Любовь за твой счёт

      — Доброе утро.       Джин дернулся, услышав за спиной знакомый и уже достаточно бодрый голос, чтобы заподозрить в Юнги только-только случившееся пробуждение. Джин обернулся, лишь на мгновение застеснявшись своей наготы (а для того, чтобы выйти из спальни и добраться до ванной ему пришлось использовать полотенце, в котором накануне он, после омовения, проделал обратный путь). А потом Джин вспомнил, что в преддверии кастингов успел добиться своей лучшей физической формы, и потому почти гордо расправил голые плечи.       — Доброе.       Юнги сидел в кресле с чашкой, закинув ноги на подлокотник и находясь теперь к Джину вполоборота. Он смотрел в телефон, но потом его взгляд все же обратился к Джину, вместе с немного резким поворотом головы. Как будто он увидел то, что не ожидал, до этого сориентировавшись лишь по щелчку открывшейся двери. А теперь он ненадолго потерял ориентацию, увидев… А чему вообще удивляться? Джин был актером, у которого в скором времени должны были начаться съемки — разумеется, он был в отличной форме. Настолько отличной, что Юнги ничего не мог поделать со своими глазами, которые вцепились в мужественно упругое тело. Зубами. Мог бы вцепиться Юнги, не сумев отказаться от такого завтрака. И в голову само собой закралось сравнение. Нам Луан был поджарым, а Ким Сокджин… Сочным. И сильным. Но при этом его мышечный рельеф отдавал некоторой... расслабленностью. Как будто Джин следил за собой, но немного лениво, полагая, что красив в любой своей ипостаси. И Юнги отвернулся, поняв, что если он продолжит бессовестно пялить дальше, будет неправильно понят.       — Я оставил в ванной новую зубную щетку и пасту. Можешь пользоваться. А еще я повесил у двери твою пару ключей.       — Спасибо. — Джин, разумеется, заметил захватившее Юнги смущение, несмотря на то, что теперь не мог видеть его лицо. И Джину это льстило, как и проявленная, пусть и из необходимости или вежливости забота. А еще давало надежду на то, что он всё-таки сможет, ненавязчиво, мягко и без насилия добиться… Обоюдного удовольствия.       Вообще, проснувшись и вспомнив свой план, невольно всплывший в бессовестном бессознательном и активно бойкотируемый ответственным сознанием, Джин сразу окунулся в противоречия, которые озвучивались устроившимися на его плечах шаблонным ангелом и клишированным демоном. Ангел напевал вкрадчивым шепотом о том, что использовать человека, на которого ты равнялся и которого высоко ценил еще до знакомства, ради удовлетворения своих низменных желаний — как минимум некрасиво, а как максимум… И здесь вступал демон, брутально хриплым голос уверяя, что секс — это то, что должно быть одинаково приятно обоим, и вполне возможно, что тот, которого ценили и на которого равнялись, будет только рад стать объектом и инструментом для удовлетворения низменных желаний. А Джин находился посередине, решив только то, что он хотел, не умея определиться с тем, мог ли.       И он всё думал, и думал, одеваясь, проверяя карманы, телефон, о котором вчера совсем забыл, ключи… Думал и придумал, что ничего не будет предпринимать. Такого, что сможет Юнги обидеть или насильственно поставить перед выбором. Гениальная мысль, если учесть, что у Джина ничего подобного даже в мыслях не было. Незатейливые провокации. Такие, чтобы Юнги сам захотел. И сидящий на правом плече ангел пожал демону крыло, затем растворившись в воздухе, как раз в тот момент, когда Джин усаживался в такси, до этого отказавшись от услуг Юнги как водителя. И не только потому, что должен был оставить хозяину ключи, раз и навсегда попрощавшись со своим съемным домом. Джин не хотел Юнги напрягать, интуитивно полагая, что эта поездка вряд ли будет для него приятным приключением, а не добровольно взваленным на плечи обязательством. Они не были близки, и теперь, договорившись с собой по поводу потенциального совращения своего кумира, Джин думал о том, что между ними была только договоренность, которую они даже не успели как следует оформить. Просто Джин изображает парня Юнги, а Юнги просто терпит его за это на своей жилплощади. Дешево и сердито. Нет, в этом случае, дорого, стильно и сердито.       — Когда я могу приехать и получить свои денежки? — Джин прижимал телефон плечом к уху, аккуратно укладывая свою некостюмную и не требующую вешалок часть гардероба в заранее припасенный чемодан. С тех времен, когда он покорно готовился стать бездомным, вместо того, чтобы искать и не сдаваться. Удобоваримый вариант аренды квартиры. — Нет, я не занят. — Он метнулся к полке с обувью, похвалив себя с тоской, что заранее избавился от брендовых коробок. — Собираю вещи для переезда. Да, нашел один вариант, и когда ты узнаешь, какой именно — будешь долго удивляться. Нет, ты будешь шокирована. — Джин оперативно быстро заполнил дорогими и не очень парами в количестве восьми штук специальный компактный органайзер (который шел в комплекте с переездным чемоданом), затем выпрямившись и оглядев еще не упакованные вешалки с костюмами. — Ладно, Ли, мне сейчас неудобно говорить. — Джин улыбнулся. — С удовольствием. Расположусь на новом месте и сразу... За расчетом и за тобой. До встречи.       С уже официально бывшего места работы Джину нечего было забирать и выносить в картонной коробке. Кроме подруги, с которой он надеялся сохранить и упрочить дружеские отношения, полностью отказавшись от профессиональных. А может, однажды она станет его агентом, вспомнив свое первое призвание, и будет устраивать ему встречи не с обеспеченными и благонадежными дамами, а с нуждающимися в его таланте режиссерами… Джин усмехнулся, а затем выпрямился, смирившись с тем, что обувь в чемодан, даже вместе с органайзером, не поместится и поедет в багажнике. А что если эта первая серьезная роль станет началом головокружительного взлета его карьеры? Ладно, не головокружительного. И не взлета, а пути. Ножками. К востребованности и регулярному мельканию в кадре. Да, этого было бы вполне достаточно. И удовлетворившись достигнутым между желаниями и возможностями компромиссом, Джин еще раз оглядел все собранные вещи. Чуть больше, чем один чемодан, но возможно, его вешалкам и обуви удастся проскочить мимо Юнги незамеченными. Особенно, если по счастливой случайности Юнги не окажется в гостиной в момент, когда Джин переступит ее порог. Или вообще дома. Но одна счастливая случайность с Джином уже произошла, а значит…       — Что это? — Юнги застыл в широком проеме прихожей со скрещенными на груди руками. Даже в шортах и футболке он теперь выглядел… немного устрашающе. Даже с задорно собранным на макушке и то и дело норовящим рассыпаться хвостиком. И Джин сглотнул.       — Вещи. Мои. Они будут жить с нами. — Джин попытался улыбнуться самодовольно и даже прикрыл глаза, но затем, неуверенно открыв один, понял, что этот номер его программы не удался.       — Я говорил об одном чемодане, а ты привез весь свой гардероб. Увози обратно. — И Юнги очень уверенно развернулся, направившись в гостиную, пока Джин…       Не мог увезти не поместившиеся в чемодан вещи обратно. Потому что он уже сдал хозяину квартиры ключи, получив обратно за свою аккуратность и прилежность в самом начале пути внесенный депозит.       — Юнги, я… — Джин неуверенно и слишком медленно стягивал обувь.       — Я всё сказал. Если ты с первого раза не понял, повторяю еще раз — один чемодан. Самое необходимое. За остальным ты всегда сможешь вернуться в свой дом. — Он звучал спокойно и строго и буквально впитывался смыслом своих слов под кожу, несмотря на то, что находился в другой комнате. Звучал как родитель, который не собирался идти на поводу у любимого, но непослушного чада.       — Нет. — Джин ведь играл в фильме о блефе и теперь просто репетировал, ощущая, как скорее от волнения, нежели от страха, затряслись поджилки.       — Пидора ответ, Джин. Не тебе ставить здесь условия. Я всё сказал.       Голос Юнги до сих пор раздавался из недр гостиной, а Джин не решался войти в нее, то и дело поглядывая на аккуратно сваленные на чемодан и рядом с ним вещи.       — Я либо остаюсь здесь со всем тем, что привез, либо… — Это был блеф, когда на кону стояла твоя жизнь, а у тебя на руках была пара двоек. — Либо уезжаю. Окончательно и бесповоротно.       Джин напряженно ждал, что ответит Юнги, а дождался самого Юнги, который занял прежнее место в проеме, но теперь он выглядел… Еще более страшно. Если в обычное время его кошачьи глазки навевали мысли о пушистом пузике и сердито когтистых, но мягких лапках, то теперь в голову шло только что-то о тиграх и львах, способных одним смертоносным ударом лапы вспороть обреченной жертве брюхо. И Джин вновь сглотнул, на всякий случай расправив плечи. Говорят в дикой природе, хищник не нападает, если ты превосходишь его в размерах…       — Ты опять вздумал меня шантажировать? — Юнги чуть повернул голову, убедительно задрав брови. — Уезжай. Забирай пожитки и уезжай. Только ключи оставь.       Джин замер. А Юнги не собирался уходить.       — Ну? В чем проблема? Тебе помочь? Или ты на самом деле охуел настолько, что теперь не можешь найти выход? — Юнги сделал шаг Джину навстречу, очень угрожающе засунув руки в карманы коротких шорт, которые открывали колени и часть худых бледных бедер. И даже они теперь угрожали Джину. Удивительно, как за человека говорил его характер… Снаружи котеночек, а внутри…       — А ты решил во всем сознаться Луану? — Джин еще и подбородок задрал, но только для того, чтобы Юнги, если вдруг Джину придется совсем отчаяться, не увидел его слез.       — Да. Скажу, что мой парень в край охуел, начав ставить мне в моем доме условия, и можешь мне поверить — Луан меня поймет. — Юнги теперь смотрел в глаза Джина уверенно и прямо. Не смущался. Значит, перед собой видел не со всех сторон привлекательного парня, с которым был не прочь… чего-нибудь, а того, кто посягал на его авторитет. Джин был в ловушке. Возможно, в смертельной.       — Наверное, потому, что ты выписал этого парня в эскорт-агентстве. — Джин пожал плечами, теперь полагаясь лишь на чувство самосохранения. У него были козыри несмотря ни на что, и прежде чем ему всадят пулю в лоб, заляпав его же мозгами находящиеся у него на руках карты, он все их выложит перед Юнги. Кроме тех, по которым можно было понять, что он бездомный. Формально. — Не забудь рассказать ему об этом. Хотя бы в общих чертах, потому что я сам приукрашу этот факт достоверными подробностями, когда встречусь с ним на съемках.       Что ж, получилось весьма убедительно, потому что Юнги поменялся в лице. Стал еще страшнее, мешая теперь своей пассивной агрессией, опасно заточившей его милые мягкие черты, праздновать Джину победу. А потом развернулся и пошел в гостиную. Молча.       — Так я могу разложить вещи в своей спальне?       Звучало самонадеянно и нагло, но Джин просто позабыл сделать формулировку более вежливой, теперь обращая внимание лишь на то, как колотилось в груди сердце, успевая закладывать уши и собираться болезненными спазмами в районе селезенки. Ответа не последовало.       — А в твоей спальне, которую ты мне любезно предоставил?       Блять.       — В твоей гостевой спальне! Юнги!       Юнги сохранял полное молчание, и Джин не мог понять, где он находился, как самоотверженно бы ни вытягивал шею. Разумеется, он мог бы теперь, упиваясь одержанной победой, взять свои пожитки и спокойно направиться в ту комнату, в которой спал, но… В этом было что-то неправильное. Юнги на самом деле мог устанавливать правила, потому что это был его дом и потому, что он не знал, что Джину негде было жить. Именно поэтому Юнги мог теперь решить, что это был каприз Джина, а не необходимость. Безысходность. А Джин его к тому же шантажировал. Вот это было неправильно. Но если сказать Юнги, что Джину просто некуда пойти, формально, роли тут же поменяются, и за шантажируемого будет Джин. Интересно, а что дает шантаж на шантаж? Кто кого продавит? Гадость какая-то. И Джин, опустившись на пол и откинувшись на дверь, скривился. Меньше всего на свете ему хотелось с Юнги соперничать. Потому что Юнги…       Потому что Юнги так и не появился спустя даже полчаса, которые Джин отсчитывал, обреченно поглядывая на часы. Было ощущение, что он забыл о существовании Джина.       — Юнги! Я могу остаться?       Вообще, это было немного мучительно — вот так сидеть и ждать ответа, при том, что тебя устраивал только один. Который ты сам мог себе устроить, потому что тебя не выгнали, но если теперь Джин просто возьмет свои вещички и перенесет их на глазах у изумленного хозяина и вопреки его запрету... Юнги точно решится во всем сознаться Луану, и Луан, возможно, ему даже посочувствует, если учесть, что у него явно ещё к Юнги что-то оставалось. Может они вообще на почве этого сойдутся… И тогда не видать Джину секса как собственных ушей, красных от стыда. Какой же он тупой… Джин уронил голову, будто пытаясь дотянуться подбородком до груди. В такой момент еще надеяться на секс! В лучшем случае, Юнги позволит ему остаться, всячески игнорируя его присутствие и вспоминая о Джине только тогда, когда захочет ткнуть им Луану в глаза. В худшем… В худшем Джин поедет со всеми вещами в тот самый хостел, который заприметил до этого, на крайний случай. Проблему не решил, зато сразу подготовился к худшему. Идиот.       Он может оставить обувь и костюмы у Ли. Она наверняка ему не откажет, потому что это сущий пустяк в сравнении с тем, если бы в костюмах и обуви с ней жил весь Джин. Но отношения с Юнги уже испорчены. Безвозвратно. И он вряд ли будет с ним лапочкой после того, как Джин второй раз пытался его шантажировать, на самом деле лишь напоминая о его глупости. О глупости Юнги в момент, когда он решался на осуществление по задумке гениального плана. По задумке, а на деле... Джин ведь был намного глупее желания Юнги позлить своего бывшего, с которым, судя по его словам, всегда соперничал. Да… Джин поднялся. Для начала ему стоит извиниться.       — Юнги, прости меня. Я не должен был в очередной раз ставить тебе ультиматум. И я… Ничего не буду говорить Луану. Вообще с ним не буду говорить о тебе. Только о деле. Извини, что… Ну… — Джин запнулся, застав себя вновь надевающим кроссовки и остановив этот порыв. — Ладно.       Главное он озвучил, а теперь… Как же ему хотелось остаться! Как же ему не хотелось лишаться возможности жить рядом с Юнги и надеяться на то, что он... когда-нибудь согласится с ним переспать, хотя бы разочек!.. Потому что мечтать о том, что Юнги захочет завести с ним отношения было слишком. Какой же он был…       — Тебе негде жить?       Джина выдернуло из ленивого, но жесткого самобичевания за волосы, и он резко выпрямился, заметив Юнги в том самом ведущем в гостиную просвете стены. Руки до сих пор сцеплены на груди, но выглядел он теперь помягче. И Джин сглотнул.       — Ты не производишь впечатление человека, который будет выебываться только ради того, чтобы выебнуться, при том, что я объективно превосхожу тебя по ряду вещей. — Эта правда била жестко, но не так, как если бы Юнги сказал Я успешнее, влиятельнее и богаче тебя. — У тебя есть причина. Какая? Это на самом деле все твои вещи?       Он говорил вкрадчиво, спокойно, серьезно. В интонации не было намерения обидеть или задеть — только разобраться. И Джин задумался.       — Я долго буду ждать? Или ты продолжишь сидеть на пороге, пытаясь покрепче сжать яйца, чтобы пройти? — Юнги закатил глаза, чуть крепче прижав к себе руки. — Если у тебя сложная финансовая ситуация, я тебе помогу. Это будет взаимовыгодно: ты помогаешь мне — я тебе. Всё честно.       На самом деле, это был тактический ход, потому что Юнги слишком сильно не хотелось смотреть на самодовольную… лицо Нам Луана, когда он узнает правду. А он так и так узнает, если они с Джином не достигнут консенсуса. В конце концов, у Юнги был стабильный и вполне уверенный заработок, часть которого он вполне может спустить на благотворительность. Плюс к тому, если бы не этот ебаный шантаж, от которого у Юнги сводило зубы, Джин производил приятное впечатление. И не только потому, что был до замирания члена в постройке твёрдо красив. Луан собирался Джина перекупить, лишив Юнги его единственного подготовленного алиби, на случай, если Луан попытается его... переубедить. Но он не сможет ничего сделать, если Джин будет зависеть от Юнги. Как и Джин не станет больше выделываться. Из этого ведь вполне может получиться что-то приятное и полезное им обоим.       — Блять, ты воды в рот набрал? Ты можешь просто ответить, да или нет?       — У меня истек срок аренды, и я не успел найти себе более подходящий по стоимости вариант. — Джин выпалил это на одном дыхании, пока Юнги набрал в легкие побольше воздуха, затем его выпустив.       — Это было несложно, правда? — Он не улыбался, но по его интонации было понятно, что в его намерениях не было ничего из того, что могло ранить Джина прямо по его нежному чувству собственного достоинства. — Разувайся.       И Юнги схватился за его чемодан, ловко прихватив наваленные на него чехлы, оставив Джину органайзер, и Джин не успел его остановить, торопливо отставив кроссовки, подхватив остальную обувь и направившись за Юнги, который обнаружился в его комнате рядом со шкафом.       — Юнги, извини, что я… так дерзко говорил с тобой.       — Я просто не люблю, когда мне ставят ультиматумы. Терпеть не могу. Ненавижу. — Юнги нахмурился. — Ты можешь говорить со мной как угодно — здесь, главное, посыл. И… — Юнги задумчиво огляделся. — Как ты отнесешься к тому, что мы теперь выпьем кофе и поговорим? Как взрослые люди. А потом ты самостоятельно всё разложишь так, как тебе будет комфортно.       — Из взрослых здесь только ты. — Джин трагично вздохнул, затем улыбнувшись. — Дай мне пять минут на то, чтобы переодеться.

* * *

      — То есть, твой отец поставил тебе условие: ты получишь квартиру в том случае, если не будешь жить в его доме? — Юнги, который до этого внимательно слушал историю Джина, сосредоточенно хмурился, двумя руками крепко держась за чашку.       — Да. Это будет показатель моей самостоятельности. — Джин сидел напротив, за столом, решившийся до этого рассказать всё как есть. В любом случае, подробности его затруднительного положения, озвученные, не сделают его еще более затруднительным. — Он говорит, что если я могу жить только с родителями, мне не потянуть самостоятельную жизнь.       — Мне кажется, тебе в любом случае не потянуть ее. По крайней мере, пока. — Юнги фыркнул, но затем задумчиво и мягко улыбнулся, сделав так, что Джину совершенно не было обидно. — Неужели в наше время так сложно снять квартиру? Ты же сообразил, что нужно найти вариант подешевле, чтобы быстрее накопить на ипотечный взнос, так почему не завершил начатое?       — Потому что… — Это была больная мозоль, но Юнги имел право на нее наступить. Один раз. Чтобы понять, что Джин был совершенно не приспособлен к жизни. — Постоянно откладывал это, а потом узнал, что это дело не быстрое, если обратиться в агентство. И затратное, если квартира нужна быстрее, чем за две недели. Оставался вариант искать квартиру самостоятельно, но когда я одним глазком только взглянул на сайты с арендой и отзывы… — Джин вздохнул, опустив взгляд. — Мне стало страшно.       Юнги, воспользовавшись тем, что глаза Джина были опущены, смотрел на него, а потом засмеялся.       — Такой большой и такой маленький… — Джин поднял голову, чтобы Юнги оценил его настроение по нахмуренным бровям, но увидев очаровательно искреннюю улыбку своего спасителя, не смог больше играть обиженного. — Ты поэтому сразу начал меня шантажировать? Не мог упустить такой удобный вариант?       — Да. — Джин ответил честно, кивнув. — Я бы не посмел в другом случае, но у меня была немного безвыходная ситуация, и мне пришлось. — Джин вздохнул, пока Юнги перестал улыбаться, уперев в него прямой и как будто тактильно оценивающий его честность взгляд. Сосредоточенный. Острый. Опытный. — Я поэтому боялся спрашивать, почему ты так легко согласился. Чтобы ты вдруг не передумал. А почему ты согласился?       Юнги неосознанно выпрямился, прижавшись к деревянно эргономичной спинке стула, вспомнив, почему он так просто решился. Вспомнив снисходительный тон Луана и его уверенность в том, что сможет легко и беззаботно осуществить задуманное. Назло Юнги.       — Ты… — Причина? — Впечатлил меня, когда засосал на глазах у изумленной и знакомой со мной публики. И на глазах у Луана. Если ты пошел на такое просто ради того, чтобы позлить моего бывшего...       — Ну вообще… — Джин поджал губы, внезапно опустив глаза. — Там не было твоего бывшего. Мне просто нужно было срочно перевести тему, чтобы ты не успел окончательно решиться закончить всё прямо там. Лишить меня надежды на жилье.       Юнги округлил глаза, готовясь выплеснуть из себя возмущение, которое теперь вызревало в нем, стремительно надуваясь, наливаясь и разогреваясь.       — Какой же ты… хитрожопый!       Юнги, наконец, возмутился, но сделал это слишком обворожительно, чтобы Джин не позволил себе самодовольно улыбнуться.       — На самом деле, мне просто всегда хотелось с тобой поцеловаться.       — Повторишь еще раз что-то подобное, лишишься зубов. — Юнги до сих пор был возмущен.       — Тебе не понравилось, да? — Джин вновь поджал губы, но теперь немного обиженно. Капризно. Как ребенок, который видел или слышал то, что ему не нравилось. — Извини.       Странно, но вид расстроенного Джина Юнги не вдохновлял.       — Понравилось. Но после того, как ты озвучил причину, разонравилось. — Но спускать такое с рук слишком легко было опасно. — Целовать кого-то ради собственной выгоды… Хуевая затея.       — Я не буду тебя больше целовать ради собственной выгоды. — Джин отрицательно мотнул головой, затем остановив на Юнги неожиданно прямой взгляд. Настолько прямой, что Джин даже не моргал, как будто боясь что-то пропустить. И Юнги невольно опустил глаза, чувствуя, что начинал румяниться от стеснения. — Только ради твоего удовольствия. И только если ты разрешишь. — Джин заметил, что Юнги был смущен, порадовался этому и поспешил разрядить атмосферу. — Потому что я не могу себе позволить появиться в кадре совсем без зубов.       — Я могу тебе что-нибудь оставить. — Юнги пожал плечами, немного напряженно, но всё равно свободнее, чем если бы Джин не перевел тему.       — А ты хочешь повторить?       Джин был слишком нетерпелив оценить свои шансы на секс, о котором не мог не думать в такой на самом деле радостный, в контексте их взаимоотношений, момент, а Юнги слишком рано расслабился, пусть и не до конца.       — Я вижу, что повторить хочешь ты. — Юнги поднялся, направившись к мойке. — Но хватит того, что я добровольно пустил тебя в свой дом.       — Жалеешь? — Джин тоже поднялся, направившись в ту же сторону, теперь, как акула, ожидая, когда жертва выделит адреналин, дав ему повод раскрыть зубастую пасть.       — Отойди от меня. Ты нарушаешь мое личное пространство.       Джин стоял не то, чтобы близко, но Юнги, который теперь тщательнее обычного мыл кружку, все равно напрягся. Напрягся от того, что это было волнительно. Столь близкое присутствие Джина вызывало в нем не привычное раздражение, а что-то другое.       — Извини. — Джин сделал шаг в сторону. — Я постараюсь сделать всё, чтобы ты не пожалел. И еще раз спасибо, что вошел в мое положение. Ты буквально спас меня. Точнее, мой комфорт.       — Ты тоже помогаешь мне. — Юнги поставил чашку дном вверх на стальной сушитель, затем развернувшись, заметив, что Джин… Что Джина придется обходить, несмотря на то, что он вроде как отошел. По крайней мере, по задумке Юнги. — Ты чего-то хочешь?       — Ответ.       И Джин улыбнулся так, что Юнги закатил глаза. Он был абсолютно несносным. Идиотски игривым, как не успевший выучить команды щенок, царапающий лапками дорогие брюки, не видя препятствий к тому, чтобы с ним поиграли. Но ведь щенки всегда так очаровательны… Вот и Джин.       — Я не хочу повторять поцелуй. И… — Юнги не мог себе позволить поддаться на эту провокацию, потому что она была слишком проста. Проста, но до дрожи в коленях эффективна, потому что Джин сделал шаг к нему, пальцами угрожающе проведя по каменной столешнице. — Не захочу.       — Мне кажется, ты просто забыл, как это было. — Он невинно улыбался, но Юнги теперь в несвойственной себе манере смотрел ему в глаза и не видел в нем ничего невинного, самому себе напоминая обреченного на змеиный яд кролика.       — Ты чуть не выдрал мне волосы — такое не забывается. — Юнги фыркнул, решив, что теперь было самое время проверить запасы кофе, повернулся к шкафу и открыл его, с деловым видом и чуть приподнявшись на носки осматривая идеально организованную полку.       — Извини. Я больше так не буду.       И Джин вновь сделал шаг, и теперь Юнги чувствовал, как его плечо упиралось в Джина. В плечо Джина, возможно. Он не собирался вдаваться в подробности…       — Хватит меня обхаживать!       Вместо этого убедительно резко закрыв шкаф и повернувшись к Джину с решительно поджавшимися губами. Удивительно, как эффективно Юнги теперь мог трансформировать свое волнение, которое было страшно назвать возбуждением, в раздражение. Хотя, эти яркие эмоции обычно сами конвертируются в пассивную агрессию, если не находят пути реализации извне.       — Я просто стою рядом. — Джин невозмутимо пожал плечами, не торопясь освобождать от своего слишком близкого присутствия личное пространство Юнги. — Ты же сказал, что не хочешь со мной целоваться, поэтому я не буду это делать.       — Тогда отойди. — Раздражения становилось все больше, но Юнги не отдавал себе отчет в том, что это было связано с тем, что он всё больше волновался. Потому что хотел. Может только подсознательной частью своей психики и всегда надеющимся на продолжение членом, но… Он хотел вновь поцеловаться с Джином. Потому что их первый поцелуй более чем удался.       — Ты не хочешь со мной целоваться, а я не хочу отходить. — Джин вновь невинно улыбнулся своими пухлыми губами. Ему было смешно... Ему было смешно!       — Разумеется, ты не обхаживаешь меня. И хватит лыбиться, как будто ТЫ здесь хозяин положения! — Юнги, забавно нахмурившись, двумя пальцами прихватил губы Джина на уголках, пытаясь вернуть их в обычное положение и предотвратить дальнейшее растягивание в бесячую теперь улыбку. Он мог себе позволить, потому что Джин был слишком самодоволен, а Юнги регулярно стриг ногти и даже в этом моменте был очень бережным.       Пока Джин не высунул язык, его кончиком проведя по большому пальцу Юнги, опешившего от такой наглости. Или не от наглости, когда пухлые, до одури мягкие губы обхватили фалангу пальца, который лег на кончик языка, слегка придавленный зубами. Юнги не был готов к такому. И он не заметил, как Джин теперь праздновал победу, сумев застать его врасплох. Но этого было достаточно, и Джин перехватил всё еще находящуюся у его лица руку, мягко сжав и поцеловав выпирающие костяшки.       — Пойду приводить в порядок шкаф. — Джин как будто нехотя отпустил Юнги, сделав шаг назад.       — А-ну стоять!       Как можно терпеть такое отношение к себе? Никак. Но бить за такое было несолидно и глупо, поэтому Юнги дернул Джина за руку, свободной крепко обхватив его затылок и потянув к себе. Целоваться, конечно, это не драться, но в качестве воспитательной меры за продемонстрированную наглость и дерзость… Ужасная глупость! Но Юнги дальше не пытался найти оправдание, почувствовав, как Джин положил его руку себе на плечо, пока сам обнял его. Обхватил в районе талии, потянув к себе. Не прижимая, а побуждая Юнги выгнуться, не имея возможности вернуться в исходное положение из-за сцепившихся на его пояснице пальцев.       Целовался Джин на самом деле хорошо. Покорно вертел головой, направляемый вжавшимися в его шею чуть пониже челюсти пальцами, подставлял язык, чувственнее и шире приоткрыв влажные губы, которые Юнги успел облизать прежде чем протиснуться в рот, сразу начав там хозяйничать. Потому что именно Юнги был хозяином положения. И потому что Юнги первым прильнул к Джину, прижавшись к его груди и сцепив на его загривке предплечья, чтобы не вырвался. Но Джин явно только этого и добивался, довольно выдохнув в неутомимые губы, добровольно потерявшись в ощущениях. Пока Юнги начал дразнить его, явно войдя во вкус. Во вкус сладко игривого поцелуя. Как шампанское, которое пощипывало язык, пока тот скользил по слизистой губ, нарочно избегая касаться другого языка. Казалось, они могли так простоять вечность. И Юнги невольно отметил тот факт, что Джин не торопился. Не пытался перевести поцелуй во что-то более интимное, например, засунув под футболку Юнги руки или, что вообще было против правил, в этих руках сжать его задницу. Он наслаждался моментом и позволял насладиться Юнги, лишь отвечая на его ласку. Поддерживая внезапно появившийся язычок пламени, не стремясь превратить его в костер.       — Вот теперь мы закрыли этот вопрос. — Юнги положил ладони Джину на плечи, мягко отстраняя его от себя, при этом все еще смотря на его губы. Раскрасневшиеся, блестящие, припухлые, и это в сочетании с тем, что они и так были… дохуя сочными. Как он весь. Как… — Первый и последний раз.       — Второй. — Джин кивнул, на самом деле теперь не веря в то, что это был последний раз.       — Второй и последний раз. — Юнги выдохнул, нетерпеливо и даже чуть взволнованно выпутавшись из покорно отпустивших его рук. — А теперь иди по своим делам. А я пойду работать.       — Мне нужно будет уехать через пару часов — получить расчет в моем бывшем агентстве. Если у тебя нет претензий по поводу моей работы, которые хочешь бросить госпоже Ли в лицо. — Джин отошел на безопасное расстояние, наблюдая за Юнги, который уверенно направлялся в гостиную, затем остановившись.       — В выходной? — Он в сомнениях, которые не успели обрасти подозрениями, нахмурился.       — Юнги, я удивлю тебя, но большую часть времени людям нужна компания именно в выходные дни. — Джин улыбнулся снисходительно. — Бухгалтерия не работает только по воскресениям, но и здесь бывают исключения.       — Серьезное дело. — Юнги поверил, почему-то решив, что у Джина не было повода вводить его в заблуждение. — В таком случае, не забудь ключи, потому что я не услышу, как ты вернешься.       — Ты… Будешь писать музыку?       — Как ни парадоксально, но да. — Юнги улыбнулся. — Удачи в делах. И Джин… — Юнги полностью развернулся к Джину с выражением серьезности, спокойной и непоколебимой в своем уже принятом лишь при содействии сознательного решении. — Это был на самом деле последний раз, когда мы целовались. Следующий — только при Луане.       — Как скажешь. — Джин изобразил на своем лице несмертельно расстроенные чувства, и Юнги кивнул, удалившись в направлении своей импровизированной и оснащенной по последнему слову техники студии.       Джин мог бы грустить по этому поводу. Мог бы смириться с тем, что его план пошел крахом, но он почему-то не мог мириться и грустить. Он просто знал, что Юнги захочет еще. Потому что Джин уже хотел, а если хотел Джин… Ц — целеустремленность. И безумно сладкие маленькие губки, которые самым жестоким образом отнимали способность думать о чем-то, кроме них. А если вспомнить, ЧТО с них брутально и матерно срывалось, когда Юнги только начинал свою сольную карьеру… Самообладание Джина было повержено. Тот Юнги был дерзким и сексуальным, а этот — невыносимым и… Невыносимо вкусным, во всем многообразии выходящих за пределы кулинарного смыслов. И Джину наверняка еще удастся распробовать его на языке. Как благодарность за покровительство. И эта мысль окончательно добила задыхающуюся и безнадежно протянувшую руку за спасением выдержку. Здравый смысл. К черту его. Теперь наверняка.

* * *

      — Роз, тётя Дахён у себя? — Джин появился в приемной своей теперь уже точно бывшей начальницы, перед собой впустив рассеянно счастливую улыбку, которая на самом деле была идиотской, потому что не имела под собой никакого рационального основания. Хотя, возможно, это просто было облегчение, которое свалило с его плеч камни сомнений и поселило на лице… Слишком поэтично. У него просто перестала болеть голова по поводу квартиры. Потому что заключив соглашение, Юнги его точно не выгонит. По крайней мере, если не сойдется с Луаном.       — У нее потенциальный клиент, зашел недавно. — Девушка в светло-сером брючном костюме поднялась, рассеянно затянув потуже высокий хвост и внимательно следя за оставленными на столе бумагами, будто запрещая им покидать рабочее место. — Я сопровожу тебя в бухгалтерию и прослежу, чтобы все указания госпожи Ли были исполнены. — Наконец, девушка подняла на него блестящие хитростью глазки. — Думаю, ко времени, когда ты перестанешь быть сотрудником, они закончат. Только вот как эту новость переживет твой Боба… Биба и Боба — два...       Джин нахмурился.       — Не говори мне о нем! Этот гаденыш после своего отъезда ни разу мне не позвонил и не написал! — Он выставил указательный палец. — Объявится здесь, скажи, что он мне больше не друг! И можешь в него плюнуть.       — Ну конечно. — Розэ улыбнулась так, как будто они проходили этот сценарий не один раз, и концовка с каждым повторением не менялась. — Вы потом будете снова биться в десны и клясться друг другу в вечной верности за чашкой чего-то крепкого, а я останусь виноватой. Сам ему скажешь, а я посмотрю.       — Надеешься еще увидеть меня здесь? — Джин чуть опустил голову, смотря на нисколько не смутившуюся девушку исподлобья, при этом хитро улыбаясь. — Что, не работает?       — Не работает то, что у нас одинаковые предпочтения по части секса. Я про мужчин. — Розэ закатила глаза, затем махнув рукой. — Пошли. Три минуты позора, и ты официально безработный.       Джин трагично тяжело вздохнул, уронив голову, а затем заметил, как открылась дверь кабинета Ли Дахён.       — О! А вот и Ким Сокджин. — Она улыбалась, затем направившись к столу своей помощницы, которая тут же за него вернулась.       Ким Сокджин замер. Он не видел еще гостя, так как тот задержался, ответив на телефонный звонок, а потом… В голове поднявшим пыль и панику табуном пронеслось что-то эмоционально матерное, оставив после себя только недоуменное блять.       — Джинни, господин очень хотел именно тебя. — Ли Дахён успела шепнуть это Джину на ушко, затем уже взяв под локоть Розе, начав что-то быстро ей надиктовывать, пока ее личная помощница очень сосредоточенно кивала.       — Сокджин! Честно сказать, не ожидал тебя здесь увидеть, но очень надеялся на встречу.       Первая мысль — исправить Сокджин на более благозвучное для отвыкшего от школьной и университетской формальности Джин. Вторая — Юнги чертовски хорошо знал своего бывшего, предсказав это. Третья мысль, она же главный вопрос — что успели выведать у доверчивой, но строго чтущей контракт Ли Дахён и какие выводы сделали.       — Просто Джин. — И просто Джин немного принужденно улыбнулся, бросив взгляд на Дахён, которая продолжала сосредоточенно углублять морщину между бровей, чем-то науськивая Розэ.       Какова вероятность, что Луан здесь был по личному вопросу? Хотя… Он ведь и так, и так был по личному, касающемуся его бывшего парня и явно не успевшей остыть любви. Блять. Окрыленность от примирения, заселения и целования с Юнги как ветром сдуло. И даже следа не осталось. Только горький и терпкий, похожий на смесь кедра и полыни парфюм, который Джин смог унюхать после того, как Луан сделал шаг к нему навстречу, протягивая руку. Джинсовый костюм, и ему почти нельзя было дать сорок лет, или сколько там… Джин готов был думать о чем угодно, но только не о деле.       — У меня к тебе дело.       Какое совпадение…       — Джин, бухгалтерии до сих пор нужно отдать тебе деньги.       Могло ли быть хуже?.. Единственная мысль, которая мелькнула во впавшем в спасительное оцепенение сознании. Но Розэ, которую теперь по вине ее непосредственной начальницы, наверняка, привалило должностными обязанностями, нельзя было винить. Как нельзя будет винить Луана, который…       — Ты же говорил, что больше не работаешь в эскорте…       Джину несказанно везло. Как утопленнику.