Соседский мальчишка

Сяо Чжань даже умудряется почти расслабиться, пока везет Ибо до дома. Он почти успешно концентрируется на дороге перед собой и временно засчитывает как норму теплое, дышащее тело за спиной и изредка сжимающиеся на боку крепкие пальцы. Сяо Чжань думает о том, как вспотели его собственные ладони и как они не теряют сцепления с резиновыми ручками руля. Как в футболку спереди бьет летний воздух, теплый и как будто дополнительно надутый, пушистый. Сяо Чжань усмехается собственным мыслям, не позволяет им переключиться на ощущение трущегося о лопатки лба, того, насколько цельным, крепким, заземляющим это кажется. Сяо Чжань пытается спланировать путь от входа, где можно будет бросить велосипед, до лифтов — и потом до квартиры Ибо. У него ведь есть с собой ключ? Наверное, в одном из карманов его безразмерных шорт. Сяо Чжань вспоминает образовательные видео, которые крутили и в школе, и в университете — обязательные для любых курсов и направлений — об альфах и омегах. О необходимости «сопровождения» последних — будь это эвфемизмом для секса или дружеской поддержки с предоставлением воды, еды, вещей для потенциального гнездования. Сяо Чжань на мгновение видит, как Ибо будет методично делать «форт» из вещей Сяо Чжаня, крутясь, возможно, на идеально для этого подходящего ковра в углу гостиной. Как он будет утрамбовывать тряпочки в одном ему известном порядке. И как он будет при этом выглядеть в футболке на голое тело. Сяо Чжань наезжает на веточку, отчего велосипед неприятно трясет, и Сяо Чжань сильнее сжимает влажными ладонями пупырчатую резину руля, практически щурясь, вглядываясь в точку впереди — где-то там уже должен быть поворот налево, как раз к нужному жилому комплексу. Сяо Чжань переживает, что будет не самым лучшим помощником Ибо, потому что до этого никогда не ухаживал за омегой во время течки — в его единственных постоянных отношениях этот период два раза неудачно попадал на время его командировок. И его омега его отпускал, убеждая, что все хорошо. Как стало понятно, когда они расстались, все было максимально не хорошо. Сяо Чжань неосознанно снова касается пальцев Ибо своей рукой, словно в продолжение мыслей, что в этот раз он постарается, сделает все правильно. А потом приходится покрепче взять за руль, так как они уже доехали до поворота — и до дома осталась пара минут. Спешивание с велосипеда рядом с подъездом дома происходит на удивление легко и невинно. Не то чтобы Сяо Чжань успел себе что-то нафантазировать или испытывает разочарование. Просто он внутренне готовился к тому, что придется объяснять проходящим мимо людям что-то, укрывать Ибо от чужих глаз или с повышенной бодростью улыбаться консьержу. Меньше всего Сяо Чжань хочет, чтобы об Ибо пошли какие-то слухи, чтобы весь подъезд потом обсуждал, как течного омегу вел домой альфа постарше, как омега полностью потерял над собой контроль и нуждался в помощи. Сяо Чжань не видит в этом ничего зазорного, но он может понять, как это может выглядеть — и какими жестокими могут быть другие люди. У них в университете на втором курсе распускали слухи про омегу, с которым Сяо Чжань был знаком и который никак не мог сделать того, что ему приписывали. Сяо Чжань даже приглашал его на кофе, чтобы как-то поддержать, приободрить, готов был провожать его до лекций по утрам, но тот потом остался после занятий и слегка дрожащим голосом попросил больше с ним не ходить, потому что это только усугубляло слухи. Потом этот омега перевелся на заочное. Сяо Чжань недовольно хмурится воспоминаниям, пытается придерживать Ибо так, чтобы между ними было какое-то расстояние. Ибо послушно отстраняется, чуть меняет балансировку и держится так, что со стороны можно подумать, что они даже не сказать, что знакомы. Он спрашивает — так тихо, что Сяо Чжань мог бы притвориться, что не услышал: — Чжань-гэ? Сяо Чжань бросает на него взгляд, но не понимает, на что отвечать. Он как раз делает шажок еще в сторону, потому что Ибо как раз удачно сумел взять его за руку так, чтобы под определенным углом кто-то мог даже не заметить точки их соприкосновения. Сяо Чжань кивает головой, мол, конечно. Мол, правильно, да, спасибо. Когда он снова смотрит на Ибо, тот уже отвернулся, перехватив скейт поближе к себе. Все переживания Сяо Чжаня напрасны: площадка пуста, консьерж на обеде, а единственные соседи, которых они встречают, проходят мимо, разговаривая друг с другом и полностью игнорируя Сяо Чжаня и идущего рядом с ним парня. И тот ведь даже не распускает руки, не пытается прильнуть носом к шее Сяо Чжаня, случайно огладить его руку пальцами. Ибо ведет себя так, как будто мгновения в лесу Сяо Чжаню просто привиделись. И он всего лишь помогает соседскому мальчишке с подвернутой ногой добраться до дома. Сяо Чжань, не спрашивая, нажимает кнопку этажа Ибо — тот живет на 15-м, двумя этажами выше Сяо Чжаня. Ибо указывает рукой, которая держит скейт, в каком направлении им идти, потом, дойдя до нужной квартиры, молча вручает Сяо Чжаню этот самый скейт, опирается рукой о стену и склоняется, чтобы достать из правого кармана ключ. Сяо Чжань на мгновение боится (ну как минимум, начинает дышать чаще), что тот его потерял и им придется идти к нему, и у Сяо Чжаня нет в голове ни одного сценария, где это закончится чем-то хорошим (чем-то приличным, чем-то порядочным), но Ибо уже открывает дверь и, продолжая упрямо придерживаться стенки, заходит внутрь. Сяо Чжань идет следом. Скейт остается в коридоре, а Ибо уже ковыляет в ванную, а Сяо Чжань переминается с ноги на ногу, пытаясь понять, надо ли убедиться, что у Ибо будет еда и вода до прихода мамы? Или лучше оставить его в покое? В ванной раздается шум падающих предметов, Сяо Чжань оказывается перед чертыхающимся Ибо быстрее, чем успевает об этом подумать. Тот неловко присел на закрытый толчок унитаза, в ногах лежит уроненное полотенце, стаканчик для зубных щеток (неразбившийся), мыло, паста и зубная щетка. Сяо Чжань поднимает все, на мгновение коснувшись колена здоровой ноги Ибо: — Все в порядке? Ибо смотрит на него тяжелым взглядом, а потом просто молча отворачивается. Сяо Чжань убирает руку, возвращает все вещи на место и, больше на автомате, так как он в гостях, тоже моет руки, а потом протягивает полотенце и Ибо — у него ладони в капельках воды. Сяо Чжаню почему-то иррационально хочется слизать эти капельки, и обязательно провести языком по коже между пальцев, потом взять их в рот… Сяо Чжань трясет головой, забирает у Ибо полотенце, кладет на угол раковины и протягивает руку: — Идем? Ибо цепляется за его руку почти агрессивно, почти дергая Сяо Чжаня на себя и вынуждая его для опоры вцепиться в край раковины, но в итоге они встают. Сяо Чжань отводит голову чуть в сторону, чтобы ненароком не сделать что-то глупое, вроде развернуть Ибо на себя и никуда его не выпускать. Сяо Чжань укладывает Ибо на диван в гостиной, оглядывается в поисках одеяла, потом понимает, что в таком состоянии Ибо было бы комфортнее вообще без одежды. У Сяо Чжаня жар ударяет в щеки, он трет шею и пытается понять, где тут кухня. — А кухня…? Ибо, который угрюмо устраивается на диване, небрежно кивает головой. Сяо Чжань бы спросил, что происходит. Где парень, который был готов его соблазнить в лесу, хотя это не совсем правильное слово… Сяо Чжань торопливо идет на кухню, ставит чайник, наливает в стакан воды из аппарата с бутилированной водой, потом решает сначала проверить холодильник. Вытаскивает оттуда тарелочку с миксом маринованных овощей, потом убирает обратно. Вряд ли у Ибо будут силы и желание есть вот даже рис с такой добавкой. Если образовательные видео про омег не врут, то им удобнее есть что-то, что можно просто откусить и отложить в сторону. Сяо Чжань делает себе заметку сходить в магазин на минус первом этаже и купить хоть чего-то подходящего. Главное, чтобы у Ибо были силы открыть дверь и впустить его обратно, когда он вернется. Сяо Чжань находит на полках упаковку с чем-то вроде хлебных батончиков с начинкой, чувствует себя воровато и нагловато, когда достает их, открывает, вываливает в тоже найденную в другом отсеке плошку, берет воду и несет находки в гостиную. Ибо залипает в телефоне, что-то кому-то сосредоточенно печатая. Сяо Чжань ставит воду и еду перед ним на столик, где лежит только пульт от телевизора и какие-то квитанции в дальнем углу. Ибо продолжает что-то тыкать в телефоне. Сяо Чжань искренне не понимает, как омега может быть таким жадным и нуждающимся, нежным и трепетным в один момент, и холодным и закрытым в другой. Как он может упираться носом в спину, целовать позвонки, перебирать подушечками пальцев футболку на боку, а потом сидеть так, как будто… Сяо Чжаня прошивает ледяной молнией осознания. Все ответы были перед ним: Ибо вел себя несдержанно, только когда касался Сяо Чжаня, когда вдыхал его запах. Когда его омежья часть брала бразды правления и вырубала все предохранители. И сейчас, когда у Ибо появилась возможность наконец-то отцепиться от Сяо Чжаня — сначала у входной двери, потом в ванной, и вот даже сейчас — когда его разум не замутнен феромонами альфы, он, очевидно, даже смотреть на Сяо Чжаня не хочет, не говоря уже о том, чтобы вспоминать то, что было между ними в лесу. Сяо Чжань чувствует, как волна тошноты, скручивающей, инородной поднимается снизу, как оживший кошмар, сковывающий все тело. Несмотря на прохладу кондиционируемой комнаты, Сяо Чжаню кажется, что его окунули в лаву. Ему кажется, что он немного дрожит. Что он себе позволил? Как он будет смотреть в глаза Ибо? И плевать на Сяо Чжаня, он заслуживает любого наказания, молчаливого презрения потому, что не понял, где действовали гормоны, а где был настоящий Ибо… Который до этого никогда, ни разу даже с ним не заговаривал. Плевать на мучения и метания Сяо Чжаня. Но каково будет самому Ибо, который из-за неразумного, эгоистично-наивного поведения Сяо Чжаня сделал то, на что не пошел бы, обладая полной властью над собой и своим сознанием? Сяо Чжань сжимает руки в кулаки от бессилия и злости на себя. Ибо наконец-то поднимает взгляд. Сяо Чжань замечает капельки пота у того на висках — парню очевидно плохо, глаза немного бегают, как при лихорадке, с нездоровым блеском. Сяо Чжань затаптывает внутри рефлекторное желание подойти, убрать влажную прядку челки со лба, протереть его влажной тряпкой. Сяо Чжань срывается с места, не выдерживая изучающего взгляда, включает в ванной воду слишком резко, забрызгивая перед футболки и как назло левый карман на липучке, где лежит телефон. Сяо Чжань вынимает его, обтирает оставленным ранее им же полотенцем, оглядывается. Снимает с обогревателя большое полотенце, мочит у него половину, отжимает. Понимает, что делает фигню, что так неудобно будет прикладывать ко лбу, лучше бы маленьким, но уже поздно. Выходит из ванной с полумокрым полотенцем и неловко сложив его, кладет на край стола, заслужив приподнятую бровь в ответ. Сяо Чжань собирается объясниться, как-то приободрить соседа, но тот уже снова уткнулся в телефон. И Сяо Чжань думает, поделом. Он потом с ним еще поговорит, попозже. Когда парень будет себя чувствовать не так, как будто ему хочется выползти из своей кожи. Ибо сидит все так же, отставив травмированную ногу чуть в сторону, но в целом выглядит почти нормально. Сяо Чжань кашляет, дергает влажную футболку, она противно на мгновение отлипает от живота, чтобы потом снова к нему прильнуть — еще более холодно и гадко. Сяо Чжань понимает, что никакое количество покашливаний не заставит Ибо на него посмотреть, поэтому заставляет себя сказать необходимое: — Я пойду. Я… Береги себя. Только потому, что Сяо Чжань неуместно пялится на Ибо, он замечает еле заметное движение брови, которое показывает, что Ибо думает по поводу «заботы» Сяо Чжаня. Ему хочется попросить прощения, но это сделает только хуже, только привлечет внимание к тому, что было. Наверное, лучше потом это обсудить. Если Ибо захочет. Или если Сяо Чжань вычитает на форумах, что умалчивать о пережитом опыте вреднее, чем его проговаривать. Хотя даже так Сяо Чжань хочет передать все карты Ибо в руки. — Ну, я пойду. Сяо Чжань заставляет себя передвигать ноги шаг за шагом. Ибо пропадает из виду, потому что коридор не видно из гостиной — что хорошо по фэншую, но почему-то болезненно режет по сердцу Сяо Чжаня, который не понимает, как он может начать скучать по кому-то, о ком не думал еще утром, но кто теперь, кажется, расширился в его сознании до размера вселенной. Сяо Чжань недовольно одергивает себя, отпирает дверь, по привычке хлопая себя по карману, как каждый раз, когда выходит из квартиры, нащупывает ключ, потом понимает, что он в гостях. И что ему надо срочно оказаться дома, чтобы принять холодный душ. Или горячий. И желательно что-то, что сотрет ему память. Хотя он не уверен, что хотел бы отказаться от этого воспоминания — каким бы болезненным оно ни было по итогу. Рука хлопает по карману — телефон. Черт. Сяо Чжань отпускает входную дверь, которая закрывается с приятным звучным щелчком. Черт. Сяо Чжань крадется до ванной — ему хочется, чтобы Ибо поскорее вообще забыл об их встрече. Чтобы не винил себя за то, что под действием гормонов, феромонов, природы… Сяо Чжань даже не включает свет — он помнит, где оставил телефон после того, как его вытер. Вон он лежит, просто слегка влажный, но целый и невредимый. Сяо Чжань по привычке нажимает на боковую кнопку, как всегда, когда берет телефон в руки после перерыва, чтобы проверить уведомления. Невидящими глазами смотрит на цифры: 13:18. Экран телефона подсвечивает его снизу, Сяо Чжань видит свое отражение в абсолютно темной ванной — глаза у него безумные, волосы взъерошенные, и когда только успел? Сяо Чжаню хочется ополоснуться ледяной водой, постоять, уперевшись руками в ванную — но он уже и без этого тут задержался. Сяо Чжань вставляет зубную пасту, лежащую криво у раковины, в стакан, для нее предназначенный, и так и замирает, уставившись на свое отражение, которое гаснет в темноте, вместе с тем, как выключается экран телефона: Сяо Чжань услышал стон из гостиной. Громкий, горловой, несдержанный. Сяо Чжань сильнее сжимает зубную пасту, она податливо принимает форму его ладони. Сяо Чжань пытается услышать что-то кроме своего зашкаливающего пульса. Он хочет себя обмануть, что Ибо стонал от боли в ноге, и Сяо Чжань чувствует себя отбросом, что предпочел бы такой стон, но он прекрасно понимает, что именно слышал. Тело не может выйти из ступора. Как будто этот вырванный из Ибо стон поставил Сяо Чжаня на паузу, и ему нужно услышать что-то еще — хоть что — чтобы он мог отмереть, дойти до коридора, тихо закрыть за собою дверь и притвориться, что сегодняшнего дня вообще не было. А потом Сяо Чжань слышит сначала гортанное гудение, а потом сразу столько звуков, столько шума, что у него не остается ни одного сомнения в том, что происходит и чем Ибо занимается на диване: так звучат люди, которые хлюпающе надрачивают стояк в большой комнате с отличным эхом и отброшенным стеснением. Сяо Чжань усилием воли отпускает загнутую зубную пасту, пытается увидеть свое отражение в темноте — как будто это даст ему какие-то ответы, как будто это поможет унять гулкую тяжесть в паху, которая звенит, пульсирует и заставляет член наливаться так, как будто это олимпийский вид спорта. Сяо Чжань методично, концентрируясь на каждом движении и на том, чтобы не уронить телефон на кафельный пол, запихивает его в карман, закрывает на липучку. Дышит, игнорируя очешуительно громкие звуки, льющиеся теперь из гостиной нон-стоп. Сяо Чжань жмурит глаза, но в темной комнате это нихрена не помогает, только делает вырывающееся шумное, громкое, изнывающее дыхание Ибо в соседней комнате лишь громче. Сяо Чжань делает глубокий вдох, смотрит на ручку, выходит в коридор. Идет на автопилоте. — Чжань-гэ… Сяо Чжань замирает так, как будто на него накинули лассо и опоясали по рукам и ногам. Он не мог это придумать. Его маленькой, чахлой фантазии лучшего дизайнера севера Пекина не хватило бы на то, чтобы вообразить, *как* его имя может звучать из уст Ибо. Сяо Чжань поворачивается, потому что не может, потому что его позвали. Он идет на автопилоте. Ему жарко и холодно одновременно. Ему кажется, что тело не совсем его. Ибо лежит на диване, свесив раненую ногу чуть ниже — его штаны приспущены вместе с бельем, глаза зажмурены, а рука, с этими бесконечно длинными, крепкими пальцами, водит по влажному, идеально стоящему члену. Сяо Чжань тратит последние клетки мозга на то, чтобы понять, что смазка на члене — это естественная смазка Ибо, которую он безусловно, научно-неизбежно, взял у себя между половинок попы, поднырнул туда пальцами, чтобы нанести для лучшего скольжения, чтобы водить сейчас кольцом из пальцев, изредка приминая кожу всей ладонью. Сяо Чжаня немного ведет, у него кружится голова — от запахов, звуков, от того, что он видит. Ему бы уйти, но Ибо закусывает губу, ведет пальцем по головке члена, задерживается на щелочке, замирает весь, как будто подвешенный в невесомости в космосе, слегка пытается сжаться, согнуться на самого себя, шепчет «Чжань-гэ», и Сяо Чжаню хочется ответить, хотя он не должен тут быть. Он нарушитель, он мерзкий, низкий человек. Сяо Чжань делает шаг вперед, Ибо распахивает глаза, заставляя Сяо Чжаня замереть, как будто его превратили в статую, а потом Ибо пытается сфокусироваться на лице Сяо Чжаня, что-то понять, что-то разгадать, устало скользит по нему взглядом вниз, доходит до мокрой футболки, которая успела слегка подсохнуть, и до стояка — который никак не успел опасть. Если что, он стал еще крепче, еще болезненнее. Ибо, хмурится и, как будто отказываясь признавать неловкость ситуации, тихонько ведет рукой по стволу, взгляд Сяо Чжаня мимолетно падает туда, на движение, потом Сяо Чжань краснеет так, как не краснел, наверное, никогда, и поднимает глаза к Ибо, который дышит так же тяжело, грудная клетка ходит высоко, вверх-вниз, Сяо Чжаню хочется ее коснуться. Хочется немножко умереть. А потом Ибо поднимает вторую руку с дивана, тянется ею вверх — Сяо Чжань глупо думает, что тот может попросить полотенце, воду или махнуть ею «уходи», но Ибо держит руку, пока Сяо Чжань не делает тяжелый, свинцовый шаг ближе, не подхватывает ее в свою, не переплетается пальцами, ощущая такое облегчение и эйфорию, как будто космонавт, который сумел наконец ступить на землю, до которой летел много тысяч световых лет. Взгляд у Ибо немного безумный, немного потерянный и такой родной. Сяо Чжань не выдерживает, падает на колени рядом с диваном, игнорируя то, что их переплетенные руки оказываются теперь лежащими на животе Ибо, так рядом со стоящим членом, с манящим запахом, с множеством перспектив того, что можно делать там, ниже. Сяо Чжань пользуется тем, что у него-то вторая рука свободна, он тянется и наконец убирает влажную прядку со лба Ибо и просто смотрит на него, не зная, что хочет сказать, а потом, ведя рукой ниже, до щеки, вглядывается в ищущий взгляд и подается вперед, чтобы нежно коснуться пухлых, закусанных, влажных губ. Космонавт внутри Сяо Чжаня ликующе ставит флаг его любви на огромной неизведанной планете. Сяо Чжань еще раз невинно целует Ибо, телеграфируя все, что чувствует и хаотично думает в этот момент. А потом, почувствовав, как Ибо сильнее сжимает его пальцы, плавно отстраняется и, продолжая рукой ласкать влажные волосы за ушами и на затылке, смотрит зашкаливающе нежно и шепчет: — Привет. Ибо облизывает губы, Сяо Чжань отвлекается, но возвращается к глазам. Ибо смешно смаргивает, как котенок после сна или непроизвольного душа, а потом поднимает руку — в смазке — от члена, демонстративно облизывает второй палец, аккуратно, только подушечку, и отвечает: — Привет. Сяо Чжань смеется, стонет побежденно и тянется, чтобы сцеловать вкус Ибо с дерзких губ. Ибо высвобождает вторую руку, чтобы прижать Сяо Чжаня к себе крепче, чтобы вцепиться в затылок. Сяо Чжань вжимается в диван, тянется к Ибо и углубляет поцелуй, зарываясь пальцами в послушные, влажные у корней волосы. Сяо Чжань в раю и не собирается из него возвращаться.