No kto mog lyubit' menya?

      — Так, Тео, возьми, пожалуйста, свеклу из холодильника и помой ее, — скомандовал Миша.       — Хорошо.       Мы готовили всей нашей тройкой борщ у Бориса дома. Отец близнецов вновь уехал к женщине, с которой проводил все выходные, и мы втроем варили вкусный, по мнению братьев, суп. Мне же только предстояло его попробовать.       — Смотрите, как могу! — крикнул Борис, жонглируя картошкой. — Оп, оп, оп!       В следующую секунду все четыре небольшие картофелины полетели на пол. Борис, «ойкнув», сел собирать несчастную картошку. Миша вздохнул и взял у меня из рук свеклу. Я улыбнулся Борису.       — Ты ее чистить будешь или нет, dur'ya bashka? — с усмешкой спросил Павликовский-старший. Борис со вздохом отошел к раковине, достал из-под нее мусорное ведро, подставил к нему стул и покорно сел чистить вдоволь настрадавшиеся овощи.       — Так, Тео, бери эту морковку и три на средней терке, — сказал мне Миша. — Я пока лук нарежу.       Послушно взяв морковку, я начал тереть ее на указанной мне терке. Главный шеф-повар сел за стол и начал резать лук на досточке. Пару секунд мы сидели в тишине, как вдруг ее который раз за день прервал Борис.       — Как ты, мать твою, не плачешь? — изумленно спросил он. Я посмотрел на Мишу, который, и вправду, спокойно и аккуратно резал лук, совсем без слез в глазах, — Я бы весь изревелся.       Миша, не кладя нож, почесал той же рукой нос большим пальцем.       — Вот поэтому ты сейчас чистишь картошку, — как ни в чем не бывало ответил Борису брат. Остановив свой взгляд на картошке в руках брата, он воскликнул:       — Ты че делаешь то? Режь тоньше, а то всю картошку в мусор спустишь.       — А ты не отвлекайся, а то опять все пальцы изрежешь себе, — съязвил Борис. Мы оба скептически посмотрели на него, но тот уже опять принялся за дело, не поднимая на нас глаза. Мы с Мишей враз вздохнули. Я мельком косился на израненные руки Миши, которые уже чуть подзажили. Он уже не ходил в бинтах, на особо крупные раны он наносил пластыри. Порой, когда я спрашивал у него, болят ли у него шрамы и как он себя чувствует, он с улыбкой отвечал мне, что у него все нормально и уже ничего не болит. Но иногда я видел, если он чем-то задевал свои порезы, его лицо корчилось от боли, а раны кровоточили. Я прекрасно понимал, что он мне врет, и перестал спрашивать.       На кухне царила прекрасная атмосфера. Все мы трудились, стараясь сделать свою работу как можно лучше. Только для Бориса «лучше» не значит «тише».       — А ходите анекдот?       — Да боже упаси… — прошептал Миша себе под нос.       — Заходит мужик в автобус и говорит всем: — Уступите, пожалуйста, мужчине с аквариумом! Пионер вскакивает: «Садитесь, дяденька!». Проходит время, пионер смотрит на мужика, а у него аквариума нет. — Дядя, а вы где аквариум потеряли? Мужик довольно хлопает себя по животу: — А пять литров пива и две воблы — это что, не аквариум?       Борис начинает смеяться. Миша фыркнул, а я непонимающе улыбнулся.       Не увидев такой реакции, какой он ожидал, Борис недовольно развел руки.       — Серьезно? Смешно же!       — Да мы и не спорим, — скептически ответил Миша.       — Ну и хер с вами, — надулся Борис. Но через пару секунд опять воскликнул, — Миш, а расскажи ты анекдот! У тебя всегда смешно выходит.       — Да хорош, устроил тут KVN, — оборвал его надежды Миша. Дорезав лук, он спросил у брата, — Ты картошку дочистил?       — Да, товарищ МИШАлен, оцените работу скромного, но идеального работника кухни, пожалуйста! — театрально представил свою очищенную картошку Павликовский-младший.       — Господи, за что мне это… — прошептал Миша и посмотрел на чищенную картошку, которую так трепетно держал в руках отчего-то счастливый Борис, — Ну воот, можешь же, когда хочешь! Теперь натри свеклу.       Борис, самодовольно улыбнувшись и пододвинув стул к столу, удобно сел.       — Папочка снова с вами! — сексуальным голосом типичного мачо из фильмов сказал Борис и красиво махнул руками в стороны. Я смутился и поперхнулся морковкой, которую решил попробовать.       — Сейчас подзатыльник получишь, — пообещал Павликовский-старший, которому чуть не резанули ножом по лицу, и отодвинул от себя руку брата. — Бери терку давай.       — Все, молчу, — смирился Борис, забрал у меня терку и подмигнул мне. Я смущенно улыбнулся.       — Вот так? — обратился я к Мише, показывая свои труды. Миша мягко кивнул, забрал у меня досточку с натертой морковкой, взял свой лук и, подойдя к плите, скинул овощи в заранее разогретую сковородку с маслом. Раздалось шипение, которое Миша утихомирил, помешивая лопаткой нарезанное. По кухне пошел аппетитный запах.       Пока Миша что-то там колдовал около плиты, то с кастрюлей с бульоном, то с жаренными овощами, то по-тихоньку моя какую-то часть посуды, у Бориса в конец проснулись все бесенята. Он мимолетно поглядывал на братца в Борисовской футболке с котиками, размышляя, как бы еще достать Мишу. Повернувшись к столу, он увидел вилку и хитро глянул на меня. Я непонимающе посмотрел на своего друга, у которого в глазах уже во всю блистал продуманный план. Он пару раз дернул бровями. Я вновь смутился.       — Миш!       — Че? — спросил Миша, не отрываясь от дела и не поворачиваясь к нам.       — Вилкой в глаз или в жопу раз?       — Чего… — протянул Миша, но тут же подскочил и чуть вскрикнул от неожиданности и боли, когда Борис ткнул его вилкой прямо в задницу. Борис засмеялся в голос. Я едва сдержал смех.       — Да ну ты конченный! — крикнул Миша, потирая свое больное место. Борис заливался своим заразительным смехом и мельком глядел на меня.       — Зато глаз целый! — давит сквозь смех Борис и ложится на стол. Я тоже начинаю смеяться. Миша переводит взгляд сначала на меня, потом на Бориса.       — Да идите в жопу, — посылает нас Павликовский-старший, отмахиваясь от нас рукой. Уголки его губ невольно дернулись вверх в улыбке, но он быстро скрыл это, — Ты свеклу натер, malokhol'nyy?       Борис, все еще посмеиваясь, закивал головой. Миша забрал у брата свеклу и присоединил ее к морковке и луку. Сбрызнув все это уксусом, он вновь повернулся к нам.       — Дай сюда, — шеф выхватил у Бориса вилку и кинул ее в раковину.       Он грохнулся на стул рядом с нами и устало прикрыл глаза. Со стороны он был похож на мать с двумя озорными детьми.       — Где ты научился готовить борщ? — спросил я.       — С этим научишься… — вздохнул Миша, не сводя глаз с брата, который взял в руки лопатку и помешивал овощи.       — Добавь томатную пасту еще, — скомандовал Миша, встал со стула и, открыв вновь холодильник, взял оттуда качан капусты. — Двух ложек достаточно будет.       — Есть, шеф! — крикнул Борис и отдал честь, прижав руку к виску. Как раньше мне рассказывал Борис, это означало воинское приветствие.       — Куда к непокрытой голове, balda! — упрекнул своего близнеца Павликовский-старший и дал брату подзатыльник.       Борис зашипел и, потирая ладонью затылок, взял из холодильника пасту. Когда он выполнил задание брата, тот уже стоял рядом с ним и, разрезав капусту на пополам, нарезал ее соломкой.       Я невольно засмотрелся на обоих братьев. Они стояли рядом, были так похожи, но это были абсолютно разные люди. Энергичный, веселый и немного чудоковатый Борис не шел ни в какое сравнение со спокойным, строгим и серьезным братом. Даже во внешности можно было найти отличия: у Миши волосы были более кудрявыми и аккуратными, Борис же был лохматым, а кудряшки небрежными; Павликовский-младший был худее брата; Миша был человеком-загадкой, Борис же — человеком-харизмой.       Этот человек-харизма, пока Миша нарезал капусту, незаметно подошел к нему и skomunizdil кусочек капусты.       — Вот ты… — возмущенно прикрикнул шеф-повар и легонько пнул Бориса по заднице, пока тот со злодейским смехом убегал от него. Я положил голову на руки и умиленно наблюдал за братьями.

***

      — Так, держи тарелку, Тео! — проговорил Миша, отдавая мне полную тарелку борща. — Аккуратно, она горячая.       — Спасибочки, — ответил я, забирая у него тарелку. Рядом со мной со своей тарелкой сел Борис.       — Давай, Поттер, пробуй! — воскликнул мой друг, не сводя с меня глаз.       Я глянул на обоих братьев, которые внимательно смотрели на меня и ждали моей реакции. Я зачерпнул полную ложку и попробовал.       — Мм, вкусно!       Близнецы враз улыбнулись. Борис, довольно потирая руки, принялся есть.       Я взял хлеб и приступил к обеду.       — Ом ном ном ном ном, — начал смешить меня Павликовский-младший, передразнивая то, как я ем. Я подавился, не сдержав смех.       — Борис! — прикрикнул Миша, подошел ко мне и постучал мне по спине. Я пришел в норму, продолжая смеяться, — Debil.       — Ну чего ты, смешно же, — улыбаясь, оправдывался шутник. Миша «угукнул» и сел наконец есть борщ.