Рано утром
29 октября 2022 г., 10:59
На следующее утро у меня сильно болела голова. Мы с Мишей уснули, положив голову на стол. За весь вечер мы не проронили ни слова. Я мельком смотрел на него, пытаясь уловить эмоции. Но у него ничего не было в глазах. Ничего.
Когда я открыл глаза, Миша уже стоял у плиты и подогревал вчерашний куриный суп. Будто бы вчера ничего не было.
— Миш, тебе помочь? — хриплым ото сна голосом спросил я. Он развернулся и усталым взглядом посмотрел на меня.
— Не надо, спасибо, — прошептал он и потер глаза левой рукой. Правую руку в окровавленных бинтах он прижимал к животу. Вид у Миши был разбитый.
— Ты спал сегодня? — поинтересовался я.
— Часа два, — отозвался парень. — Бориса проверял всю ночь.
Я положил голову на руки.
— Он неспокойно спал?
Миша отрицательно покачал головой, помешивая поварешкой суп и выключая старую плиту.
— Спал, как младенец. А мне все казалось, что ему херово.
Я оглянулся и посмотрел на Бориса, который и впрямь спал, как младенец. Большие губы были чуть приоткрыты, взлохмаченные волосы прикрывали часть лица, пальцы рук чуть подрагивали.
— Ты есть будешь? — спросил Миша, наливая суп в глубокую тарелку. Я почувствовал запах курицы. В животе у меня заныло.
— Да, давай… — протянул я. Миша усмехнулся одним уголком губ, поставил передо мной тарелку и положил рядом ложку. Я облизнул губы и взял столовый прибор в руку. Пока Миша наливал себе поесть, а я уже уплетал суп за обе щеки, сзади вдруг послышалось тихое ворчание. Мы с Павликовским-старшим обернулись и увидели, как Борис быстро встает с дивана и летит в ванную. Миша устало вздохнул, положил поварешку на место и хотел было пойти вслед за Борисом, но я уже соскочил со стула.
— Садись, ешь, я схожу к нему, — сказал я парню и пошел в ванную.
Бориса я нашел в обнимку с туалетом. Он сидел на полу и тяжело дышал. Я встал около выхода и уперся плечом об косяк.
— Доброе утро, — вздохнул я.
— Хуютро, — проворчал Борис. Я невесело усмехнулся.
Мы помолчали.
— Херово выгляжу, да?
Я осмотрел его. Он был бледный, как поганка. Под глазами были синяки. Взгляд был потерянный.
— Да, — не стал врать я. Теперь усмехнулся Борис.
— Принести тебе таблетки какие-нибудь? — спросил я. Борис отрицательно покачал головой.
— Не, не надо. Помоги встать.
Я подошел к нему и протянул ему руку. Он встал, пошатываясь.
— Спасибо… — прошептал он, осматривая себя. — Хорошо, не на себя, хах.
Он подошел к зеркалу в ванной и посмотрел в него.
— Вот это я чучело, — дал себе оценку Борис и посмотрел на меня. — Ты иди пока, я зубы почищу и приду.
— Ага, так я тебя тут и бросил одного. Завалишься же еще по дороге.
Борис посмеялся, но в следующую секунду схватился за желудок и скорчил недовольное лицо.
— Принеси мне другую одежду, пожалуйста, — попросил меня Борис. Я несколько секунд постоял, размышляя, можно ли его все-таки оставить одного. Вздохнув, я все же ушел за одеждой.
***
Я поддерживал Бориса, пока мы шли до кухни. Он немного пошатывался, но в целом все было не так уж и плохо. Когда Миша его увидел, он только покачал головой и достал стакан с полки. — Как чувствуешь себя? — поинтересовался брат. — Да как выгляжу, так и чувствую, — посмеялся Борис. Мы с Мишей усмехнулись. -Держи воду, durashka, — сказал Павликовский-старший и поставил стакан рядом братом. Тот, поблагодарив, полностью выпил его. Миша взял графин левой рукой и налил ему еще. Взгляд Бориса упал на вторую руку своего близнеца. Он вытаращил глаза. — Охереть, у тебя че с рукой? Миша поглядел на свою руку в сплошь красных от крови бинтах. — Да порезался вчера, пока картошку чистил, — соврал Миша. Я удивленно поднял глаза на него. Парень поймал мой взгляд и чуть заметно покачал головой, будто говоря мне: «не говори ему ничего». Я опустил голову, вылавливая ложкой кусок курицы. — Ну ты даешь… — ошеломленно выдал Борис. — Держи, поешь, — сказал брат и дал ему тарелку с супом. — Ооо, это куриный? — Угу… — Ничего себе, спасибо! Надо почаще напиваться, — проговорил Борис и подмигнул мне. Я подавился. Миша подошел, похлопал мне по спине и осуждающе посмотрел на Бориса. — Только попробуй… — Да я ж пошутил, чего ты, — мягко улыбнулся Борис. От этой его улыбки, не хитрой, как обычно, а от простой, искренней и теплой улыбки у меня замерло сердце. Несколько минут все мы трое молча ели, думая каждый о своем. Не знаю, о чем думали братья, но я мои мысли полностью занимало то, что было вчера. Как мы напились. Как мы отвратительно подставили Мишу. Как Миша взял всю вину на себя, и, вследствии, получил, как следует. Мне вновь стало больно за него. — Слушай, Миш… — вдруг робко начал говорить Борис. Мы с Мишей подняли головы и посмотрели на Бориса. Тот теребил ложку в руках. Взгляд его метался то к брату, то к тарелке, то ко мне. — Хлеба дать? — сведя брови вместе, спросил Миша. Борис отрицательно покачал головой. — Не… Ты это… прости меня. Как мразь поступил вчера, — неуверенно выдал тот. Брови Миши подскочили вверх. — И меня тоже прости, — вставил я. Мы переглянулись с Борисом. — Да ладно, хрен с ним, — парировал Миша. По его слабо улыбающимся глазам я понял, что извинение он принял. — Но больше так сильно не напивайтесь. Мы с Борисом враз улыбнулись и дали слово, что больше так пить не будем, заранее зная, что все равно напьемся, но уже без риска для него. Я почувствовал, как мне стало легче на душе. — И это… дай хлеба, все-таки, — попросил через какое-то время Борис. Я засмеялся. Миша с улыбкой покачал головой, вышел из-за стола, взял пару кусков белого хлеба со столешницы и передал его Борису.
