the abyss

и все мы с проклятьем

сквозь удачу и пламя падём

my chemical romance — mama

×

murk & mirror

сону всегда восхищался старыми эпохами европы: балами, огромными залами, каменными замками, красивыми клумбами с цветами, пышными платьями девушек, золотыми диадемами и всем прочим. и конечно он не мог отказаться от заманчивого предложения от преподавателя истории — пойти в музей старой доброй англии и по всему увиденному написать огромный красивый отчёт. естественно, профессор за это на экзамене поставил бы «зачёт» автоматом. на месте сону забывает про наличие небольшого блокнота с карандашиком. он даже не слушает экскурсовода и давно отстал от основной группы, зачарованно рассматривая экспонаты, изучая каждую деталь. его внимание привлекали не только картины королевской семьи восхитительно написанные художниками разных времён, но и золотая оправа картин, в которую холсты одели уже в музее. каждая рама идеально подходила своими узорами к самому портрету. оглядывая величественные залы, которые точь-в-точь передавали атмосферу аристократии и богатств, где-то на дне разума проскакивала мысль, что, если сону в течение недели не оплатит квартиру, ему будет негде жить. сам ким никогда бы не хотел каждый день пересчитывать деньги в надежде, что сумма удвоится. поэтому он решает всё-таки прислушаться к экскурсии: если он успешно окончит институт, то найдёт хорошую работу. план готов, осталось лишь работать, чтобы получить ожидаемый результат. тем временем вся группа поднимается по огромной мраморной лестнице, выходя из бального зала. сону приходится оторваться от разглядывания цветов, стоящих на столике около колоны, и поспешить к остальным. экскурсия по плану идёт всего три часа. но этого недостаточно, чтобы полностью погрузиться в окружающую обстановку. слишком мало для сону, который увидел не так много для самого себя и всего доклада, если даже не притронулся к нему. все фотографии делала его сокурсница, он лишь попросил отправить ему снимки: как самые лучшие, так и размытые. ему нужно всё. казалось, за ним наблюдала одна из пар глаз с картины, написанной по заказу одной дворянской семьи, все персоны которой смотрели куда-то в пустоту либо их глаза были прикрыты, что придавало больше пугающей атмосферы. но только у девочки с белыми волнистыми волосами взгляд был направлен прямо, как будто она смотрит в твою душу и забирает у тебя все жизненные силы. сону так и прилип к месту около этого экспоната. после окончания экскурсии все разошлись, так что у кима осталось всего несколько минут, чтобы в последний раз вдохнуть среду дворянства и королевских людей, прежде чем на неопределённое время вновь покинуть это место. а это он сделает точно. на улице шёл дождь. по стеклянным мутным окнам в белых деревянных шершавых ставнях текли одинокие капли серого дождя. на улице не было никого. в саду музея гуляло только одиночество. рядом со скрипом открывается дверь, сону чуть жмурится от звука — настолько он был неприятным — чем-то похожим на то, как ломаются гнилые листья осенью под тяжестью сапог. на какой-то момент сону даже показалось, что кто-то издалека зовёт его по имени. как будто совсем далеко, но и так близко. голос, переходящий на шёпот, от которого по коже бегали мурашки, а волосы на голове электризовались. и, когда его хватают в районе запястья, парню хочется немедленно содрать чужую руку. прикосновение оказывается грубым и неприятным. а держат его крепко. если это кто-то снова из однокурсников.. но это не были они. перед ним стоял йеджун. — хён? что ты здесь делаешь? — спросил сону, как джун начинает его стремительно уводить за ту самую дверь. ким пытается слабо сопротивляться. и руку всё-таки хочется высвободить: чужая ледяная и влажная ладонь сильно сдавливает до костей и, по ощущениям, охватывает половину предплечья. но на вид она как всегда тонкая и гладкая, очень бледная. ни на один вопрос сону йеджун не отвечает, а лишь вдобавок ещё большей хваткой заставляет и то кое-как сопротивляющиеся ноги ослабленно согнуться чуть было не до падения. они останавливаются у открытой двери, и сону ловит себя на мысли, что он даже не смотрел, куда они шли всё это время. снова хочется задать множество вопросов, наподобие «что происходит». но прежде, чем изо рта вырывается хоть один звук, перед глазами мерцает метал, отвлекая с мутного заблуждения на мгновенный ужас. йеджун чётким движением вогнал кинжал в его живот и толкнул за дверь так сильно, что сону валится на пол, еле опираясь о него локтями. из-за хлопка дверью начинает звенеть в ушах. рука находит уже кровоточащую и горящую резким разрывом тканей рану, паника накрывает своей костлявой рукой милое личико сону. первое, что парень вспоминает из каких-то уроков по анатомии — нельзя доставать нож. но, к сожалению, джун с таковым уже скрылся с места преступления. у кима просто нет времени размышлять, что это было! на кону стоит его собственная и единственная жизнь, но многочисленные вопросы в голове и сильный испуг настойчиво сбивают с первичной мысли. он громко сглатывает и пытается восстановить дыхание, чтобы не начать трястись и паниковать ещё больше. нужно хотя бы остановить кровотечение. сону не знает где он и что находится рядом в этой тьме, поэтому быстро, пока руки и сознание не отказали, снимает рубашку, оставаясь в одной порванной футболке, и завязывает вокруг пояса так, чтобы та перекрывала поток крови и впитывала её, пока юноша думает, что делать дальше. телефона в карманах не оказывается. украли? или он выронил? спустя несколько минут сону не ощущает, как что-то тёплое обильно выливается из него, жжение осталось. алое пятно по рубашке больше пока не растекается. тогда он и выдыхает. только сейчас сону понимает, что сидит на холодном полу. медленно, плотно накрывая рану рукой поверх влажной ткани, встаёт на ослабленные ноги — начинает кружиться голова. он надеется, что внутри этой комнаты есть выключатель. и после секундных поисков это оказывается так. включённый свет режет глаза. комната оказывается подсобным помещением с различными шкафами и мётлами. ким съёживается — здесь некомфортно. стены серые и практически пустые. но среди всех этих вещей взгляд сразу находит выделяющийся предмет, будто оставленный здесь, чтобы он не мешался в другом месте: около двери висит немалая картина некого автора с надписью на раме «мост, который будет гореть вечно». на ней изображён странно-впечатляющий пейзаж: горящий деревянный мост, соединяющий два контрастных берега — жуткий лес во мраке и цветущее поле белых роз; а на небе полное лунное затмение. спустя какое-то время внимательного изучения содержимого картины сону заметил серую мутную реку, через которую проходил горящий мост и от вида которой скручивался желудок. это чувство придало юноше желание отвернуться. комнатка эта, конечно, не самая милая, но достаточно хорошая, чтобы здесь поселиться, к примеру: размеры полок были достаточно большими — новая современная модель телевизора бы точно там поместилась. на какое-то мгновенье сону даже забывает, что пару минут назад он истекал кровью, да и сейчас вовсе не ищет новое место жительства. дверь подсобки была только захлопнута. найти выход, особенно с отвлекающей его болью на уровне пояса, оказывается сложно: в коридорах нет ни одной таблички с направлениями, а пройденный с йеджуном путь никак и не был запечатлён в памяти. открывая случайные двери, — удивительно, что ни одна из них не была заперта — он всё же находит сами залы. стук каблуков его туфлей был слышен эхом где-то над потолками — это ведь должна была услышать охрана музея. портреты, казалось, смотрели прямо на него осуждающе, а гипсовые скульптуры будто поворачивались к нему спиной. это определённо галлюцинации! ему срочно нужен врач. жаль, что сону не носит с собой разные лекарства — между прочим, было бы очень даже полезно. только, как таблетки для головы помогли бы ему остановить кровь или как-то зашить рану, парень не знает. наконец-то он видит знакомый зал. в темноте и одиночестве здесь становится жутко находиться: как будто пришёл на бал сатаны. только никаких вампиров, ведьм и другой нечисти тут, к счастью, нет. и сону не король, и никого из психбольницы не освобождает. прежде, чем глубже начать думать о возможном проведении здесь ночи, ким успевает бросить взгляд на тёмное окно музея в метре от него самого; увидеть там потрёпанного и измученного человека в порванной футболке и с рубашкой на поясе, всего в пугающих кровавых пятнах, особенно выделялись алые ладони. и даже резко отшатывается на шаг назад от неожиданности. — неужели это я? — шепчет сону, но даже не слышит собственного голоса. и в этот миг что-то звонко шумит, подобно многочисленным каплям, начинающим внезапно барабанить по подоконнику. и только сейчас сону замечает, что дождь-то на улице прекратился. и слышится уже треск, на который всё-таки ким оборачивается. но ничего кроме зеркала не видит. как же странно. а потом бьют часы. — уже полночь, — снова шепчет сону тихо, зачарованно наблюдая за тем, как гладкая поверхность зеркала начинает как бы бурлить, напоминая кипячение воды в чайнике, а затем покрываться крупной рябью. сону думает, что стоять в паре метров от этого необъяснимого явления слишком опасно. может быть, он и не сильно знает физику, но такого точно не должно происходить. а может, он и вправду у сатаны? слишком поздно ким соображает, что лучше бежать подальше со всех ног, пока оттуда — из зеркала — не вылез какой-нибудь монстр. ноги вновь оказываются прибиты к полу: «да что же это такое?!» — мысленно возмущается сону, находясь на грани того, чтобы не зареветь. что же ему так не везёт? зеркало медленно притягивает его к себе, но парень остерегается, что его просто расплющит. а вообще будет лучше, если он сейчас спит. но это не сон — его затянуло в зеркало. в глазах рябит от радужной палитры цветов, внутренности вот-вот под давлением вылетят из него вместе с сегодняшним завтраком. на памяти сону такую сильную тошноту он никогда в жизни не испытывал. в голове нет ни одной идеи, ни одной мысли не просто о том, как выбраться: он сейчас даже не может понять, что происходит. желудок скручивает так, что колоть начинает и голову, а первая нога сталкивается с чем-то железным и очень тяжёлым. после приземления на что-то сухое и спутанное, всем напоминающее траву, сону первым делом выворачивает на неё весь свой завтрак — без кишок и печени на пару, уже отлично. ну, а теперь где он?