Love grave

      Паршивый мир с паршивым содержимым. Наверное, было бы легче бросить всё и просто дожидаться кончины всего грёбанного человечества. Вот только не такая природа у вымирающего вида человека, сражающегося за жизнь — желание жить и бороться превозмогает все тягостные мысли о конце света. Человек — то же животное с сильными инстинктами выживания, когда наступает опасность и угроза его жизни.

***

      Тёмное помещение с железными стенами, отдающими противной сыростью и холодом, лишь тусклая, моргающая лампа не позволяет ему полностью кануть во мрак. Тихое дыхание склонившегося над столом с огромным планшетом мужчины, чья фигура облачена не в привычный герметичный бронированный костюм. Его лицо сосредоточено и строго, взгляд сконцентрирован на голограмме города, просматривая его чертёж со всех интересующих ему сторон. Сухое «войдите» после стука разрезает гробовую удручающую тишину, которой редко можно насладиться. — Капитан Пак, — вопреки ожиданиям внутрь входит низкорослый мужчина, отвечающий за управление связью и обычно лично не появляющийся. — Слушаю. — Мне жаль… Такое обычно не говорят. Никогда. Никому. Потому что не может быть жаль. В этом мире жалость равносильна слабости. Из самой глубины, из самого укромного угла сердца подкрадывается мерзкое чувство болезненной тошноты. Оно поднимается всё выше, доходя до горла и перекрывая кислород. — … он не вернётся с задания. Достаточно услышать «он», чтобы всё понять. Не нужны имена или уточнения. Не нужна никакая жалость. — Я понял, свободны, — голос натянут до предела и низок, лицо обретает непробиваемое каменное хладнокровие, взгляд притупляется. И стоит принесшему эту проклятую весть закрыть за собой дверь, отсчитывается самая долгая и мучительная минута в жизни. Мгновение — некогда пребывающее в девственной тишине помещение отражает в своих тёмных стенах крик. Крик, переходящий в оглушающий вопль отчаяния. Боль становится единым целым с содрогающимся мужчиной, падающим на колени от слабости и невыносимого чувства, которое пытается достать из груди, хватаясь за неё и царапая. Его тошнит желчью, выворачивает наизнанку, а горло дерёт от воя. Слёзы ослепили, закрыв оболочку глаз, лишая зрения, их горечь опаляет щеки и ладони, на которые они падают крупными каплями отчаяния. «Я вернусь, Чи, не скучай и жди меня» — какой же невыносимой болью пронзают сознание эти слова в воспоминании, когда никто не знал, что они будут последними.

***

      Паршивый мир пытался украситься идеальным образом технологического прогресса, стремительно вырвавшегося вперёд. А паршивое содержимое жило за масками добродушия и идеями о лучшей жизни. Думая о том, что будет в светлом будущем, люди забывали о загнивающем настоящем. Они жили иллюзией совершенства, мыслями о великом и идеальном, не понимая даже, в чём заключается совершенство и идеальность. Они уповали на мнимость свободы, закованные в кандалы. В следствии колоссального научно-технического прорыва начали расцветать нано- и кибертехнологии, робототехника и кибернетика. Мир перешёл в новую компьютерную, цифровую эпоху, применяя технологии во всех отраслях. Жизнь стала походить на некогда казавшиеся глупыми фантастические фильмы о роботах, искусственных интеллектах, летающих машинах и многом другом. В то время как среди человечества всё больше распространялся индифферентизм — усугубляющееся безразличие, безучастное отношение и отсутствие стремления к знаниям, морали, человеческой жизни. Машины совершенствовались, а человечество приходило к упадку моральных ценностей. Безалаберное отношение людей, развитие науки и технологий постепенно приводило к опасному перенаселению, истощению природных ресурсов. Начались природные катаклизмы и раскол общества. Мир был на грани катастрофы. И она случилась. Случилась быстро, масштабно, непредотвратимо. В идеальном мире научно-технологического прогресса случился настоящий апокалипсис. Пятьдесят лет назад катастрофа навсегда изменила всё. Весь мир и всё человечество. Несчастный случай в секретной лаборатории — «официальная версия» — стал началом конца. Взрыв и взрывная волна стёрли с лица Земли целые страны, выбросив в атмосферу опасные нейро-частицы, секретно разрабатываемые в неизвестных целях в сфере нейрокибернетики, модифицировавшие в инфекцию. Она влияет на генетический код человека, изменяет его, превращая в агрессивное неразумное создание, у которого одна цель — убивать и съедать людскую плоть. Этих тварей прозвали бисты (от англ. beast: зверь, чудовище). Они сильны, быстры, неуловимы, непробиваемы. Их просто так не убить. От них не сбежать. Они слишком стремительно заполонили половину земного шара, оставляя за собой кровавый след. Мир погряз в хаосе, готовясь к кончине человеческого рода. Однако человека и человеческую волю не сломить — в первый же месяц после катастрофы было организовано создание убежищ, оборонительных строений. А также формирование отрядов воинов-добровольцев, что пробивали путь, жертвуя собой, пытаясь убить и ранить бистов. Так началось, казалось, вечное противостояние жизни и смерти. За прошедшие полвека люди приспособились, научились жить и выживать. За это время мир превратился в антиутопический постапокалипсис. Образовались крупнейшие коалиции выживших, огромные города, возвышающиеся, защищённые энергетическим лазерным барьером. Ими правят Высшие — самые главные, влиятельные, богатые люди, чей голос равносилен закону. Они находятся на Вершине таких городов, живут припеваючи, не зная страхов и забот, ни в чём себе не отказывая. В то время как средний класс пытается пробиться к ним и боится потерпеть крах и быть изгнанным в Низину. Там, внизу, на самом низшем уровне, не жизнь — выживание каждый день. Не просто борьба друг с другом за еду: в Низине самый слабый защитный барьер, через который периодически пробиваются бисты. Жёсткое межклассовое разделение, тотальный контроль, борьба за жизнь у одних — никаких забот у других. Оруэлловское представление о мире антиутопии из классической литературы далёкого прошлого было если не пророческим, то неизбежным. Это начало конца, прописанное в романе, стало почти что реальностью, не считая апокалипсиса, уничтожившего большую часть населения Земли. Неприкосновенными, не относящимися ни к какому классу, остаётся организация обученных воинов, убийц бистов, снабжённых специальным снаряжением, разработанным и совершенствующимся годами. Не многие, кто там оказывается, выживает после заданий за пределами барьера — отряды самоубийц, борцов за судьбу человечества. Но такова цена свободы людей и надежды на светлое будущее.

***

      Высокий зрелый мужчина, облачённый в благородное одеяние, подобное некогда императорскому древней эпохи, чей почётный статус сразу же ощущается, стоит взглянуть со стороны, на скоростном лифте быстро спускается с Вершины на уровень ниже: между верхом и средним — уровень командования организацией воинов. Он направляется именно к командиру особого подразделения, уверено ступая по полупрозрачному коридору с синей подсветкой под встревоженными взглядами расступающихся солдат. Никто не помнит, чтобы кто-то из Высших спускался на уровень ниже. Он целенаправленно движется в сторону отделения командования отрядом специального назначения.       Те же холодные железные стены, мрак и ощутимое нависшее отчаяние, свернувшаяся в воздухе горечь. Казалось, вдохни её — задушишься. И неестественная тишина сменяется тяжёлыми шагами выходящего из другой комнаты мужчины.       Пак Чимин — командующий особым подразделением, капитан специального отряда для секретных миссий. Опытный и отважный воин с несгибаемой волей, твёрдым характером, обладающий уникальными боевыми навыками. Он невысок, подкаченного рельефного телосложения, серебристые волосы в беспорядке взлохмачены, на осунувшемся лице небрежная небритость. Взгляд его, тусклый и мрачный, обращается на совершенно противоположного, сияющего своим благородством гостя. — Чем обязан вашему присутствию здесь, Ким Намджун? — голос его ожидаемо сух и холоден. — Давно не виделись, капитан, — вежливо кивает тот, смело проходя вглубь помещения. — Хотел проведать вас… — Ближе к делу, — резко прерывает. — Прошло полтора месяца с его смерти, Чимин, — тут же переключается мужчина, зная, что тот не любит долгих бесед. — Всё это время вы оплакиваете его потерю: горе всё ещё заполоняет рассудок? — Оно навсегда останется со мной, — сжимая зубы, проговаривает Пак, уже ничего, помимо апатии, не чувствуя. — Я понимаю, что должен вернуться к работе, и прошу прощения за то, что это вывело меня из строя — подобное больше не повторится. — Знаете, чем мы отличаемся от машин, от животных, от бистов? — задумчиво начинает Намджун, складывая руки на груди и одну поднимая к подбородку, почёсывая его. — Мы обладаем способностью чувствовать: гнев, боль, печаль, любовь… — Это всё ненужные, удручающие слабости — чувства делают нас уязвимыми и жалкими. В нашем мире это означает мгновенную смерть, — хмуро отвечает Чимин, встречаясь своими тусклыми глазами с парой сопереживающих напротив. — Возможно, чувства как раз-таки то, чего не хватает нашему миру, — вздыхает Ким Намджун, а после переходит к цели своего визита. Достаёт маленькую флэшку, что при нажатии раскрывается в галограмму с объемным изображением, показывая в воздухе кадры моментов боёв, трупы некоторых влиятельных людей с подписью их имён и мест, где было обнаружено тело. То были разбойные нападения и неуловимый преступник с навыками профессионального убийцы и первоклассного бойца, не боящийся быть пойманным, словно это невозможно сделать. — Вы просите меня поймать какого-то преступника? — скептически изгибает бровь Чимин, просматривая весь собранный материал, останавливая взгляд на лице молодого и крепкого мужчины с записей камер наблюдения. — О, капитан, это не просто какой-то преступник: особо опасный, неизвестный нам преступник. Система контроля не идентифицировала его личность, а значит, его нет в базе данных, — хмурится Намджун, подходя ближе и увеличивая изображение, указывая пальцем: — Этот парень — первоклассный боец и безжалостный убийца. Я бы не стал просить тебя, не будь дело серьёзным. — Я всё равно не смею вам отказать в исполнении задания, — спокойно проговаривает капитан, даже не заинтересовавшись делом, зная, что этот незнакомец уже считай что пойман. — Может, он просто вышедший из строя андроид? — Без понятия, капитан Пак, и ваша задача притащить его в нашу тюрьму: хоть по кускам, но он должен быть жив.

***

      Каждый человек преследует какую-то цель. Свою или чужую, идя на поводу у другого человека или своей судьбы. Чимин служит человечеству, но присягнул в верности Ким Намджуну, выполняя исключительно его приказы. Он верит ему, верит в его цель, пускай она всё равно не полностью ясна капитану. Одно известно наверняка: Намджун ищет выход из этой вязкой антиутопии, в которой мир погряз, ищет способ искоренить бистов и вылечить заражённых этой инфекцией, превращающей людей в безмозглых тварей. И пока Чимин видит эту цель в его поступках и глазах, он разделяет её так же, не вдаваясь в иные подробности. — Какого хера мы, члены элитного отряда, обязаны ловить преступника? — ворчливо спрашивает бородатый мужчина, затачивая метательный нож, внутри военного вертолёта специального назначения. — Вот именно, разве этим не занимается городская полиция? — поддакивает другой. — Ещё бы нам всяких воришек отлавливать или порядок держать… — Задание есть задание, мы выполняем, — подаёт строгий голос капитан Пак, которого самого не прельщает это, хоть и отличная возможность, наконец, выбраться из пучины собственного жалкого отчаяния, из-за которого от самого себя тошно.       Соседний город встречает каменными плитами огромной стены с электрическим напряжением, защитой высокого уровня и безразличием со стороны охраны. Проверка идентификации и сухие слова «приступайте к работе». Никто не любит нарушителей порядка в этом мире, подстроенным под обстоятельства после катастрофы, созданным таким образом, чтобы всё было под контролем и во власти Высших. А появление наглого преступника, бесчинствующего и не вписывающегося в рамки сформированных правил, нарушает эти порядки и действующие законы. Это является непростительным и карается казнью. И убить было бы проще, вот только приказ был отдан поймать живым и доставить в главный город. Изучив информацию о том, с кем группа из подразделения особого назначения имеет дело, капитан составил план. Идеальный и подходящий под обстоятельства план: кажется, их нарушитель враждебно настроен по отношеню к людям из Верхнего уровня, бесчинствуя там, куда нельзя ступать без пропуска, а это значит, что он наверняка заявится на светский вечер, разрушив идиллию богатого мира.       Свечи, фуршет, живая музыка, дорогие одеяния и распитие алкогольных напитков — холл сияет величием и благородством, а присутствующие в нём беззаботно смеются. Им нет дела до того, что, вероятно, прямо сейчас на другом уровне города люди работают для того, чтобы выжить и прокормить семью, а ещё ниже и вовсе в страхе наскребают на хлеб, боясь бистов, что могут запросто пробиться в их Низину. Пак Чимин ни на секунду не ослабляет бдительности. Глаза его сосредоточенны и то и дело сканируют толпу, окна и двери, зная, что он не мог ошибиться. Его чутьё не могло его подвести, он слишком уверен в своей догадке. И действительно: в мгновение ока выключается весь свет в здании, через панорамные окна которого вдруг врывается огромный мотоцикл со светящимся в темноте синим неоном. Грохот разбитого стекла и рёв мотора пугают застывших в шоке гостей, лишь разбегающихся в стороны там, куда направляется техника. — Это он, приготовиться, — быстро говорит в наушник Чимин, одновременно с этим спрыгивая с балкона, приземляясь кувырком и доставая пистолет. Так же делают со всех сторон и другие бойцы, окружая преступника, на которого тут же кидают электрическую сетку, обездвиживая его и заставляя упасть с байка. Вот только подойдя ближе, Пак, расширив глаза, обнаруживает, что вместо водителя там обычный неисправный робот. Это подстава. Его переиграли. И вдруг раздаётся выстрел вместе с криками замерших в ужасе присутствующих, поддавшихся панике и начинающих мельтешить, кидаться, кто куда. Среди этого хаоса отчётливо слышны громкие смешки со стороны, откуда стреляли в упавшего мёртвой тушей одного из благородных Высших. — А вы ещё кто такие? — внезапно хмыкает преступник, с интересом разглядывая элитный отряд в уникальной униформе. — Взять его, — отдаёт суровый приказ капитан, на мгновение пересекаясь с ним взглядом. И в следующее мгновение тот отскакивает в сторону от последовавшей в него стрельбы. Ловко уворачивается, перепрыгивает через столы, успевая схватить оттуда шпажку со съестным и без совести прикрывается бедной кричащей от ужаса женщиной, нагло ухмыляясь прямо в лицо застывшему с его оружием Чимину. В то время как член его отряда сбоку всё равно стреляет. — Отставить! — выкрикивает на это Пак. — Гражданская. — Проклятие, — злостно шипит тот, опуская пистолет. Преступник же хмыкает, отпихивает свой живой щит, сбивая их с толку и стреляя, выводя из строя одного из отряда. Чимин тут же с места срывается за ним, на ходу меняя план действий и отдавая новый приказ своим воинам. Он был уверен, что его цель побежала в эту сторону, но слышит звуки борьбы совершенно в другой и резко сворачивает вправо. Ещё двое лежат без сознания, а капитан даже не сбавляет бега, продолжая преследовать преступника. Эта часть здания похожа на заброшенный склад с запылившимися коробками, застоявшимся запахом старины и краски. Боковым зрением Чимин в последний момент замечает движение сбоку и успевает поставить блок из рук от внезапного удара. За ним последовал ещё и ещё, они мощны и быстры, что тот даже не может ударить в ответ, лишь защищаясь. — А вы все куда занятнее предыдущих, пытавшихся поймать меня, — хмыкает противник, чей удар вдруг отбивают и наносят свой прямо по его челюсти, заставляя пошатнуться и отскочить назад, взявшись за подбородок: — Ауч, ты из спецслужб? Чимин же продолжает атаковать, двигаясь чётко и напористо, не сбавляя силы, отодвигая не ожидавшего подобного мужчину назад. Бьёт ногой по его колену и после вновь по челюсти. Его раздражает болтовня преступника, раздражает его наглая ухмылка, которую он умело сбивает своим ударом, раздражает даже то, какими отличными навыками бойца обладает его противник. — Чёрт, такой мелкий, а такой агрессивный, — уже гневно рычит тот, прерывая наступление капитана и перехватив его кулак в ударе, с нечеловеческой силой попросту швыряет его в пыльные пустые коробки на несколько метров от себя. У Пака воздух из лёгких выбивается, удар тела смягчается картоном, но всё равно оно отскакивает от бетонного пола, проезжаясь по нему, и в грудной клетке всё жжёт от боли, рука, которую чуть не оторвали, болезненно ноет. — Сукин сын, — громко кряхтит Чимин, медленно поднимаясь на ноги, сжимая челюсти, зная, что преступник уже скрылся. — Капитан, капитан Пак! Вы целы? — коротковолосая девушка с выбритым виском из его отряда подбегает к нему, оглядываясь по сторонам и начиная доклад: — Мы потеряли Джуа, остальные лишь незначительно ранены. Убит один Высший, больше пострадавших нет. И цель сбежала… — Ненадолго, — хмуро бросает Чимин, болезненно кривясь от столь сильного удара, какой-то частью сознания поражаясь силе мужчины, достает из кармана маленький прибор, трансформирующийся в 3-D планшет, на котором тут же появляется мигающая двигающаяся точка. — Этому ублюдку далеко не уйти.

***

      Мужчина неспешно прогуливается вдоль грязной старой стены тёмного переулка, купив на его углу самый вкусный хот-дог в его жизни. И, наслаждаясь им, разглядывает улицы Среднего уровня, находя их куда более привлекательными, чем напыщенный фарс и блеск Вершины. Здесь грязь на бордюрах и затхлый запах отходов, разборки в подворотнях, торговые лавки, легальные или нет, трудящиеся с поникшими плечами и беззаботно смеющиеся подростки. Здесь жизнь и смерть идут бок о бок, здесь выживает сильнейший и каждый живёт за свой труд — тонкая грань между тотальной бедностью и живущими в своём достатке, в своём ритме жизни, где каждый день — это незримая борьба. Напевая себе под нос мелодию, мужчина получает настоящее удовольствие от еды, чуть ли не пританцовывая. Он высок и мускулист, черты его лица мужественно красивы, волосы, длиной почти по плечи, собраны в небольшой хвостик, виски с двух сторон выбриты. В его ушах пирсинг, на нижней губе, ближе к уголку, мелькает кольцо, в брови серьга-штанга. Из-за обтягивающей его торс чёрной майки без рукавов на его руках видны татуировки, ускользающие назад на спину. Под ними скрыты уже затянувшиеся многочисленные шрамы. Он удовлетворённо мычит от вкуса, вот только соус капает ему на широкие штаны с ремнями и карманами, заставляя ругнуться и попытаться вытереть пятно. Как вдруг в эту самую ногу резко вонзается дротик с электрошоковым действием, заставляя его инстинктивно схватиться за ранение. А в следующий же момент на него запрыгивают сверху, ловко выхватив с его тела оружие, отбросив в сторону, и заваливают на землю, душа его своими бёдрами. — Блять, — хрипит преступник, держась за ноги капитана Пака, пытаясь выбраться из его захвата, — мой хот-дог… И делает сильный рывок, с трудом высвобождаясь из крепкой хватки бёдер, сумев отпихнуть его от себя, хватая ртом необходимый воздух и выпрямляясь. — Маячок успел на меня нацепить? Умно, — всё равно в своей раздражающей манере хмыкает противник, вытаскивая из ноги дротик, бросая на землю. — Знаешь, а мне понравилось быть между твоих ног. — Понравится и за решёткой, — презрительно бросает Чимин, не желая слушать его пустую болтовню, вновь вступая с ним в схватку. Но на этот раз у него в руке оказывается оружие, которое он, не сомневаясь, применяет на зарычавшем противнике, пробивая электрическим дротиком его вторую ногу. Вот только тот лишь злится больше и пошатывается, но его не берёт то, что обычного человека сразу же заваливает наземь с одного дротика. Чимин брови к переносице сводит в полном недоумении и впервые в жизни мешкает. Но это только доля секунды его робости — ещё три дротика оказываются в теле дёргающегося в конвульсиях мужчины, наконец падающего сперва на колени, после полностью пластом бессознательно, окинув Пака агрессивным и опасным взглядом своих глубоких, чёрных глаз, от которых даже у много повидавшего бойца леденеет кровь в жилах. — Преступник у меня — приготовьте ему специальную камеру, он... — докладывает по рации капитан, косо глядя на лежащее сильное тело. — ... особо опасен.