Любовь за твой счёт

      Вечер близился к своему логическому завершению, и Чимин не мог понять, зачем Луану нужна была компания, если он был нарасхват. Они сидели и смотрели концерт, потом награждение, потом все начали расходиться, и Нам Луана куда-то смыло потоком поздравлений, приветствий и всего остального прочего приятного, что он принимал спокойно, если не сказать устало. Однако, это не отдавало высокомерием. И думая обо всем этом, Чимин потерял и Джина с Юнги, которых так же утащили в неизвестном направлении. Ну… С Джином он обязательно встретится завтра, а всё остальное… Возможно, они вдвоем придумают, как спасти танцевальную карьеру Чимина, на которой кое-кто, как оказалось, могущественный и, что было неожиданностью, совсем не похожий на старпёра поставил крест.       — Чимин!       Чимин дернулся так убедительно, что чуть не слетел с высокого стула, на который забрался сбоку от фотозоны, чтобы заказать такси и чтобы его случайно не затоптали богатые и знаменитые. И он бы слетел, если бы не болезненно схватившая его за плечо рука. Вообще, когда красавцы спасают от падений принцесс в фильмах, те только удивленно и благородно таращат глаза. Чимин же готов был заплакать и выдать весь свой матерный запас, тут же схватившись за заболевший бицепс. Но Нам Луан зато спас его от скандала, хотя вряд ли бы кто-то обратил внимание.       — Извини, я не смогу доставить тебя домой, но смогу вызвать машину.       Чимин ожидал чего угодно, но… Вообще, обычно когда мероприятие заканчивалось, он со своим клиентом или клиенткой улыбались друг другу, прощались и расходились по разным сторонам. Это было нормально, потому что в контракте не было ни слова о том, что заказчик должен обеспечить своему сопровождению пути для отступления домой.       — Скажешь водителю адрес — он прекрасно ориентируется в городе. — Луан сосредоточенно хмурился, смотря на экран телефона. — Поездку я оплачу, поэтому…       — Подожди. — Чимину всё не терпелось выяснить истинные, а не формальные причины такой любезности, и он отважился накрыть своей крошечной в сравнении с рукой Луана ладошкой его пальцы вместе с телефоном. И Луан поднял на него вопросительный взгляд. — Ты что, принц из сказки? Не нужно так обо мне заботиться.       — Как скажешь. — Луан пожал плечами. — Тогда я отменяю заказ?       Чимин выпрямился, расправив плечи и невозмутимо оглянувшись по сторонам.       — Не надо. Не утруждайся.       Луан широко улыбнулся, спустя минуту спрятав телефон во внутренний карман смокинга.       — Машина будет через семь минут, поэтому… — Он подал руку, явно намекая на то, что Чимину стоит уже слезть со своего высоко сижу — далеко гляжу. — Я провожу тебя.       Они шли молча, Луан продолжал обмениваться приветствиями и неприветствия со сталкивающимися с ними гостями, пока Чимин думал. Очень усиленно думал, не забывая сверяться с чувствами, эмоциями и совестью. Да, пожалуй, он теперь мог полагаться на совесть, которая быстро уговорила гордость. Ему давно стоило проверить версию Джина.       — Господин Нам. — Чимин немного неловко и не вовремя дернул Луана за локоть, и тот остановился, успев глотнуть свежего воздуха через открытые двери. — Я хочу извиниться.       Господин Нам смерил Чимина удивленным взглядом, затем перехватив его в районе талии и сместив так, чтобы они не мешали покидающим мероприятие.       — Я повел себя как непорядочный человек, когда оскорбил вас. Как непрофессионал, который думал только о том, что ему не удалось, не заботясь о том, почему именно. — Чимин опустил глаза как провинившийся школьник. — Я был не прав. Возможно, причина моей резкости была в том, что я сам не догадался, что могу предупредить о своем опоздании. Точнее, я думал, что это формальность, на которую никто не успеет обратить внимание. А возможно, я просто на самом деле надеялся успеть, пробежав… — Чимин незапланированно его дыхательным ритмом выдохнул, что заставило его прокашляться. Извинения застревали в горле, спотыкаясь о чувство собственной важности. — Я был не прав. И прошу у вас прощения за нанесенное вам оскорбление. В любом случае, я так больше не считаю.       Луан ничего не говорил, а Чимин боялся смотреть. Но потом его подбородка коснулись холодные пальцы, мягко и вежливо побудив поднять голову, затем сразу же исчезнув с кожи.       — Это было несложно, правда? — Луан улыбался… Да, немного снисходительно, но при этом без вполне уместного в его случае торжества. — Конфликт исчерпан.       Чимин невольно округлил глаза, пока Луан явно обнаружил приехавшую за Чимином машину, подняв руку.       — Так просто? — Чимин не мог поверить в то, что это на самом деле было так просто, если учесть, как самоотверженно Луан плевался ядом после встречи в кабинете Ли Дахен.       — Да. Каждый человек может ошибиться и каждый заслуживает один шанс. Мне достаточно твоих извинений. — Луан улыбнулся, затем взяв Чимина за локоть и направив в неизвестном направлении. — Только тебе нужно будет приехать завтра по тому же адресу, что ты опоздал до этого, чтобы мы могли… — Луан взял паузу, как будто о чем-то раздумывая, и Чимин сразу почувствовал подвох. Предсказал подвох. Возможно, всё не так уж и просто. — Уладить все формальности.       — К какому времени? — Но у Чимина не было выбора.       — К часу дня. — Нам Луан остановился, и Чимин только теперь понял, что они подошли к дорогому черному седану, дверцу которого Луан любезно открыл для него. — Если что, это такси. Которое доставит тебя до места назначения в целости и сохранности. — Луан сделал шаг назад. — Всего доброго. И спасибо за приятную компанию. Я оставлю положительный отзыв на твою работу.       Он дождался, когда Чимин сел, аккуратно закрыл дверцу и после, не оборачиваясь, пошел в обратном направлении, к зданию центрального концертного зала. Интересно, какое еще испытание он для него подготовил? Слишком всё было просто… Слишком.

* * *

      Даже Джин успел немного утомиться, не говоря уже о переволновавшемся Юнги, который теперь, тщательно пристегнутый и прижимающий к себе заслуженный трофей, сопел на пассажирском сидении, слишком легко уступив Джину ключи. Стресс вышел и забрал с собой остатки жизненных сил, без спроса погрузив вымотанный организм в сон. Джин не решался Юнги будить, и вёл особенно аккуратно, вспомнив все уроки отца, который самостоятельно готовил его к финальному экзамену на права. Ему это удавалось, потому что Юнги ни разу за сорок минут не открыл глаза.       — Юнги, мы приехали. — Джин тщательно припарковался, успев выучить, какое именно место принадлежало Юнги, и мягко сжал его колено.       Юнги опустил голову, открыл один глаз, потом второй и, наконец, посмотрел на Джина неожиданно бодро, заставив того удивиться.       — Выспался? — Джин смотрел на Юнги с сомнением, пока Юнги вновь запрокинул голову на кожаный подголовник, затем решительно ее опустив, посмотрев на Джина искоса и улыбнувшись. — Вижу. Тогда пойдем.       Юнги на самом деле очень надеялся, особенно когда узнал, что время чуть-чуть перевалило заполночь, что мама уже видела десятый сон. Но мама была бы не мама, если бы не видела десятый сон, свернувшись калачиком на диване, как будто стыдливо натянув на голые ноги покрывало. И она проснулась только тогда, когда он поставил награду прямо перед ее глазами на низкий кофейный столик, а сам уселся на корточки напротив ее лица. Это было настолько мило и трогательно, что Джин даже смог забыть все свои тяжелые раздумья по поводу того, кому именно была посвящена благодарность Юнги.       — А вот и мой уставший пельмень. — Она очень тепло улыбнулась, не успев после сна прийти в свою обычно вредную и чуть саркастичную форму, а затем перевела взгляд на награду. — Уставший и гениально талантливый.       Она тут же поднялась.       — Это надо отметить. Я уже наморозила лед.       И она спорхнула с дивана и прямо босиком направилась на кухню, мигом организовав три стакана и со знанием дела с первого раза угадав тот шкаф, где стоял виски.       — Джинни, ты пьешь? — Она невозмутимо смотрела на Джина, которого явно теперь удивлял тот факт, что мама Юнги также предпочитала виски. — Муж приучил. Точнее, я сама приучилась, чтобы отучить его… — Госпожа Мин забавно нахмурилась, явно в этот миг слишком глубоко задумавшись, затем махнув рукой. — Неважно. Мы по глотку.       — Ма, ты так просто станешь спаивать своего ребенка? — Юнги направился к холодильнику, и теперь они работали как слаженная команда. Пока Юнги набрасывал в стаканы прозрачные кубики, его мама на глаз наполняла стаканы. — Здесь на три глотка.       — Это вам с Джином. Я же понимаю, что вы захотите отметить это событие без меня. — Женщина очень многозначительно улыбнулась, и Юнги запрокинул голову, затем резко ее опустив, как будто что-то вспомнив.       — Луан передавал тебе привет. — Он улыбался, пока Мин Юнджи только фыркнула.       — Скажи, что он обрадовался, когда узнал, что я приехала, и…       — Нет, но думаю в свете того, что ты приехала, наше расставание перестало быть для него трагедией. — Юнги опирался на столешницу, пока его мама оформляла поднос, остановившись и строго на него уставившись.       — Если бы тебе платили каждый раз, когда ты обижаешь свою родную мамочку… — Мин Юнджи драматично поджала губы, затем растянув их в мечтательную улыбку. — У твоей родной мамочки был бы личный автомобиль.       — Ты поэтому до сих пор не отказалась от меня? Всё еще надеешься? — Юнги улыбался так, как будто вопрос с личным автомобилем для родной мамочки был почти решен. — Я буду иметь ввиду.       — Джин. — Мин Юнджи ловко увела поднос у Юнги, который собирался ей помочь, и направилась в гостиную. — Он так же разговаривает и с тобой, да?       — С ним я боюсь так разговаривать, потому что он постоянно угрожает мне, что пойдет спать на диван. И я не мог уснуть, боясь, что кто-то унесет такое сокровище у меня из-под носа. — Юнги оперативно возник в гостиной, поспешив плюхнуться в кресло, будто кто-то мог занять его место. — Спасибо.       Он взял протянутый мамой стакан, пока та, передав стакан Джину, смотрела на него неожиданно серьезно, если не сказать строго.       — Знаешь, Джин, в семейной жизни есть одно железное правило. Какие бы разногласия между вами ни были, всегда нужно спать в одной кровати. Рядом. Под одним одеялом. Может, без рук, но всё равно будет ощущение, что вы вместе и что никакие ссоры не смогут вас разделить.       — Так вот почему вы с отцом до сих пор вместе… — Юнги первым сделал глоток, с удовольствием и улыбкой поморщившись. Очевидно, обжигающая крепость даставляла ему больше удовольствия, чем страданий.       — Юнги, я говорю серьезно. — И Мин Юнджи на самом деле теперь явно не собиралась острить в ответ. — Это важно. Кажется, что это пустяк, но на самом деле, всё начинается именно с того, что супруги расходятся по разным комнатам.       — Я согласен. — Джин впервые подал голос, вдруг вспомнив о том, что им предстояло еще с Юнги решить, как провести первую ночь в одной комнате. — Это…       — Мне кажется, мы позабыли повестку дня. — Юнги неожиданно поднялся, подняв стакан. — За успешного меня!       — За успешного тебя, сына меня! — Мин Юнджи лукаво улыбнулась, затем подставив свой стакан. — Горжусь тобой! Завтра позвоню папе, потому что он уже храпит, после стаканчика теплого молочка.       — Выспится без тебя как человек. — Юнги улыбнулся, а затем нагнулся к матери, которая собиралась что-то возразить, поцеловав ее в щеку. — Люблю тебя, ма.       — Это виски или твоя сентиментальность? — Женщина смутилась, явно от удовольствия, но все-таки нахмурилась, пока Юнги чекнулся с Джином, а потом… — Мое сердце не выдержит.       Наверное, Юнги задумал это как провокацию, но не мог видеть, с каким удовольствием улыбалась госпожа Мин, наблюдая за целомудренным поцелуем, который Юнги решился оставить на губах Джина. Вот Джин удивился и повинуясь какому-то инстинкту, потянулся рукой к лицу Юнги, чтобы задержать его, но было поздно.       — А теперь пора спать. — Юнги одним глотком осушил то, что осталось на дне стакана, оставив его на столике.       — Точно! — Мин Юнджи поставила свой стакан рядом, затем засуетившись, пытаясь нащупать что-то в кармане халата. — Вот! Она торжествующе подняла руку, раскрыв ладонь с берушами. — Спокойной ночи, мальчики.       Она поднялась и демонстративно заткнула уши, затем показав большой палец, многозначительно улыбнувшись и направившись в сторону своей спальни, тщательно закрыв за собой дверь.       — Ты можешь воспользоваться второй ванной. — Юнги направился в спальню, оставив после себя нерешенным вопрос, который предстояло решить позднее.

* * *

      Джин закончил с водными процедурами, успел надеть пижамные штаны, испытывая сомнения по поводу футболки. Всё было странно. И осознание того, что ему придется спать на полу, при том, что он не отважится использовать хозяйскую кровать, пока сам хозяин растянется под ней, убивало всё приятное, что могло остаться в Джине после неожиданного поцелуя. И как дань воспоминаниям об этом, Джин взял футболку в руку, выйдя из ванной и погасив свет.       Дверь в спальню Юнги была приоткрыта, и по пробивающемуся приглушенно-мягкому электрическому свету можно было понять, что горел ночник. Джин уже бывал в спальне Юнги, когда готовился к мероприятию, но она в любом случае отличалась от той, что была теперь, погруженная в интимный полумрак и приготовившаяся проводить своих обитателей в страну грез.       Юнги лежал на кровати, и Джин, войдя и прикрыв за собой дверь, невольно стал оглядываться в поисках дополнительного спального места.       — Ложись рядом. — Юнги, который подпирал спиной изголовье, поднял на Джина спокойный взгляд. — Здесь хватит места для двоих.       — Ты же… — Джин почему-то не решался, слишком близко подобравшись к тому, о чем до этого даже думать не смел. Спать с Юнги в одной кровати… Это, разумеется, не секс, но по эмоциональной насыщенности недалеко от него ушло.       — Если ты против, пол не занят. — Юнги фыркнул, и Джин заметил, что он смутился, быстро и уверенно опустив глаза на экран телефона.       — Почему поменял свое решение? — Джин, крадучись, как будто по дороге к постели мог попасть в ловушку, подошел, осторожно проскользнув под одеяло.       — Потому что ты порядочный молодой человек. — Юнги вдохнул и выдохнул, отложив телефон и повернувшись к Джину. — Или я не прав?       Джин только кивнул. Сон как рукой сняло, хотя он до этого чувствовал себя вполне усталым. Он волновался. В крови тестостерон, обычно просыпающийся в это самое подходящее время суток для любви, перемешался с адреналином, который заставил сердце биться чаще. И всё стало только хуже, когда Юнги, сомневаясь и явно решаясь в последний момент, подвинулся к нему, облокотившись спиной о его руку.       — Юнги… Ты хочешь, чтобы я тебя обнял? — Лучше спросить, чем потом драться.       — Ага. — Юнги поерзал, будто умащиваясь, и Джин послушно отставил руку, чтобы Юнги начал умащиваться у него под боком. Сидя. Джин теперь тоже подпирал спиной изголовье и прислоненную к нему подушку, но Джин в принципе не понимал, что происходит, и если Юнги вдруг уснет в такой позе, готов был не шелохнуться. — Ты не против?       — Нет. — Джин отрицательно помотал головой, которую затем повернул к плечу, к которому прислонилась длинноволосая макушка. Захотелось зарыться носом. Наверняка, помимо отгремевшей церемонии волосы будут пахнуть им.       — Спасибо, что поддержал меня. — Юнги, несмотря на трогательность своего положения, сцепил на животе руки, смотря перед собой. — Я ценю.       Возможно, это был неподходящий момент, но Джин вряд ли найдет лучше.       — А… А кому была адресована твоя последняя благодарность?       Услышав в приглушенном голосе осторожность и, кажется, волнение, Юнги повернул к Джину голову.       — В смысле? Ты не понял?       Юнги так натурально удивлялся, что Джин нахмурился, невольно почувствовав себя беспросветно тупым. Или самонадеянным, не задумываясь, уже подставив в уме свою кандидатуру.       — А как я мог понять? Да и что-то не верится, что спустя пару недель знакомства я вдруг стал для тебя очень дорогим.       — В таком случае, для тебя это останется тайной. — Юнги пожал плечами, и Джин, как будто угрожая, обхватил предплечье Юнги той рукой, которая его обнимала. И сжал. — С чего вообще тебя это интересует?       Джин не собирался дальше развивать эту тему, чтобы окончательно и бесповоротно не догадаться о том, что сказанное предназначалось для ушей Нам Луана.       — Мне интересно, почему ты позволил спать с тобой.       Юнги вновь повернулся к Джину.       — Для этого тебе придется надеть футболку. Да-да, малыш, если ты думал, что я не замечу — я заметил. Давай, одевайся. — И Юнги попытался отлепиться от Джина, чтобы сесть как полагается и дать ему простор, но ему логично это не удалось. Потому что Джин теперь был в том самом настроении, чтобы бессовестно провоцировать и тем самым выводить из себя. — Это что такое?       — Папочка смущается? Может, мне лучше встать в угол? — Джин говорил на распев, смотря на уставившегося на него Юнги с легкой, как будто заискивающей улыбкой, для убедительности производимого эффекта чуть опустив подбородок и надув по-детски губы. — Не хочу расстраивать папочку.       — Блять, я тебя покусаю, если ты не заткнешься. — Юнги закатил глаза.       — А папочке сделали прививки от бешенства, потому что его малыш… — Джин продолжал в той же манере, пока Юнги, явно успевший проникнуться мастерски отыгранной провокацией, не выпутался из его рук.       — Нет, я тебя лучше придушу! — Он хмурился, но всё равно не пугал.       — Потому что у папочки очень сильные руки… — Брови Джина многозначительно дернулись пару раз, на губах растянулась такая же многозначительная и отчего-то слишком развратная улыбка, и Юнги, полностью развернувшись к Джину, схватился за его шею.       Разумеется, он не собирался Джина душить и щеки от усердия дул понарошку, но Джин почему-то не собирался помогать ему разряжать этот момент.       — Папочке должно быть удобно.       И он схватил Юнги за талию, решительно потянув на себя. Юнги не оставалось ничего, кроме как успеть перекинуть через него ногу, чтобы неуклюже не впечататься лбом Джину в нос, все еще держась за его шею. Теперь уже точно для опоры.       — Ах ты…       Это было непростительное самоуправство, которое Юнги просто не мог спустить Джину с рук. И он на самом деле решил его попугать, двумя руками схватившись за шею и чуть ее сжав. По задумке, Джин должен был закашляться притворно, а затем рассмеяться и отпустить Юнги, который бы продолжал ворчать, а потом улегся рядом, отвернулся, с удовольствием слушая заискивающие Ну прости от Джина, в последний момент повернувшись к нему и подставив губы для Спокойной ночи. Но у Джина были другие планы. Неужели они успели потерять эту незримую связь, которая… Юнги невольно ослабил хватку, когда Джин выгнул шею, чуть запрокинув голову. Его взглядом теперь можно было оформить бессрочный премиум на ПорнХабе, и Юнги смутился, медленно опустив руки к его плечам.       — Почему остановился? — Джин говорил как ни в чем ни бывало, но именно это теперь Юнги смущало. В нем не было игривости, которая всегда волнующе и легко выдавалась в хитрых блестящих глазах. Он был… нормальный? Обычный? Но в том, чтобы в этой ситуации быть обычным не было ничего нормального.       — Тебе нравится удушение? Ты… — Нормальный? Но Юнги это не озвучил.       — Нет. Но мне нравится ощущать чужие руки на своей шее. Сжимающиеся, чтобы затем остались красные следы от пальцев, но не яркие. Не синяки. — Джин спокойно положил руки Юнги на бедра, пока Юнги просто был в шоке от такой непринужденно озвученной откровенности. — В этом случае кислород перекрывается совсем чуть-чуть и не грозит убить. Кайф скорее от ощущения приложенной силы, чем от недостатка воздуха, как при эротическом удушении. Такое мне не нравится.       Джин отрицательно помотал головой, пока Юнги продолжал держаться за его плечи, смотря на него прямо и с недоумением.       — Что? — Джин удивленно поднял брови. — Ты считаешь, это извращение?       — Да. Потому что мне тоже нравится мысль сжать пальцы на твоей шее.       Если бы в Юнги не было удивительной легкости от окончательно и бесповоротно пережитого на вручении стресса и от виски, он бы промолчал, надувшись. Но теперь он позволил себе… просто сказать правду. Ничего такого.       — В таком случае… — Джин вновь выгнул шею. — Прошу. Я сожму твоё бедро, если ты начнешь перебарщивать.       — Ты точно этого хочешь? — Юнги теперь был такой серьезный, как будто Джин предлагал ему поиграть со спичками или ножом. Просто у Юнги подобного опыта не было. Хотя втайне от Луана, который разумеется не позволил бы, всегда хотелось. А если бы он хоть раз спросил так же прямо, как Джина?..       — Только если хочешь ты. — Джин мягко улыбнулся, сглотнув.       И пальцы Юнги оказались на дернувшемся кадыке, вместе с тем как ладонью он почувствовал тонкую мягкость кожи. Не зря шея была чувствительным местом для поцелуев и всего остального прочего. Пальцы Юнги скользнули к затылку Джина. Разумеется, сомкнуть их он не мог — не хватало обхвата, но в любом случае, в его ладони шея ощущалась волнительно. Тонко. Хрупко. И кадык вновь дернулся под большим пальцем. Юнги чуть сжал, сразу поняв, что в этом случае он мог доставить боль, всю силу невольно применяя на тот самый большой палец. Поэтому он чуть сдвинул руку, накрыв кадык половиной ладони. Юнги внимательно следил за своими движениями. Чуть сжал. Совсем слегка, просто примяв нежную кожу.       — Ты можешь выдавить из меня выдох. Смелее.       Интересно, Джин часто такое практиковал?.. Чтобы найти ответ на этот вопрос, не задавая его, Юнги поднял на него глаза, сжав руку сильнее. Чуть больше вдавив его в край подушки. И теперь Джин сглотнул невольно, почувствовав давление. Рефлекс. И Юнги позволил себе еще немного давления, второй рукой держась за до сих пор голое плечо. Немного завораживало. Кожа под пальцами начинала разогреваться, или его пальцы разогревались, но руки Джина на его бедрах пришли в движение, правда, не сдавливая, а чуть поглаживая, даже, несмотря на ткань, оставляя после себя мурашки.       Мог ли Юнги надавить еще? По крайней мере, он мог попробовать, и он тщательнее расположил пальцы на затылке Джина, теперь стремясь соединить их с большим пальцем. Джин невольно подался за рукой, выдохнул, не сумев сглотнуть, и приоткрыл губы, прикрыв или закатив глаза. Юнги не мог сказать точно, потому что… Крышу снесло от ощущения полного контроля. Джин не торопился его прерывать, и как будто в награду за это, лишь слегка ослабив хватку, Юнги нагнулся к его губам, из которых вырвался судорожный вздох. Короткий, рваный, тут же затерявшийся в Юнги, который сначала провел по слизистой языком, а затем их губы соединил, уперев большой палец в кость, образующую угол нижней челюсти, побуждая Джина еще немного приподнять подбородок.       А потом случилось непредвиденное. Точнее, в контексте того, что Джину это нравилось — вещь вполне логичная, но Юнги не ожидал, почувствовав шевеление в районе члена. Чужого. И ему пришлось чуть податься назад, но находящиеся на его бедрах руки Джина остановили его от этого бегства. Опять самоуправство. И дополнительная опора, которая не позволила Юнги подумать дважды, прежде чем запустить свободную руку в штаны Джина. Смело, если не сказать развратно, но это никого не волновало. Юнги невольно стал больше опираться на руку, вновь сжавшуюся и удерживающую шею Джина, который замер, перестав отвечать на поцелуй, остановив язык. Ему нужен был стимул. И Юнги дал его, сжав между пальцев головку его стремительно твердеющего члена.       Ни слов, ни вздоха, потому что всё терялось в глубоком и пылком поцелуе, и Юнги позаботился о том, чтобы на полную ощутить горячую мягкость губ Джина, почти на сухую, размазав между пальцами несколько капель предсеменной жидкости, надрачивая его член, то и дело оголяя головку, почти болезненно, затем мягко утешая ее пальцами. Джин начал пытаться двигать бедрами, пытаясь быстрее и теснее вбиваться в теперь обхватившую его член ладонь. И Юнги увеличил темп, не забывая оставлять достаточно давления на шее. Но контролировать процесс становилось все сложнее, потому что Джин начал сдавленно подстанывать, а затем и вовсе запустил свои руки под резинку пижамных штанов Юнги, сжав его ягодицы. И это ощущение совпало с тем, как Юнги почувствовал теплую сперму на своей руке.       Это была катастрофа. И Юнги, отпустив шею Джина, но не отрываясь от его губ, чтобы чувствовать его судорожные вдохи и выдохи, не глядя потянулся за его футболкой, о которую вытер руку, также пройдясь по твердому от напряжения прессу Джина и члену. Он купит ему десять таких футболок. Даже лучше. А эта пока полетела на пол, сразу после того, как Юнги ощутил на своем лице горячие ладони, мягко побудившие его оторваться.       — Теперь твоя очередь.       Голос Джина выдавал с потрохами удовольствие, которое он успел испытать, а его горячие губы, остановившиеся на щеке Юнги, обещали удовольствие и ему.       — В другой раз.       Юнги ловко выскользнул из рук, которые, чтобы предостеречь от посягательств на его эрекцию, которую он не мог скрыть, сжал в своих ладонях.       — У тебя встал, Юнги. — Глаза Джина бешено блестели. — А у меня во рту пересохло.       Член в штанах дернулся, моля о том, чтобы его выпустили и позволили… Блять. Это было слишком.       — Я… не готов. — Юнги выдавил это через силу, сразу заметив, как поменялось настроение Джина. — Не подумай. Ты мне во всех смыслах приятен, у меня достаточно опыта и всего остального прочего, просто… Моего члена касался только один человек, и я… — Скорее всего, он выглядел теперь глупо. — Это не значит, что я покажу и дам потрогать свою писю только после свадьбы, просто… Не сегодня.       — Юнги. — Луан оттеснил Юнги к стене, до этого оглядевшись и удостоверившись, что их тет-а-тет никто не увидит и не нарушит. — Ты можешь играться сколько захочешь — я прощу тебе всё, когда ты соберешься вернуться. Но не секс. — Луан приблизился к лицу Юнги, который затаил дыхание, уставившись на него влюбленными глазами. Он мог скрывать это, но не когда ОН был рядом. — И меня не волнует, какой. Ты только мой.       Джин даже поморщился от этой внезапно обрисовавшейся в воображении сцены. А если всё на самом деле было так? Что если Юнги использовал его просто…освежить их застоявшиеся серьезные отношения? Освежить другим мужиком… Да, это нужно быть незаурядного ума, и Джин внезапно ощутил болезненный укол внутри. Только Луан касался, только Луана он чувствовал и знал так, как… Как только прикоснулся к Джину. А к себе не подпустил. Потому что до этого с ним был только Луан. А возможно, и будет, потому что Джин по сути кто? Содержанец, которого приютили с тем условием, что он будет изображать из себя его парня. Вот и всё. Наверняка, Юнги его просто жалеет, особенно зная о том, насколько одно время Джин им болел. Добрый. И Джин, глубоко погрузившись в свои одурманенные с помощью виски и стремящиеся к самобичеванию, а потом саможалению мысли не заметил, когда Юнги вернулся… Откуда-то. Выключив свет.       — Спокойной ночи, Джинни.       Джинни наблюдал за тем, как Юнги отвернулся от него, зарывшись в одеяло с головой. Да уж… он мог протянуть руку и коснуться его плеча, но на самом деле между ними было несколько километров. Единственно умный вопрос был только один: в какой момент Джин решил, что может взять со стола всё, что ему захочется, не получив по рукам? Выход был только один. И на этой мысли, Джин сполз с подушки, которую затем быстро и тщательно уложил под голову, сложил на груди руки и закрыл глаза. А может, он сам себе это придумал…

* * *

      На этот раз Чимин перестраховался и приехал на двадцать минут раньше обозначенного Луаном времени, вальяжно и никуда не торопясь направившись к администратору, который, услышав его имя, не стал краснеть и изображать раскаяние, озвучивая отказ посотрудничать, а вежливо попросил подождать момента, когда ему смогут уделить время. Начало было положено, но Чимин всё равно ожидал подвох. Потому что не может всё быть так просто у человека, обладающего таким влиянием.       Чимин думал об этом, но вообще больше хотелось верить в другое. Не все сильные мира сего заносчивы и беспощадны. При том, что Чимин на самом деле чуть перегнул палку, а потом на самом деле извинялся, раскаявшись, а не для галочки.       — Пак Чимин?       Чимин резко поднял голову, которую до этого, вместе с задумчивым, но отсутствующим взглядом опустил в какой-то пышный и яркий глянец, аккуратно разложенный на столе перед диваном и креслами. И Чимин тут же вскочил, в каком-то шизофренически тупом порыве начав вытирать ладони о джинсы.       — Воу-воу, не волнуйся. — Молодой мужчина широко улыбнулся, и Чимин разглядел на его правой щеке ямочку. — Бо Мэй. Господин Нам сказал, что ты очень хотел со мной поработать. Сегодня его нет, так что все решения ложатся только на мои плечи.       Бо Мэй. У Чимина теперь было два пути: закричать от счастья и кинуться ему на шею, или же прямо здесь умереть. Пожать руку Бо Мэю и умереть.       — Мы с командой ждали тебя на кастинг, очень уж нам понравилось твое видео. — Бо отпустил руку Чимина, затем указав в сторону лестницы, проигнорировав возможность подняться на лифте. — Нам на третий этаж. Будет шанс проверить твою дыхалку, потому что господин Нам настоятельно рекомендовал рассмотреть твою кандидатуру для нашей дружной команды. На постоянной основе. Согласно штатному расписанию.       Бо Мэй открыл перед Чимином дверь, тут же начав перескакивать своими длинными мускулистыми ногами ступеньку за ступенькой, пока Чимин, пытаясь за ним поспеть, так же пытался сообразить, остался ли подвох, или из доебчивого старпера Нам Луан превратился в добросердечного альтруиста?..       — Так. — Бо остановился напротив двери, повернувшись к Чимину. — Ты сможешь в этом танцевать? В чём пришел.       — Да. — Чимин готов был теперь танцевать даже в бальном платье, даже брейк-данс.       — Отлично. Тогда сначала покажешь то, что мы видели на видео — без музыки, только на счет. Затем повторишь несколько наших связок перед зеркалом. Мне нужно посмотреть, насколько четко и быстро ты срисовываешь схему и попадаешь в ритм. Справишься? — Бо Мэй ближе нагнулся к Чимину, вглядываясь в его широко раскрытые глаза и при этом ободряюще сжав его плечо.       — Извините. Я… — Чимин выдохнул, а затем смутился. — Просто не ожидал и… Я все сделаю! Разумеется! Всё, что скажете.       — Да ладно тебе. — Бо весьма по-дружески пихнул Чимина плечом, затем распахнув дверь тренировочного зала, сразу ослепив и без того растерянного Чимина отразившимся от огромного зеркала и наполняющим помещение через панорамные окна солнечным светом. — Джи! Поднимай булки! Я привел тебе Пак Чимина.       — Того самого?       Невысокая, но удивительно грациозная даже в статике девушка быстро отложила какой-то сверток, отряхнув руки, и с осторожностью хищной кошки двинула в сторону Чимина.       — Для тебя просто Джи. — Она протянула тонкую ручку, которую Чимин тут же пожал, назвавшись, пока девушка, мягко потянув его себе, гибко выгнулась, оказавшись у уха. — Не волнуйся. Бо настроен оптимистично, поэтому не выпрыгивай из штанов — просто покажи себя. В кайф.       Она отпустила Чимина, задорно ему подмигнув, и это напутствие сразу попало в цель.

* * *

      — Скажи сейчас! — Джин хмурился, стремительно влетев в гостиную, когда услышал электронный звонок. — Я не дотерплю до ужина! Жестокий! — Он открыл дверь, замерев с открытым ртом и чуть не выронив телефон, который вовремя перехватил. — Я напишу тебе.       — Здравствуйте. Распишитесь, пожалуйста. — Молодой человек в фирменной кепке протянул Джину какой-то документ, широко улыбаясь, пока Джин рассеянно карябал подпись в нужной графе. — Спасибо. И хорошего дня.       А потом Джин остался наедине с роскошной цветочной корзиной, которую осторожно, будто в ней была бомба, а не благоухащие и волшебно обрамленные свежей зеленью яркие бутоны, поднял. Он сразу заметил записку. Госпоже Мин. Вручил бы лично, если бы не испытывал священный трепет, который вы всегда называли страхом. С самыми светлыми чувствами. Нам Луан.       Джин на автопилоте из-за обрушившихся на него мыслей дошел до кухни, остановив корзину на обеденном столе. Зачем бывшему Юнги присылать его матери цветы? Чтобы заслужить очки перед Юнги? Перед госпожой Мин? Кажется, догадки Джина могли оказаться ближе к правде, чем он думал. Чем он надеялся. Жаль, что Юнджи теперь не было дома, и он не мог узнать ее реакцию на этот счет, чтобы понять, насколько она оценила этот жест. Зато теперь Джин мог насладиться звоном разбивающихся как в замедленно съемке надежд. Своих надежд. Нет, разумеется, всему может быть логическое объяснение. Но не слишком ли много совпадений на один квадратный метр? На сто тридцать квадратных метров, хотя какое это теперь имело значение…       Нам Луан перешёл в наступление, а у Джина не было прав ему в этом мешать. Он не имел прав на того, с кем... Как в старые недобрые времена.