Love grave

       Внезапное нападение противников повергло боевое подразделение Второго города в растерянный шок. Особенно это застало врасплох членов отряда, отправившихся в это место вызволять Чона. Никто не знал до конца, что происходит, но понимал, что нужно отбиваться — андроиды настроены враждебно, убивают бойцов и даже гражданских, не щадя никого. Очевидно, что им был дан приказ зачистить Вершину. — Это те самые, которые тогда атаковали и нас, — быстро проговаривает Роуз, снеся одному голову выстрелом винтовки, присев на одно колено. — Значит ли это, что и их кукловод тоже здесь? — хмурится Кристофер, перезаряжая пистолеты, нервно осматриваясь по сторонам. — Вряд ли они решили напасть именно сегодня из-за удачного совпадения, когда здесь в одно время господин Ким Намджун, Чон, так ещё и мы обнаружили ценную информацию… Осторожно! — он хватает девушку за руку и тянет на себя, успевая среагировать на удар выпрыгнувшего из-за угла андроида, стреляя в него и ударяя ногой по его торсу, отшвыривая в сторону, чтобы выхватить другой бластер и им пробить прочную сталь. — Спасибо, — тихо отзывается Роуз, крепче впиваясь пальцами в винтовку. — Держись рядом, эти противники сильны. Та лишь кратко кивает, глядя на чужую руку, всё ещё крепко и надёжно сжимающую её, а когда парень следит за её взглядом, то робеет весь, вспыхивает румянцем и спешит в неловкости отпустить, пряча ладонь за своей спиной и продолжая двигаться дальше. Роуз же на мгновение застывает, удивительно для себя почувствовав тепло его прикосновения и как оно отозвалось где-то внутри. Где-то, где лишь процессоры и алюминий, где не бьётся сердце, но есть понимание тех или иных эмоций и чувств. Напарники из отряда бегут по Вершине, периодически помогая бойцам Второго города защищать гражданских и отбиваться от врагов, пытаясь отыскать Ким Намджуна. С капитаном связь была давно потеряна, Юнги сказал, что в последний раз видел его у тюремных камер, но вынужден был перебраться в другую сторону, продолжая бой. — Господин Ким там! — зоркий глаз снайперши замечает бегущего по коридору мужчину на втором этаже главного здания города через прозрачное стекло и ускоряется. По горящим ярким вывескам она взбирается выше на крышу небольшого сооружения и делает выстрел, попадя прямо в цель, преследующую двух Высших. Заметив это, Намджун на мгновение замедляется, сразу осознав, что это дело рук одной из его отряда, и меняет направление в сторону лифта. Бойцы и дальше обеспечивают безопасность прохода для него, избавившись от ближайших противников, когда Намджун и Ноумэн без опасности для себя оказываются на улице у здания управления. — Где все остальные? — тут же спрашивает Ким, нахмурившись. — Я не могу связаться с капитаном Паком. — Мы тоже, — отвечает ему Кристофер, в подтверждение пытаясь ещё раз выйти на связь с мужчиной. — Мин Юнги уже направляется сюда с отделом городской полиции, взяв их под командование, другие бойцы обеспечивают безопасность Высшим. — Вы не видели, кто ответственен за нападение? — побледневший господин Ноумэн испуганно выглядывает из-за спины Намджуна, получая в ответ отрицательные махи головой. — У меня есть предположение, но оно слишком смелое, — хмурится же Ким, задумчиво почёсывая подбородок, пока в голове выстраивается цепочка фактов и догадок один за другим, создавая целостную картину. И как он надеется, что он не прав, что не мог не замечать очевидного, того, что было прямо под носом. Половина Высших беспечна, часть дураков, другая — трусов, лишь несколько действительно опасны и коварны. Намджун же это прекрасно понимает. Всегда понимал. Но, кажется, он допустил ошибку и просчитался. — В сторону! — вдруг вскрикивает Роуз, и все в рассыпную бросаются кто куда, успевая увернуться от полетевших в их сторону пуль. Бойцы тут же стреляют по атакующим андроидам, стараясь прикрывать советников и позволить им скрыться в безопасном месте, чтобы не оставаться на открытой площади, но нападающие враги препятствуют этому, сильно замедляя их. Намджун отбивает удар одного, перекручивается вокруг и выбивает из его рук его оружие, простреливая ему голову. — Боже мой, как же так?.. Что происходит, почему…? — не перестаёт бормотать Ноумэн, трясясь от ужаса и цепляясь за спину другого Высшего. — Зачем кому-то атаковать Вершину? Для чего…? — Потому что отбор избранных уже начался, — раздаётся ухмыляющийся женский голос, и все замирают, тут же поворачивая головы. Ноа Тен, в полусогнутом состоянии, слегка ковыляя, опираясь на своего личного телохранителя-андроида, держится за страшную рану от лезвия катаны поперёк её тела, кровь была остановлена специальной мазью, делая ранение не смертельным. Только каждое движение сопровождается болью, отражающейся на лице, а в глазах горит безумный блеск. — Ну, конечно, это вы, — выдыхает с тяжестью Намджун, подтвердив своё предположение, сжимая кулаки, пока у него, как у остальных бойцов, забирают оружие, окружив их. — Ну, конечно, это я! — злорадно усмехается женщина, пытаясь выпрямиться, но лишь кривится. — Насколько же вы были самонадеянны, господин Ким, думая, что держите власть в своих руках, аж смешно! — она начинает театрально строить жалостливые напуганные глаза, а голос тише, повторяя то, что некогда произносила ему в его кабинете: — «Вы держите нож у моего горла, а на затылок направлено дуло пистолета»… — и снова начинает смеяться, озлобленно скалясь: — Я сама всегда держала этот пистолет, только не у своего затылка, а у вашего. Думаете, я стала бы для кого-то создавать армию столь дорогих и сильных андроидов? Или что я сохраню глупую тайну до конца жизни, живя в испуге, что когда-то бисты прорвутся и доберутся до Вершины? Или что нужно делить еду и кислород со сбродом нижних уровней? Ну уж нет, господин Ким, к вашим идеям о равенстве и справедливости начинают всё больше прислушиваться, хотя ваши идеалы и принципы слишком уж навязчивы, наивны и глупы! Испокон веков было так, что сильные выживают, а слабые умирают: одни сверху, другие снизу — это закон самого бытия. — Г-госпожа Ноа, так это, правда, всё ваших рук дело?! — охает в поражённом шоке Ноумэн, выходя вперёд, опираясь о трость. — Да как вы могли, мы же поклялись защищать!.. — Клятва, — небрежно фырчит женщина, прервав его, — кому она нужна в этом паршивом материальном мире? Я долго несла эту нелепую тайну, долго не решалась действовать, но увидела свой шанс, когда Намджун начал отправлять свои отряды на поиски лаборатории. Упомянутый мужчина стискивает челюсти, продолжая держать спину ровно и смотреть на неё в упор. И вот они сейчас все здесь, втроём, на расстоянии выстрела, те, кто всё это начал. Один пытался сделать мир лучше и использовать знание формулы на благо для создания антидота, другой — сохранить всё, как есть, неприкосновенно позволять человечеству кануть в классовом разделении и ужасе, а третья — перестроить мир, подмяв всех людей под себя, избавиться от «недостойных», править одной над всеми и подчинить себе бистов, вернее, продолжить деятельность своих предшественников: создать себе армию не андроидов, а настоящих монстров. — Подумайте, чем всё обернулось пятьдесят лет назад, когда такие же влиятельные люди преследовали свои мнимые желания пойти против самой природы! — всплёскивает руками Ноумэн. — Вы знаете, на что способно то создание, сохранившееся до наших пор: оно одно способно заменить всё боевое подразделение целого города, столько бесполезной биомассы, столько лишних ртов, что тратят не бесконечные ресурсы! — Это безумие, — хрипит он, округляя глаза, никогда не предполагая, что такое может случиться. — Вы обезумели. — О нет, безумец тот, кто наивно верит в лучшую жизнь для каждого в почти уничтоженном мире, тот, кто стоит рядом с вами, — её губы искривляются в оскале, а рука со сложенными в пистолет пальцами направляется на Намджуна. Одними губами произносит «бум» и слегка двигает рукой, словно делая выстрел, и андроид рядом с ней на самом деле стреляет. Высший слишком поздно осознаёт, что ещё при её жесте Ноумэн со всех своих слабых ног бросился к нему, самоотверженно загородив его собой. Его сразу же подхватывают с судорожным вздохом и оседают вместе на землю, безрезультатно пытаясь остановить кровь. — Ким Намджун, — сипит тот с отчаянием в глазах и голосе, вцепившись в длинные рукава изумрудного одеяния, — вы и ваши бойцы — последняя надежда этого мира, исчезающего человечества. Вы превосходный лидер, п-прошу… защитите… людей… В его глазах исчезает жизнь, оставляя стеклянную пелену поверх них, обмякшие руки падают вниз, а у Намджуна сердце стягивается к позвоночнику от его слов, заставляющих кожу покрыться дрожью. — Покойтесь с миром, да хранят вашу душу божества, — тихо шепчет он, осторожно, одними пальцами опуская его веки. Стоящая в лёгком удивлении Ноа Тен вдруг начинает вызывающе хохотать, находя слова умирающего старика нелепыми, в то время как Кристофер и Роуз до трясущихся рук сжимают кулаки с ярой решительностью в загоревшихся взглядах. Они знают, что то, что сказал господин Ноумэн — правда. Это истина, за которую они борются и будут бороться до конца. — Господин Ким, — натянуто зовёт его Роуз, словно ожидая чего-то. Тот же медленно поднимается на ноги, обращая пугающе уверенные и серьёзные глаза на застывшую женщину. Его шаги тверды, стать всё такая же благородная, даже окружённый противниками, он будто излучает большее превосходство и власть, нежели загнанная в угол своими страхами, полусогнутая от раны Ноа Тен. — Н-не двигайся! Замри! — выкрикивает она, тут же забегая за свой щит в виде андроида, отдавая приказы: — Убейте, убейте их всех, разрушьте тут всё, уничтожьте это место! Одновременно с этим на площадь врывается целый десяток бойцов Второго города и Мин Юнги во главе, успевая защитить безоружных товарищей и Высшего, которые сразу выхватывают свои бластеры и винтовку обратно у окруживших их противников, присоединяясь к сражению. — Нет, нет, нет… — рычит в полной растерянности женщина, хватаясь за голову, а в следующий момент другие андроиды, восприняв буквально её команду разрушить всё, подрывают взрывчатки. Если Адом на Земле были нижние уровни городов, то Чистилищем сейчас оказалась Вершина: место, предназначавшееся для лучшей жизни, в котором мнимый покой и навязанное счастье покрылись дымом и огнём, оглушая взрывами и криками несчастных. — Да блять, — отхаркивается Юнги, поднимаясь на ноги и держась за раненую ещё несколько дней назад руку, периодически дающую о себе знать, пытаясь разглядеть хоть кого-то в этой густой душащей завесе: — Господин Ким, Крис, Роуз?! — Мы здесь, — хрипло отвечает закашлявшийся парень, крепко приобнимая девушку, идя на его голос. — Господин Ким кинулся за Высшей, приказав нам защитить гражданских и избавиться от андроидов. — Чёрт, да их слишком много, мы не то чтобы вовремя подоспели к вам на помощь — мы сами спасались бегством, их не пробить обычным оружием без усилителей высокоэнергичных микрочастиц. Только херовым чудом мы справимся с ними... Внезапная вспышка мелькает вдалеке, где уже рассеивается густой дым, затем другая, третья, четвёртая — андроидов крошат одног за другим, отрывая им головы или насквозь пробивая грудные клетки, вырывая процессоры с корнем. Точно в смертельном танце двое мужчин кружатся, прикрывая спины друг друга и быстро избавляясь от всех противников, попадающих в поле зрения. До мужчины с катаной в руках даже на два метра никто не может приблизиться — молниеносной тенью от них избавляются сразу, не позволяя добраться до него. И у всех перехватывает дыхание от этой картины, вызывающей смешанные чувства восхищения и страха. Капитан особого подразделения ловко перекручивает в одной руке рукоять с лазерным лезвием, быстро направляясь в сторону застывших членов отряда. Он даже бровью не ведёт и не моргает, когда на него нападают андроиды или наставляют оружие — знает, что в следующую же секунду от них ничего не останется. — А вот и чудо, — весело проговаривает Роуз, махая капитану, рядом с которым тут же возвышается изрядно потрёпанный мужчина, и вдруг налетает на него с объятиями. — Чонгук~а, я так рада, что ты цел! — Ох, мой ангел, — издав смешок, тот обнимает её в ответ, слегка морщась: — Ну как сказать «цел» — жив, и хорошо. Кристофер лишь кратко кивает ему, обмениваясь молчаливыми взглядами приветствия, а вот Юнги свой притупляет и отводит в сторону, еле заметно напрягаясь и делая шаг назад. — Всё потом, сейчас главное — обезопасить Вершину, — зная, что на разговоры и выяснения отношений нет времени, строго и уверенно отчеканивает Чимин, опуская ладонь на плечо Чона и крепко сжимая. — Мы пойдём за господином Кимом и покончим с этим, вы же добейте разбежавшихся андроидов и помогите людям, возможно, кто-то сейчас находится под зава… Совсем рядом раздаётся оглушающий взрыв и череда выстрелов, а затем детский плач. Капитан дезориентирован от громкой ударной волны, сильнее впивается в плечо Чонгука, становясь ещё ближе к нему, как вдруг перед глазами мелькают две длинные малиновые косы. Роуз в одно мгновение кидается в сторону двух близняшек, лежащих на земле у горящего здания, ловко сгребает их в охапку и успевает спасти их от направляющего на них бластера андроида. — Капитан, поспешите к господину Киму, дальше мы справимся, — бросает через плечо Юнги, срываясь на бег следом за Крисом. — Рассчитываю на вас, идём, — кивает тот и тянет за собой напряжённого мужчину, который среди дыма и поднявшейся пыли пытается разглядеть Роуз, но, сжав челюсти, уходит вместе с Чимином, веря в каждого члена их отряда. … девушка успевает спасти детей, но ей не удаётся увернуться самой. Лазерный луч пронзает её тело, затем, продолжая укрывать маленьких, она ловко перекручивает винтовку в одной руке, и раздаётся ещё два выстрела. Грозная фигура вражеского андроида падает наземь, открывая подбегающему Кристоферу вид на раненую девушку. Парень замирает в один миг, резко останавливаясь напротив и округляя глаза. — Ч-чёрт, не так я планировала рассказать об этом, — сипло проговаривает Роуз ломающимся голосом, пытаясь было поднять уголки губ. Вот только с одной стороны, с правой, по которой пришлась атака лазерного бластера, её лицо обуглено до алюминиевого черепа и сотни проводков, усовершенствованных до нейронных связей. И вниз по шее и к плечу человеческая кожа слезла, являя истинное наполнение девушки-андроида. — Прости, — виновато хрипит она, видя шокированное, напуганное, болезненное выражение на лице Кристофера. — Не смей извиняться, — взяв себя в руки, тот сжимает кулаки и усаживается рядом, проверив, целы ли перепуганные близняшки, отодвигая их от Роуз. — Держись, только держись, для меня ты всё равно наша Роуз, моя Роуз, и не важно, андроид или кто-то ещё. — Я рада, что ты так считаешь, — всё же улыбается она, хотя ощущает, как даёт сбой система внутри, что задеты важные процессоры её механизма. — И рада, что мне довелось сражаться с тобой и с другими бок о бок. — Нет, нет, не говори так, — жалобно ломает брови парень, стискивая челюсти, мягко беря её за руку. — Ты не умрёшь, прошу… — Ты прав, я не умру — я же машина, я просто перестану работать… — Нет! — резко выкрикивает Крис, начиная бороться с дрожью по телу, пока глаза разъедает жгучая влага. — Нет, ты живая, Роуз, ты такая, как я, слышишь? Я… проклятье, я столько всего должен ещё тебе сказать. — А я бы хотела это услышать, — внезапно тише проговаривает девушка, пока в правом глазу уже тухнет свет, становясь безжизненно пустым. — Раньше я не понимала, что такое чувства, пока не вступила в отряд капитана Пака. Благодаря ему я поняла, как ценна любая человеческая жизнь: я рада, что мне удалось спасти эти две маленькие, — она смотрит на плачущих рядом близняшек, затем снова переводит взгляд на парня: — И я не знала, что значит «любовь», пока не появился ты рядом, и, кажется, теперь знаю, как это ощущается. Я чувствую это прямо сейчас. По щекам Криса скатываются крупные слёзы, пока он отчаянно сжимает холодную ладонь девушки, прижимая к своим губам и моля её держаться. Его сердце разбивается вдребезги от осознания, что он теряет не просто ещё одного члена отряда, но и ту, кто заполнял пустоту внутри и наполнял это самое сердце смыслом и теплом. И оно собирается вновь в единое целое, чтобы сжаться от её слов. — Никогда не думала, что будет так страшно и больно… умирать, — голос её становится совсем как у робота, ломанный и низкий, в единственном ещё сияющем глазу скапливается болезненная горечь, что давно вылилась бы слезами скорби, такими же, что омывают лицо склоняющегося над ней Кристофера. — Не покидай меня, прошу, Роуз, ты столько для меня значишь, мне так жаль, что я не говорил этого раньше, — он судорожно всхлипывает, жмурясь и прижимаясь губами к её лбу. — Я всё время думал, что у нас ещё столько времени — мне стоило сказать тебе сразу о своих чувствах. — Всё в порядке, теперь же я знаю, — она уже не моргает, и грудная клетка не поднимается в имитации дыхания, как было запрограммированно, свет в глазу опасно подрагивает. — Будь сильным, Кристофер, и береги себя. Скажи Чонгуку, что он может забрать все мои сигареты, и передавай ему и капитану, что их любовь очень красива, пусть будут… счастливы… Темнота в двух некогда тёмно-синих глазах, внутреннее сияние, исходящее от неё, иссякает, заставляя Криса застыть в немом ужасе, охватившим каждую клеточку тела, а после зайтись новым плачем, склоняясь над любимой девушкой.

***

      Чонгук первым обнаруживает двух убежавших Высших и нагоняет их, с разбега ударяя кулаком по челюсти личного андроида врага, держащего в захвате задыхающегося Намджуна. Тот падает на землю, хрипя и вытирая кровь с уголка рассечённой губы, тут же поднимаясь на ноги и направляясь к загнанной в угол женщине, выхватившей свой револьвер. Её личный телохранитель — последняя разработанная модель, сильнейший и прочнейший андроид, который с такой силой ударяет по столь вымотанному и израненному Чону, что пробивает им стену соседнего здания. — Чонгук! — в ужасе вскрикивает подоспевший капитан, глаза округляя и спеша на помощь, вот только даже лезвие, покрытое лазерным излучением, прочный металл не прорезает, оставляя только жалкие царапины. И Чимин кувырком отскакивает от него в сторону к хрипящему мужчине, выбирающемуся из-под обломков. — Блядство, ещё пару ударов — и тебе придётся соскребать меня с земли, — вымученно стонет тот и кривится, придерживаемый своим возлюбленным, опираясь о него. — Регенерация работает, но не так быстро. И, кажется, одно ребро давит мне на желудок — уж просто до смерти я хочу есть… Они вместе уворачиваются от последовавшей атаки, и Чимин пытается сам отбиваться, защищая мужчину, которому действительно много досталось ещё до этого. Удивительно, что он вообще на ногах стоит и сражается, да ещё изворачивается так, чтобы не позволить Паку прикрывать его и биться в одиночку. — Отступи, я один справлюсь с ним, — в приказном тоне велит тот, преграждая Чону путь рукой. — Ах, мой прекрасный капитан, — делая голос лукавым и растягивая на губах обескураживающую улыбку, от которой сводит всё нутро, Чонгук галантно берёт его руку в свою и нежно целует тыльную сторону ладони, — не хочу слышать от тебя слово «один», когда у тебя есть я, когда мы есть друг у друга. Теперь есть только мы, только вместе, вдвоём. До самого конца. Они смотрят друг другу в глаза, словно в самые души, и у Чимина сердце сжимается, забиваясь в разы сильнее от столь сильных чувств к нему. Этот ценный миг прерывает нападение андроида, которое Чон своевременно устраняет, первым нанеся сверхбыстрый удар, отшвырнув того в сторону, чтобы выбить им время и захватить любимые губы в поцелуй. — Твоя романтичная натура каждый раз поражает меня, особенно когда вылазит в такие неподходящие моменты, — судорожно выдыхает капитан в его раскрытые губы. — Привыкай, это навсегда, — ухмыляется тот, становясь рядом с ним в боевой позе, глядя на медленно встающего противника. — До самого конца, — тихо повторяет его фразу Пак, крепче стискивая рукоять катаны, вступая в бой бок о бок с тем, с кем действительно так сильно желает идти дальше по жизни до заката этого мира или свержения человечества.

***

      Ким Намджун боковым зрением видит, как Чоном пробивают стену в сооружении рядом и туда же следом кидается капитан. Пока они там остаются сражаться, он пристально смотрит на дрожащую Высшую, оставшуюся одну, без своей защиты, без тех, за кем можно спрятаться. Она открыта и беспомощна, пускай и вооружена и даже направляет оружие на стоящего с ровной спиной Намджуна, она испытывает леденящий душу страх. — Знаете, почему вам страшно, госпожа Ноа? — размеренным голосом проговаривает он, вздёргивая чуть выше подбородок, медленно приближаясь к ней. — Даже обладая властью и преимуществом в силе, вы не уверены в последствиях того, что вы делаете. — Н-ни с места! — заикается она, жмурится и стреляет: руки с револьвером дрожат, и пуля проходит в стороне от лица мужчины, даже не моргнувшего. — Вы не уверены сейчас и в том, что будет, если убьёте меня, — продолжает тот. — А сможете ли разобраться с последствиями убийства сотни невинных? Вы уже уничтожили Вершину этого города, столько загубленных жизней— прислушайтесь, слышите их крики? И действительно. Со всех сторон на женщину обрушиваются крики боли и ужаса, вопли утраты и отчаянные мольбы о помощи. Она мечет рассеянный взгляд влево, видя, как из горящего полуразрушенного здания бойцы выносят девушку и ребёнка на руках, чуть дальше — тело молодого парня, на которого буквально сыплются стены горящего дома, так же, как и с другой стороны крыша рушится на не успевших сбежать жителей. Звуки настоящего Чистилища заставляют Высшую вскрикнуть и зажать голову руками, падая на колени. — Нет, нет, нет! Всё равно они будут все мертвы! Всё равно либо прорвутся бисты, либо начнётся перенаселение, и тогда не будет хватать ресурсов на всех, либо люди пойдут друг против друга! — Люди и так пошли против друг друга, разве нет? — хмуро подмечает Намджун, сжимая кулаки. — Ресурсы не исчерпаются, если жители Вершины перестанут ничего не делать и тоже приступят к работе, люди со Среднего будут не только работать, но и пожинать плоды своей работы, а жильцам Низины дадут шанс не только доедать объедки — если создать равные условия труда и потребления, то будет хватать всем сполна. А что касается бистов: мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы создать антидот и не позволять людям заражаться и обращаться в них, мы создадим и то, что способно убивать тех, кому не помочь. Ноа Тен вдруг начинает смеяться. Сначала издаёт пару глухих смешков, затем заходится громким, безумным смехом, выпячивая глаза с шальным взглядом, веющим толикой сводящего с ума отчаяния. — Это утопия. Просто жалкая утопия, несбыточный, да просто нереальный идеальный мир после Апокалипсиса, которому не суждено стать явью! — Даже если что-то кажется нереальным, всё равно не стоит сдаваться, а стоит продолжать пытаться и делать это, — и Намджун будто ещё больше расправляет широкие плечи, заостряя взгляд, и тоном, подобным спокойному ледяному океану, проговаривает: — Я вам уже говорил, что чтобы противостоять этому шторму, нужно стать ещё более опасным и сокрушительным бедствием. Женщина кричит и предпринимает вторую попытку выстрелить, на этот раз целясь в упор в Высшего, но тот ловко уворачивается и рывком оказывается рядом с ней. Он хватает её за запястья и выкручивает их, заставляя выронить револьвер, и встряхивает её. У него в глазах пылает победное пламя и уверенность в завтрашнем дне. — Спокойная гладь воды может стать мощным цунами, одна тихая волна может поглотить города и тысячи людей, — хриплым шёпотом произносит Намджун, склонившись к лицу замершей женщины. — Справедливость рано или поздно будет торжествовать — вопрос времени и жертв. — У вас не получится, — жалобно сипит Ноа, начиная вырываться. — Ничего не получится! — Я верю в себя и своих людей, верю в человеческую волю. И быстрым движением две её руки умещает в свою одну, чтобы достать маленький прибор и прикрепить к её шее — тонкие иглы впиваются под кожу, пуская усыпляющий раствор. И женщина обмякает. Намджун глубоко вздыхает, медленно опуская её на землю, и тут же разворачивается, обводя взглядом, полным сожаления, пылающую Вершину, где ещё слышны звуки стрельбы и боёв с оставшимися андроидами. Он понимал, что придётся столкнуться с подобным, что мнимый покой уже был расшатан и изменений ради будущего без потерь и жертв не добиться. Намджун спешит перейти улицу и забежать в образованную ударом тела дыру в стене соседнего здания, где сразу натыкается взглядом на разбитого вдребезги усовершенствованного робота той самой модели, которую госпожа Ноа разрабатывала несколько лет. Глаза расширяются в удивлении, затем мечутся в сторону, где обнаруживают двух мужчин, прислоненных в объятиях к стене с закрытыми глазами. У Высшего на мгновение сердце удар пропускает: они оба в плачевном состоянии, страшно изранены и в крови, не шевелятся и, казалось, совсем не дышат. Одновременно пугающая и трогательная картина. Капитан особого отряда специального назначения бережно прижимает к себе утыкающегося ему в шею некогда бывшего преступника и подопытного, бедного человека, из которого хотели сделать безвольного монстра. И вдруг распахивает глаза, стоит постороннему потревожить их маленький мир покоя, издав шорох, направляясь к ним. У Намджуна на душе легчает, когда он пересекается с ним взглядами, и Чимин подносит палец к губам в призыве сохранять тишину, переводя глаза на спящего Чонгука и обхватывая его руками ещё крепче. Не нужно нарушать столь драгоценный миг безмятежности сердец, что так долго тянулись друг к другу, столько преодолев ради этого момента. Они со всем справились, вместе, бок о бок, и могут вкусить сладость спокойного мгновения, заслужив его после всей пережитой боли. Не нужно тревожить умиротворённый сон и ласковые объятия людей, готовых быть вместе до самого конца.

***

***

***

Паршивый мир становится более справедливым и благим, а паршивое содержимое — более приятным. Ничего не бывает сразу. Изменения требуют времени, сил, выдержки и много кропотливой работы. И Ким Намджун прекрасно это знает, так же как и остальные члены Совета Высших, которых ему удалось склонить на свою сторону ради нового мира. Конечно, сразу нашлись недовольные и те, кто настроен против подобных изменений, но всё будет двигаться вперёд, своим чередом, к лучшей жизни. Учёные кропотливо, день и ночь работают над антидотом, изучая формулу сыворотки, созданной пятьдесят лет назад, что удалось раздобыть элитному отряду, и обещают в скором времени добиться успеха. Люди из боевого подразделения занимаются постепенным перемещением людей из Низины, оказывают помощь больным, откармливают недоедавших. Многие жители Среднего уровня и Вершины присоединяются к оказанию помощи, ощутив пробудившиеся чувства сострадания и жалости. Конечно, не обходится и без присущей людскому роду жестокости, что окрепла у людей из-за жгучего страха и инстинкта выживания. — … произошёл инцидент, бойцы вовремя подоспели, есть лишь несколько пострадавших среди гражданских, — докладывает Мин Юнги, получив своё официальное звание капитана. — Ханшай готов идти к нам на встречу и принять людей, среди населения Второго города проходят сильные волнения, они опасаются атаки бистов,ослабевшего из-за нападения барьера и нехватки бойцов для их защиты. — Я понял, спасибо, — кивает Намджун, испуская тяжёлый вздох. — Делайте всё, что в ваших силах, пока ситуация не успокоится: я уже работаю над концепцией будущего правительства и законов — люди должны жить, а не выживать. — Господин Ноумэн был прав — вы действительно превосходный лидер и надежда для этого мира, — с глубоким уважением проговаривает Юнги, делая почётный поклон. — Кстати, кхм, от капитана Пака и Чона ничего не слышно уже несколько дней… — Оставьте их в покое, капитан Мин, — мягко улыбается Намджун, поднимаясь из-за рабочего места и подходя к окну, заведя руки за спину. — Но даже неизвестно их местоположение… — Главное, что они вместе, а значит там, где счастье, — сохраняя на лице улыбку, мужчина пожимает плечами. — А разве это не лучшее место, где они могут быть? Они заслужили это.

***

***

(песня: Hozier - Work Song)       Маленькая квартира на окраине города, которую тускло освещают блики догорающей свечи на кухне, постель на тесной кровати измята, неубранные тарелки на столе после ужина и большой букет различных цветов. В воздухе витает сама необъятная любовь, в танце кружатся возлюбленные, даря нежные взгляды и краткие поцелуи. Они прижимаются плотно друг к другу, разделяя дыхание на двоих, каждый смешок или улыбку другого ловя своими губами. Сбежать от всех в свой маленький мир, где есть только они одни, где они наслаждаются друг другом и драгоценными мгновениями вместе, утопают то в нежных, то в страстных чувствах, разговаривают обо всём или вместе молчат, лёжа в тёплых объятиях, или греясь рядом на маленьком балконе — то, чего они желали больше всего, когда чуть не потеряли друг друга. — Ты так и не сказал, каким было бы твоё откровение, наступи конец света, — заветный шёпот мужчины растворяется в приятной мелодии, которую Чонгук напевает, ведя его в танце за собой. — А разве это важно в данный момент? — хитро улыбаясь, он ещё крепче обхватывает талию Чимина, прислоняясь щекой к его виску и прикрывая глаза. — Для меня да. Я перед тобой душу вывернул и излил в признаниях, пока ты чуть не задушил меня… — Но тебя ведь возбуждает, когда во время секса я душу те… ай-ай, — он дует губы, когда получает подзатыльник, видя закатывающиеся глаза улыбающегося мужчины. — И всё же я, правда, хотел бы знать, — искренне произносит Чимин, останавливаясь и заглядывая в его глубокие глаза. — Мы должны быть честны с самими собой и друг с другом, помнишь? Они ещё какое-то время смотрят друг на друга, а затем Чонгук вдруг подхватывает удивлённого Пака на руки, заставляя его по инерции ухватиться за свою шею, их носы сталкиваются в невинном касании. — Моё самое сокровенное желание — это держать тебя в своих руках до конца жизни и называть тебя своим супругом, — серьёзно и уверенно говорит Чон, прижимая его сильнее к себе, в который раз влюбляясь в этого прекрасного мужчину, чьи щёки покрываются румянцем. — Я люблю тебя, Пак Чимин, я отдаю всю свою жизнь тебе и хочу, чтобы ты был моим. У того же язык немеет, всё нутро трепещет в охватившей его нежности, сердце заходится от переполняющих чувств к Чонгуку, которые проникают в каждый миллиметр тела и заполоняют собой всё. Чимин впечатывается в его губы тягучим поцелуем, проскальзывая глубже языком и впиваясь пальцами в его отросшие ещё больше волосы, никогда в жизни больше не желая отпускать его. — Чон Чонгук, я люблю тебя, и я уже всецело твой, телом и сердцем — навсегда твой, — он также уверенно и мягко произносит это, не отрывая сияющего счастьем взгляда от него. — Навсегда, — испускает смешок тот, готовый расплакаться от счастья услышать эти самые необходимые и бесценные слова от того, кому отдал всего себя, чувствуя, как щиплет глаза, и вдруг начинает кружить его на руках. — Значит, ты согласен быть моим мужем? — Идиот, каким ещё мужем?! — аж вздрогнув от смущённого возмущения, вскидывает брови Чимин. — Тогда жёнушкой? — хитро прищуривается тот, хмыкнув и шлёпнув его по пятой точке. — Я не посмотрю на то, что люблю, и убью тебя. — Боже, мой капитан, говори это почаще, пожалуйста. — Что убью тебя? — Что любишь меня. Чонгук чувственно целует его, бережно опуская на пол, и вновь одной рукой скользит на его талию, ласково обводя её, а другой берёт его ладошку. Чимин широко улыбается, крепко держась за надёжное плечо своего любимого, позволяя ему увести себя в танце. За окнами отчётливее слышатся бьющиеся о стекло капли дождя, начавшегося незаметно для них, а они танцуют. Просто танцуют в безмятежности их счастливого момента, окутанные самой сильной любовью, прошедшей через испытание самой смертью, в этой маленькой квартире под звук дождя и тихое пение мужчины. Чонгук поёт сладостным, тихим голосом, наполняя слова нежностью, с которой смотрит на Чимина, посвящая их ему: — ... когда я целовал моего любимого, он укутал меня своей любовью нежно и сладко, в слабом свете ламп я был свободен, Рай и Ад были для меня просто словами когда придет моё время бережно положите меня в холодную, тёмную землю... Чимин опускает голову на его плечо, прикрывая глаза и сильнее сжимая его ладонь, стараясь сдерживать просящиеся наружу трогательные слёзы, которые всё же скатываются и таят на коже, когда Чонгук поёт дальше, прислонившись губами к его лбу. — ... ни одна могила не сможет удержать моё тело. я приползу к нему домой.