No kto mog lyubit' menya?

      — Борис, прикинь, уже пятнадцатое декабря, — он поворачивает на меня голову и приглаживает ладонью волосы.       — Да ладно! — взмахивает руками, — А я то сразу и не понял, почему мы тут снежинки вырезаем весь вечер.       Я усмехнулся, складывая еще один листочек. Мы сидели на полу в моем доме и готовились к наступающему Рождеству. Отец елку везти не собирался — они хотели с Ксандрой поехать в другой город на все праздничные выходные, а прилететь позже середины января. Они звали меня с собой, но по усталому намекающему тону отца и неприветливому взгляду Ксандры я сразу понял, что мне лучше остаться дома. Очередная попытка сплотиться с новоиспеченной семьей была с треском провалена, и я, хоть и стараясь не обращать на это внимания, немного грустил. Но это было ровно до того момента, когда пришел Борис и обрадовался тому, что рождественскую ночь мы сможем отпраздновать нашей небольшой, но теплой компанией.       Насчет отношений между братьями… Конечно, Миша простил Бориса. Борис даже попробовал мягче относиться к брату, но через пару дней тот опять его достал и все стало по-старому. Оба старались вести себя, как всегда, но я знал, что как раньше уже не будет. Борис еще больше отстранился от Миши, а Миша стал еще больше вести себя скромно и почти не разговаривал с нами. Он все больше отдалялся от нас. Я это чувствовал и мечтал провести Рождество втроем, как раньше мы когда-то сидели и делали что-то вместе.       Борис громко цокнул, когда в очередной раз срезал не ту сторону бумажки, и все получилось не так, как он хотел.       — Поттер, нахера нам столько снежинок? — недовольно воскликнул он, не откладывая ножниц в сторону, — Мы в пустыне, блять, какой снег вообще?       Я мягко улыбнулся неисправимой логике моего лучшего друга.       — Потому что это красиво… — негромко ответил я, по-детски боясь спугнуть атмосферу приготовления к самому волшебному празднику, — Это напоминает мне о моем прежнем доме. О маме. Представь только, как сейчас в Нью-Йорке красиво… Снег повсюду, елки, огоньки, корицей пахнет, а по вечерам рождественские песни поют…       Борис умолк, вдруг поняв, как это важно для меня, и принялся дальше вырезать снежинку. Я продолжал настольгически улыбаться, хотя теперь мне было немного грустно.       На самом деле, Борису я рассказал не все. Конечно, я и впрямь хотел воссоздать эту красоту, чтобы все вспомнить и вновь окунуться в этот сладостный сон, в эти предрождественские дни в ожидании чуда, но по правде говоря, я стремился украсить дом еще и для того, чтобы… чтобы Миша увидел. Когда мы в последний раз собирались у них и заговорили про Рождество и Новый год, Борис отошел в туалет, а Миша тихо признался, что ему очень не хватает снега здесь. Он очень любит оба этих праздника. Ему дорога каждая секунда этих дней, когда можно без отговорок собраться вместе и, не боясь друг друга, побыть вместе.       Их отец всегда приезжал к ним на Новый год, это было неотъемлемой традицией — поставить елку, приготовить родную новогоднюю или рождественскую еду и отметить любимый праздник всей семьей. Как бы они не ссорились, они все время собирались вместе именно на этот праздник. Никогда отец не отговаривался работой, никогда Миша не отговаривался уроками, никогда Борис не отговаривался своими делами.       Мы не могли решить только куда девать меня. Среди таких вариантов, как спрятать меня в комнате Бориса или посидеть одному в своем доме мне больше нравился вариант все же познакомить меня с их отцом и отпраздновать с ними за одним столом. Оба Павликовских очень долго молчали, услышав этот вариант, но потом все же медленно согласились.       — Сука… — тихо ругался Борис, заправляя за уши волосы, — они заебали мне на лицо лезть.       Я внимательно посмотрел на него, кое-что вспоминая, а потом вдруг встал и побежал в другую комнату.       — Ты куда, Поттер?       — Ща!       — Интригант! — кинул мне вслед Борис. Я загоготал.       Через полминуты я вернулся и подошел сзади к Борису, вставая на колени, стремясь быть примерно на одном с ним уровне.       — Поттер, ты чего… — почувствовав, как я аккуратно обхватываю его кудри, он замер.       — Не дергайся…       Через пару секунд на его макушке красовался маленький хвостик, благодаря которому его черные волосы больше не мешали вырезать начатое.       Посидев пару секунд в одном положении, Борис дотронулся до пучка, наблюдая за тем, как я сажусь, любуясь плодами своего творения.       — Как тебе? Больше ничего в лицо не лезет?       Мой друг продолжал странно на меня смотреть и осторожно трогать новую прическу. Я усмехнулся.       — Охренеть… — озадаченно выдал Борис. Я рассмеялся.       — Ты волосы что ли никогда не собирал?       — Попробуй что-то такое дома вытвори, сразу пидором окрестят, — мои брови чуть дернулись. — Как говорит мой отец: хвостики, косички, сережки — все ведет к гей-клубу.       — А ты как считаешь.?       — А я в гей-клубе не был, я не знаю, как надо выглядеть, чтобы быть похожим на гея, — я рассмеялся.       Он подвигал головой в разные стороны, проверяя прическу на прочность.       — Удобно, huli, — хитро улыбнулся Борис. — Спасибо…       Я тоже улыбнулся.       — Пользуйся.       — Серьезно? Даришь резинку?       — Вообще, это резинка Ксандры, но у нее этих резинок дохера и больше, так что… бери.       Борис усмехнулся.       — Хм, странно… При мне она обычно другими резинками пользуется.       Я недоумевающе посмотрел на него. Из-за расхождений в языках шутку я не уловил, но по лицу Бориса было видно, что это опять что-то в его стиле. Увидев, как он едва ли прячет улыбку, я ударил его по плечу. Он рассмеялся.       — Ты опять шутишь свои дебильные шуточки, которые я не понимаю?       Борис сотрясался от смеха, смотря на мое недовольное лицо.       — Вот выучу русский, тогда и будешь шутить.       — Утютю, — дразнил меня Борис, — Щя лопнешь.       — Угу, как твой отец от бухла… — не смог не пошутить я.       Секунда.       — Воооу! — удивленно протянул Борис, в следующий же миг опять разразившись звонким смехом. — Хорош… Красава, Поттер, я бы не додумался.       — Не додумалась мачеха твоя вместо твоего отца меня выбрать.       — Ебааааа, — Борис уже во всю крыла истерика, — Че разошелся то?       — Разойдется твоя мачеха с твоим отцом скоро, потому что я ее уведу! — я смял бумажку и швырнул ее в Бориса. — Соси!       Борис валялся на полу и беззвучно трясся от смеха. Я победно улыбался и продолжал складывать оригами.       — Нихера ты… — сквозь смех выдавил Борис, — Понял, постараюсь не лезть…минут пять.       — У тебя все длится минут пять, если не меньше.       — Да иди в жопу! — Борис легонько толкнул меня в плечо. — Давай дальше снежинки вырезать.       Мы вновь принялись за дело.       — Что бы ты на Рождество хотел? — поинтересовался я. Конечно, я мог бы и сам додуматься, но я понимал, что у Бориса, возможно, есть свое особое желание.       — Тебя, пупсик, — наигранно игривым женским голосом подколол Борис и легонько щелкнул меня по носу. Я шлепнул его по руке и смущенно рассмеялся.       — Да ну тебя… Я серьезно.       Борис посмотрел своими черными глазами на меня.       — Даже не знаю… Я не задумывался над этим.       — Вы ничего друг другу на Новый Год не дарите?       Борис почесал переносицу указательным пальцем.       — Да как тебе сказать… Отец нам деньгами всегда дарит, с нас просто пожрать просит приготовить. Я ему пытался открытку как-то раз подарить, но он так на меня посмотрел, что я ебал ему опять дарить что-то…       Я невесело усмехнулся и поправил очки.       — А с Мишей.?       Борис вздохнул и расправил снежинку, в которой наконец-то получилось что-то, подходящее под его критерии. Но он настолько задумался, что никак не отреагировал на добившуюся цель.       — Не знаю, Поттер. Я же рассказывал, как в прошлом году браслет ему подарил. А он… Не оценил. В этом году все еще хуевее, чем в том, я уж и не знаю, что ему дарить то теперь, да и стоит ли вообще.       Мы замолчали. Пока Борис возился с бумажкой, я уже даже вырезать перестал, смотрел в одну точку и думал. Выглядел я, наверное, странно, раз Борис через какое-то время стукнул меня бумагой по голове, вытаскивая из раздумий.       — Blyat', ну ты Сократ, ни дать, ни взять! — Борис развел руками в сторону. — Ты великие поучения что ли выдумываешь?       Усмешка тронула мои губы.       — Да нет… Слушай, а какие Миша книги любит?       Борис потянулся.       — Ну ахуеть ты спросил, я ж откуда знаю…       Я вздохнул. И тут же идея пронзила мой мозг, как пуля. Я подскочил на месте и ударил ладонью по немытому полу. Борис дернулся.       — Сука, ты конченный! Я чуть ножницами себе живот не вспорол! Хочешь, чтобы у меня кишки серпантином вылетели? Подожди до Нового Года хотя бы.       — Борис, я знаю, что можно подарить Мише!       Он посмотрел на меня, как на ненормального.       — Ну, топи.       — Короче… — я хотел было рассказать ему все, но тут вдруг вспомнил, что мой подарок базируется на тайне, которой Миша, судя по всему, не особо хотел делиться с братом. Я замолчал так же резко, как и начал рассказывать.       — Ну, че умолк то?       Мысли в моей голове ходили ходуном, я и не знал, как подступить. В итоге я принял решение оставить все так, как и было — тайной, известной лишь нам двоим.       — Слушай… — неуверенно начал я, — есть одна идея, но суть я рассказать не могу.       Борис смутился.       — Ты ебнутый что ли?       Я вздохнул.       — В общем, мы можем подарить Мише одну книгу, я точно знаю, что ему понравится. Нам надо будет скинуться, купить ее и это будет наш общий подарок.       Борис фыркнул.       — Все, что я могу сделать из последнего предложения — это скинуться, и скорее всего с окна.       Я скептически посмотрел на него. Тот прыснул со смеху, уловив мой недовольный от того, что я опять ничего не понял, взгляд, но потом вздохнул.       — Ладно, я согласен. Что за книга то хоть?       — Я не могу тебе сказать.       — Так все равно же брать вместе поедем!       — Я… наверное, я один поеду.       Борис мгновенно вспыхнул.       — Да иди в задницу, опять секреты? Мы подарок то кому дарим: мне или Мише? Что ж я, про своего брата теперь знать ничего не должен?       Я посидел пару секунд в размышлениях.       — Ладно… Вместе поедем.       Борис театрально откланялся мне.       — Спасибо Вам, Мистер Поттер, за помилование, век Вашей доброты не забуду.       — Да ладно тебе, не кобенься.       Но Борис уже успел надуться и теперь сидел с обиженным видом вырезал письку вместо снежинки. Я легонько толкнул его плечом.       — Ну Бориис, ну не дуйся. Так надо.       Он посмотрел прямо мне в глаза. Знакомые бесенята промелькнули в них, и он с гаденькой улыбочкой медленно поднял худую бледную руку и начал распускать хвостик.       — Бориис…       Я устало посмотрел на то, как он недалеко откидывает эту резинку и с вызовом смотрит на меня.       Кряхтя, как старый дед, я поднялся с пола, сходил за этой несчастной резинкой и вновь подошел с ней к Борису. Тот хитренько посмотрел на меня снизу вверх.       — И что это значит?       — Садись.       Я уселся рядом с ним. И в ту же секунду Борис приклеил мне на лоб бумажную письку, которую с таким усердием вырезал, и разразился громким заразительным смехом. Я скептически вздохнул и тоже рассмеялся.       Тот повернулся ко мне затылком и уселся по-удобнее.       — Делай давай опять свой хвостик.