Соседский мальчишка

— Чжань-гэ! Я скоро, ну, минут 5 еще! Полотенце взял гостевое! Ибо орет из ванной, как ни в чем не бывало, а Сяо Чжань только краснеет — неожиданно для себя, кричит в ответ согласие и идет отвлекать себя на кухню. Все продукты он уже разложил по контейнерам и убрал в холодильник, поверхности протер. Но можно ведь еще и стеклянные вставки в шкафчиках вымыть. — Гэ, ну фигасе это муторное дело! Я не против, конечно, но блин, это так каждый раз теперь? Сяо Чжань делает два медленных вдоха и выдоха, подходит поближе к ванной, чтобы про их будущий секс знали только соседи на их этаже, а не во всем доме, и, пытаясь сохранить крупицы разумного, доброго, отвечает: — Нет, когда течка начнется, будет проще. Ибо плещется, что-то в ванной падает, потом слышится шум возвращаемых на место предметов: — Так. Ща. Ну надеюсь. Сайты, конечно, предупреждали. Но просто блин! Сяо Чжань медленно прислоняется лбом к двери, чтобы не было бумс или шишки потом. Отсюда слышно, как Ибо пыхтит, льет кучу воды — видимо, мимо, сложно сказать, куда, но Сяо Чжань не удивится, если увидит потоп… — Я все. Сяо Чжань чудом успевает перенести точку опоры и не завалиться на голого Ибо. Ванная выглядит на удивление сухой, но волнует Сяо Чжаня не это: — Ты почему голый? Сяо Чжань спрашивает быстрее, чем успевает обдумать слова. Просто он себе представлял, как Ибо сейчас выйдет в полотенце, как у него будет хотя бы немного времени, чтобы подготовиться к стопроцентно голому, безапеляционно прекрасному Ибо. Сяо Чжань даже не пялится на член Ибо — он просто смотрит на то, каким открытым, беззащитным, невероятным выглядит Ибо в этот момент. Поэтому ответ Ибо «а что, не надо бы…» съедается поцелуем. И Сяо Чжань, который вообще ничего не продумал, не подготовил, и так и был в рабочей рубашке и брюках, целует голого, слегка влажного Ибо, у которого кожа покрывается мурашками — и непонятно, от холода ли или, наоборот, от удовольствия. — Спальня. Сяо Чжань выдыхает это в знакомый рот, Ибо мычит в ответ, лапая задницу Сяо Чжаня поверх брюк, прижимая к себе. Черт, Сяо Чжань планировал тоже ополоснуться, нельзя же так вот… Ибо роняет Сяо Чжаня на кровать, тот аж пружинит от такого падения, нависает над ним на локтях — вблизи острее ощущается запах чистой кожи… и омеги. Сяо Чжань зажмуривается, рычит, тянет на себя Ибо за шею, и недоуменно открывает глаза, когда Ибо выворачивается. Сяо Чжань не успевает спросить, в чем дело, когда его начинают деловито и шустро раздевать. Ибо быстро сдается в плане ремня и переключается на рубашку — может, он в юности в каких конкурсах на раздевание участвовал? Сяо Чжань успевает расстегнуть ремень одновременно с тем, как Ибо начинает дергать за полы рубашки, протягивая их вверх. Сяо Чжань полу-выдыхает, полу-смеется: — Сейчас, сейчас, Бо-ди. Тот замирает на мгновение в своей спешке. Ох, да, Сяо Чжань его так называл больше в своей голове, чем вслух. Упс. А потом Ибо с еще большим остервенением, голый, жилистый, идеальный, начинает стягивать с Сяо Чжаня брюки, которые расстегнул быстрее, чем это сделал бы Сяо Чжань. Снизу Ибо стягивает и носки — Сяо Чжань любит ходить по дому босиком, но просто тут за вечер столько всего успело произойти, не до носков было. Сяо Чжань смотрит на то, как Ибо нависает над ним в области коленок, как кладет ладонь на внутреннюю сторону бедра, просто держит там. — Ибо? Сяо Чжань не знает, что спрашивает. Он только закончил снимать майку, бросив ее комком на стул, но промахнувшись. Он просто лежит в одних трусах перед своим парнем, Ибо одной ногой упирается о ковер, а так больше лежит на краю кровати. Ибо задумчиво отвечает «ммм?» и ведет растопыренными пальцами вверх, упираясь ими в линию трусов. Сяо Чжань, который пока ощущает больше волнение, чем возбуждение, чувствует, как дергается член от такого близкого соседства, как желание обладать, поднимать, обнимать, *втрахивать* пытается поднять голову, но еще не знает, пора ли, можно ли. А потом Ибо опускает голову на бедро Сяо Чжаня и трется о него щекой, как котенок. Вторая рука идет по другой ноге вверх, вверх, доходит до резинки, тянет ее вниз. Сяо Чжань боится приподнять бедра, чтобы не уронить Ибо с себя, но тот упрямо тянет ткань вниз, Сяо Чжань опирается ладонями в постель, плавно приподнимается и дает Ибо стащить трусы до середины бедер. Ибо зачарованно смотрит на его член, потом, без малейшей паузы, берет его в руку, проводит аккуратно, но не сомневаясь, вверх, вниз, словно проверяя на работоспособность, словно изучая образец в лаборатории, а потом подтягивается чуть вверх и утыкается носом ближе к основанию члена, что-то говорит, но Сяо Чжань не слышит, потому что у него кровь в ушах гудит так громко, что ему кажется, что он оглох. Он сжимает в ладонях простыню. Все внизу наливается током, бурлит. Сяо Чжань не совсем понимает себя в моменте, он видит, как мог бы схватить Ибо за голову, заставить его насаживаться на ствол до упора, до слезящихся глаз и захлебывающегося от слюны рта. И при этом он представляет, как просто может нежно проводить кончиками пальцев по лицу Ибо, по линии роста волос, по раковине уха, по запаховой железе. Сяо Чжань сильнее сжимает простыню и гудит: — Ибо! Тот поднимает голову, кладя подбородок себе на руку и, все еще держа член Сяо Чжаня в левой руке, смотрит в ответ, как будто искренне интересуясь, в чем дело. — Ибо! Сяо Чжань наконец отцепляет руки от несчастной измятой простыни, сгибается, чтобы дотянуться до Ибо, тот улыбается в ответ — не как-то хитро или коварно, а просто и открыто, почти наивно, тянется вверх, пытаясь одной рукой спустить трусы Сяо Чжаня пониже. Сяо Чжань рычит от недовольства, отвлекается от поцелуя, выкручиваясь из трусов, роняя их тут же, на кровати, и перекатываясь на Ибо. Сяо Чжань нависает над ним на руках, смотрит строго, старается не вестись на беззаботное веселье в глазах парня: — Ибо! Тот только немного ведет головой в сторону, мол, да, это я, а рукой пробирается по позвонкам вверх, до шеи, потом второй, которая расположилась на пояснице, вдавливает Сяо Чжаня в себя. Они оба распахивают глаза непроизвольно широко, уязвимо, когда их члены соприкасаются — у Ибо он уже почти полностью стоит, у Сяо Чжаня только собирается, но эта точка контакта почему-то такая неожиданная и ошеломляющая, что Сяо Чжань уже, видимо, по привычке, снова шепчет: — Ибо… А потом склоняется, чтобы поцеловать губы Ибо, не углубляя поцелуй, просто смакуя ощущение сначала чужой улыбки под собой, а потом чужой прыти, потому что Ибо как раз поцелуй углубляет, причем настырно, мокро — если бы Сяо Чжань не проводил последние почти два месяца только и делая, что целуясь с ним — он бы сказал, что неумело, как бывает в самые первые разы, когда ты не знаешь, как повернуть рот, сколько слюны это нормально и как вообще дышать во время этого занятия. Сяо Чжань полностью устраивается поверх Ибо, позволяет себя целовать так, как Ибо вздумается, он пока просто трется об Ибо, о его уже охренительно твердый стояк, как Ибо вообще с таким по жизни ходит? Сяо Чжань не привык комплексовать по поводу размеров, но тут… Ибо болезненно сжимает половинку попы Сяо Чжаня, тот стонет в поцелуй, втираясь в Ибо сильнее. — Гэ, гэ, я так сейчас… Сяо Чжань, который хочет, чтобы его задницу продолжали мять, трется об Ибо и успевает только произнести «мм?» перед тем, как сначала замечает, как сбилось дыхание Ибо, как он затих и перестал целовать в ответ, просто держа рот открытым, а потом уже чувствует влагу у себя на животе. Сяо Чжань мягко елозит по члену Ибо, представляя, как тот сейчас продолжает кончать, сжатый их телами, и у него самого член наливается так сильно, что Сяо Чжань думает — я тоже могу сейчас кончить. Ибо замирает, Сяо Чжань затихает поверх него, гладит волосы, утыкается в шею, вдыхает там более явно выраженный запах Ибо. Сяо Чжань массирует затылок, ждет, пока Ибо придет в себя. Тот утыкается ему лбом в плечо и почти робко говорит: — Гэ-э. Сяо Чжань слегка приподнимается и, вместо любых слов, сползает чуть ниже, потом еще ниже, под пристальным и не совсем еще догоняющим, что происходит, взглядом Ибо. А потом наклоняется и слизывает сперму рядом с пупком, там, где она размазана, как самый изысканный ночной крем. Ибо давится воздухом, Сяо Чжань сдерживается, чтобы ему не подмигнуть, и, сделав пару движений языком, как котик из тарелки с молоком, опускается еще ниже, сначала обхватив рукой член Ибо, а потом чмокнув головку. Сяо Чжань вспоминает, как сделал так же в первый день их встречи. Он помнит, так как дрочил на этот момент почти каждый вечер, когда Ибо, взволнованный и расстроенный, уходил от него к себе домой, поправляя стояк и, видимо, думая, что делает это незаметно. Сяо Чжань смотрит на Ибо снизу вверх, любуется загнанно-жадным выражением Ибо, снова касается головки. У самого Сяо Чжаня уже стоит так крепко, что даже немного гордость берет. Сяо Чжань облизывает головку Ибо, а потом, поняв, что сейчас самое время, поднимается к изголовью, целует Ибо коротко, но с чувством, трахательно, и тянется к прикроватному столику. На нем уже стоит бутылочка со смазкой. Сяо Чжань почти начинает светскую беседу с пояснениями, что бывают квадратики, но обычно пальцы слишком скользят, чтобы их вскрывать, и только если заранее, а так удобнее всего, а потом бросает взгляд на Ибо, и ускоряется аж до небрежности. Роняет густые капли смазки на кровать и, пытаясь их согреть, трет пальцами, а потом опускается между ног Ибо, чмокает в бедро и, поймав взгляд парня, осторожно подносит пальцы ко входу. Ибо просто втягивает воздух от первого прикосновения, потом смеется: — Прохладно. И кладет руку на голову Сяо Чжаня, перебирая прядки. Тот щекочет вход Ибо пальцем, не входит пока пальцем, на что получает заслуженное: — Гэ, ну давай же! Улыбается в ответ и начинает разрабатывать Ибо. Тот смотрит на Сяо Чжаня, но местами взгляд его становится отсутствующим, как будто он больше прислушивается к ощущениям, чем понимает, что сейчас происходит. Сяо Чжань оглаживает его ноги, нежную кожицу под яичками, изредка целует сначала мягкий, а потом начинающий слегка крепнуть член. Вводит пальцы без спешки, но и не затягивая прелюдию. У него самого стояк хотя и перестал быть болезненным, но стоит только представить, что Сяо Чжань все это делает не абстрактно, для того, чтобы Ибо стало хорошо, а потому что он сможет потом в него войти, сможет насаживать его на свой член... Сяо Чжань даже думает свободной рукой дотянуться до него, передавить у основания, но мягкие поглаживания пальцев Ибо в волосах заземляют, успокаивают, отвлекают. Ибо постепенно начинает подаваться бедрами на пальцы Сяо Чжаня, пытаясь насадиться, провернуться. Он начинает говорить постоянные «гэ» и «Чжань-гэ». И Сяо Чжань в ответ только соглашается, вводя третий палец, отвлекаясь на почти стоящий член Ибо, который так и хочется обхватить губами, всосать поглубже и просто держать во рту, слыша выдохи и еле слышные стоны Ибо над собой, видеть, как движутся мышцы его живота, гладить и играться с яичками, может, ненадолго отпустить член, чтобы всосать их… Сяо Чжань активнее вводит пальцы, замечтавшись и реагируя больше на сигналы тела Ибо, чем на какие-то объективные показатели. Ибо уже пытается намекнуть Сяо Чжаню, что пора подниматься выше, пора переходить к делу, но Сяо Чжань упрямо настаивает на своем. Лучше Ибо ему потом с недовольством выскажет свое возмущение по этому поводу, чем он сделает хоть что-то, что вызовет у Ибо дискомфорт. Судя по тому, что в ласковые обращения к Сяо Чжаню, у того уже стали проскальзывать матерные слова, Сяо Чжань понимает, что теперь дискомфорт может вызвать разве что его попытка растянуть Ибо с запасом, наверняка. Если он ошибается, то он просто не будет входить и продолжит разрабатывать Ибо. Сяо Чжань на мгновение утыкается в то же место у основания члена Ибо, куда тот утыкался ему, вдыхает такой родной, терпкий, невероятно притягательный запах, в котором хочется жить, который хочется обмотать себе на кулак и затрахать. Сяо Чжань стонет, поднимается выше, совершенно не свойственно себе вытирая вторую руку о простыню — сейчас он бы, наверное, вытер ее и о свою любимую раритетную рубашку Ральф Лорен, если бы она попалась под руку — добирается до квадратика презерватива, открывает его со второй попытки, раскатывает по члену, который уже, видимо, и не верил, что ему сегодня что-то достанется, и на коленях возвращается к Ибо, который смотрит зачарованно и так открыто, с такой надеждой, что Сяо Чжаню даже на мгновение становится неловко. Неужели этот ребенок ждет от секса чего-то такого, чем он быть по определению не может? И неужели Сяо Чжань не сможет ему этого дать? Сяо Чжань целует Ибо закрытым ртом, больше успокаивая, чем распаляя, больше поглаживая, чем соблазняя, а потом устраивается над ним и, прежде чем он успевает открыть рот, чтобы задать уточняющие вопросы, слышит стон со стороны Ибо: — Гэ, умоляю… Ибо звучит настолько надломленно, что Сяо Чжаню становится стыдно, что он заставил его мальчика ждать и мучаться. Он понимает, что Ибо все это время тоже сдерживался, терпел, не хотел быть неудобным или нетерпеливым. Может, даже понимал, что для Сяо Чжаня оно чуть ли не важнее и ответственнее, чем для него самого. Сяо Чжань чувствует внутри что-то необъятное, щемящее, что намного больше его самого, оглаживает лицо Ибо ладонью, а потом, посмотрев в глаза, устраивается на нем так, чтобы было удобнее помогать себе рукой. Сяо Чжань держится одной рукой, второй подводит головку ко входу, который должен быть правильно разработан, который должен быть готов, но вдруг… Сяо Чжань медленно касается головкой входа, следя за лицом Ибо — тот то смотрит в ответ, то на мгновение закрывает глаза, а потом Сяо Чжань проникает в узкое, но податливое кольцо, дышит глубоко, Ибо распахивает глаза и, не отводя взгляда, подается навстречу, как будто у него смелости на сотню людей, а дерзости — на тысячу. Сяо Чжань входит глубже, и это так идеально, так красиво, что нестерпимо хочется плакать, но нельзя, потому что можно напугать Ибо, потому что можно напугать себя. Ибо сильнее впивается в спину Сяо Чжаня, подается бедрами вверх, Сяо Чжань движется навстречу, убирая руку, ставя ее рядом с лицом Ибо — и так хочется его коснуться, но тогда можно потерять равновесие, а сейчас надо все делать медленно… Ибо открывает рот, беззвучно, удивленно, и, придерживая Сяо Чжаня за задницу, вводит его в себя до упора, продолжая смотреть в глаза так пристально, что Сяо Чжань теряет себя, он видит только Ибо, чувствует Ибо — кожей, каждой клеточкой, он вдыхает запах Ибо, видит, как у того трепещут ресницы, как он часто дышит. Сяо Чжань хочет что-то спросить, но Ибо подается вверх, чтобы просто прижаться к его открытому рту своими губами. Просто дышать в них. Сяо Чжань замирает так, а потом начинает двигаться обратно, Ибо жмурится, стонет ему в рот, позволяет Сяо Чжаню закончить движение и потом снова вдавливает его задницу на себя. Хватка Ибо — на плечах, спине, попе — становится такой крепкой, что Сяо Чжань перестает сомневаться и плавно ускоряет темп, начиная двигаться так, как ему хочется. Ибо подается вверх каждый раз, потом Сяо Чжань перестает бояться, начинает вбиваться резче, глубже, Ибо перестает пытаться ему помочь, просто лежит ошарашенно, изредка поднимая взгляд куда-то вверх, цепляясь руками то за Сяо Чжаня, то за изголовье кровати, хотя там сложно за что-то держаться, оно обито тканью, но Ибо справляется — изредка упираясь в него и просто подаваясь на Сяо Чжаня в ответ. Сяо Чжань начинает говорить «Ибо», «Бо-ди», «мой хороший» и еще кучу слов, которые обладают одним смыслом — Ибо. Тот иногда реагирует на это, цепляясь за взгляд Сяо Чжаня, не отпуская его так долго, что Сяо Чжаню начинает казаться, что это не он сейчас проникает в Ибо, а что тот сейчас узнает о Сяо Чжане что-то такое, о чем и он сам не знал. Сяо Чжань непроизвольно ускоряется, гонясь за удовольствием, за ощущением полноты, горячести, принятия, доверия. За тем, как молодое, крепкое тело его принимает. За тем, какие звуки издает Ибо, как он касается, цепляется, вжимается, движется в ответ. Сяо Чжань остатками разума понимает, что у Ибо тоже стоит — и это почему-то очень важное, как будто Сяо Чжань все сделал правильно, как будто весь смысл был именно в этом, а не в том, чтобы кончить в Ибо, наполнить его своей спермой, пометить его изнутри. Сяо Чжань движется резко, вбиваясь бедрами так, что Ибо приходится упереться рукой в изголовье, чтобы не елозить так сильно. Ибо дышит громко, такой красивый, такой невероятно открытый. Сяо Чжань рычит, представляя, как он мог бы склониться, вонзиться зубами в то идеальное место на шее, которое бы показало всем, что Ибо — его и только его. Как он мог бы одновременно кончить, заполняя Ибо спермой, запирая узлом, сливаясь с ним запахом, когда будет ставить метку. Сяо Чжань впивается в предплечье Ибо, ища опоры, хаотично движет бедрами, пытаясь попасть как можно глубже в Ибо, слиться с ним, стать одним целым, и кончает — с чувством эйфории, отчаяния и облегчения. Когда Сяо Чжань открывает зажмуренные глаза, Ибо смотрит на него широкими глазами, взгляд у него поплывший, ошарашенный. Сяо Чжань понимает, что влажность между их животами, это не только пот, но и сперма Ибо. Он протягивает руку между их телами, обхватывает еще пульсирующий член Ибо, мягко сжимая его, представляя, что точно так же Ибо сейчас обхватывает его своей задницей, выжимая из него остатки оргазма. Сяо Чжань роняет голову, дышит тяжело, убирает руку от члена Ибо, когда тот дергается — наверное, чтобы попросить перестать, уже слишком чувствительно. Нехотя, с чувством тоски и того, что это нечестно, вот так вот его лишать такого идеального состояния, вынимает член из задницы Ибо, придерживая презерватив. Сил нет ни на что. Сяо Чжань переваливается на бочок, чтобы стащить презерватив, сделать узелок. Мозг сбоит, даже простые задачи кажутся непосильными. Сяо Чжань не помнит, куда дел презерватив — наверное, уронил рядом с кроватью. Ибо наваливается на него — и это опасно, они уже на краю кровати, Сяо Чжань нечеловеческим усилием движет их обоих ближе к центру, пытается выдернуть из-под них одеяло, чтобы прикрыть, потому что пока им еще жарко, но скоро станет резко холодно. А потом Ибо смотрит на него, лежа плашмя, разглядывая лицо Сяо Чжаня, касаясь его пальцами, оглаживая, как будто успокаивая, и бормочет тихо-тихо: — Спасибо. Сяо Чжань смеется ласково в ответ, ему хочется сказать, что да за что, да за такое не благодарят. Но он так счастлив услышать это простое слово, что не смеет перечить. Он испытывает глубинное облегчение, которое сидит поверх того необъятного чувства, которое после секса не испарилось в воздухе, а закрепилось только сильнее. Сяо Чжань жмурится — наверное, Ибо не заметит, если у него из глаз скатится слезка, можно будет принять за пот, да? Сяо Чжань тычется вверх, в шею Ибо, в скулу, в краешек губ. Сяо Чжаню хочется ответить что-то очень глупое и наивное в ответ, что-то вроде «это тебе спасибо», но он сжимает лицо Ибо в руках и, подержав его так мгновение, дождавшись улыбки в ответ, целует его — уставше и абсолютно счастливо. Ибо смеется и целует его в ответ.