Роковой замысел

— Хм, — Годжо поджимает губы, кладя руку на подбородок. Юджи понятия не имеет видит ли тот с повязкой на глазах, но он смотрит в сторону тренировочного боя студентов (и панду?) на поле, куда открывается вид с их скамейки. — Что ж, на самом деле мы мало что можем с этим поделать, — наконец говорит Годжо-сэнсэй, — но хорошо, что ты сообщил мне. Я не особо удивлен тем, что его величество может продемонстрировать владения с десятью процентами своей силы, но тот факт, что он смог впустить в них, означает, что у него есть некое подобие контроля. Ну, когда он так говорит… — Звучит как-то не очень, — Юджи скривился. — Не переживай! — смеётся Годжо. Он похлопывает Юджи по спине: — Он не втягивал тебя в них. Если бы он мог так легко перемещать тебя, я уверен, он не позволил бы тебе оставаться у руля. Скорее всего то, что произошло было неким подобием внутренней формы расширения территории. Что, хоть и впечатляет, в конечном счёте неопасно. — Годжо делает паузу. — Для тебя, я имею в виду. Юджи моргает. — А? Но его замешательство улетучивается от искреннего смеха: — Я покажу тебе позже! — Годжо хихикает, когда ученики, за которыми они наблюдают, переходят к третьему раунду. — Все, что тебе нужно знать сейчас, это то, что владения — что-то вроде защитного пузыря для заклинателя, они вредят всем находящимся внутри, кроме самого заклинателя. Брови Юджи сильно нахмурены. Это сбивает с толку, но он изо всех сил старается продолжить. — Тогда почему же я не пострадал? —  Потому что! — И Годжо поворачивается к нему, взмахивая пальцем и одаривая лучезарной улыбкой: — Владения не могут отличить заклинателя от его родственной души! — Тааак, — сгорбившись, Юджи потирает затылок, — оно думало, что я Сукуна? — Именно! Ирония в том, что владения Сукуны — это, наверное, самое безопасное место, где ты можешь находиться, — смеётся Годжо. Он перекидывает руку через спинку скамейки и смотрит на тренировочный поединок. — Похоже, Сукуна может заставить тебя думать, что ты ранен. Так что, пока ты в состоянии вытерпеть психологические пытки, ты будешь в порядке. Отлично. Юджи вздыхает. Мгновения погибели были… неприятными, если не сказать больше. Он, безусловно, не хочет, чтобы они стали обычным явлением. Он не хочет думать об этом. О том, что он чувствовал или о том, что же это значит, если его родственная душа сотворила такое. Ему просто нужно искать положительные стороны, верно? Сукуна не может навредить ему. Нисколечко. Не там, где рассчитывает. Это ещё одно орудие, которое он может использовать против Сукуны, ещё один момент, в котором от него может быть польза. # Смыв весь пот и грязь от спонтанной миссии после знакомства с новой девчонкой, Юджи обнаруживает, что пристально смотрит в зеркало ванной комнаты. Сейчас он старается не смотреться в зеркала слишком часто, так как знает, что Сукуна наблюдает, и это немного похоже на подглядывание, но он ничего не может с собой поделать. Пальцы скользят по меткам соулмейта под его глазами. Они стали еще более выраженными с тех пор, как Сукуна попал в его тело. Его мысли снова возвращаются к прошлой ночи. Вторая пара глаз Сукуны подошла прямо туда, поверх меток. И он смотрит на их изгиб и осознает, насколько они похожи на веки. # Несмотря на её колкость и противоречивые заявления, Кугисаки и Юджи становятся хорошими друзьями. Она занимает место рядом с ним и Фушигуро. Среди их троицы общежитие первогодок становится тем, что Юджи мог бы назвать домом. Даже у Годжо-сэнсэя появляется привычка заходить пообедать. Вот поэтому Юджи и не предаёт особого значения, когда Годжо хлопает входной дверью с пакетами еды на вынос в руках. — О, Итадооори! — Годжо-сэнсэй, какого черта! — Кугисаки кричит с того места, где они очищают соевые бобы за столом. — Почему ты не сказал нам, что купишь ужин?! Мы уже поели! — Эх, а я хотел удивить вас! — И с непоколебимой улыбкой Годжо идет на кухню ставить еду. — Зачем ты позвал Итадори? — говорит Фушигуро. — У меня есть новости для нашего любимого пожирателя пальцев. — Он сворачивает за угол и плюхается на единственное свободное место. Не теряя ни секунды, он присоединяется ко всем в очистке бобов. — Совет узнал. Юджи замирает. Его бровь приподнимается. — Узнал о чем? — О твоей родственной душе. Сердце в груди пропускает удар. Он роняет соевые бобы из рук. — Что насчет соулмейта Итадори? — спрашивает Кугисаки. Юджи ударяет ладонями по столу. — Как?! Я держал свой язык за зубами относительно этого! — Не знаю, — Годжо не отрывается от своего занятия, — я думаю, что кто-то подслушал, когда я похитил тебя. А затем он хлопает в ладоши, широко улыбаясь: — В любом случае! Это не осталось бы секретом навечно, так что, думаю, лучше раньше, чем позже! И тут Кугисаки подскакивает. — Так что там насчет родственной души Итадори?! — Э-э… — Юджи потирает затылок и смотрит на своего сэнсэя. Годжо показывает ему большой палец вверх, так что он просто смотрит в никуда вместо этого. По крайней мере, Фушигуро, кажется, удовлетворён тем, что делает вид, будто ничего не происходит. — Итадори, — пристаёт Кугисаки, — что не так с твоей родственной душой? Ты не можешь просто упомянуть об этом в нашем присутствии, а потом оставить нас в неведении, так ведь, Фушигуро? — Если Итадори не готов рассказать нам, то ничего страшного. — бормочет Фушигуро. Годжо хмыкает. — Ты должен рассказать им, пока они не услышали это от кого-то другого. — Ладно, — Юджи сутулится. В любом случае, это не так уж важно. И они друзья. О чем Юджи беспокоится? Что им станет его жаль? — Это Сукуна. Фушигуро подавился прямо возле него. Он взрывается в приступе кашля. Юджи шипит, когда тянется к своему другу. — Ты в порядке? — Он в беспокойстве похлопывает его по спине. — Это не так уж и удивительно, да? — …Ты что, на самом деле из плохих или что? — произносит Кугисаки. — Нет! — Он огрызается. — Я — это просто я. — Прости, — Фушигуро краснеет от смущения, когда пытается успокоиться. Он смотрит прямо перед собой, отказываясь смотреть Юджи в глаза. — Я не знал, что у кого-то родственной душой может оказаться проклятие. Юджи смеется. Это звучит неправдоподобно даже для него самого. — Ага, наверное, я об этом не подумал. # После второго ужина и после того, как Годжо ушел, а Кугисаки удалилась спать, Юджи остался убирать вместе с молчаливым Фушигуро. Это немного напрягает, и у Юджи уже не осталось способов выдержать гнетущую природу молчания своего друга. Только когда они почти закончили, Фушигуро наконец нарушает тишину. — Извини, — говорит он, складывая остатки якисобы в контейнер. Юджи едва его расслышал. — А? — Извини, что веду себя… отстраненно, — говорит Фушигуро, — должно быть нелегко иметь в качестве соулмейта короля проклятий. — О, — Юджи замирает. Его пальцы крепче сжимают кухонную тряпку, и он с бо́льшим нажимом протирает стойку. — Не волнуйся об этом. Скорее всего, это был шок. — Он смеется. — Это был… — Скрежет и грохот от уборки Фушигуро прекращаются. Он вздохнул: — Просто я подумал, что, может быть… Юджи останавливается. Он оборачивается, чтобы посмотреть на Фушигуро: — Может быть, что? Фушигуро молчит. Он молчит достаточно долго, чтобы Юджи решил, что продолжать не стоит. И он замечает, что его уши покраснели. Сукуна оживился. А Фушигуро говорит: — Я подумал, что, может быть, мы с тобой были… ну, знаешь. Глаза Юджи широко распахиваются. Он полностью поворачивается. Фушигуро пристально смотрит на стену рядом с Юджи. — Родственными душами? — спрашивает Юджи. — Ага. Юджи моргает. Он указывает на свою скулу: — Чувак, мои метки буквально на моем лице. — Да знаю я! — рявкает Фушигуро и наконец смотрит на Юджи. Он краснеет сильнее, нахмурившись от смущения. — Но метки соулмейтов не всегда одинаковые. — Наверное, — хмыкает Юджи. Он действительно не знает, что сказать, это довольно громкое заявление. Конечно, он видел немало людей в школе, которые ошибочно принимали влюбленность за родственную душу. Он сам попадался на это несколько раз. Даже немного хотел бы, чтобы все ещё мог так сделать. — Ты влюблен в меня или что-то в этом роде? — спрашивает Юджи. И румянец Фушигуро приобретает ещё более глубокий оттенок красного, спускаясь к его шее. На самом деле это очень мило, и Юджи не может сдержать улыбку. — Нет, я… — бормочет Фушигуро. Он отводит взгляд и проводит рукой по волосам. — Я имею в виду… — Божечки, ты ведь точно! — Юджи хихикает. Его щеки болят от того, как сильно он ухмыляется. — Погоди, а ты уверен, что дело не в том, что ты просто-напросто не знаешь, что значит иметь друга? — Я не знаю! — рявкает Фушигуро. Раздраженно нахмурившись, он скрещивает руки, отворачивая голову. И Юджи смеется. Он тычет мокрой от тряпки рукой в щеку Фушигуро и ещё сильнее смеётся над тем, как губы его друга скривились в отвращении. — Прекрати, — Фушигуро отмахивается от его руки. — Прости, дружище, — Юджи решает проявить милосердие и отступает. Он прислоняется к стойке позади себя и копирует позу своего друга. — Я думаю, что ты милый, но ты мне не нравишься в том смысле. Фушигуро ёрзает, ощущая дискомфорт в напряженных плечах и в том, как он внимательно рассматривает микроволновку. — Знаю, — говорит он, — ты встретил своего соулмейта в тот же день, когда встретил меня. — Ага, — взгляд Юджи скользит по шкафам рядом с Фушигуро. Сукуна немного затмил все остальное. С тех пор он даже не думал о таких вещах, как влюбленность или о красивых девушках и парнях. Внезапно мысль о том, чтобы ему кто-то понравился, не кажется… необходимой. Возможно, позже это изменится, но сейчас ему кажется, что он уже завершил забег, в котором сам того не зная, бежал. — Ты уже встретил свою родственную душу, Фушигуро? — Спросил он. Фушигуро хмурит брови: — Я бы никогда и не подумал, что мы соулмейты, если бы уже встретил. — Ой, — смеется Юджи. Он потирает затылок. — Ага, думаю, так и есть. Упс. — На что это похоже? — А? Фушигуро фыркает. — Каково это встретить свою родственную душу? — О, — Хм. Юджи смотрит в потолок. Он кладет руки на столешницу позади себя и размышляет: — Это похоже на возвращение домой. Такое ощущение, что в тебе есть дыра, о существовании которой ты даже не подозревал, но внезапно она заполняется, и ты оказываешься целым. — Хм, — Фушигуро замолкает, но на этот раз тишина задумчивая, а не угнетающая. И Юджи прекрасно в неё вписывается. Часы на стене тихо тикают, холодильник гудит. А затем Фушигуро снова говорит: — Прости. Юджи улыбается. Он поворачивается и хватает кухонное полотенце. — Спасибо, — говорит он и заканчивает уборку. # Пока он готовится ко сну, Сукуна вертится прямо под его кожей. Юджи малость ожидает, что его метки соулмейта раскроются и откроют уже знакомые красные глаза, но ничего не происходит. Сукуна просто наблюдает, присутствуя, но безучастно. Это ощущение немного необычное. Само по себе неплохое, но странное, учитывая, насколько злым обычно был его соулмейт. В тот миг, как возникает эта мысль, Сукуна фыркает изнутри. Даже я могу быть спокойным, паршивец. — Это радует. — Рассеянно говорит он своему зеркалу в ванной, откладывая зубную щетку. На этом он выходит из ванной и плюхается на кровать, уже готовый уснуть после поздней ночи и долгого дня тренировок. Юджи прильнул к подушке и глубоко вздохнул, позволяя дневному напряжению просочиться в мягкость матраса. Сон приходит быстро, и вскоре он уже в колыбели полубессознательного состояния. Слишком глубоко погрузившись в сновидение, он просто позволяет себе упасть в общество своего постоянного спутника, все ещё близкого к поверхности, словно акула, поджидающая утомленную птицу. И последнее, что он чувствует, это неподвижный, теплый воздух и призрачное прикосновение руки, проводящей по его волосам.