No kto mog lyubit' menya?

      Через пару дней, когда Миша уехал в колледж, мы сидели у Бориса в комнате и болтали. Павликовский-старший давал нам указания, чтобы мы не пили, не закидывались и даже, по возможности, не курили. Мы, с умным видом кивая головой на все его просьбы, на следующий же день откапали наркоты и довольные лежали на смятой нами кровати. Ослушаться Мишу не составляло никакого труда только из-за того, что он далеко, и я точно знал, что больше он не получит из-за нас.       Прикуривая вдобавок одну сигарету на двоих, мы обсуждали, в общем-то, обычные подростковые темы. Такие простые, стандартные и предсказуемые мелочи, которые тогда волновали больше всего на свете. Вот и сейчас, затянувшись как следует, Борис задавался типичными мальчишескиии вопросами.       — А у тебя была девушка когда-нибудь?       — Нет, никогда не было, — ответил я, прикрыв глаза.       — А была та, которая тебе нравилась? — хитро докапывался Борис. Я зажмурился.       — Да… — протянул я.       Борис затянулся и улегся поудобнее.       — Пеппа, кажется, ее звали?       — Пиппа, — поправил я, забирая у Бориса сигарету.       Я вспомнил ее. Иногда она являлась ко мне во снах. Рыжие волосы, лисьи зеленые глаза, живой взгляд. Она виделась мне прекрасным ангелом. Ангелом моего детства, безгрешного и легкого, как мысли ребенка. Как бы слащаво по отношению к ней не звучали мои слова, я был готов вечно стоять на коленях перед ней, только бы она не уходила, только бы не оставляла меня наедине с моими кошмарами. Но каждое утро я просыпался в реальном мире, и только дым от моих снов все еще витал в воздухе.       — Скучаешь по ней? — прохрипел Борис.       Я вздохнул и промолчал, зная, что мой собеседник сможет принять это за ответ.       — А у тебя была девушка? — задал я тот же вопрос другу. Он посмотрел на меня, усмехнулся и забрал сигарету.       — Нет, Поттер. Не было.       — Странно, — заключил я, уставившись в одну точку. Лицо Бориса вытянулось от удивления.       — Чего странного?       — Такие как ты обычно нравятся девушкам.       — Какие? — не унимался Борис.       Я осмотрел его.       — Ты высокий, симпатичный. Чувство юмора у тебя есть. Хоть и упоротое, но есть.       Борис рассмеялся, показывая ровные зубы, и качнул головой, принимая ответ.       — Девушкам, говоришь, могу нравится… — протянул он и задумался.       — А тебе нравился кто-нибудь когда-нибудь? — спросил я.       — Ну, только если твоя сексуальная мачеха, — выкинул Борис, нагло улыбнувшись и подмигнув мне. Я взял подушку и со всей силы ударил ей Бориса. Он вновь звонко рассмеялся.       — Дебил… — с улыбкой кинул я, покачивая головой. Помолчав некоторое время, я с отвращением спросил, — серьезно?       — Пфф, да нет конечно, — усмехаясь сказал Борис. Вдруг через секунду его улыбка пропала. Он стал серьезным.       — Вообще, Поттер, есть различия между людьми, которых ты хочешь только трахнуть и между людьми, которых ты любишь.       Я пожал плечами.       — Да я знаю… — рисуя узоры на пледе проговорил я. Затем я поднял голову, — А ты к чему?       Наши с Борисом взгляды вдруг встретились. Он мимолетно посмотрел на мои губы, набрал воздух в грудь, будто бы хотел что-то сказать, но в следущую секунду он выдохнул и отвел взгляд.       — Да так, ни к чему… — протянул он и вновь затянулся.       Мы замолчали, задумавшись каждый о своем.       — Как же ты был здесь… — вдруг неожиданно прошептал я, — совершенно один…       Борис посмотрел на меня. В глазах его сквозило удивление.       — Да так же, как и ты… — тоже прошептал он, выдыхая дым. — А ты чего так резко?       Я вновь пожал плечами.       — Да не знаю… задумался о тебе, Мише… вы ведь по отдельности все время. Что ты делал до меня?       Борис задумчиво нахмурился.       — Да то же самое, в общем-то, что и сейчас, — ответил мой друг, почесывая переносицу, — Травку курил, в школу ходил, пиздюлей получал, то от отца, то от Мишки… Только без тебя.       Я теребил пальцы в руках. Одиночество все время окружало меня до встречи с Борисом. Единственный мой вечный спутник после смерти матери — чертовы кошмары, которые всегда были рядом. Все приходили и уходили — и Пиппа, и Энди, и Хоби. И я с ужасом ожидал, что Борис тоже уйдет. Хотя я надеялся и слепо верил, что он всегда будет со мной.       — А Миша?       — А что Миша… — вздохнул Борис. — У Миши всегда отец был. Он всегда ровнялся на него, отец его на работу брал. Оценки всегда пиздатые получал, только чтобы отцу нравиться. Ну, отец его и отдал в колледж. А на меня, дурака, не особо надеялся. Всегда неудачным ребенком меня считал. А я просто под его дудку плясать не хочу, вот и все. Это Мишка у нас терпила, не я. Мне это нахрен не сдалось. Я свободы хочу.       Я вслушивался в каждое его слово. И слово «терпила» больно ударило по ушам и по сердцу.       — А вы… всегда так общались?       — Да как тебе сказать… Раньше дружнее были. Гуляли вместе, балду пинали, уроки делали, — Борис затянулся, — А потом мать умерла. Он сильно изменился после ее смерти. Серьезнее стал, напыщеннее. Закрылся от меня в своей комнате, и все. На этом все кончилось. Помню, я ему в тот Новый Год браслет подарил. Собственными руками сделал, красивый такой. Всю душу в этот браслет вложил. А ему вообще насрать на него было, так он ни разу и не надел его. Не удивлюсь, если он его выкинул нахер в тот же вечер.       Он подогнул ноги, обхватил руками колени и стал покачиваться. Я взял у Бориса сигарету, мягко смотрел на него и не знал, что мне делать: умиляться или грустить.       — Ты умеешь браслеты делать? — поразился я. — Своими руками?       Борис усмехнулся.       — Нет, конечно… У меня ж руки из жопы, — повертел он руками перед своим лицом, — да и таланта нет: ni pet', ni risovat', ni kukarekat'. Просто… порадовать его хотел.       Тут он вздохнул, забрал у меня сигарету, в последний раз затянулся и потушил ее.       — Da i v rot-naoborot eto vse… — выдохнул Борис, — Пошли пожрем лучше.