Роковой замысел

Юджи замечает Сукуну, который восседает на своем дурацком маленьком троне на вершине дурацкой маленькой горы черепов, и смотрит. Никогда в своей жизни он не испытывал ни к кому ненависти, но ярость, кричащая внутри, очень близка к ней. Сукуна хмуро глядит на него сверху вниз, его глаза блестят и полны эмоций, которые Юджи не хочет и попытаться расшифровать. — Отсутствие у тебя чувства самосохранения так неприглядно, — произносит Сукуна. Тон его голоса пронизан чем-то глубоким и пугающим, но Юджи это просто не волнует. — Это же ты вырвал мое сердце! — Выплёвывает он. Кулаки, побелевшие словно кости, напряжены от вселенской злобы. Соулмейт убил его. Его собственный соулмейт убил его. — Человек в здравом уме не вмешивался бы и позволил мне контролировать тело. — Ни один здравомыслящий человек не стал бы убивать свою родственную душу! Сукуна склоняет голову набок. Он подпирает челюсть своей изящной рукой. — Как лицемерно. Не ты ли планировал убить нас обоих? Юджи бросает в дрожь. Его трясет от переизбытка эмоций, таких горьких и бушующих в теле, слишком маленьком для того, чтобы это вынести. Его ноздри раздуваются, и прежде чем отвечает, он делает несколько глубоких вдохов. — Потому что ты – зло во плоти, — вскипает Юджи, — ты – угроза для людей. Ты убийца, ты… каннибал и грёбаный садист-психопат. Сукуна не шелохнулся, он стоит неподвижно и не моргая смотрит на Юджи. Четыре глаза всецело устремлены на него, и они обжигают. — И что? — наконец произносит он. Юджи хочет возразить. В голове пустота. Что, чёрт возьми, он должен ответить на это? Но Сукуна продолжает: — Что с того, если у меня огромнейшее чувство собственного достоинства и полнейшее пренебрежение к другим? Я ничем не отличаюсь от стихийного бедствия, цунами или извержения вулкана. Жертвы от этих происшествий – лишь правда жизни. Лучше принять это как данность и двигаться дальше. Вот оно. — Ты человек, а не долбаный вулкан, — Юджи хватает череп у своих ног. С глухим рыком он швыряет его прямо в Сукуну. Сукуна с легкостью уворачивается, отпрыгивая в сторону в тот самый момент, когда он влетает в трон и разбивает дурацкое кресло. В грациозном прыжке он приземляется на дугу одного из рёбер. — Возьми на себя ответственность за свои поступки, псих! Ярость накачивает адреналин в его венах, и все, что видит Юджи — это красный. Красный и гнев. Он бездумно бежит, взбираясь по ребру, чтобы добраться до проклятия своего существования, человека, который разрушил ему все, и атакует. Хоть это и не приносит удовлетворения. Сукуна лишь уворачивается и скидывает Юджи вниз. Он падает в красную воду и приземляется с оглушительным ударом. Боль пронзает переднюю часть его тела, и он способен вынести её только потому, что это не столь ужасно, как вырванное из груди сердце. Сукуна бесшумно приземляется рядом, вода лишь едва рябит у его ног. В воздухе не было ни единого движения, как он преклоняет колено в поле зрения Юджи, белое кимоно пропитывается красной жидкостью. Юджи заставляет себя подняться при помощи рук. А когтистые пальцы тянутся вниз и приподнимают его подбородок. Глаза Юджи встречаются с оценивающим взглядом Сукуны. — Какой же ты скучный. — Какая жалость, — огрызается Юджи. Он шлепает Сукуну по руке. Или пытается. Хватка становится крепкой, а острые как бритва ногти впиваются в кожу Юджи. — Ты можешь избежать расправы, паршивец, — хмыкает Сукуна. Подушечкой большого пальца он поглаживает кожу Юджи. Это первое легкое прикосновение Сукуны, и от него словно пробивает током. — Если ты просто подчинишься. Я позабочусь о своей собственности, ты ни в чем не будешь нуждаться. — Я, пожалуй, откажусь, — усмехается Юджи, игнорируя легкое притяжение к этому мягкому прикосновению. Юджи не чужд нежных касаний и романтической привязанности, но это ощущается иначе, сильнее. Правильно. Из-за того, что они соулмейты? Или это потому, что он находится во владениях Сукуны? Из груди Сукуны вырывается низкий, почти что нечеловеческий рык. Его глаза сужаются, а движение большого пальца останавливается. — Как насчет сделки? Юджи ухмыляется. — Какого чёрта я должен заключать с тобой сделку? — Мы ещё не умерли, я могу исцелить твое сердце. Его глаза расширяются. Вопреки здравому смыслу Юджи замирает: его сердце, его дыхание, каждая его часть. Он не хочет умирать. А затем губы Сукуны искривляются в слишком довольной ухмылке. Его голова слегка наклоняется, а хватка становится едва ли не нежной. — Взамен у меня будут два условия. Во-первых, как только я произнесу слово «сковать», ты уступаешь мне тело на минуту. И во-вторых, ты забудешь о заключении этой сделки. — Разбежался! Сукуна огорченно вздыхает, будто его провели: — Ладно, тогда мне даже будет недозволенно ранить или убить кого-то в течении этой минуты. Это какие-то… слишком малые требования. — Это слишком подозрительно, — рычит Юджи, — как я могу поверить в то, что ты сдержишь свое слово? — Дело не в доверии, — взгляд Сукуны смягчается, а его большой палец возобновляет ласки, — это будет связывающая клятва. Магическая техника, которая заставит нас обоих соблюдать условия сделки. Если я нарушу её, то лишусь жизни. Юджи вздыхает. Этот ублюдок не сдается. — Ладно, пусти меня. И Сукуна отпускает. Кожа Юджи покалывает в том месте, где Сукуна касался его, но он решительно игнорирует это и заставляет себя подняться на ноги. Его соулмейт встает вместе с ним, буквально переполненный удовлетворением. И да, Юджи ждет, пока Сукуна не повернется и не взглянет на него. И бьет кулаком в его лицо. Со всей силы. Он достигает цели, и ощущение челюстной кости, дробящейся под костяшками его пальцев доставляет чувство глубокого удовлетворения. Сукуна немного отшатывается назад, и этот удар, конечно, не око за око, но и его вполне достаточно, чтобы унять часть его ярости. Он оскалился в рычании, костяшки пальцев болят от приложенной силы, а гнев вспыхивает внутри от этого небольшого проявления жестокости. — Ты действительно думаешь, что я поведусь на это?! Я не собираюсь заключать с тобой сделок, урод! Лицо Сукуны повернуто в сторону, а рука тянется к щеке. — Ладно, — спокойно произносит он и засовывает руки в рукава. И через мгновение оборачивается. На его улыбающемся лице нет ни единой царапины. — Как насчет этого. Сразимся насмерть, и, если ты сможешь убить меня, я излечу твое сердце без каких-либо условий. Глаза Юджи сузились. — А если меня убьешь ты? — Тогда мы заключаем сделку. И Юджи настолько взбешен, что чуть не соглашается. Если бы он не был здесь раньше, не испытал чувство своей первой смерти здесь, во владениях Сукуны, ничего не знал о владениях, он бы согласился. Но прежде чем он успевает согласиться, его душат воспоминания о том, как шея была раздавлена ​​этими же черными когтями. Жажда расправы улетучивается, как только он вспоминает, с какой легкостью Сукуна одолел его. И совсем недавно, за пределами этих владений, разница в их силе была поразительна. Юджи ничего не смог сделать с тем проклятием, но для Сукуны оно было подобно насекомому под ботинком. Между ними двумя победитель был предопределён. Юджи стискивает зубы. — Нет уж. Исцелишь ты мое сердце или нет, я не собираюсь заключать с тобой сделок. И это выводит Сукуну из себя. Он бросается вперёд, потеряв самообладание, и знакомая рука обхватывает горло Юджи. — Ты такой же раздражающий, как заноза в заднице, паршивец. Юджи кривит губы в усмешке из-за давления на горле. — Отлично. Сукуна подается вперёд, его глаза пылают лихорадочно ярким светом, вглядываясь в самые глубины глаз Юджи. И Юджи слишком поздно понимает, что гнев — не единственное, что таится в этом взгляде. Губы расплываются в улыбке возле изгиба ушной раковины Юджи. Затем следуют резцы, которые покусывают хрящ, срывая с его губ вскрик удивления. Его лицо горит, когда Сукуна произносит прямо в ухо: — Тебе повезло, что мы находимся на грани жизни и смерти, иначе я бы пытал тебя, пока ты бы не согласился, — мягко и тихо говорит Сукуна, — сопротивляйся, сколько можешь. Будет ещё приятнее, когда ты падешь на колени передо мной. А затем острая агония разрывает шею Юджи. И так же внезапно он встречает небытие третьей смерти.   # Юджи врывается в реальный мир. Он подскакивает и замечает движение. Кто-то отшатывается с того места, где стоял недалеко от него. Кто-то кричит. Юджи смотрит вниз. Комната, где бы она ни находилась, была слишком светлой, а он лежал на металлическом столе полностью голым. Он пристально смотрит. Может, он что-то сказал, но не уверен, ведь он находится абсолютно голым на металлическом столе. И боги, он жив и в его груди больше нет дыры. Сукуна и впрямь исцелил его без каких-либо условий. Немного благодарности не помешало бы, изнутри произносит Сукуна. — Спасибо, — рассеянно отвечает Юджи. — Итадори? Юджи моргает. Он осматривает находящихся в комнате. Это Годжо-сэнсэй. Что с его лицом - Иджичи-сан. О. И школьный врач. — Э-э, — Юджи снова смотрит на свой обнаженный вид, — это немного неловко. А затем Годжо машет ему рукой. — С возвращением! Юджи улыбается. Он поворачивается к своему сэнсэю и машет в ответ. — Я вернулся! # Юджи садится на диван Годжо-сэнсэя в подвале. Оказывается, исцеление целого сердца требует много сил. Возле него Годжо ставит их обед на журнальный столик, а затем усаживается сам. — Эй, Итадори, — говорит он, открывая коробку с пиццей. Юджи пялится в потолок, откинувшись на спинку дивана. — А? — Ты заключал какие-либо сделки с Сукуной в обмен на воскрешение из мертвых? — Ой, — Юджи переводит свой взгляд на учителя, — не-а. — Он чешет живот. — Сукуна пытался это сделать, но я раскусил его блеф. Внутри него Сукуна что-то ворчит о том, что он не умеет хранить секреты. Плевать. Сыр соскальзывает прямо с ломтика, и Годжо изо всех сил старается вернуть его на место, притягивая к себе. — Ну и чудненько, — он усмехается, — я боялся, что он мог обманом заключить с тобой плохую сделку. Юджи смеется. — Что, вы даже не думали, что он спас меня по доброте душевной? Годжо хихикает. — Ну, если у него есть сердце, то оно принадлежит тебе. Юджи замирает. Его улыбка становится натянутой. — Я же просто пошутил? — Ну, — Годжо переводит на него скрытый повязкой взгляд и с легкой улыбкой говорит, — ты поглотил лишь три пальца, а этого явно недостаточно, чтобы сделать тебя бесценным для него. А король проклятий не блефует. — Он откусывает кусочек и с набитым ртом продолжает: — В любом случае, не перед всеми подряд. Юджи моргает. — Э? Как только Годжо доедает, он откидывает голову назад и искренне смеется. — Даже его величество не может противиться силе родственных душ! У тебя есть власть над ним, Итадори, не забывай об этом. Юджи хмурится. — Чувак, он же и впрямь убил меня. Годжо перепачканным пальцем щёлкает его по носу. — И тем не менее ты все ещё жив и здоров. Хм. Юджи опускает взгляд. Задаваясь вопросом, он взывает к Сукуне. Но его соулмейт не отвечает. Ни одного признака подтверждения. Ох.