Роковой замысел

Миссия – полнейший хаос. С самого начала Итадори чувствует, как Сукуна мечется под его хваткой, словно ищейка от запаха крови. Это вызывает в Юджи ощущение покалывание от беспокойства, но он все ещё не готов к происходящему. Это не первый раз как он увидел мертвое тело, ведь он был свидетелем смерти дедушки, в конце концов. Но то состояние, в котором находятся три трупа… Его мозг даже не может это переработать. Должно быть, это было так больно, умирать так. А Сукуна оживляется при виде этого зрелища, у него практически текут слюни. (Вкус человеческой плоти словно фантомные боли) Внутренности Итадори скручивает. Он игнорирует своего соулмейта. Игнорирует сильную тошноту, которая грозит подступить выше, игнорирует кричащего внутреннего ребёнка, желающего сбежать, и старается забрать единственное уцелевшее туловище. По крайней мере, он может дать семье этого человека возможность проститься с ним. Но Фушигуро останавливает его. Кое-что из сказанного им имеет смысл, ношение тела помешает ему бороться с проклятием. Но Юджи это необходимо. Он не может просто бросить его. Он может оставить его в стороне, когда придет время битвы, он может... он может... Ему это необходимо. Сукуна ухмыляется. Они с Фушигуро спорят. Они впервые поссорились, и Юджи даже не знал, что тот на самом деле такой бессердечный. Что он мог так обесценивать значимость человеческой жизни. Неважно, что этот мужчина был преступником, он ведь также был человеком. — Что бы ты сделал, если бы люди, которых ты спас, в будущем убили других? —произносит Фушигуро. На самом деле это не имеет никакого отношения к ситуации, учитывая, что нет жизней, которые нужно спасать, но их спор перерос в морально-нравственное разногласие. Он расстроен. Юджи не думает, прежде чем прокричать. — Тогда почему ты спас меня?! (Вкус человеческой плоти словно фантомные боли на его языке) Ведь он является угрозой для человеческих жизней. Он знает, что является. Сукуна является. — Прекратите! — рявкает Кугисаки. Она подходит к ним с суровым видом. — Всему свое время и место для… И она падает. Прямо сквозь пол открывается теневой портал и полностью поглощает её. Все происходит слишком быстро. Прежде чем он успевает понять, что происходит, появляется проклятие. Его руки нет. Отрублена мгновенно, а Юджи этого даже не заметил. Даже не почувствовал, пока не увидел кровоточащую конечность. Чёрт. # Разница в силе очевидна и колоссальна. Юджи впервые чувствует мощь проклятия особого уровня. Они погибнут. Им не выбраться, нет способа одолеть его. Нет способа, кроме… Юджи делает глубокий вдох. Он зубами туго перетягивает ремень вокруг обрубленного запястья. Ну же, Сукуна, он озвучивает свои мысли так громко, как только может. Это вызывает заинтересованность, но он прекрасно знает, что не стоит считать будто их статуса родственных душ достаточно, чтобы заставить другого заботиться о состоянии Юджи. Если я умру, умрешь и ты. Если ты этого не хочешь, тогда помогай. Взгляд Юджи не отрывается от проклятия. Груз от присутствия Фушигуро рядом с ним удерживает его на месте. Он отказывается убегать и оставлять своего друга. Воздух сгущается, когда Сукуна обдумывает просьбу о помощи. Пока его щека не деформируется странным образом, как это происходит, когда Сукуна проявляет на нём уста. — Отказываюсь. Глаза Юджи широко распахиваются. Сердце замирает. Фушигуро вздрагивает. — Я поменяюсь с тобой, — губы Сукуны расползлись в ухмылке, — но я убью твоих маленьких друзей, прежде чем разберусь с проклятием. А с черноволосым пареньком я торопиться не стану, обязательно накажу его за жажду того, что принадлежит мне. Оставшаяся рука Юджи сжимается в кулак до побелевших костяшек, когда ярость обжигает изнутри. Пламя загорается и вспыхивает в его груди, скручивая низ его живота и стискивая зубы. — Фушигуро, — командует он, — найди Кугисаки и выбирайтесь отсюда. Когда будете снаружи, подадите мне сигнал, и я поменяюсь с Сукуной. — Но… — Давай же. Фушигуро вздыхает. — Не умирай. — Не обещаю. И на этом он ушел. # Сколько времени прошло? Пять минут? Десять? Кажется, что целая вечность. Юджи погибнет. Это все, о чем он может думать, пока старается держаться изо всех сил. Он умрет. Его пальцы наполовину обрублены. Тело отказывает, он теряет кровь. В какой-то миг боль притупляется. В некотором роде он уже погибал во владениях Сукуны. Но это было быстро и менее болезненно. Он едва успевал среагировать. Предпринять что-либо помимо осознания того, что о, он умирает. А сейчас это ужасно и затянуто, и Юджи смотрит этому прямо в глаза. Он хотел умереть окруженный людьми, как говорил ему дедушка. Умереть же здесь со своим соулмейтом, который, ну… Юджи никогда не чувствовал себя таким слабым. Его зрение плывет, а разум затуманивается… вероятно, из-за кровопотери, а Юджи начинает бормотать фразы, которые сам до конца не осознает. Он просто знает, что умрет, и он этого не хочет. Но все равно держится изо всех сил, держится до полубредового состояния. До тех пор, пока до его ушей не доносится вой. И это самый приятный звук, который он когда-либо слышал. Он уступает. Сдается темноте, которая утягивает его, и позорно бросает бразды правления в руки его родственной души. И он падает. Окунувшись в теплую воду, он тонет за пределами сознания. И последнее, что проносится в его голове, это низкий тенор Сукуны: — Какой же ты надоедливый, паршивец. # Воздух неподвижен. Он сидит сгорбившись и все кажется таким тяжелым. Каждый дюйм тела Юджи кажется массой кирпичей. Каждый палец будто свинцовый, а все чувства — ватные и слабые. Но он чувствует себя в тепле, в безопасности. Обернутый в защитный пузырь, где ничто не может причинить ему вреда. Голоса достигают его ушей, бессвязные и отдаленные. Что-то происходит, фантомные ощущения покалывают, как укусы насекомых и прикосновения перьев. Медленно, медленно рассудок Юджи возвращается. Усталость лишь все спутывает, но что-то внутри него кричит о чем-то важном. Он старается разомкнуть веки, и это похоже на передвижение сквозь патоку, но в конце концов, его взор проясняется. Объекты обретают очертания, и его мозгу требуется пару секунд, чтобы их распознать. Кость. Он видит темноту и… кость. Юджи моргает. Ребра. Массивные колонны из рёбер, изогнутых вверх и возвышающихся над головой подобно клетке. А все остальное, преимущественно, черное ничто. Юджи смотрит вниз. Он находится довольно высоко. Далеко внизу – красная почва, а прямо у его ног… Бычьи черепа. Что-то щелкает. Пальцы сжимаются на мягкой коже, а голова Юджи прислоняется к спинке трона Сукуны. Он находится в личных владениях, восседая на троне на вершине небольшой горы Сукуны. Юджи моргает. Он поднимает тяжелую руку и потирает висок. Какого чёрта он здесь делает? Что происходит? Что-то... что-то на задворках его сознания мечется, словно дикое животное. Крики о чем-то значимом болью пульсируют в его голове. Он забыл нечто важное. Если он достаточно сосредоточится, Юджи может услышать голоса. Он чувствует призрачное дуновение ветра на голом торсе, и слабый запах крови пропитывающий воздух. Что случилось? Юджи прищуривается, пытаясь сосредоточиться на шуме извне. А затем его грудь пронзает сильная боль. Юджи кричит, когда изнутри его раздирают когтями, и его разрывает на части. Он подносит руки к груди, ожидая, что там будет кровь, будет рана, но пальцами нащупывает лишь сухую ткань своей формы. Его бросает в пот по мере того, как боль возрастает, пока не начинает казаться, будто само сердце выдернули из гнезда рёбер. Извне кто-то произносит его имя. Юджи сжимает зубы и заставляет себя сосредоточиться. Что случилось? — Ему не хватит духу покончить с собой. Это Сукуна. Юджи нахмуривается. Где-то в глубине его сознания крик ударяется о стены, оглушительный и барабанящий. Что-то совершенно не так. Сначала медленно, а затем резко прорывается плотина и все выплёскивается наружу. Миссия. Проклятие. Гибель. Сукуна. Чёрт! Юджи вздрагивает. Его тело в этих владениях такое медленное и тяжелое, он словно опутан цепями и гирями. Не смотря на это, он продвигается вперед и кричит в пространство между ним и Сукуной. И он чувствует это по внезапному напряжению в воздухе, по тому, как метафизическим образом искажаются предметы за пределами этих рёбер. Он поменялся местами с Сукуной. Ребра и позвоночник, изгибающиеся над головой, действительно представляют собой клетку. А Сукуна за её пределами, удерживает его. Если понимаешь, что для тебя будет лучше, то не высовывайся, сопляк. Эхом отдается в его голове. Но Юджи закрывает глаза. Если он хорошенько сосредоточится, то сможет почувствовать свое настоящее тело, даже сможет взглянуть своими глазами и услышать своими ушами. Он приходит в ужас. Это... это действительно произошло. Он чувствует рану, открытую зияющую пустоту и реки крови, стекающие по груди. Его сердце было вырвано из груди. Сукуна вырвал его сердце. Черная и смолистая яма, ниспадающая к его животу. Если ты поменяешься сейчас, то умрешь, — любезно напоминает Сукуна. Дрожащие руки Юджи сжимаются в кулаки. Его лицо искажается, и он заставляет себя сосредоточиться на том, что происходит снаружи. Когда все обретает четкость, он с шипением втягивает воздух. Сукуна сражается с Фушигуро. И да, это плохо. Сукуна убьет его. Юджи не знает, где Кугисаки, но она должна быть поблизости. И он чувствует, чувствует жажду крови и бурную радость, тошнотворное желание поиграть со своей добычей. Они дерутся, и Фушигуро проигрывает. Разница в силе слишком велика. Если Фушигуро не смог справиться с тем проклятием, то ему никак не одолеть Сукуну. Несомненно, сейчас Сукуна играется с ним, но это лишь вопрос времени... — Ему не хватит духу покончить с собой, — говорил Сукуна. Юджи сжимает челюсти. Его тело сильно напряжено. Он напуган. Ему действительно страшно. Он не хочет умирать. Хватит духу или нет, Юджи делает то, что у него получается лучше всего. Он сопротивляется. # В конце концов, умирать не так уж и плохо. Его грудь не болит, несмотря на то, что его сердце отсутствует; Юджи просто чувствует себя размытым и невесомым. Будто он находится на седьмом небе. Он может попрощаться с Фушигуро. По крайней мере, когда он уходит, рядом с ним оказывается один друг. Под своей крепкой хваткой он чувствует потрясённое состояние Сукуны. Он действительно считал, что Юджи не примет решение умереть. А теперь его так сильно шатает, что даже когда ноги Юджи подкашиваются и свет меркнет перед глазами, он чувствует его недоумение. Он улыбается Сукуне. Увидимся в аду, ублюдок.