No kto mog lyubit' menya?

      И вот наступил долгожданный день. Мы сидели на кухне и нетерпеливо ждали Мишу, который минут двадцать назад, загадочным взглядом обведя наши недоумевающие лица, неторопливо поднялся наверх к себе в комнату и что-то там делал. На душе у меня чуть скребли кошки. После вчерашнего мы хоть и свиделись еще раз, но не поговорили, а поднимать в праздник больные темы мне представлялось не лучшей идеей. Борис тоже с ним не поговорил. Мы с ним оба были не мастера разговаривать и утешать словами, от этого нам было неловко и сложно. Друг с другом то мы могли понять друг друга без слов - достаточно было стукнуть друг друга по плечу или чуть приобнять, но с Мишей... все было не так просто. Он был другой. Он мог не понять. И мы просто оставили все как есть: открытым, незашитым, разорванным.       - Миша, спускайся давай, полчаса уже наверху торчишь! - задористо крикнул Борис, покачиваясь на стуле. Я усмехнулся.       Вдруг я увидел, как Мишка медленно, перебирая бледные длинные пальцы подходит к краю лестницы, несмело и выжидающе смотря на нас. Борис распахнул глаза и присвистнул, а я удивленно приоткрыл рот. Старший брат предстал перед нами в новой черной водолазке, которая красиво обтягивала его худое тело. Черные его кудри едва касались узких плеч. Он был похож на сногсшибательно красивого, таинственного вампира. В тот момент у меня промелькнула мысль, что он - не парень, а чистое, неиспорченное ничем искусство. Даже со своими шрамами на губах, руках и теле он все равно оставался привлекательным. Я привстал со стола, на котором сидел, а Миша стал спускаться по лестнице.       - Интим не предлагать - могу не отказаться! - Борис подмигнул и, заигрывая, улыбнулся. Форменный бесенок. Я рассмеялся, а Миша с легкой улыбкой и скептическим взглядом закатил глаза.       - Durak.       - А ты что скажешь, Поттер?       Я подыграл Борису, скрыл улыбку и пожал плечами.       - А я то чего, инцест - дело семейное.       Борис, закинув голову назад, разразился громким смехом, а Миша сначала приоткрыл рот от театрального возмущения, а потом, цокнув, помотал головой.       - Хорош, Поттер!       - Да идите Вы... - засмущался Миша и подошел к кухне.       - Шучу, Миш, шучу... - засмеялся я. - Тебе очень идет. Правда.       Павликовский-старший развернулся ко мне. Мы пересеклись с ним взглядами. В его темных туманных глазах, которые вновь затянули меня, я увидел хитрый и таинственный огонек.       - Спасибо... - прошептал Миша и как-то диковато улыбнулся. Теперь смутился я. Борис понаблюдал за нами, поджал губы и встал со стула.       - Так, товарищи, мы готовить будем?       - Естественно, - откликнулся Миша и мастерски, как бывалый шеф-повар, взял в руки нож. - Борь, тащи морковку.

***

      Очаровывающие руки, на которые я вновь невольно засмотрелся, умело резали картошку. Мелкие шрамы уже совсем зажили, но все же были видны и напоминали о жестоком обращении. Сосредоточенный взгляд черных, как ночь, глаз был устремлен на острый нож. Пухлые губы были чуть приоткрыты. Он был весь в своих мыслях, думая о чем-то своем. О чем он думал? Этого я не знал. А так чертовски хотелось.       Я продолжал бессовестно пялиться на ничего не подозревающего Мишу и совсем забыл о своем задании сделать оливье (под присмотром братьев, конечно же, ведь рецепта я не знал). Нарезав маринованные огурцы, я украдкой посмотрел на Мишу и все это время не отводил от него взгляд ровно до того момента, пока Борис не пнул меня под столом. Я зашипел, потирая ударенное место и недовольно смотря на своего друга. Злой, ревнивый взгляд Бориса заставил меня изогнуть бровь.       - Так, - задумчиво оглядев стол проронил Миша. - мы готовим оливье, цезарь, рыбу и курицу, да?       Борис сразу же брезгливо посмотрел на брата.       - Фуу, ну давайте не будем эту рыбу готовить? Эту фигню все равно кроме бати никто не ест.       Миша серьезно посмотрел на близнеца и грустно опустил взгляд вниз. Борис сразу же замолчал. Мы молча переглянулись.       - А ты любишь рыбу, Тео? - спросил Миша. Я, мягко улыбнувшись, отрицательно помотал головой.       - Не очень...       Миша вздохнул.       - Ладно... Тогда я курицу буду делать.       Все погрузилось в тишину. Мне стало неловко. Вдруг Борис подпрыгнул.       - Ля, Миша, мы че? Давайте "Иронию судьбы" включим! - он вскочил и за пару секунд подлетел к телевизору. Миша хмыкнул, когда услышал знакомый разговор.

***

      - Слышали про Мертвое море?       - Ну.       - Это я его убил.       Я рассмеялся, а Миша чуть улыбнулся на веселую шутку Бориса.       - Умно, умно...       "Kakaya gadost' eta vasha zalivnaya riba!" - проговорил в телевизоре пьяный мужчина. Борис хлопнул в ладоши и указал пальцем на телевизор.       - Вот! И я про то же.       - Про что? - недоумевающе переспросил я. Братья вновь мимолетом мне объясняли сюжет.       - Ему тоже рыба не зашла, - пояснил Борис, замешивая соус. Вновь со своим небрежным хвостиком. Миша лишь пошутил про новый имидж.

***

      Мы приготовили все, что хотели, и теперь сидели за столом. Уставшие, но довольные. Развалившись на стульях, мы самодовольно оглядывали плоды наших трудов.       Все, что мы приготовили, мне нравилось. Таких салатов, как оливье или цезарь я ни разу не пробовал. Мне и в голову бы не пришло попробовать, если бы не мои друзья. Попробовав курицу, приготовленную Мишей, я почти сразу понял, что она получилась такой же вкусной, как делала моя мама когда-то.       - Мишка, тебе надо на повара идти! - изумленно воскликнул я, чем засмущал и без того скромного парня.       Было уже почти двенадцать, когда я вдруг услышал как всегда громкую речь Бориса.       - Обращения президента не хватает... - протянул Борис. Но тут в его голове мелькнула идея. Он вскочил, взял бокал с шампанским, которое Миша купил отцу и с большой неохотой отдал его нам, и выпрямился. Мы уставились на Бориса. Он состроил наигранно серьезное лицо и стал смотреть прямо перед собой.       - Дорогие граждане! - низким взрослым голосом начал Борис. Я захохотал, а Миша улыбнулся. - Этот год был непростым для нас, но мы все справились, мы все молодцы. Пусть в Новом году сбудется все, чего вы хотите. С праздником, товарищи! Za nas, za vas, za russkiy gaz!       Мы с Мишей захлопали, а Борис, прищурив один глаз, улыбнулся, поднял бокал и выпил.       Я вдруг и вправду задумался о том, чего я хочу в Новом году. И, как назло, все желания крутились около Миши: услышать, как Миша поет; услышать шутку от Миши; еще больше сблизиться с Мишей и т.д. Я встряхнул головой.

***

      - Так, все, я хочу дарить подарки, - бросает Борис и уносится в свою комнату. Я посмеиваюсь и ухожу в коридор за своими подарками, краем глаза замечая, что и Миша, чуть покачивая головой, поднимается наверх к себе.       Через пару минут мы уже сидели на полу и прижимали к себе свои подарки.       - Чур мне дарите первым! - Борис хлопнул в ладоши и потер руки. Я посмеялся и протянул ему криво, но старательно украшенный небольшой подарочек. Он быстренько развернул обертку и взял в руки содержимое. Секунду он молча разглядывал подарок, а потом громко рассмеялся.       - Поттер, ну ты даешь! Диск с Веркой Сердючкой?       Мы мимолетно переглянулись с Мишей. Он улыбнулся и подмигнул мне.       - Спасибо, Поттер! - все еще посмеиваясь проронил Борис и обнял меня.       - Теперь мой, - Миша протянул брату свою коробочку, красивую и аккуратную. Я в очередной раз поразился тому, насколько все всегда у него идеально.       - Это тебе.       - Так... - в его руках оказалась старая книга. Борис застыл. - Офигеть... Это же... Я думал, я ее просрал! Ты где ее нашел?       - Я же знал, кому ее даю почитать, - хитро сказал Миша своему довольному брату, - Естественно, при переезде я ее забрал себе из твоей комнаты.       Борис распахнул глаза и театрально возмущенно открыл рот. Я рассмеялся.       - Вот ты жук! Поттер, ты ля, какой жуук! Я тут ночами не сплю, мучаюсь, места себе не нахожу, а ты этого "Идиота" себе забрал!       - Ну да, мучаешься ты, как же... - он перевел взгляд на меня. - Держи, Тео. Это тебе.       Честно признаться, я не ожидал, что Миша подарит что-то и мне. Я удивился и взял в руки коробочку. Распаковав свой подарок, я ахнул.       - Обалдеть!       В руках я держал коричневый блокнот и черную ручку. Не знаю, чем, официальностью ли своей, красотой или практичностью, но подарок мне понравился. Я мигом влюбился в эту маленькую книжку и сразу понял, что она переживет не один мой плохой день.       Были моменты, которые я просто не мог рассказать кому-то, даже Борису: о картине, об отце, о непонятных чувствах, в которых я не мог разобраться. В себе держать это было тяжеловато, и Миша, который умел видеть насквозь, наверняка заметил и это. И помог.       Я благодарно посмотрел на него и улыбнулся.       - Спасибо...       Он улыбнулся в ответ.       - Так, Поттер, теперь мой, - всунулся Борис и ткнул мне в живот коробкой. Я приятно удивился тому, что он так заморочился и даже сделал обернул подарок.       В его коробочке оказался серый шарф, наверняка украденный или стянутый с кого-то. И туалетная бумага.       Я рассмеялся в унисон с Борисом.       - То, что надо.       - Я тебе хотел презики подарить, но куда тебе там, пролежат до старости.       - Ну да, нам с твоей мачехой они не нужны.       - Пошел в жопу.       Мы сидели угарали, а Миша хоть и укоризненно, но с улыбкой наблюдал за нами.       - Ладно, ребятня, пошлите еще какой-нибудь фильм посмотрим.       - Не, нифига, мы еще тебе подарок не подарили, - возразил брату Борис. Лицо Миши вытянулось. Он явно не ожидал обратной связи.       - Ребят, ну вы чего... стоило еще на меня тратиться...       - Миш... - начал я.       - Не выпендривайся давай, распаковывай, - прервал меня Борис. - У нас один на двоих подарок.       - Хорошо... - Миша улыбнулся. Сердце мое вдруг замерло в предвкушении его реакции. Понравится ли ему?       Лицо его при виде книги вытянулось. На лице не было никаких эмоций, только удивление. Он чуть нахмурил брови. Мне стало страшно. Кажется, с подарком я не угадал.       Он взял в руки подарок, читая заголовок, вглядывался в обложку. Большим пальцем он осторожно провел по корочке книги, глаза его забегали.       - По моему, мы проебались, - тихо констатировал факт Борис. Я испуганно глянул на него и вновь посмотрел на Мишу. Разочарование едким дымом заклубилось во мне. А я то думал, ему понравится.       - Если тебе не понравилось, то идея Поттеровская была, - посмеялся Борис. А мне было не до смеха. Мне вдруг стало стыдно от того, что я совершенно не знаю Мишу. Он так метко угадал с записной книжкой, а я, как всегда, напортачил.       - Да, я понял, что это Тео предложил, - наконец ответил Миша. Я совсем загрустил.       - В смысле, blin? - Борис свел брови, - Опять секреты?       - Ты не представляешь, какие, - бесенята замелькали в глазах старшего брата, он посмотрел на меня и вдруг счастливо улыбнулся. Мои брови подскочили вверх. Все во мне заплясало от радости. Я выдохнул и тоже улыбнулся.       - Спасибо... - прошептал Миша, глядя на нас обоих. Я никогда не слышал в его голосе такой тронутости. Борис, все еще смеряя меня и брата непонимающим взглядом, решил забить на секрет, усмехнулся и опустил голову. В конце концов, он тоже не знал, пролетит с подарком или нет, и его волнение тоже спало.

***

      - Поттер, бегом салют запускать! - крикнул Борис, натягивая свитер и забавно путаясь в его длинных рукавах. Он прошел мимо меня в коридор.       - Иду, иду! - ответил ему я, собираясь выходить из кухни. Свет в кухне и зале был выключен, и я не сразу заметил Мишу, который тихо сидел на кресле рядом с просторным окном и глядел в него. Я застыл недалеко от парня. Мне сделалось тревожно на душе. Какие-то едва уловимые тоска и страх прокрались в мое сердце.       - Поттер, ну? - недовольный Борис с растрепанными кудрями и маленькой коробкой дешевых фейерверков в руках высунулся из-за стены. - Твоя мачеха и то ко мне быстрее собирается.       Я растерянно оглянулся на него, на что он непонимающе выгнул бровь.       - Ты иди, я сейчас догоню тебя, - Павликовский-младший, переведя взгляд с меня на Мишу и обратно, фыркнул и с быстро кинутым "Ясно." развернулся и пошел на улицу.       Хлопнула входная дверь. Я сделал пару шагов к Мише. Взгляд у него был потерянным. Я вновь увидел в нем борьбу, жестокое подавление паники и страха холодным напускным спокойствием. Большим пальцем дрожащих рук он водил по чуть измятой бумажке, что была у него в руках.       - Миш... - чуть громче вдоха прошептал я. Имя, вдруг ставшее таким особенным и родным для меня, безвозвратно растворилось в воздухе. Я уже и не знал, какие именно чувства разгорались глубоко внутри меня, когда я произносил это имя. Особенно шепотом... - Ты идешь с нами?       Он молча оглянулся, мимолетно провел по мне взглядом, не видя меня и витая в своих мыслях, и отвернулся. Я немного постоял и вдруг подошел близко к креслу, осторожно сел на корточки возле него, положил руки на подлокотник кресла и опустил на них голову, не спуская глаз с Павликовского-старшего.       - Все нормально?       Он моргнул и вдруг резко смял бумажку, выходя из транса.       - Да, все нормально, - быстро проговорил он и улыбнулся мне. От этой страшноватой, фальшивой улыбки у меня пошел мороз по коже. Меня чуть передернуло.       - Что за бумажка?       - Да неважно. Ты что-то хотел?       Речь, и без того всегда тихая и спокойная, в этот раз была совсем поникшая и бесцветная. Он смотрел мне прямо в глаза, забирая в свою тьму, вечный холод и лживые убеждения, что с ним все хорошо, и, конечно же, я повелся. Снова. Сердце мое было беспокойно. Своей ложью он, будто черной вуалью, умело застилал мне глаза, скрывая от меня свои страдания, и я, не оказывая особого сопротивления, верил ему. На меня и мои рассуждения будто бы надевали смирительную рубашку, запирая всю правду и чистый взгляд на необходимость помощи бедному, юному парню под тяжелый, увесистый замок.       - Ты... пойдешь с нами запускать фейерверки?       - Да, да... пойду.       Я внимательно посмотрел на него и хотел уже было встать, но повторный вопрос неожиданно для меня вновь слетел с губ.       - Миш, точно все нормально?       Он вгляделся в меня и вдруг поднял свою тонкую, бледную кисть руки и прикоснулся к моей щеке. От такой внезапности я совсем растерялся и замер, не зная, что делать. Его рука была холодная, как лед, и... на удивление нежная. Я боялся пошевелиться.       - Ты хороший парень, Тео, - прошептал он. Я судорожно хватал каждое слово. - Я очень рад, что познакомился с тобой в этом году.       В ушах зазвенело. Я не мог поверить в то, что только что услышал. Все казалось очередной выдуманной сценой, мечтой, что никогда не сбудется. Я так удивился, что не знал, что и ответить, и просто сидел и безмолвно шевелил губами, то порываясь сказать что-то, то быстро душив в себе эти слова.       - Да... Я тоже рад, что познакомился с тобой, - наконец растерянно проговорил я. Миша, смекнув, что засмущал меня своими словами, вдруг улыбнулся. И эта улыбка разбила мое сердце и склеила его вновь. Искренняя, светлая, чистая. Сюрприз от мрачного, закрытого в себе подростка.       - Пойдем, - по-доброму усмехнулся он, встал и помог мне подняться.

***

      - Капуши, - пробурчал Борис, завидев нас. Он сел на корточки перед фейерверками и чиркнул зажигалкой. - Так, ребята, а теперь все, кто не хочет получить салютом в tablo - отходят на тридцать тысяч шагов назад.       Он вновь развеселился, отбегая вместе с нами от коробочки и предвкушая веселье, напоминающее ему о родине. Я мельком поглядывал на Мишу, прокручивая в голове его слова. Его лицо было расслабленным. Он тоже был в ожидании.       Вдруг сзади нас раздался шум, предвещающий о начале салюта.       - Shuher, shuher! - прокричал Борис. Мы развернулись и через пару мгновений увидели красоту, которая захватила все наше внимание и завладело нашими в глубине души пока еще детскими сердцами.       - Охренеть! Юхууу! - вдруг раздался радостный крик Бориса.       - Юхууу! - подхватил его я. Мы кричали, и чем дольше, тем громче и веселее. В голову вдруг прокралась мысль: Новый год начался.       Так же резко, как начали, мы перестали кричать и полностью утонули в чарах фейерверка. Я вновь посмотрел на Мишу. Он наблюдал за яркими разноцветными огнями, освещающими его бледное, осунувшееся худое лицо, и легкие искры ожидания и надежды блеклым огнем вдруг заблестели в его уставших, разбитых тоской глазах.