно, он проводил сравнительную проверку: ищу то, чего там не было, проверяя то, что было. Он попробовал пару вещей, наблюдая за моим лицом, чтобы увидеть, как я это воспринял. И я воспринял это как мужчина, поощряя его, как мог, не заставляя его чувствовать себя неловко. — Тебе этого достаточно? Просто... это? — Достаточно?.. Я ахнул, прижимаясь к его руке. У него были замечательные руки, длинные сильные пальцы и нежное прикосновение, несмотря на мозоли. — Я не говорю, что мне бы не хотелось … о, боже, как мило... Я закрыл глаза, наслаждаясь продолжительной лаской, затем открыл их, когда до меня дошли его слова. — Разве тебе этого недостаточно? — Я не был уверен, о чем мы говорили. Сам секс или тот факт, что для него секс был всем, чем он был? Хотел ли он надеть мне кольцо для члена или боялся, что я захочу надеть на него обручальное кольцо? — Я этого не говорил. — Затем, как ни странно, он сказал:— Я слышал тебя с Грином в ту ночь. Потребовалось усилие, чтобы сосредоточиться на его словах, а не на прикосновениях. Сначала я не понял, что он имел в виду, а потом до меня дошло. Я моргнул, глядя на него, не совсем понимая, что ответить. Ночь, о которой он говорил, ночь, когда я узнал, кто убил двух моих самых близких друзей, и почему — была тем, о чем я все еще не мог заставить себя думать. Сначала я был слишком потрясен и шокирован. А теперь... было безопаснее не оглядываться назад. — Он причинил тебе боль. — Я не помню. Может быть. — Ты позволил этому случиться. И снова у меня не было ответа. Мне было странно думать о Джейке, слушающем, как Брюс трахает меня, но это едва ли было самой странной частью того вечера. И тот вечер едва ли был самой странной частью моих отношений с Брюсом. — Ты позволил этому случиться, но тебе это не понравилось. — Ну, нет. — Я осторожно спросил: — Тебе понравилось? Я имею в виду, слышать нас. — Нет. — Внезапно его лицо стало будто старше: напряженным, мрачным. — Ты боялся. И я испугался. Я думал, ты умрешь. Я тоже думал, что умру в ту ночь. Было странно оглядываться назад из безопасных объятий Джейка. Брюс, который сказал, что любит меня, облажался со мной во всех возможных смыслах. А Джейк, который говорил только о сексе, не заботясь ни о чем, уже показал себя бескорыстным любовником. Я сказал, надеясь списать все на шутку, но почему-то это прозвучало не так: — Я знал, что ты спасешь меня. Боль на лице Джейка сдавила мне горло. Казалось, он собирался что-то добавить, но передумал. Вместо этого его рот нашел мой и накинулся на него с внезапным голодом. Была моя очередь гладить и успокаивать. Мне уже было ясно несколько вещей: Джейку нужно было все время полностью контролировать себя — вот и вся теория о том, что сексуальные ролевые игры противоположны динамике реальной жизни — и он был гораздо более щедрым любовником, чем я себе представлял. На самом деле, я не мог припомнить, чтобы когда-нибудь был с кем-то, кто так сильно концентрировался на том, что я чувствовал и переживал. Это наполнило меня нежностью и желанием уделить ему немного такого же внимания. — Перевернись. — Я? — Удивление в его голосе заставило меня усмехнуться. — Нет, оборотень под кроватью. Да, ты. Он перевернулся на спину, настороженно наблюдая за моим лицом, когда я склонился над ним. Может быть, обычно ему приходилось приказывать кому-то сделать это. Я провел пальцами по упругим золотым завиткам его промежности. Как кудряшки на детской головке. — Чему ты улыбаешься? — прорычал он. — Просто воспользовался моментом, чтобы оценить то, что тут у тебя есть. Он поперхнулся — но звук резко изменился: стал мягким и испуганным — когда я взял его в рот. Все его тело напряглось. Я скользнул взглядом по толстой длине его члена, зарылся носом в это мягкое гнездышко, вдохнул его. Бедра подо мной дрожали. От него чудесно пахло. Вкус тоже был прекрасный. Сильный, но чистый. Как свежескошенное сено или новая кожа. Я пососал головку, влажным горячим глубоким поцелуем, втягивая его внутрь. Его бедра качнулись вверх, и на мгновение твердая поверхность его живота прижалась к моему лицу. Я вдыхал его тепло, ласкал его. Провел языком по щели, надавил. Голова Джейка откинулась на подушку, его руки запутались в моих волосах, притягивая меня ближе. — Эдриан... Откровенное удовольствие, заключенное в этом единственном слове, позволило мне легко игнорировать мой собственный растущий дискомфорт. Все дело было в Джейке. Я не торопился. Он толкался в мое горло, его стройное тело выгибалось дугой, бедра двигались. Сначала я мощно отсасывал ему. Затем нежно и сладко покусывал. Потом опять сильно и глубоко, а после медленно и легко. — Не останавливайся, — вырвалось у Джейка, его голос был резким и дрожащим. Я улыбнулся, обхватил его стояк, потянулся ниже и нежно потрогал пальцами яйца. Голова Джейка откинулась на подушку, и он застонал. Он начал кончать, дрожа, как в лихорадке, стреляя белесыми струями и наслаждаясь маленькой вечеринкой, которую я ему устроил. Красивое зрелище. Через некоторое время он перестал моргать, глядя в потолок, и повернул голову в мою сторону. Изобразил забавную полуулыбку.* * * * *
Несколько часов спустя я проснулся в комнате, освещенной лунным светом. Минуту или две я лежал, прислушиваясь. Тишина приобрела только что нарушенную остроту. Я приподнялся на локте. Действительно ли я слышал отдаленный вой или это жуткое воспоминание было частью моих тревожных снов? Звенящая пустота в ушах теперь была таким мертвым воздухом. Джейк издал звук, нечто среднее между храпом и ворчанием, и перевернулся на бок. Оборотню пришлось бы прыгать вверх-вниз по изножью кровати, чтобы разбудить этого мужчину. Я натянул одеяло и положил голову на спину Джейка. Его обнаженная кожа была теплой и гладкой. Уютно. Я поцеловал его под лопаткой. Секс — это еще не все. Были и другие вещи: кто-то, кто проводил тебя через болезнь и в здравии; кто-то, с кем ты просыпаешься рождественским утром; кто-то, кто вносит за тебя залог, доставая из тюрьмы. Дружеское общение имело значение. Секс — это еще не все, но это было очень много. Джейк начал храпеть.
