Любовь за твой счёт

      Юнги просто растерялся. Разумеется. Не растаял по щелчку пальцев, неожиданно ощутив под своими руками голое тело, которое, не стесняясь и потеряв всякий стыд, языком проникло самым бесстыдным образом в его рот... Нет. Он не поддался. Немного оторвался от действительности, позволил себе чуть-чуть, совсем чуть-чуть задержаться на упругой гладкой спине — да. Но не сдался. Тем более, он смог вовремя собраться, при этом заставив Джина прерваться.       — Я… не вовремя?       Юнги смотрел на Луана, который… Вот Луан точно был застигнут врасплох, и Юнги сразу расхотелось злиться на Джина, который был слишком бессовестным для того, чтобы Юнги просто спустил ему это с рук.       — Мы недавно проснулись, и я всерьез рассчитывал на продолжение… — Джин теперь смотрел на Юнги немного пьяно, убедительно играя волчий аппетит. Сексуальный волчий аппетит. Если такой бывает. И Джин собирался продолжить то, что должно было идти после продолжение, но Юнги тут же прикрыл ему рот рукой.       — Иди оденься. — Он звучал взволнованно, но не забывал угрожать слишком тихой для бушевавшего в нем возмущенного смущения низкой интонацией. — Не хочу, чтобы Луан захотел тебя у меня увести.       — Ты же знаешь, увести меня от тебя можно только до этого прибив. — Джин мягонько, нежненько и очень невинно взял Юнги за подбородок, при этом своим взглядом и изгибом пухлых губ заставляя всё внутри переворачиваться, сжиматься, перекручиваться и ждать, когда эти самые губы всё раскрутят.       Для того, чтобы с чем-то справиться, нужно было это объяснить. И пока довольный собой Джин направился переодеваться, Юнги отправился в гостиную. У него не было секса около трех месяцев. Сексуальный аппетит у Юнги был хороший, но не настолько, чтобы теперь он бросался на первых встречных, схватившись за собственную задницу, в любой момент готовый вложить ее в заботливые руки. Исключено. До того момента, как он поселил у себя Джина, он не ощущал ничего подобного, и секс интересовал его не более, чем повод лениво подрочить на порно, кончив и забыв. Магия Джина? Наверное, это был единственный вариант. Что-то с ним было не так. Причем, не с Джином, а с тем, как Юнги к нему относился. Между ними с самого начала что-то произошло. Они сошлись. Не стали отталкиваться, болезненно притираться незнакомыми друг другу характерами, вежливостью пытаясь сгладить логично возникающие острые углы. Нет. Они сошлись. Просто подошли друг другу, пропустив момент притирки сразу после знакомства, сразу же поняв и прощупав границы друг друга. Вопрос был в этом? Джин был красив и всесторонне привлекателен, но Юнги, продолжая вращаться в индустрии развлечений, видел и покрасивее и попривлекательнее, но ни в кого до этого ему не хотелось вцепиться зубами. Так что же теперь?..       — Ты держишь своего парня в гостевой спальне?       Луан, потому что мог себе позволить, раскинулся в кресле, задумчиво смотря на Юнги, который на автомате повернул голову в сторону прикрытой двери.       — У него столько шмоток, что я пущу его в свой гардероб только после свадьбы. — Он выдохнул, повернувшись к Луану, который улыбался. Своей этой чертовой Я всё знаю, но обязательно заставлю сказать тебя это вслух улыбкой. — Чего ты такой довольный?       — Рад за тебя. — Луан перестал улыбаться. — Правда, мне кажется, если бы вы на самом деле были близки, Джин бы не стал набрасываться на тебя у меня на глазах. Потому что я знаю, что для тебя это неприемлемо.       Юнги готов был растеряться, а затем вдруг самодовольно, с красиво отпечатавшейся на его лице надменностью улыбнулся.       — Возможно, это потому, что я с ума по нему схожу. — Он старательно растягивал гласные, смакуя каждую раздраженно дернувшуюся черту на лице Луана. — Не могу себя контролировать.       — Так лучше?       Джин вовремя появился в гостиной, облачившись в тонкий светло-розовый свитшот, который весьма живописно сочетался со светло-серыми домашними брюками. Он не стремился выглядеть бруталом, альфа-самцом, ленивым доминантном, который на самом деле полагается не только на властный взгляд и никогда бы не позволил себе розовый. Джин позволил. И выглядел в нем… Юнги остановил мысль.       — Намного.       Джин уселся на подлокотник дивана, притянув к себе Юнги, который уже готов был возмутиться, но вовремя прикусил язык. В то время как Луан закинул ногу на ногу, сцепив длинные пальцы на остром колене.       — Юнги, я напросился в гости лишь потому, что Джин попросил меня лично разъяснить для тебя причины, почему я пригласил его на свидание.       — Свидание? — Юнги не распахнул удивленно глаза, а с подозрением свел к переносице брови. — Мне казалось, что это будет обед вместе с твоим братом.       — Ты прекрасно знаешь, что мой брат никогда не станет мешать моему свиданию, даже если будет вовлечен. — Луан снисходительно улыбался. — Ладно, свидание я планировал устроить после того, как мой брат нас оставит, отправившись по своим важным киношным делам.       — Как только господин Нам уйдет, я тут же уйду вслед за ним. — Джин, крепко обхвативший Юнги за талию, поднял на него полные покорности глаза, и Юнги не мог не улыбнуться. Джин был прекрасным актером.       — Хороший мальчик. — И Юнги потрепал его по голове, улыбнувшись шире, когда Джин начал подставляться, как преданный песик, под его руку.       — Можешь надеть на меня ошейник — я не буду возражать.       Если бы рядом не было Луана, который с интересом и любопытством естествоиспытателя следил за ними, Юнги бы начал Джина отпихивать, закатывая глаза, краснея и сокрушаясь на матерном, но теперь Юнги только смотрел на спокойно улыбающегося Джина широко раскрытыми глазами. Юнги не был голоден, а вот его сожитель…       — В таком случае мне придется доверить поводок Лу. Во вторник. А я ему больше не доверяю. — Юнги положил свою руку на плечо Джина, и тот, ощутив как сильные пальцы болезненно впились в сустав, заставив его стиснуть зубы, отпустил своего пленника. — Лу, хочешь кофе?       — Да, и я в состоянии за собой поухаживать самостоятельно. — Нам Луан поднялся, сразу направившись на кухню.       И Юнги последовал за ним, неожиданно взяв Джина за руку и потянув за собой. Если Юнги был от него без ума, это было логичным телодвижением.       — Тебя на самом деле заводят мысли об ошейнике или это был… — Юнги говорил шепотом, внимательно наблюдая за спокойно и уверенно обращающимся с его кофе-машиной Луаном.       — Меня заведет то, что заведет тебя, поэтому я согласен на ошейник. — Джин пожал плечами, остановившись у холодильника и остановив перед собой Юнги, к себе лицом — к Луану задом.       — Что за бред ты несешь? — Юнги убедительно возмущался даже шепотом, пока Джин смотрел ему за спину, в сторону Нам Луана. — Я не поведусь на это второй раз. Даже не думай.       И тогда Джин лихо крутанул Юнги, которого сжал двумя руками в районе талии, вокруг его оси, остановив лицом к его бывшему, который, в ожидании, когда чудо-агрегат перестанет пыхтеть и выдаст ему крепкий, дорого горчащий кофе, смотрел на них всё с тем же любопытством. Да, это было любопытство — до чего они смогут дойти в его присутствии, чтобы доказать, что состоят в романтических отношениях. Юнги чувствовал, как внутри нарастало раздражение, а потом Джин неожиданно прижал его к себе, сцепив руки на его животе, губами как-то очень удачно попав в основание шеи. Юнги дернулся, а губы… Какие же у него бесстыжие и бессовестные губы, но Юнги не собирался наклонять голову, освобождая для них место. Черта с два! И пусть… Юнги прикрыл глаза, чуть нервно схватившись за руки Джина, который слишком тщательно присосался к его шее. Так тщательно, что… Юнги откинул голову, почувствовав, как скользнув носом по его волосам, Джин глубоко втянул воздух, затем выдохнув его, пустив по шее холодные мурашки, которые он тут же принялся согревать губами, то и дело прикасаясь к коже языком.       Юнги открыл глаза, наткнувшись на взгляд Луана. Покраснел до кончиков ушей. Он смутился настолько, что, кажется, стыдливым румянцем покрылась даже его задница, которая теперь прижималась к Джину в районе члена. Юнги выкрутит ему яйца. Сделает это легко и непринужденно, с особой жестокостью, и уже мечтая об этом, Юнги уверенно, пусть и не без труда развернулся, пока Джин даже не думал расцеплять руки. До яиц не добраться.       — Я тебя убью, когда он уйдет. Спущу не с лестницы, а выведу в окошко. — Юнги буквально рычал сквозь зубы, пока Джин смотрел на него абсолютно спокойно. Смотрел спокойно, а потом ослабил хватку, прижавшись губами к его щеке.       И вновь застал Юнги врасплох, потому что Юнги ожидал чего-то более напористого, уже готовясь прокусить Джину губу или откусить кончик языка, но вместо страсти и горячего напора, Джин мягко и нежно поцеловал угол его челюсти, у уха, губами скользнув к подбородку. Остановился у губ Юнги, и… Юнги не собирался открывать рот! Ну вот не собирался он, даже мысли не было, а потом уже ощутил игриво лизнувший его язык, который беспрепятственно скользнул между его губ. И никакого напора. И Юнги позволял, не понимая почему, в какой-то момент высвободив свои руки, которые прижимались к груди Джина, и положив их Джину на плечи. Мягко и сладко. Как этот приторный воздушный зефир, в котором утопали губы Юнги и который буквально насильно заставлял его полюбить десерты. Так продолжаться не могло.       — Лу, ты, кажется, говорил, что у тебя ко мне дело?       Юнги сделал уверенный шаг назад, опасаясь поднимать на Джина глаза, представляя, какой у него был взгляд. Он наденет на него не ошейник, а намордник.       — Ты хочешь поработать? — Нам Луан удивленно распахнул глаза, пока Юнги прихватил до этого заваренный Джином кофе, заторопившись в сторону своего кабинета тире студии. Он отступал. Сбегал, но мужественно. — А завтрак?       — Я займусь этим.       Джин потянул плечи, спокойным взглядом провожая удивленного Луана и решительно надувшегося Юнги. Лучше, чем он предполагал. Слаще, чем он надеялся. Опаснее, чем он рассчитывал. Джин сжал двумя пальцами свои губы, будто пытаясь нащупать на них остывающее присутствии Юнги. Ошейник… Кажется, он готов будет погавкать, встав на четвереньки, если за это Юнги потрепет его за ухом.

* * *

      — Скажи мне, как давно ты проверял корпоративную почту? — Луан, распоряжаясь почти как у себя дома, потому что Юнги никак этому не препятствовал, а, возможно, даже не замечал, прошел к ноутбуку, включил его, затем усевшись в рабочее кресло.       — Регулярно. — Юнги плюхнулся в мягкое кресло рядом с окном, закинув ноги на низкий столик, который обычно использовал для стаканов, пока творил на коленках будущие хиты.       — Юнги, я говорю о корпоративной почте, а не о твоей личной, которую ты раздал всем, с кем пишешь музыку. — Луан снисходительно улыбался, затем повернувшись к экрану и введя пароль. И вновь Юнги не обратил внимание. Это всё было слишком привычно, а прошло не так много времени, чтобы Юнги успел отвыкнуть.       — Ну… — Он запрокинул голову, думая.       — Привык, что я подрабатывал твоим личным секретарем. — Луан продолжил внимательно смотреть на Юнги, изобразив на тонких губах хитрую полуулыбку.       — Я и теперь готов тебе за это приплачивать. — Юнги не торопился опускать голову, которая очень хорошо легла на мягкую эргономичную спинку. Потому что он чувствовал этот взгляд.       — Нет, Юнги. Деньги я с тебя не возьму, а тем, чем ты расплачивался раньше, теперь… — Луан развернулся, не закончив мысль и не заметив, как Юнги покраснел. — Просто будь внимательнее. Там не только формальности от компании, но и официальные письма от тех, кто в компании не работает, но вовлечен в музыкальную индустрию. И при этом интересуется тобой.       — У нас производственное совещание? — Юнги застонал. — Я терпеть это не могу, ты же знаешь.       — Знаю. А еще я знаю, что ты пропустил кое что очень важное. — Луан чуть откатился от стола.       Это было просто и очень естественно. Услышав заветную фразу, Юнги поднялся, направился к столу, а затем легко устроился у Луана на специально отставленном колене, максимально придвинувшись к экрану. Пока Луан самодовольно улыбался.       — Ох, сколько мне стоило сил усадить тебя на свои колени… — Он откинулся на спинку, разложив руки по мягким подлокотникам.       — Я не пойду. — Юнги выпрямился, а затем вновь нагнулся, чтобы все-таки дочитать.       — Пойдешь, Юнги. Это не предложение поучаствовать — это приглашение на двоих, которое нельзя отменить. Хотя бы потому, что за этим последуют дисциплинарные взыскания с занесением в твое личное дело.       — А если у меня разразится понос? — Юнги хмурился, пытаясь тщательнее сфокусировать на мелком шрифте. — А ты приглашен?       — Мы с господином Чхве приглашены на все подобные мероприятия априори. Как очень важные персоны, держащие на своих сильных плечах всю индустрию. — Луан как будто устало вздохнул, пока Юнги повернулся к нему, очень красочно изобразив на лице саркастичное недоумение. Которое Луан попытался получше разглядеть, осторожно одним лишь пальцем заправив за ухо темные и до сих пор влажные после душа волосы. И на этот раз Юнги не дернулся.       — Дохуя и справедливо самонадеянный господин главный исполнительный продюсер МунХит Интертеймент. — И Юнги закатил глаза, затем вернувшись к монитору и взявшись за мышку. — Тебе удобно?       — Мне приятно, что ты не задумываясь запрыгнул ко мне на колени. — Луан теперь выглядывал из-за плеча Юнги, который, пользуясь случаем, решил посмотреть, чего еще интересного ему успели прислать.       — Годы тренировок.       — И всё ради того, чтобы ты грациозно забирался теперь на чужие колени… — В голосе Луана появилась тоска, пока Юнги, закусив большой палец, внимательно следил за мелькающими перед глазами письмами.       — Убери клешню. — Он теперь был сосредоточен, но предательское волнение всё же заставило его спокойный низкий тембр завибрировать. — У меня есть парень, который находится за стенкой.       — Это должно останавливать меня или тебя?       Большая ладонь оказалась на оголившейся из-под шорт части бедра. Юнги почувствовал себя экстрасенсом, который после случайного касания вдруг переносился в момент из прошлого. Воспоминания еще не успели остыть, каждый раз в готовности выстраиваясь в памяти, готовые всплыть при первой же удачной возможности. В касании не было пошлости — длинные пальцы не стремились забраться туда, куда им не следовало, просто обозначая свое присутствие на коже. Не было насилия и оскорбления. А придуманное Юнги алиби в виде парня почему-то не работало так, как задумывалось. И надеялось.       — Я ударю тебя по лицу, если ты не уберешь руку. — Но Юнги все равно не сдавался, сумев наскрести где-то в закромах остатки силы воли, тут же собрав ее в кулак.       И Луан почти пренебрежительно спихнул Юнги, откатившись и поднявшись, затем придвинув кресло и опустив в него застывшего в полуприсяде Юнги. Который был вполне доволен собой, сумев немного сбить со своего бывшего спесь. И теперь Юнги не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, что Нам Луан сидел, откинувшись в мягком кресле и сцепив на груди руки, при этом дуясь.       — А когда у Джина день рождения?       Блять. Юнги хотелось удариться лбом о стол, но он сдержался, теперь пытаясь не выдавать то, как он проебался, хотя бы со спины. Самый просто вопрос, ответ на который Луан сможет получить, как только выйдет из комнаты. А Юнги даже не сможет никак предупредить Джина, потому что не взял с собой телефон. Блять.       — Если ты пойдешь с Джином на вручение, мне придется найти себе компанию с помощью госпожи Ли.       Юнги прикрыл глаза.       — Тебе неинтересно, кто такая госпожа Ли, или ты в курсе, кто она и чем занимается?       В голосе Нам Луана чувствовалось отвратительно скребущее по самолюбию Юнги и совершенно обоснованное превосходство. И Юнги повернулся.       — Разумеется, я знаю, кто такая госпожа Ли. Это лучшая подруга Джина. И его бывшая работодательница.       — О! — Луан удивленно округлил глаза. — Ты знаешь бывшую работадательницу своего парня, и не знаешь, когда у него день рождения. — Луан разложил руки по подлокотникам, расслабленно расставив ноги, затем всё же облокотившись на свои колени. — Похоже на то, что ты познакомился с госпожой Ли прежде, чем нашел парня.       Юнги прекрасно знал, что всё, что он теперь скажет, будет использовано против него. Ему нечем было защищаться. У него не было пристойных аргументов, не было информации о том, когда у Ким Сокджина день рождения; у него не было мозгов в тот момент, когда он добровольно подписался на всё это, с чего-то решив, что сможет переиграть Нам Луана. Но ведь лучшая защита — это нападение.       — Мне льстит то, как упорно ты пытаешься доказать сам себе, что Джин не мой парень. — Юнги тряхнул головой, чуть нервными пальцами зачесав назад волосы. — Пытаешься убедить себя в том, что я расстался с тобой, поддавшись эмоциям, проиграв тебе и просто не сумев смириться со своим поражением. Всё так, Лу. Только нюанс состоит в том, что проиграв тебе, я устал. Устал с тобой бороться. И в один момент… — Юнги принял ту же позу, что Нам Луан, который немного потерял в своей самоуверенности. — Я устал от тебя. Каким бы замечательным ты ни был, какими бы сильными не были мои чувства, если они вообще были, в один момент всё стало неважно. — Юнги улыбнулся с деланной тоской, на самом деле очень четко осознавая в этот момент, что лукавил. Нам Луан вызывал у него слишком сильные эмоции и слишком продолжительное время, чтобы так просто выветриться из его головы, а может, даже сердца. — Терпеливые люди опасны тем, что их терпение заканчивается внезапно. Ты пытался мне доказать, что умнее и влиятельнее, когда мы встречались, продолжаешь доказывать и теперь. И неважно, является ли Джин моим парнем или не является — даже если бы его не было, мое решение бы осталось неизменным. Поэтому просто перестань унижаться, пытаясь поймать меня на лжи, которая, на самом деле, совершенно тебя не касается.       — Всё так, Юнги. — Нам Луан решительно поднялся, и по его виду было понятно, что Юнги задел его. Черты его лица заострились, как и взгляд, который в один момент почернел. — Ты абсолютно прав. Ты поставил меня на место. — Он сделал шаг в направлении Юнги, который пытался сохранять невозмутимость и непринужденную позу, на самом деле приготовившись обороняться. — Уличил меня в том, что я чувствую себя оскорбленным и поэтому жажду отмщения. Что мне обидно, что меня, такого охуенного парня, бросили. Всё так, Юнги. Ты прав. Ошибаешься только на тот счет, что правда по поводу твоего парня ничего не меняет. — И Нам Луан оказался прямо перед Юнги, опасно нависая над ним, облокачиваясь на высокую спинку. — Ты выдумал себе парня, потому что надеялся, что это меня остановит. Потому что прекрасно знаешь, что если бы я захотел тебя вернуть, я бы сделал это. Не по щелчку пальцев — мне бы пришлось приложить усилия, но я смог бы… — Нам Луан улыбался, но в этой улыбке была только ядовитая, реально угрожающая жизни смертельным укусом усмешка. — Сломить твою решимость. Не потому, что я мстительный садист, а потому, что за эти несколько месяцев, находясь на достаточном расстоянии, я понял, в чем был не прав. Что ты достоин того, чтобы быть с тобой на равных, а не пытаться душить покровительством, от которого ты, в силу своего незаурядного ума и таланта, смог быстро устать, самостоятельно встав на ноги. Вот в чем правда, Юнги. И именно этой правды ты так боялся.       Нам Луан выпрямился, пока Юнги опустил глаза, чтобы не выдать с потрохами то, что сказанное вслух застало его врасплох.       — Я такой же упертый как ты. И тоже начинаю кусаться и рычать, если мне наступить на хвост. Как и ты. Но только себе ты делаешь поблажки, мне же отказываясь что либо спускать с рук. Унижаюсь перед тобой? — Луан усмехнулся, направившись к двери. — Ответь на все письма, чтобы не пришлось расстилаться на ковре у начальства. Всего хорошего.       — Ты… уже уходишь?! — Джин удивленно вытаращил глаза на Луана, который, появившись со стороны кабинета Юнги, сразу направился к выходу. Но услышав Джина, остановился и направился уже к нему.       — Выглядит вкусно. — Луан окинул еще не успевший накрыться, но уже выглядящий аппетитно стол. — Извини, я не могу остаться. — Нам Луан виновато улыбнулся, и Джин не мог не заметить в его взгляде что-то… тоскливое. — Буду очень ждать вторника. И… — Луан положил руку на плечо Джина, который растерянно и при этом не без сомнений смотрел на него. — Не волнуйся. На обеде будет не требовательный и взыскательный режиссер Нам, а мой брат, который ценит и уважает меня. Так что, у тебя в любом случае будет, за чью спину спрятаться. И даже показать язык. — Луан хитро сузил глаза, улыбнувшись, но… Откуда эта тоска?.. — До встречи. И извини, что не смогу оценить твои старания.       Раздался громкий удар захлопнувшейся с силой двери, и Луан остановился, выпрямившись, не успев надеть обувь. Очевидно, это была дверь в кабинет Юнги, в котором Джину не разрешалось появляться. А Луан тихо вышел. А Джину оставалось только гадать, что могло случиться.

* * *

      Юнги всегда терял счет времени, когда оставался наедине со своими переживаниями и музыкой, невольно вкладывая в нее то, что наполняло его голову. Получалось отвратительно. Гадкий, липкий, брюзжащий минорной дисгармонией мотив, который, кажется, только пачкал клавиши и его пальцы. И Юнги поднялся, закрыв крышку инструмента, выведя компьютер из спящего режима, затем вылупившись на показывающие время цифры. А затем только обратив внимание на то, что солнце почти успело закатиться. Сколько он просидел… Блять. Внутри было настолько паршиво, что даже плакать не хотелось.       В гостиной было тихо. Джина не было слышно и видно, но только до того момента, когда Юнги, ощущавший мучившую слизистую сухость во рту, не направился на кухню. Джин лежал на диване, умиротворенно сопя и прижимая сцепленными пальцами к груди книгу. Юнги позавидовал ему и почему-то ощутил злость, которая затем тут же потухла. Джин не был виноват в том, что Юнги тупой. Никто не был виноват в этом, даже Луан, который в его воображении на протяжении этих трех месяцев стал причиной всех его личных и даже глобальных несчастий.       — Джин.       Юнги позвал достаточно тихо, чтобы не напугать, но Джин не откликнулся, продолжая глубоко дышать, выдувая воздух из приоткрытых губ.       — Джииииин!       Юнги потеребил его ногу, но вновь не наткнулся на какой-либо отклик. И тогда он стал увереннее, взявшись за щиколотки Джина и мягко потянув на себя, стягивая его голову с подушки. Вот это было эффективно, и Джин вздрогнул, передернувшись всем телом и подкинув над собой книгу, которую затем попытался неловко поймать, смяв несколько страниц.       — Юнги? — Он пытался продрать глаза.       — Не хочешь поужинать не дома? В паре кварталов есть отличная шашлычная.       — Со мной? — Джин немного хрипел, затем откашлявшись, и поднялся, протирая глаза. Кулачками. Как маленький. — Ты хочешь со мной?       — Я хочу с тобой. И за мой счет. Собирайся.       И Юнги направился в спальню, чтобы переодеться. Кем бы Джин ни был, у него явно были врожденные способности поднимать настроение. А настроение Юнги теперь нужно было поднимать из мертвых, потому что он его похоронил, слишком сильно углубившись в собственные переживания, которые до этого казались чем-то бесповоротно пережитым.       — Луан ушел сразу же, ты заперся, и я подъел то, что приготовил, потом… — Джин увлеченно изучал меню, пока Юнги сидел напротив, игнорируя заказанный кофе. Мясо здесь было превосходным, а вот кофе хотелось выплеснуть в лицо тому, кто занимался закупкой зерен. Но Юнги теперь было всё равно. — Ты не будешь есть?       Джин нахмурился, подняв на Юнги прямой взгляд.       — Не нужно меня заставлять. — Юнги придвинулся к столу, всё-таки взявшись за чашку.       — Я не заставляю, но есть — это как минимум жизненно необходимо. Я закажу и для тебя. — И Джин поднял руку, сразу начав диктовать заказ подошедшему официанту.       — Я взрослый мальчик, если ты не заметил.       — Я заметил, что ты изрядно похудел с тех времен, что выступал на сцене. — Джин откинулся на спинку кресла, сделав несколько глотков имбирного лимонада.       — Что, теперь нравлюсь меньше? — Юнги ухмыльнулся.       — А тебе есть до этого дело? — Джин удивленно поднял брови.       — Нет. — Юнги опустил глаза. — Но спасибо за компанию. Надеюсь, я не испорчу тебе аппетит.       — Вы поругались, правда? — Джин звучал осторожно, прекрасно понимая, что это было не его дело, а у Юнги было полное право его осадить за любопытство. — Луан был расстроен, когда уходил.       — Столкнулись. — Юнги остановил грубость, понимая, что Джин не был виной его настроения, тем более, это он его пригласил. — Мы просто в очередной раз столкнулись лбами. Но вообще я проебался. Он спросил у меня, когда у тебя день рождения.       — Двенадцатое декабря. Легко запомнить: двенадцатый месяц — двенадцатое число. — Джин улыбнулся, затем улыбку стерев. — Но некоторые всё равно никогда не могли запомнить.       — Ну и в пизду их. Хотя лучше выбить зубы, чтобы подлечить память.       Джин улыбнулся украдкой, ощутив даже в этом поддержку. Наверное, одно время он очень полагался на творчество Юнги, и теперь по привычке счел эти слова заботой. Хотя Юнги на самом деле хотел его ободрить. Точнее, помочь забыть об этом. Ни к чему.       — Почему ты так любишь целоваться?       Джин удивленно поднял глаза, которые до этого наблюдали за официантом, организовывающим посреди стола гриль.       — Ну… Это ведь неотъемлемая часть отношений. Все те, кто состоят в отношениях, целуются. Хотя… — Джин вдруг задумался. — У меня были серьезные отношения, в которых я даже касаться не мог без лишнего разрешения, не говоря уже о поцелуях.       Услышав в слове серьезные явный и даже чуть припорошенный раздражением сарказм, Юнги не смог остановить удивление.       — Ты же говорил, что у тебя не было отношений.       — Ну на тот момент я думал по-другому. А потом папа объяснил мне, что по чем.       — Папа? — Юнги вновь удивлялся, не успев подумать о том, что это могло быть не тактично.       — Отец занимает место декана в Институте театра и кинематографии. Преподает Организацию театрализованных представлений. Я там учился, правда не под его началом. Но были те, кто знали, что… — Джин выдохнул, схватившись за щипцы и первый тонкий кусочек говяжьей вырезки. — Я был наивным. Влюблялся, а мной пользовались. И вот папа однажды, когда я вновь пытался незатейливо попросить за своего друга… — И вновь многозначительная интонация. — Догадался. — Джин усмехнулся. — Сынок, неважно, кто тебя привлек — девушка или… Здесь он всегда запинался. Ты должен учиться разбираться в людях и не позволять садиться себе на плечи тем, кто этого не заслуживает. Я в то время, наверное, выглядел на самом деле жалко, если даже отец смирился с моими сексуальными пристрастиями. Не знаю, принял ли, но мы никогда не ругались по этому поводу.       Юнги не был мастером утешений, поэтому просто молчал, немного сочувственно.       — Я тогда думал, что целуются только после признаний в любви, а пока ухаживания… Даже за ручки не держатся. Меня в этом уверяли, а я просто боялся, затаив дыхание, чтобы меня не отвергли. Но… — Джин улыбнулся с явной тоской. — Мне не везло с любовью. Только с тем, что надо мной не смеялись, а просто, извиняясь, отпихивали, потом игнорируя. Папу боялись. Так что… — Джин очень ловко управлялся с мясом, и Юнги решил засмотреться на это, просто не зная, что мог прочитать Джин в его глазах. Возможно, то что не хотел. Как и Юнги. Его задеть.       Юнги думал, что у него был болезненный опыт, но в сравнении с тем, что не озвучил Джин, но что отчетливо читалось между строк, отношения с Луаном были подарком.       — Не надо меня жалеть. Всё не так плохо — у меня была поддержка, причем, внушительная. — Джин улыбнулся, как будто прочитал мысли Юнги, который не успел скрыть удивление. — Или ты сочувствуешь?       — Я думал, что у меня был плохой опыт, но теперь… — Юнги осекся, подняв на Джина почти испуганный взгляд. — Извини. Хуево звучит.       — Ничего. — Джин мягко улыбнулся. — Ты не несешь ответственности за мой опыт, так что и виноватым не должен себя чувствовать. Я бы так же отреагировал на твоем месте. И спасибо, что не пытаешься утешать.       — Я и не собирался. — Юнги фыркнул, но лишь потому, что это могло разрядить обстановку. — Но ты охуенно целуешься.       — Тогда почему ты отказываешься? — Глаза Джина заблестели, и он, вперив в Юнги бесстыдно прямой взгляд, управлялся с мясом не глядя. — Это ведь просто приятно. Целоваться. Можно не вкладывать в это особый смысл и не пытаться дать гарантии. Просто приятная ласка. Как дружеские объятия или что-то такое. — Джин пожал плечами. — Тем более, врачи доказали, что это полезно для здоровья.       — И ведет к сексу. — Аргументы Юнги не успели убедить, но позволили задуматься.       — Не. — Джин самодовольно улыбнулся. — Не всегда. Можно просто целоваться и всё. Когда у тебя горит газовая горелка, ты можешь регулировать высоту пламени, чтобы не устроить пожар. Так и здесь. Нет, разумеется… — Джин, сосредоточенно рассуждал, выкладывая мясо на тарелку, чем Юнги невольно залюбовался. — Если обоим хочется продолжения, только в путь. Но если тому, с кем я целуюсь, не хочется со мной большего, мне всё равно. Мне и так будет приятно.       От этих легко озвученных слов, которые по задумке не должны были нести под собой никакой трагедии, веяло легкой безысходностью. Джин перестал страдать по этому поводу и, возможно, на самом деле не испытывал негативных эмоций, но лишь потому, что привык. Влюблялся не в тех. Вполне логичная проблема, если тебе нравятся мужчины. Всегда есть риск влюбиться в того, кто не разделяет твоих взглядов. Или же был травмирован до этого, сознательно отгораживаясь от чего-то… серьезного. Никого нельзя винить. Но только если в ответ видишь понимание, а не желание оскорбить и показать, что ты хуже, чем есть на самом деле.       — Я загрузил тебя? — Внезапно раздавшийся голос заставил Юнги отвлечься от размышлений. — Или отвлек?       И Юнги улыбнулся, заметив, как хитро Джин прищурился.       — Отвлек. На самом деле, отвлек.       — Вот и хорошо. — Джин самодовольно улыбнулся. — Правда, Юнги. Ты уже однажды помог мне, так что всё, что я сказал… Просто, для общей справки. Но если ты на самом деле хочешь меня поддержать — покушай. Я вот отказывался от еды когда-то, пока мама не пригрозила мне обездвиживанием и питательными клизмами — да, она врач. — Джин многозначительно кивнул, пока Юнги представил себе… питательную клизму. — Это просто забота. Я не заставляю. Не буду чувствовать себя хозяином положения, если ты теперь поешь. Но мне будет приятно посмотреть, как ты набиваешь щеки.       — До сих пор не можешь простить мне свинину? — Юнги с любопытством посмотрел на блюдо, которое Джин планомерно заполнял аппетитно золотившимся мясом.       — Я оставил тебе немного, в надежде, что ты выйдешь. Но потом уснул. — Джин теперь сосредоточенно дул губы, пытаясь перевернуть слишком тонкий кусочек, который разваливался на глазах.       — Я доем. Может, даже ночью. Если меня посетит вдохновение.       — Спать так же важно, как есть. Но если ты не будешь спать ради моей свинины… Это моооожно.       В интонации прозвенело беспечное самодовольство, и Юнги засмеялся, не заметив оторвавшийся ради него от гриля взгляд Джина. Юнги шло улыбаться и смеяться, особенно после того, как он наигрывал что-то грустное на протяжении нескольких часов, изредка прерываясь. И Джин не мог не радоваться тому, что ему представилась возможность вернуть Юнги поддержку, которую он оказывал своим творчеством. Но ведь Джин мог дать ему намного больше… И бесенок, который до этого притих на левом плече, зевнул, потянувшись, и открыл глаза.       — Пожалуй, приятного аппетита и мне.       В конце концов, не произошло ничего сверхъестественного, чтобы Юнги теперь пытался утонуть в собственной драме. Как говорил Джин, у него была поддержка, в лице этого же Джина, значит… Было вкусно. И легко. Даже не смотря на придавленное пережитым объяснением сердце.

* * *

      Остаток вечера прошел относительно спокойно. Юнги вновь заперся в своей студии, но на этот раз наедине со свининой, которая очень вкусно аккомпанировала тому, как старательно он отвечал на всю служебную корреспонденцию. В конце концов, это были его должностные обязанности, за исполнение которых он получал деньги. Хотелось в этом плане быть как Луан, который смог отработать навык ответа на письма до автоматизма. И вспомнив о Луане, Юнги вспомнил о том, что завтра ему нужно будет ехать в агентство, в котором шанс встретить главного исполнительного продюсера повышался до несовместимого с жизнью уровня… тревожности Юнги.       Но ненадолго, потому что вечерний душ, который предварял отход ко сну, стирал из сознания все переживания, оставляя там только безмятежную усталость, которую не терпелось уложить на подушку. Которая стала ощущаться приятнее и тяжелее, как только Юнги надел пижаму. Попить. И проверить, выключил ли Джин свет, потому что последний раз он видел его на кухне. Возможно, Юнги просто хочет пожелать ему приятных снов.       И у него появилась такая возможность, когда он вошел в гостиную, обнаружив в кресле Джина, который безмятежно втыкал в телефон.       — Почему не в постели? — Юнги остановился рядом, пока Джин не отрывался от экрана.       — Потому что ты запретил появляться в своей спальне.       Он сказал это так серьезно, затем подняв на Юнги такие серьезные глаза, что Юнги усмехнулся, в последний момент сдержавшись, чтобы не засмеяться, но на его лице все-таки застыла улыбка, которая затем скрылась от Джина в районе раковины, к которой был подведен кран с фильтрованной водой. Вкусной, в чем Джин убедился и чему удивлялся каждый раз, даже не предполагая, что что-то настолько простое как вода, может быть… вкусным.       — Я завтра еду на работу, так что квартира будет в твоем распоряжении. Будь умницей. — Юнги наполнил для себя стакан, подперев столешницу, пока Джин, которому в срочном порядке захотелось пить, расположился напротив.       Он взял стакан для себя, и, потянувшись к крану, как будто невзначай задел Юнги, на самом деле, вжавшись в его плечо.       — Ты бы мог попросить, и я бы отошел. — Юнги сделал шаг в сторону, успев оставить стакан в мойке.       — Ты не можешь мешать мне в своем доме. — Джин начал пить, но при этом уставившись на Юнги. Какого черта ему нужно было смотреть на него в этот момент, и Юнги закатил глаза, смутившись. А затем ему в голову пришла мысль. Которую он тут же выветрил, задумав отправиться спать. — Приятных снов, господин Мин.       — А ты? — Юнги все же не ушел, теперь наблюдая за тем, как Джин мыл его стакан и свой стакан... Занимал руки и глаза, как будто давая Юнги передышку от этих бессовестных гляделок.       — Только если ты разрешишь к тебе присоединиться. — Джин пожал плечами, затем самодовольно улыбнувшись, посмотрев на Юнги искоса.       — Разрешаю... — Юнги ухмыльнулся, заметив, что Джин готовился удивиться. — Перестать подкатывать ко мне свои яйца.       — Они у меня красивые и приятные на ощупь. — Джин многозначительно прищурился, хитро улыбаясь, пока Юнги запрокинул голову, не заметив, как Джин сделал шаг к нему.       — Я верю тебе на слово. — И когда Юнги опустил голову, Джин был настолько близко, что почти неприлично. — Ты опять?       — Жду, когда ты начнешь меня отчитывать за нарушенное личное пространство, а потом набросишься с поцелуями. — Джин с тоской вздохнул, опустив голову, но подняв на Юнги глаза. Бесстыдник. Взгляд из-под бровей всегда получался особенно волнительным, и профессиональный актер не мог этого не знать.       — Раз-меч-тал-ся. — Юнги произнес нараспев, но даже не двинулся. Что-то не позволяло. Возможно, прилипшие к его мозгам размышления Джина о поцелуях, о которых Юнги думал украдкой и исключительно подсознанием.       — Только это мне и остается. — Джин медленно, как будто задумчиво и нерешительно поднял руку, замерев у лица Юнги, который смотрел ему в грудь.       Джин спрашивал разрешения, пока Юнги раздумывал над тем, что может разрешить себе. Побыть эгоистом?..